Плетение судеб

                  Тэхён не с первого раза, но всë же закинул ногу на ногу и в упор посмотрел на Чонгука мутным взором.       — Зачем ты это сделал? — отворачивая взгляд, тихо спросил.       Чонгук подошёл к нему и безмолвно навис над ним горой. Сверху блондин выглядел растëкшимся пятном и поистине вызывал умиление.       Молчание однако затянулось и тяготило обоих парней. Тэхён повернул голову и взгляд упëрся прямиком в его ширинку и мощные бёдра, обтянутые кожей.       Лицо обдало жаром и он сразу поспешил отвернуться, крепко жмурясь и прикусывая нижнюю губу, только этого Чонгук и не увидел и присел перед ним. Протянул к нему руку и едва касаясь лица, повернул его голову к себе.       — Ты пьян, — он смотрел ему в глаза и видел, как того обуревают сомнения, — Зачем ты так напился?       Блондин пытался сфокусировать на нём свой пьяный взгляд, но так и не смог. Алкоголь играл в крови, хотелось какого-то сумасбродства и действительно... Зачем он так напился?       — И что? — громче, чем хотелось бы отреагировал он на вопрос, — Тебе какая разница…что я напился? — он чувствует, как срывается, как закипает кровь, как хочется накричать на него, как хочется ударить...себя…       Он махнул рукой, отталкивая его руку от себя и пьяным взглядом окинул комнату и Чонгука заодно.       — Я взрослый мальчик и мне самому решать, что я хочу или не хочу, — продолжал он нудить, чем вызвал улыбку у брюнета.       — Давай, вставай, я помогу тебе,— не обращая внимания на резкость в голосе, Чонгук снова протянул ему руку.       Тэхён посмотрел на кисть и свёл брови к переносице, пытаясь разглядеть её получше.       Неожиданно для себя он взял его ладонь в свою и притянул к себе. Сначала посмотрел, а потом погладил, ощущая немного суховатую кожу, немного мягкую и в тоже время, по-мужски, сильную.       Голова дëрнулась и он зажмурился, что есть силы и через пару секунд распахнул глаза, настраивая зрительный фокус. А потом так нежно и трепетно прижал к своей щеке его ладонь...       Чонгук и перестал дышать. Вот так бы сидеть перед ним. Его глаза бегали по красивому лицу, сантиметр за сантиметром, запоминая и заучивая всё до мельчайших подробностей, мелких деталей, шрамиков и родинок, чтобы потом, в бессонную ночь переносить его образ на бумагу и снова прятать…       — Пьяница, — Чонгук улыбнулся и тихо хмыкнул, — Вставай…       — Да кто ты такой, чтобы указывать мне, а? — пьяно крикнул Тэхён и голос сорвался, чем вызвал смех у Чонгука, — Я сейчас встану и научу тебя со старшими разговаривать.       Несколько раз он попытался встать и каждый раз рука скользила, а ноги не слушались и смешно разъезжались в стороны.       — Ты просто капризный и упертый ребёнок, — Чонгук цыкнул и помог ему встать одним рывком, прижимая его к стене, обнимая его за талию.       — Руки убрал... — пробурчал Тэхён, — Я и сам могу...— и снова окинул его пьяными глазами, только с очень близкого расстояния.       — Можешь…я вижу, — Чонгук ослабил захват и только хотел отойти, как Тэхён снова зашатался и ему пришлось снова зажать его между собой и стеной.       Их лица были настолько близко, что дух захватывало у обоих. Тэхён пытался отвернуться, спрятаться в свою ракушку, как всегда делал до этого, но чувствовал на себе слишком горячие взгляды брюнета, что будто огнём пекли. А Чонгук рассматривал его, как диковину, и то и дело облизывал губы.       — И что мне с тобой делать? — едва слышно прошептал Чонгук, опуская взор на жилку на шее, глядя, как дрожит она мотыльком.       — А что обычно д-делают? — так же тихо спросил Тэхён, рваным отчего-то голосом…       — Я не знаю...       Тэхён резко повернул к нему голову и на миг Чонгук мог в его глазах прочитать отчаяние. И немой вопрос. И обиду. И слюну сглотнул как-то тяжело, кадыком двигая.       — Я не знаю, что другие делают...— на самое ухо прошептал Гук и посмотрел на его щёку, потом на сонную артерию, что билась так часто, то ли от выпитого алкоголя, то ли от… — Я знаю, что я хочу сделать...       Он прикрыл глаза и подул на ту самую жилку и заметил рой мурашек, что атаковали песочного цвета кожу и только после коснулся его шеи губами. Сначала, как крылья бабочек, едва касаясь, потом ощутимее, пробуя на вкус и поднимаясь выше до уха, задевая его щёку своей щекой.       Тэхён замер, весь подобрался и затих, боясь вдохнуть. Чонгук громко дышал ему в шею и слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза.       Он наблюдал...ждал... В глазах и страх и удивление и интерес.       Чонгук очень медленно, не разрывая зрительного контакта приблизился к лицу, заглядывая тому в глаза и, только спустя секунды, опустил взгляд на его губы, что мелко дрожали у самых уголков.       Тэхён громко выдохнул и прикрыл глаза, совсем чуть-чуть, едва смежая ресницы. И в этот момент к его губам коснулись губы.       Тёплые, слегка влажные и мягкие… Он сильно зажмурился и вздрогнул всем телом… И поспешил громко вдохнуть и прошептать, также громко.       — Что ты делаешь? Что ты…       — Чш-ш… Не шуми... — Чонгук обнял его сильнее и прижался губами, ощущая их вкус и хмельной запах.       Тэхён тихо простонал, всхлипнул и приоткрыл рот в недоумении. Чонгук, не теряя такой момент, прижался крепче к его губам и провёл по ним языком, громко причмокивая. Потом ещё раз и ещё. А потом на пробу просунул язык в его рот, совсем не глубоко, только коснувшись языком зубов. Не увидев сопротивления, он прильнул к его губам, в глубоком поцелуе, играясь с его языком и вылизывая всё внутри до последнего сантиметра.       Господи, как же это сладко…       Как же вкусно…       Как жарко и по́шло...       Он кружил языком внутри, закручивая в бешеный танец. Дикое стеснение не давало Тэхёну расслабиться, пока Гук заставлял его отвечать ему и тот перестал бороться, отдаваясь, всего-лишь на миг...       Внезапно Тэхён оттолкнул от себя Чонгука и опустил голову.       — Не надо...пожалуйста...не надо... — тихо шептал он и прятал своё лицо ему же в плечо.       — Расслабься малыш... пожалуйста, расслабься, только не думай ни о чём...слышишь? — шептал ему Чонгук в ушко.       Тэхён поднял на него глаза.       Нервная улыбка прошлась по его губам и он так же тихо прошептал ему в ответ.       — Это ведь неправильно...так нельзя...ты же понимаешь...       — А что можно, а? Что можно? — он обнял его лицо и заставил посмотреть на себя, — Притворяться можно? Я не хочу, слышишь? Ты понимаешь? Я не хочу...— Тэхён снова опустил голову, — Пожалуйста, Тэ, посмотри на меня...— Тэхён поднял на него огромные глаза, в которых блестели слёзы, — Я не хочу притворяться и ты не хочешь, Я же вижу! Я прав?  Тэхён закрыл глаза и прошептал.       — Я не знаю...       — Я знаю, Тэхён! Знаю, слышишь! И я вижу, что ты тоже...       Он снова припал к его губам, сразу проникая в рот, не давая даже секунды на размышления. Тэхён задрожал, тихо простонал и ответил на поцелуй, так робко и так сладко.       Поцелуй длился, кажется, вечность... Вечность им было хорошо, вкусно и стыдно... И вечность хотелось так стоять и целоваться... Целоваться, пока губы не заболят... Целоваться и не думать о другом, а только о губах... Такие вкусные и...пахнут...чем-то...словно печенье или мороженое...он не понимает.       А Чонгук только сильнее прижимал его к себе, чувствуя, как тот дрожит. Как же хочется держать его в своих руках. Вечность... Чувствовать его вечность. И любить тоже...вечность...       Он первым отстраняется. Смотрит на него во все глаза и насмотреться не может. А Тэхён сейчас выглядит на миллион.       Растрëпанные волосы, пьяные глаза, открытый рот, с опухшими, красными от поцелуев губами, руки разведены в стороны и зацепиться ему не за что. Он дрожал и стонал. Ноги не держали. Кулаки крепко сжаты в кулачки.       — Обними меня, малыш... Обними меня...— шепчет ему Чонгук и аккуратно кладет его руки себе на спину, — Вот так...видишь...как хорошо...       Тэхён очень медленно сомкнул руки на нём и прижал к себе, исследуя его спину. Чонгук рассматривал его лицо и трогал высохшие, от частого дыхания, губы.       — Я... — Тэхён замолчал и опустил голову краснея безбожно.       — Скажи мне… Что ты хочешь сказать? — он нежно целовал его в закрытые глаза, щёки, переходил на шею и проводил губами по ушам, вызывая то́лпы мурашек.       Тэхён несдержанно простонал. Чонгук сладко целовал его и обнимал крепко, водил руками по его телу, изучая, запоминая каждый изгиб.       — Ты хотел что-то мне сказать... — прошеплал ему Гук и погладил ладонью по щеке.       Тэхён отрицательно замотал головой и сам потянулся к Чонгуку. Тот, не раздумывая, снова впился в его рот и сразу пробрался внутрь, отмечая про себя, что Тэхён расслабяется. Его пухлые губы кусали и сминали, оттягивали и всасывали…ускоряли поцелуй, что он едва поспевал за ним и растягивали удовольствие, до радужных бликов под веками.             Тэхён целовался тысячи раз, но всегда целовал он. Он вёл игру, он руководил, он проявлял силу и ломал под себя. А сейчас с ним такое впервые. Он обезоружен…       То, как это делает Чонгук, выбивает почву из-под ног, выворачивает его наизнанку, заставляет покоряться ему и напрочь выбивает здравый смысл из сознания. Ноги онемели от долгого стояния на одном месте, колени не сгибались и ему было страшно двинуться с места. Он попробовал совсем чуть-чуть, переставить ноги, как они стали вдруг непослушными и резко всхлипнул, отстраняясь со слишком громким чмоком от губ Чонгука.       — Я держу тебя...не бойся... держу... — и правда, его сильные руки, без труда придерживали его за талию, не давая упасть.       Чонгук снова отодвинулся от него, на пять сантиметров, и заглянул тому в глаза.       БОЖЕ...       Если бы Тэхён был увековечен так, он бы был самым дорогим экспонатом в Музее.       Он бы так и стоял на своём месте, а вокруг него толстые пурпурные канаты, не позволяющие подойти ближе. Произведение искусства… Избранный... Никто не смог бы рассмотреть его близко и только бы Чонгук, как вор, пробирался бы к нему, через эти канаты и любовался бы им до рассвета, пока можно.       Господи...       И цены ему ведь не придумаешь...       Бесценно...       — Я ещё хочу... — едва слышно прошептал Тэхён, но Гук уловил шёпот.       — Всегда… — тонкие пальцы потянулись к затылку и зарылись в чёрных волосах и он так чувственно приоткрыл свой рот для очередной дозы сладострастия.       Тэхён не мог, да и не хотел отказываться он новых ощущений. Таких пошлых и сладких, таких бессовестных и неутолимых.       Чонгук засыпал его своими губами, целовал его лицо и глаза, уши и шею, руками блуждал по телу и выбивал из него стоны. Такие стоны... Хриплые, пылкие, жаркие, бархатные... Он провёл по спине рукой и зарылся в его волосах, давя пальцами на затылок и вызывая новую порцию мурашек и стонов. Чонгук почувствовал, как его спина прогнулась под такой лаской и их животы внезапно прикоснусь и брюнет сразу почувствовал, как Тэхён вжимает пресс.       Сильными руками нежно проводил по плечам, ощущая кожу под одеждой. Медленно ладонью спустился по предплечью и потянулся вниз к кистям рук. Прошёлся по ладони и пальцы скользнули меж его, крепко сжимая их в замочек. Соединённые руки поднял к своему лицу и прикоснулся к тыльной стороне ладони.       От прикосновений, больше похожих на крылья мотылька, Тэхён замирал и прикрывал глаза, прислушиваясь к каждому касанию. Чонгук целовал его красивые руки, длинные пальцы касались его губ, и он тихонько всхлипывал, когда их глаза встречались и смотрели так долго, в самую глубину.       Разве может мужская рука быть настолько красивой?.. Они, руки, как творение скульптора. Разве можно быть таким красивым? Тэхён весь как творение... Кто он?.. Сам Дьявол, или Ангел во плоти…       Чонгук пытался запомнить его эрогенные зоны, но чёрт побери, Тэхён и есть одна большая эрогенная зона.       Он утопал в копне светлых волос и зарывался в их запахе. Вылизывал нежную кожу на шее, боясь оставить засосы. Он, словно пыльцу, снимал с его губ стоны и выдохи, топил его своими губами, даря наслаждение. Проводил языком по белоснежным зубам и громко дышал в его рот.       Капелька слезы покатилась по его щеке и Чон следил за ней, пока не поймал своими губами, вытирая пальцем вторую и третью. Тэхён кажется и перестал бояться. Он отдал себя в его руки. Заботливые и сильные, тёплые и надёжные. А Чонгук забывался… Он так жаждал его, так хотел. И не только целоваться с ним. Спустившись руками вниз, он позволил себе слишком…       Слишком пылко, слишком жарко, слишком…       Эрекция не давала трезво мыслить, затмевая здравый рассудок…       В голове набатом бил пульс и телом жар расходился. Руки легли на выпуклости и сами сжали податливую мягкость. Тонкий стон разнëсся по комнате и выбил дух из Чонгука.       Слишком...       Бёдра сами подались вперёд...       Слишком...       Ощущения непередаваемые... Будто наркотиком опоëнные и все запреты сняты ими же.       Плоть к плоти ощущалась через тонкую ткань брюк и Чонгук прильнул к нему, вскидывая бëдра, явно ощущая своей плотью налитый орган Тэхёна...       Слишком...       И так сладко стало в паху и дрожь по спине патокой стекала в самый низ, предвещая продолжение.       Слишком поздно он понял...       Он, словно через толщу воды, почувствовал, как напрягся Тэхён. Как тело перестало быть мягким. Как его голос едва пробивался через водопад эмоций.       — Эй... пусти... какого... эй…       Чонгук с трудом выползал из сказки, едва распознавая слова.       — Прекрати… дурак, прекрати!!! — громкий крик вытащил его на поверхность и сильная пощечина полностью отрезвила его.       Захлопав глазами Чонгук отшатнулся немного и тут же почувствовал ещё один удар в плечо…       Только тогда он увидел, как на него смотрит тот, кто стонал секунды назад и таял в его объятиях.       — Тэхён... — его мутные, от страсти, глаза, были покрыты пеленой и он не мог ясно рассмотреть сразу...       — Не подходи ко мне, — чужой крик ворвался в него, как камень в тихую водную гладь, распуская круги беспокойства.       — Тэхён… — и Чонгук пропустил удар в сердце.       Он слишком себя отпустил, тем самым напугал парня. Тэхён смотрел на него зло и испуганно. Его пухлые губы дрожали будто от холода а подбородок дрожал.       — Тэхён… Я...прости...Тэхён…я не должен был...я... — образ стал чётким, Тэхён был испуган.       Уголки губ дрожали и сползали вниз от обиды. И тяжёлая и грузная капля покинула его веко, почти завершая гневную тираду.       — Не подходи… Не подходи ко мне…       Он смерил его уничтожающим взглядом и подойдя к двери, открыл шеколду и впустил в комнату громкую музыку и оглушительные звуки полностью вернули Чонгука в реальность.       Он остался один.        Невидящим взглядом смотрел перед собой и пытался нормально вдохнуть воздух. Осознание сделанного отрезвило. Он сильно напугал его. Напугал своими действиями и своим необузданным желанием. От этого понимания он закрыл руками лицо и наклонился вперёд, словно тяжесть вины прижимала его бетонной стеной.       Тэхён только что полыхал в его руках, тонул в поцелуях, требовал ласки. И обжëгся… Как маленький мотылёк, что летел на свет свечи… Обжëгся... Крылышки тоненькие оппалил в неопознанной страсти. Его маленький мотылёк... Его Тэхён…       Можно ли будет исправить сделанное. Он понятия не имел…       «Господи, какой же я дурак»— Чонгук сидел на пуфе, на котором сидел Тэхён вечность назад.       Чонгук начинает понимать, что Тэхён каждый раз надевает на себя панцырь, через который к нему невозможно пробиться. А ведь он не такой. Нет… Он видел его, он чувствовал его.       Чувствовал, какой он пугливый, как лань, какой чувственный словно неиспорченное дитя. Хотя изо всех сил старается показать из себя дерзкого мачо, что косит девчëнок не глядя и не спрашивая имён.       А губы до сих пор дрожат...        Он прижал ладонь и тактильная память легко воспроизвела его поцелуи. Хриплый стон стоял в ушах, а перед глазами стоял его образ.       Он закрыл лицо руками, глубоко вдохнул и заставил себя встать и умыться. Холодная вода не помогала так скоро, как хотелось бы.       — Вот ты где! А мы тебя потеряли! — невысокий парень из их компании смотрел на него своими глазами полумесяцами. Яркая улыбка распологала и поднимала настроение.       — Ты в порядке? — он подошёл к раковине и вымыл руки.       — Как-то вот не ожидал. Работа-работа и на тебе… Немного не расчитал свои силы...— выжимая из себя слова сказал Гук.       — Бывает...— парень посмотрел на него и открыл дверь, — Вперёд! Девочки скучают… — играя бровями пропел парень.       — Хён...Ты прости… Но я имя твоё забыл...       — Чимин... — парень снова улыбнулся, блеснув белыми зубками, — Будем знакомы! — протянул ему свою маленькую руку, — Я впечатлён твоими танцами!       Чонгук смущëнно улыбнулся и они вместе вышли и направились в зал, где гремела музыка и лился рекой алкоголь.       — А вот и наша пропажа! — Чимин гордо, словно нашёл приз и ожидает похвалу от друзей, держал Чонгука за плечи и улыбался самой счастливой улыбкой.       Чонгук окинул взглядом компанию за столом и сердце ухнуло куда-то вниз.       Тэхён снова сидел на своём месте и его пассия во всю привлекала к себе внимание. Она чмокала его в щёку и оставляла липкие следы от помады.       Тэхён же старался не смотреть на Чонгука, бросая взгляды куда угодно, но только не перед собой и Чонгуку было ещё тяжелее от этого.       Чьи-то руки подтолкнули его к столу и ему просто пришлось увалиться мешком рядом с Миной, а потом кланяться в извинениях…       От нечего делать он поднял свой бокал и предложил ей выпить, хотя у самого была пустыня во рту. К ним присоединились остальные участники застолья и звон бокалов прозвенел над столом.       Музыка негромко звучала и внезапно для таких заведений она сменилась на медленный трек. Девочки, услышав лирическую песню жалобно простонали и посмотрели на парней…       — Желание женщин — закон, — пробубнил недовольный Юнги и протянул руку подружке и та радостно вскочила, скорее вытягивая его на танцпол.       Чонгук посмотрел на Мину и глазами указал следовать за всеми. Она смущëнно улыбнулась и поднялась. Пока они выходили из-за стола, он посмотрел на Тэхёна и сердце снова заныло. На его лице было явно написано нежелание идти танцевать. Сыльге подкрасила помаду и уставилась на Тэхёна, который, кажется, не собирался никуда идти, а делал вид, что спокойно пьёт свой напиток, хотя его кадык и не двигался вовсе.       Она обиженно сложила руки перед грудью и свысока посмотрела на него.       — И долго я должна ждать? — она зыркнула на него слишком зло и он, поправив свою одежду, нехотя отставил бокал и встал и натянуто улыбнулся приторной улыбкой.       На танцполе парочки медленно двигались в такт мелодии и многие из них уже целовались, унесëнные музыкой.       Чонгук положил руку на тонкую талию девушки, а её маленькую ручку зажал в своей руке.       Мина очень трогательно двигалась и украдкой смотрела на своего партнера и краснела от его близости. Медленно переминаясь в такт музыке, они едва прижимались телами. Парень видел, как смотрит на него девушка, как она таяла в его сильных руках, пока он уверенно вёл ее в танце. Время от времени она поднимала на него свои красивые глаза и терялась, рассматривая его линию подбородка, силуэт его широких плеч под синей рубашкой и его сильную шею.       А Чонгук пытался встретится глазами с другим, но каждый раз Тэхён отворачивался.       Боль прошивала под лопатками и в районе солнечного сплетения, как иглы, которые безжалостно впивались во внутренности. Боль за Тэхёна, стыд за свою несдержанность, обида, что не может снова прикоснуться к нему. Чонгук улыбнулся девушке и немного прижал её к себе, избегая с ней зрительного контакта. Хотя ей показалось иначе. Она еле слышно охнула и он почувствовал, как её руки обнимают его шею. Мысли понесли её в страну удовольствия, предвкушая, как это, любить такого шикарного мужчину. Бедняжка не знает, что этому не суждено случиться и Чонгук почувствовал себя паршиво.       Продолжая танцевать, они развернулись и Чонгук явно увидел, как на него смотрит Тэхён! Вот только стоило их глазам встретиться, как блондин сразу отвёл их.       Сыльге в упор смотрела на Тэхёна и он бегал глазами, только бы не смотреть на неё. Она что-то ему шептала, трогала руками его лицо и постоянно притягивала его голову к себе, пытаясь поцеловать.       Крепко прижимаясь своим шикарным телом к нему, она пожирала его глазами и без конца мурлыкала ему что-то на ушко. Тэхён изо всех сил старался не грубить, но как видел Чонгук — тот на исходе. Он понимал, что её намерения на этом не закончатся!       Она запустила свои пальцы ему в волосы, пока Тэхён безуспешно пытался освободиться от её «щупалец». Блондин аккуратно взял её запястья, едва касаясь к руке губами, и поцеловал, опуская их себе на плечи. Но она хотела по-своему. Её руки вновь полезли к нему и обняли его за шею.       — Не царапайся! — раздался его грубый голос и Чонгук вздрогнул от страха за него, — Ну пожалуйста, Сыльге, перестань!       — Ты такой напряжëнный, милый... тебе нужно расслабиться... Я помогу тебе...       От этих слов у Чонгука потемнело в глазах. Собственническая ревность взыграла по венам, и он напрягся всем телом, превращаясь в слух.       — Ну, малыш, прости... Дорогой…       «От моих прикосновений он стонал и таял...» — пронеслась мысль у него в голове и Чонгук грустно улыбнулся своим мыслям.       Соседняя танцующая пара, недалеко от Тэхёна, неловко развернулась, и толкнула Сыльге.       Она, совершенно расслабленая, просто врезалась в Тэхёна, и на его светлой рубашке остался огромный, смазаный след от помады.       Девушка, как пантера, развернулась и дикой кошкой кинулась на соседей!       Откуда в Тэхёне появилась такая ловкость и скорость, никто не мог представить! Он буквально на лету ухватил девушку, оттаскивая её от извиняющейся пары на танцполе. Все замерли в ожидании продолжения, но настроение у всех стало катиться вниз по наклонной. Ситуация действительно была не из приятных. И даже ди-джей сделал музыку тише, чтобы понять, что там произошло. А девушка, будто окунувшись в эпицентр внимания, только и делала, что шипела на неповоротливых, как ей казалось, танцоров, и успокоить её сейчас делом было нехитрым.       — Успокойся! — среди всей этой потасовки прогремел голос Тэхёна, и все обернулись, обращая внимание теперь на эту громкую двоицу.       Волна недовольства прошлась по толпе и Тэхён, оглядев всех, столкнулся глазами с Чоном.       И только Сыльге развернулась лицом к Тэхёну и уставилась на пятно, что теперь выглядело бутоном. Она пялилась некоторое время, не в силах понять, откуда это взялось, а потом слишком слащаво улыбнулась, прикрывая свои губы пальчиками.       — Упс... Дорогой, прости! Пупсик… Нужно её почистить... Пойдем скорее... Ну же… — как ни в чем не бывало, она не чувствовала за собой вины, сопровождаемая взглядами толпы.       И только Тэхён стоял, опустив голову, пряча взор от назойливой барышни.       Она схватила его за руку и потащила за собой, как маленького мальчика.       В одно мгновение Тэхён посмотрел на Чонгука и тот ясно увидел в чужих глазах безысходность. И сердце Чона защемило так сильно. И как ему быть??? Он ведь не может пойти за ним и отвоевать его у наглой девицы! Его же поймут неправильно! Последнее, что ему хотелось бы это компроментировать Тэхёна. И конечно не хотелось оскорбить его своими действиями. Разум хаотично искал выход из положения. План созрел молниеносно. Извинившись перед Миной, он отвёл её за стол и просто усадил на диван. Девушка стушевалась и смотрела на парня перепуганными глазами, в которых, кажется, назревали слëзы.       Ситуация на танцполе никого не оставила равнодушным и ребята вернулись за стол поникшими.       Чонгук незаметно взял со стола бутылку соджу и направился в сторону туалетных комнат.        Мужская комната была пуста.       Он подошёл к дамской и прислушался.       Абсолютная тишина.       Он приоткрыл дверь и потерял способность дышать.       Тэхён, прижатый к стене, стоял и упирался руками в плечи девушки, пока та, крепко сцепив руки на его лице, целовала его, размазывая ярко-красную помаду по его губам… По тем губам, что не должны знать другого поцелуя, по тем губам, что должны принадлежать только одному ему!       Боль прошибла Чонгука от головы до пят, пуская липкий жар по телу. Её отвратительные, и как показалось, наигранные стоны, разносились по комнате и отскакивали эхом от стен, и глубоко селились на подкорке мозга Чонгука.       «Он мой! Мой!» — вопило его сознание, а язык не мог пошевелиться и сердце бешено билось от ревности.       Он так и смотрел, продляя боль самому себе, пока глаза не намокли от выступивших слёз. Тэхён с силой оторвал от себя девушку и повернул голову, и кажется, что и дух испустил...       Весь сжался в колючий комок, выдыхая воздух рваными порциями. Губы затряслись, а руки сами накрыли то место, что душой зовётся. А глаза его... В его глазах читалось так много эмоций. От стыда и до страха. От отчаяния до взгляда, который так и вопил ему — «Прости...»       Тэхён смотрел на Чонгука и щёки покрывались жутким румянцем. И губы были измазаны отвратительным кровавым цветом, и только сейчас Сыльге повернула голову и вздрогнула от неожиданности.       — А он что тут делает? — спросила она Тэхёна и презрительно окинув Чонгука взглядом, — Ты не видишь? Мы заняты! Проваливай! — она отвернулась к зеркалу и Чонгук посмотрел на неё в отражении.       Волосы растрепались, помада размазалась по губам, а глаза стреляли молниями.       Чон перевёл глаза на Тэхёна и тот тут же прикрыл губы рукой, пытаясь стереть помаду с лица, только делая хуже. Но даже несмотря на ужасные разводы его лицо всегда останется красивым. Чонгук посмотрел на Тэхёна и прошептал губами: «Прости меня»…       Блондин не ответил ничего, а лишь посмотрел на бутылку в его руках, часто хлопая ресницами.       — Протри этим, должно помочь, — кое-как Чон смог выдавить из себя звуки и протянул бутылку.       Тэхён взяв её из его рук и сразу отвернулся к зеркалу.       Чонгуку не осталось ничего, кроме как уйти. Хотя ноги не хотели уходить. А если уходить, то только с ним.       Он напоследок посмотрел в зеркало и их глаза встретились.       Эти секунды, что они смотрели друг на друга были вечностью.       Их вечностью...       Чонгуку показалось, что в уголках карих глаз появились слёзы, и он тут же опустил голову и закрыл глаза. Ничего не осталось, как выйти и закрыть за собой двери.       На негнущихся ногах Чонгук вернулся в зал и, превознемогая боль, попрощался с новыми друзьями, а потом перевёл взгляд на Мину… Ему было стыдно и неловко смотреть девушке в глаза и дарить ей ложную надежду. Он галантно поцеловал ей руку и кланяясь направился к стойке бара.       — Посчитайте наш столик пожалуйста, — молодой парнишка вытащил блокнот и предъявил ему счёт.       Банковская карта лихо прошла через устройство, снимая со счёта потраченую сумму.       — Уже уходишь, красавчик?       — Да, всего доброго, — барменша окинула его недовольным взглядом и посмотрела на его обтянутую пятую точку. Печально вздохнула и вернулась к работе.             Чонгук вышел на улицу и вдохнул прохладный воздух. Он пошёл в сторону остановки такси и внезапно свернул в тёмный переулок. Ноги несли его куда-то в самую темень, туда, где не проникает лунный свет и фонари горели, как никогда слабо.       Дышать становилось тяжело. Боль железным обручем сковала грудную клетку, перекрывая кислород. Чонгук остановился и закричал, что есть силы. От боли он согнулся пополам и простоял так, пока горло не перестало печь. Крик эхом разнëсся по окрестности, вызывая нескончаемый лай собак. Птицы вспорхнули своим крыльями, срываясь с насиженных мест от крика, словно от выстрела. Крик эхом отдавался вдали, перекликаясь с далёким эхом. Он стоял один, в кромешной темноте и ладонь прижимал ко рту, закрывая глаза, в которых собирались горькие слёзы…