Плетение судеб

      Двери квартиры открыла молодая и невероятно красивая девушка. Приятная и дружелюбная мимика в один миг зажглась, и на её лице появилась улыбка, будто внутри какой-то фонарик зажëгся. Белоснежные зубы блеснули за красной помадой, и она склонила голову вбок, рассматривая гостя.       На ней было платье изумрудного цвета, настолько скромного кроя, и тем самым удивительно милое и женственное. Из украшений были только небольшое ожерелье из жемчуга с инструктированным рубином в золотой оправе, и такие же жемчужные серьги-гвоздики.       Волосы были красиво у́браны в высокую причёску и собраны заколками-спицами в японском стиле. На ногах были простые туфли лодочки, в тон кожи, на невысоком каблучке.       Её красивые руки украшали только помолвочный перстень и обручальное кольцо. И маленький браслет на другой руке. Само очарование.       Да только Чонгук стоял и хлопал ресницами, и глупо пялился на девушку, и не мог поверить, что она настоящая. Его огромные глаза, распахнутые, как окна, бегали зигзагами по прекрасному творению и лишь изредка хлопали ресницами. Он так и стоял на одном месте, мялся и держал букет, будто это не прекрасные цветы, а кусок железа — чем крепче тем лучше, главное не упустить! А сломать их стебли — так это запросто!       Она немного кашлянула и мило улыбнулась гостю, выводя его из такого себе, смешного ступора.       В одно мгновение он вздрогнул, и поймал себя на том, что выглядит, как последний идиот. И так густо покраснел, что ему показалось, что не только уши покраснели, но и кончики волос!       Так стыдно ему давно не было. И всë, чего ему хотелось, чтобы всë внимание переключилось на кого-нибудь другого.       Ситуацию спас Намджун.       Через несколько секунд, которые показались Чонгуку вечностью, в большой прихожей появился хозяин квартиры. И у Чонгука в голове произошёл небольшой сбой матрицы!       Видеть босса в костюме и в кабинете, это одно, а видеть этого же человека, только уже в другой одежде, таким комфортным и расслабленным — это совершенно другое!       И, о Бинго!       Чонгук сегодня просто везунчик! Дважды поймать джек-пот не каждому дано! Только Чонгук и в этот раз замер, ненадолго правда, когда смотрел на своего шефа, как он одет в уютную одежду, да и сам находится в уютной атмосфере, и отмер лишь тогда, когда «Сам» подошёл к нему, похлопав по плечу, и парень наконец-то смог выдохнуть и перевести дыхание.       — А вот и наш гость! — Ким добродушным жестом пригласил Чона пройти в квартиру, а не торчать столбом на лестничной площадке.       Да, Чонгук умеет замирать именно столбом… И пялиться, пока кто-то тумблер не переключит.       — Добрый вечер, господин Ким, госпожа Ким, — брюнет низко поклонился и снова, немного замешкавшись, протянул женщине букет, сам себе позорно признаваясь, только чтобы быстрее от него отделаться! Чувствовал он себя поистине неловко и...       — М-мое п-почтение, г-госпожа К-ким. П-позвольте з-заметить, господин Ким, — он перевёл окаменелый взгляд на босса, — Что э-эти п-прекрасные цветы не идут н-ни в к-какое сравнение с к-красотой в-вашей у-уважаемой с-супруги...       Он словно школьник чеканил заученный текст, где-то найденный на просторах интернета, и, заикаясь, краснел на каждом слове, вызывая улыбки у хозяев.       — Ах, господин Чон, вы меня просто засмущали... Эти цветы прекрасны, благодарю Вас. С вашего позволения я пойду и поставлю их в воду, — девушка спасла ситуацию, тактично переводя взор с теряющего сознание паренька на роскошный букет.       Лея ушла на кухню, а Чонгук, кажется, уже и рассыпался, дрожа где-то внутри, боясь выглядеть болваном!       Ну, спорить не будем!       Поджилки тряслись от волнения, и одно неверное движение, и он бы тряпочкой сложился на пороге квартиры, и ему бы в самый раз, да переключить своё внимание, но всë же замечает, как хозяйка квартиры, разглядывая красивые цветы, наклонила голову и вдохнула прекрасный аромат.       Кажется, все женщины одинаковы, независимо от возраста.       Он был рад, рад как ребёнок, что выбрал эти цветы и что она так на них смотрела, с воодушевлением рассматривая каждый бутон. Вот только бы не прогадать с вином. И тут же вспомнив и про него, посмотрел на коробку и поднял её на уровне груди, протягивая мужчине.       — Г-господин п-президент, я п-принёс…       Намджун поднял палец вверх и Чонгук замолчал, вопросительно глядя на него, хлопая глазищами.       — Чонгук, сегодня ты мой гость. Здесь нет президентов и подчинённых… Есть только Намджун и Лея. И Чонгук, лады?       Чонгуку стало и неловко и приятно сразу. И кажется, что его попускало понемногу, хотя коленки всë ещё дрожали, но виду подавать не хотелось, а нервная система только и выдавала – безумную улыбку, да трясущиеся уголки губ.       — Ты что-то хотел сказать, — напомнил ему тот, хотя прекрасно понимал, что разговор касался вина.       Но так хотелось дать этому парню расслабиться и разговориться. Видел же, что того трясёт, как перед кабинетом стоматолога и ещё чуть-чуть и парень расплачется от перенапряжения!       — Ах, да... Я... Вот... В-вино купил... Н-надеюсь, что оно Вам понравится…       — Хм...— Намджун с видом знатока принял бутылку и кивнул ему,  — Отличное вино... Пройдëм в гостиную, — и почти поволок за собой своего подчинëнного, пока тот шёл следом на деревянных ногах.       Они расположились на большом и уютном диване, и пока Лея хлопотала на кухне, приготавливая аперетив и апитайзеры, Намджун, как хозяин дома, пытался раскрепостить молодого архитектора. А Чонгуку вроде и удобно, и красиво здесь, но всё-таки что-то его гложет, что-то не даёт ему расслабиться.       — У Вас роскошная квартира госпо… Намджун... — заполнил Чонгук фразой пустоту.       А Намджун, и сам заметив эту тишину, включил негромкую музыку, и она полилась, заполняя собой пространство.       Лея принесла разнос с лёгкими аперетивами и апитайзерами. Они отпили лёгкий алкоголь, Кьянти же оставив к основному блюду. Напитки действительно были потрясающими и Чонгук почувствовал, что напряжение спадает. Разговор плыл понемногу, только Чонгук не мог понять обстановку этой гостинной комнаты. Он вроде никогда не был здесь, но... У него сложилось такое, вот, дежавю. Будто он был здесь, хотя это исключено. Однозначно.       Много цветов и стены приятного персикового оттенка. Здесь дышалось легко. Картин на стене было достаточно, и всё же они не забирали собой пространство, а дополняли его.       — Напоминает что-то? — спросил Намджун с улыбкой, наблюдая замешательство Чонгука, — Лея и мой кабинет оформила. Полностью.       Глаза у брюнета стали такими, по-детски огромными, и в них был такой неподдельный восторг, словно он отгадал самую сложную загадку. И будто мальчишка, он раскрыл рот и так смешно потянул,       — А-а... А-а-а.. — и только теперь до него дошло, что эта комната ему напоминала его кабинет.       Вот только здесь обстановка была намного мягче и распологала к полному релаксу.       — Лея, Вы могли бы быть отличным дизайнером, — выдал он свой вердикт, и она поблагодарила его, и пригласила мужчин за стол.       — Да, кстати... — прервал самого себя Намджун, — Нас должно быть сегодня четверо... — у Чонгука ëкнуло сердце и забилось, как ненормальное.       Как не любит он, когда его пытаются знакомить с кем-то. Это для него пыткам подобно. Все попытки его друзей свести его с хорошенькими девочками были обречены на провал, а кричать на все стороны, что ему не нравятся девушки с этой стороны, он не мог. В горле неожиданно стало сухо и он потянулся за фужером с водой, залпом выпивая до последней капли.       — Но к сожалению, — продолжил Намджун, как ни в чём не бывало,  — Мой брат немного приболел и не может присоединиться к нам и просил извиниться перед тобой.       И в сердце отлегло, словно с него сняли пятитонную плиту. Он незаметно для них выдохнул и настроение заметно улучшилось.       — Я надеюсь, что он поправится, — Чонгук должен был что-то сказать, вот и сказал то, что обычно говорят в таких случаях.       — Как только он поправится, я вас обязательно познакомлю! Он замечательный... — нахваливал Намджун своего брата, словно хотел женить его на самой лучшей девушке, — И вы, наверное, могли бы подружиться.       — Я буду рад познакомиться с Вашим братом, — ответил Чонгук.       — Ну что ж… А теперь ты попробуешь, как изумительно готовит моя супруга! — после этих слов он загорелся гордостью к своей женщине, жадно глядя на свою жену, как она принялась обслуживать мужчин.       Лея стала накладывать лазанью им, и только потом себе. А Намджун распечатал Кьянти, разливая по бокалам розовое вино, и по комнате поплыли ароматы фламбированной вишни и свежей малины.       Лазанья действительно была на высоте. Чонгук к этому времени полностью расслабился чувствовал себя более, чем комфортно. Вкусная еда и прекрасное вино сделали своё дело. А переживания сами собой отступили на задний план.       — Скажи нам, Чонгук, у тебя есть девушка? — поинтересовалась Лея загадочно, попивая своё вино и обнимая мужа за предплечье.       Чонгук совсем немного напрягся и это заметил Намджун, как парень обнял ножку фужера и его костяшки побелели от напряжения.       — Не приставай к парню, милая...       Чонгук покраснел, опуская взор.       — Такой молодой и красивый мужчина, как Вы, должны любить. И всё же, скажите нам, — не отставала она, отпивая вино маленькими глоткáми.       — Я... я не знаю... Мне очень нравится кое-кто… и я... я... не знаю... — мямлил он невнятно.       — Нравишься ли ты?.. — закончила за него Лея и попала в самое сердце, — Ах, Чонгук... О любви нельзя молчать. Иначе можно разболеться.       Улыбкой Чонгук изо всех сил пытался перебить печаль, что осела глубоко в его сердце, и Намджун, заметив, как стушевался парень, сжал ладошку жены, и она пристально посмотрела на молодого человека и решила не возвращаться к такой скользкой теме.       А Чонгук был словно не в своей тарелке. Муж и жена переглянулись и решили категорически сменить тему.

***

      Тэхён проснулся и долго нежился в тёплой кровати. Нехотя сходил в туалет и снова закопался в тëплые барханы своего одеяла. От долгого пересыпа голова немного была тяжёлая, и он встал, открыв окна настежь, вдыхая полной грудью вечерний воздух.       Завтра ему нужно обязательно выйти на прогулку, иначе он состарится раньше времени. Он опëрся на подоконник и рассматривал вечерний город, купающийся в огнях. Красиво. Он любил свой город.       В животе заурчал голодный тигр, напоминая, что ел он в последний раз кажется... Так, а когда он ел в последний раз? Припоминая, он нахмурился и поднял глаза, копаясь в своей памяти… Точно, мороженое! Это было днём, а сейчас уже время ужина и молодой организм требовал еды. Он стал смотреть что-нибудь съедобное в комнате, но конечно, все запасы сладостей он уничтожил уже давно. А есть-то хочется!

***

      — У меня к тебе есть очень серьезный разговор, Чонгук, — Намджун повернулся к парню полуоборотом, удобно подкладыаая ногу под себя, и очень многозначительно на него посмотрел, и приятное волнение от предстоящего разговора тут же взыграло, выбрасывая в кровь адреналин, — Я уже очень давно присматриваюсь к тебе, и мне нравится твоя сообразительность, — Намджун посмотрел ему в глаза и видел там хватку, азарт, пыл и честность.       Такие искренние глаза. Их можно читать как книгу. Все эмоции на лицо.       «Он не подведёт. Я уверен...» — мысль эта не покидала его уже давно.       — Я прошу прощения, перед тем как мы начнём, — замялся Чонгук,  — Могу ли я воспользоваться…       — Ах, да конечно, — понял его Намджун и показал, в какой стороне находится ванная комната

***

      ....Тэхён тихонько приоткрыл дверь и прислушался, распахнув свои шоколадные глаза, покусывая нижнюю губу. Тихая и ненавязчивая музыка звучала в гостиной и практически не было слышно никаких голосов. А запах... Боже мой... Эти запахи вкусной еды. Они манили и призывали вкусить их, и получить самый яркий гастрономический оргазм…       Он на цыпочках вышел из комнаты, прислушиваясь, и стал медленно перебегать из комнаты в комнату, оглядываясь и просматривая обстановку, и наконец-то достиг своей цели, заходя на кухню, минуя гостиную. Миссия выполнена!

***

      ...Чонгук зашёл в туалет и осмотрелся. Это было чем-то потрясающим! Боже мой... Это ведь всего лишь ванная комната. Но какая!! Чонгук будто попал в сказку! Такой красоты он не встречал нигде. Конечно, видна была везде заботливая женская рука, что прошлась на каждом сантиметре этого пространства. Всё сверкало чистотой и пахло, словно здесь не испражняются и купаются, а продают лучшие французские духи… И так неудобно теперь портить эту кристальную чистоту. Но... Делать нечего и мочевой уже давно вопит излить лишнюю жидкость. Сделав своё дело он тщательно смыл за собой и разбрызгал освежитель воздуха. Потом вымыл руки невероятно пахучим мылом и вытер руки о маленькое полотенце, на котором аккуратно было вышито слово «руки». Он улыбнулся и снова повесил его на место, точно вывешивая перпендикулярно, как и было, рисунком наружу.       На полочке с уходовыми средствами Чонгук заметил крем с изображением мужских рук. Ну надо же. И такое бывает. Он посмотрел на дверь, и как воришка открыл колпачок, и выдавил немного пахучего крема, с удовольствием растирая мягкую и воздушную субстанцию по рукам. Приятное времяпровождение притупило чувство беспокойства, что так тревожило его несколько часов назад, и он чувствовал себя очень приятно.

***

      ...Тэхён осматривал стол и охал от яств и вкусностей, разложенных на столе. Даже вино было здесь. В его воображение вкусы фейерверки источали, и эйфория от вкусной еды затмила всë остальное. Удовольствие, граничащее с чем-то возбуждающим, поглотили его, когда он начал кушать, руками хватая еду с разных блюд и тарелок. Боже... Лея поистине богиня в готовке, только она может так вкусно приготовить такие, казалось бы, простые блюда. Закуски исчезали со стола быстро, а вино выпивалось сладко.

***

      ...Чонгук вышел из туалета и не преминув оглядеться, кивал самому себе, пребывая в восторге от обстановки в квартире, и медленно пошёл обратно, в гостиную комнату, пока его не заподозрили в неладном.       Проходя мимо кухни и растирая пахучий крем, он краем глаза увидел кого-то в белой одежде... Прошёл пару шагов мимо кухни, остановился и задумался, прокручивая в голове, кто же одет в белое, и, не найдя ответа, осмелился вернуться, сделав два шага назад, и обомлел от увиденного…       Тэхён…       Его Тэхён…       Его маленький Тэхён...       Он был одет в белую пижаму в тёмный горошек, босой и лохматый… Удивительно красивый, словно неземной. И он ел... Ел так аппетитно, что можно было бы книгу написать о том, как он ест… Как мило плямкает, набив рот едой и сразу чешет попку свободной рукой. Потом так просто откидывает пальцем надоевшую чёлку и той же рукой вытирает вымазанную щëку... Как хмурится и мычит от невероятных вкусов. Как дëргает головой, отбрасывая непослушную прядь волос со лба… Как пьёт вино, и оно стекает по медовой коже, оставляя след, который хочется слизать. Как пляшет незатейливо, переминаясь с ноги на ногу и это искусству подобно...       Сердце Чонгука сорвалось на бешеный ритм, а тело окаменев, просто перестало слушаться. И только глаза его ползали по нём, то вверх то вниз, слизывая все тонкости, и пусть было это верхом неприличия, но приказать себе уйти он не мог!       И кажется, что целая вечность прошла с момента, когда они виделись в последний раз, с момента их последнего взгляда.       Чонгук не дышал, боясь потревожить его своим присутствием. Вопреки этому, Тэхён почувствовал на себе чужой взгляд, и повернулся, глядя на него с набитым ртом...       И рука замерла в воздухе, а в ушах словно появилась вата. И звуки кажется пропали. Они не слышали ничего и не видели никого. Только они... Вдвоём…       И весь мир где-то притих, оставляя их наедине...       Они смотрели друг на друга и не могли отвести глаз. Слова будто застряли, а дыхание спëрло. Еда выскользнула из рук и с глухим шлепком упала к босым ногам. А Чонгук не мог им насмотреться. Он был таким сказочным, таким родным и таким далёким. Тэхён не отводил от него глаза.       ...Потом он несколько раз глотнул и схватился за шею, открывая рот и пытаясь вдохнуть воздух, но у него ничего не выходило!       Глаза стали огромными, в них появился страх и лицо покраснело... Из горла вылетел хрип и тут-же выступили слёзы. Он судорожно начал бить себя рукой по груди и стал медленно отходить назад, и всë также беззвучно открывать рот, не в силах проглотить остатки еды.       Тэхён ещё попятился назад и случайно зацепил ногой стул. Потом начал падать, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Руки взлетели вверх, а стул с сильным грохотом упал на пол!       Чонгук в одну секунду бросается к нему, оказываясь рядом, наклоняется и поднимает одним рывком, разворачивая его к себе спиной, и последнее, что он видит перед этим, это его глаза.       Огромные, испуганные, молящие о помощи!       На шум прибегают Лея с Намджуном и застают жуткую картину, что выбила воздух из их лёгких!       Чонгук прижимает к себе Тэхёна, обессилено свисающего на его руках, словно бездушная игрушка. Тэхён почти в бессознательном состоянии, руки плетьми висят по сторонам, голова в такт движениям падает то вперёд то назад, а Чонгук, прижимая его к себе, резко вжимает сомкнутые кулаки в солнечное сплетение, применяя к нему приём Геймлиха, освобождая его от застрявшей еды.       Лицо Тэхёна красное, искажённое страхом... И глаза!       Они закатывались от каждого резкого движения и слёзы просто текли рекой! Через несколько таких сильных нажатий, еда пулей вылетает из его трахеи, и Тэхён падает на пол от слабости, судорожно пытаясь сделать первый болезненный вдох. Чонгук поднимает его как пушинку и разворачивает его к себе, крепко прижимает и шепчет ему на ухо, придерживая его голову.       — Всё... Всё... Всё... Успокойся, Дыши... Дыши... Всё хорошо... Дыши, маленький мой, дыши... — и гладит его по спине и по голове, успокаивая, как маленького мальчика.       Всё произошло так быстро, что Намджун только сейчас понял, что случилось.       — Боже мой! Тэ-тэ!       Тэхён поворачивает к нему голову, вырывается из рук Чонгука и спешит в объятия брата, и просто влипает в него, хватает за плечи и рыдает от страха, как дитя.       Лея набирает воды в стакан, выдвигает стул и они усаживают его, тут же давая напиться. Тэхён судорожно схватил стакан дрожащими руками и сделал первый глоток, и громко закашлялся. Намджун присел перед ним и гладил его по рукам.       — Не спеши... Пей медленно... Не спеши...       Когда Тэхён немного успокоился, он приподнял его и обнял так крепко, как только можно, забирая страх, а слёзы медленно заполнили испуганные глаза взрослого мужчины.       — Малыш мой, маленький… Как ты нас напугал... Почему ты встал? Ты же мог меня позвать! — он взял и обнял его лицо с двух сторон и вытер слёзы на любимом лице.       — Я кушать хотел... — всхлипнул охрипшим голосом парень.       — О, Господи… — сквозь слёзы улыбнулся Намджун, — Не пугай нас так больше, пожалуйста...— они так и стояли обнявшись.       И только Чонгук стоял у окна и пытался в голове вместить то, что только что произошло на его глазах.       Они родные братья?       Они вместе живут и вместе работают. Всегда рядом. И такие теплые и близкие отношения. И конечно, наверное не кстати, он вспомнил о его привилегиях. Вспомнил тот неприятный момент в первый день работы. Когда в коридорах они услышали и были свидетелями...       Чонгук находился не в своей тарелке. И ему так неудобно, сейчас, будто он без спроса влез в чужую семью и приподнял завесу чего-то запретного и чужого семейного счастья. Это родные люди, а он тут лишний...       Печаль и тоска снова накрыли его плотным покрывалом, и ему так захотелось иметь семью. Вот такую, чтобы за всех... Чтобы вместе. Чтобы рядом.       И внезапно до него доходит, что Тэхён подавился, испугавшись его. Опять он его напугал. Тогда и сейчас. И какая-то неприязнь закралась к самому себе, и хотелось просто исчезнуть, испариться, просто не мешать людям быть вместе... А Чонгук здесь чужой, как вор – пришёл и разворошил чужой покой. Он только приносит ему проблемы.       И больно стало внутри, будто он наблюдает за чужим счастьем, через толстое стекло, смотрит и пожирает глазами, пытаясь запомнить, что такое это — счастье...       Это то, где камин пылает и дрова трещат в нём, где разбирают подарки, что спрятались под ëлкой, и радость сквозит во всëм, и даже собака лает как-то по-особенному, радостно...       А он стоит на морозе, пытаясь согреть ледяные руки от жгучего холода и чувствует, как слеза, только что потёкшая по щеке, превратилась в льдинку... И душа замерзает его и в самый раз бы разреветься...       Чонгук поднял взгляд и встретился глазами с ним. А Тэхён смотрел на него так... нежно... и благодарно... И тут же закрыл глаза, но Чону и этого достаточно, чтобы продолжить дышать.       Лея посмотрела на всех мужчин, обняла Тэхёна за дрожащие руки и повела его из кухни.       Намджун глянул на Чонгука, потом подошёл к нему и обнял. Просто обнял, сильно. По-мужски.       — Спасибо... Спасибо тебе… Огромное... — он хлопал его по спине, а Чонгуку и слов-то не нужно.       — Это я виноват... — шепчет он боссу в плечо и совсем не стесняется, — Он меня увидел, испугался и подавился... Это я виноват...       И наступила тишина…       Такая тяжёлая и липкая. Ким потянулся рукой к полке и вытащил оттуда пачку сигарет и спички. Молча прикурил, предложил Чонгуку и приняв отказ вернул их обратно. Пару затяжек лишь сделал и...       — Я ведь не курю... Так, крайне редко... — Намджун подал голос и он был таким тихим, разбитым. Почти шёпотом говорил. — Ему двадцать пять, а я забочусь о нём, как о маленьком… — новая затяжка, и дым унëсся с потоками вечернего ветра, оставляя после себя аромат табака, — Мы рано маму потеряли... Какая-то мразь... сбила её, когда она спешила домой. И никто номеров не запомнил. А мама прям там... на месте и… не стало её сразу... вот так... Была и нету... — новая затяжка, и кажется, что Чонгук услышал, как внутри мужчины что-то надорвалось, голос сорвался на какой-то миг, но и этого хватило, чтобы по его спине мурашки толпой прошли.       Он явно увидел, как задрожал подбородок у мужчины. Сигарета уже и скурена была, да только разговор не был окончен.       — Я бегал везде, пытаясь доказать правду... Да какой там... Кто будет пацана слушать, да ещё без денег? Мне было восемнадцать, а ему всего лишь восемь с половиной. Отец начал пить... А потом и вовсе бросил нас, — Намджун замолчал, наверное перебравшись в то самое время, — Да и к лучшему наверное... Я оформил опеку. Помогли добрые люди... Я не позволил ему быть в детском доме. У него ведь есть семья… пусть и такая маленькая, он да я... Но семья ведь, как никак, — печальная улыбка проскользнула на его лице, — А отец... Он и дальше заливал горе. И думал, что я не справлюсь... Хм... — Намджун хмыкнул, — И вот я ему и мама и папа… А теперь Лея… Он её любит, как мать. И как сестру… Они самое родное, что у меня есть... — он повернул голову к парню, что стоял будто столб соляной, боясь двинуться с места.       Только молчит и слушает и брови сдвинуты. И слова как- то сами полились из него...       — А мой отец женился, когда мамы не стало... Аневризма... Её не успели спасти… — голос дрогнул, — Земля на могиле не осела, а он привёл другую. Мне было четырнадцать... Почти пятнадцать... Мне нужен был отец. Только я вот не особо... нужен ему был… — он резко провёл рукой по лицу, а Намджун не хотел прерывать, понимая, что это не конец, — Ему молодая жена важнее была. Я надоел и... Они меня, подальше, за границу, учиться... — он тяжело вздохнул, будто пытался скинуть с себя груз прожитых лет, — Общается со мной только в виде открыток, неподписанных... Мы не виделись пять лет, или больше… И даже не знаю, как он. Наверное хорошо... Мне уже давно не интересно... — он, совсем не стесняясь, вытер слëзы с лица и выдохнул, как после забега.       Наступила тяжёлая тишина. Каждый молчал о своём. Оба ушли глубоко в свои мысли.       Чонгук, как и его босс, стояли у окна безмолвными статуями, и просто смотрели перед собой. А в голове у младшего шторм. И все пазлы стали на свои места. Он сравнивает их судьбы. Они так похожи. Боль потери может понять только тот, кто видел эту страшную смерть… Кто не мог ей противостоять и она, эта жуткая баба с косой, забрала самое важное в их жизнях. И даже после этого они продолжили жить и добились успеха. Только... Он ведь потерял маму, в неполных пятнадцать лет. А Тэхён... Он был совсем ещё ребёнком. Восемь с половиной лет.       Немногим старше, чем та парочка на озере.       Намджун окружил его заботой и Тэхён таким и остался ребёнком... И как же Чонгуку хочется эту заботу возложить на свои плечи. Беречь его от всего. От неправды, от боли, и даже от сезонной простуды. Куда уж без этого.       Но всегда есть это проклятое «но»...       Ему не в силах будет признаться, кому бы то ни было, а тем более Киму, что связывает его с его братом. Он боится, что разочарует этим Намджуна и потеряет его такое важное доверие. А это уже будет тяжело исправить.       А с другой стороны?       Жить в бесконечном страхе и прятать свои настоящие чувства? Ведь сказала тогда Лея, что от молчания можно и разболеться…        — Можно мне к нему? — тихо спросил Чонгук, приготовив себя к любому ответу.       — Да, конечно... Прямо, а потом направо, — так просто ответил ему Намджун, и в этот момент в кухню зашла женщина.        — Он отдыхает, — тихо, почти шёпотом сказала и обняла мужа, сама же смотрела на молодого человека, что так рвался в комнату к Тэхену.       Чонгук кивнул, — Я не надолго, можно? — ответил и посмотрел ей в глаза, и молча ушёл в том направлении.

***

      Чонгук тихо подходит к двери и собирается с мыслями. И что он ему скажет? В голове в один миг стало пусто. Только бы увидеть его. Он тихо стучит и с диким волнением ждёт ответа.       — Войдите... — хриплый голос раздаётся за дверью, и Чонгук поворачивает дверную ручку, словно это тяжёлый и неподъëмный металл.       Тэхён сидит на застеленой, огромным пушистым пледом, кровати. И всё ещё одет в эту белую пижаму. Ему только бы крылышки подцепить сзади и на утренник пустить. Ей Богу... Он не будет выделяться среди толпы детей. От таких мыслей Чонгука обдало теплом.       Их глаза встретились на секунду. Но и этого хватило, чтобы мурашки побежали по спине и страх жуткими щупальцами сковал горло.       — Я пришёл…       — Я вижу...— так больно полосонуло это с виду обычное слово, — Зачем?       — Сказать тебе... попросить прощения... — чёрт!       — Сказал? — грубо... слишком.       Чон стоит и мямлит перед ним, как провинившийся пацан, а не взрослый мужчина.       — Прости меня...       — М-м-м... — как-то безразлично прозвучало это сейчас из тех уст, которые так сладко его целовали тогда.       — Тэхён, прости меня... За тот случай… там, в баре... Я... не должен был... переступить через…       Тэхён смотрит на него в упор и молчит. Только плотно сжатые губы и брови, что сведены к переносице.       — И за сегодня...Тоже прости... пожалуйста... Я не хотел тебя пугать… так получилось... Тэ...       — Ты меня преследуешь? — резкий голос ударил, словно хлыстом.       Не сразу соображая, Чонгук заморгал, глядя на него.       — Что..? Нет конечно! Я не знал, что вы братья... Меня пригласил господин Ким… это правда, Тэхён!       Наступила тишина. И она была так осязаема. Казалось, тронь её и она разойдëтся по комнате, как круги от камня на воде. Первым тишину прервал Тэхён.       — Ты закончил? Можешь уходить!       Чонгук с ужасом поднимает голову и смотрит ему в глаза. Вот так просто? Взять и уйти? И всё? Нет! Этого не может быть. Потому, что этого быть не должно. Они не могут вот так... просто...       — Тэхён... пожалуйста...Только не прогоняй меня... Дай нам время, пожалуйста... — мямлил Чонгук и язык, словно пьяный, заплетался.       Тэхён сидел неподвижно, глядя в одну точку. Кулаки сжаты так плотно, что кажется сейчас пальцы сломаются. Всё тело дрожит, как от высокой температуры. Он сидит истуканом, а душа рыдает. Рыдает и тоскует по его объятиям, по его рукам... по губам с ума сходит... Но молчит. Как последний идиот молчит!       И триггером случайно срабатывает звук клаксона автомобиля за окном! Тэхён, как пантера, вскакивает с кровати, наблюдая, как на него смотрит огромными глазами Чонгук, и как он пятится от его неожиданного манёвра!       Хватает его за лацкан куртки и толкает от двери, пытаясь ту самую дверь открыть.       — Вали давай! — шипит ему почти в лицо и толкает, да только Чонгук легко изворачивается от хватки, и Тэхён, не дожидаясь продолжения, возвращается на кровать, всем видом показывая, что разговор окончен.       И громко и непроизвольно вздрагивает, когда слышит его мëртвый голос.       — Я понимаю... Я тебе неприятен... Я понимаю... — и будто треск он слышит, как ломается за ним что-то.       Тэхён лишь краем глаза видит, как Чонгук разворачивается к нему спиной, лбом упираясь в дверь. И как бы сейчас вскочить и так сильно обнять его рельефную спину, которую он помнит, развернуть к себе и прижаться всем телом. И плевать на молву, пусть говорят, что хотят…       Но сидит и не двигается!!       Звук открывшейся двери, подобно катане, разносится по комнате. Сейчас он отрубит и всё...       — Прости меня... Прости меня, Тэхён... Я больше тебя не потревожу...— страшные слова мечом рубят обоих, — Прощай…       Тэхён прикрыл глаза и вздрогнул всем телом, когда услышал, как закрылась дверь. Через секунду он мешком упал на подушки и первая жгучая слеза, больно, словно стекло, собралась в уголках глаз и медленно убивала своим ядом.

***

      Чонгук вернулся в гостиную и застал там чету Ким. Уже возле двери, прощаясь, он улыбался, глядя на добродушных хозяев, когда у самого душа тонула в омуте боли...       — Госпожа Ким, Ваша лазанья была выше всех похвал, — на большее сил не хватило...       Лея внимательно смотрела на него и не узнавала в нём того парня, который несколько часов назад переступил порог их квартиры.       Перед ней стоял уставший от жизни человек, глаза которого выражали огромную боль. Так может болеть только душа. От любви болеть... От невысказанной любви. Женское чутьё вопило в голос. Что-то происходит между этими двумя мальчишками. И что-то очень страшное произошло между ними сейчас...       Он покланился, благодаря хозяев за радушный приём и пряча жгучие слëзы за длинной чëлкой.       Намджун по-обычному пожал ему руку и к ужасу Леи, совсем не заметил метаморфоз, которые произошли с этим мальчиком за минуты. А Намджун в свою очередь улыбнулся и пообещал продолжить разговор после выходных на работе.       Поразительно!!!       Он слепой???       Он не видит, что мальчик разбит?       Невероятно!!       Звонок телефона отвлёк Намджуна и он, пожимая руку парня ещё раз, прощается с ним и уходит в кабинет, громко с кем-то разговаривая.       В прихожей остаются двое.       Чонгук, стоя спиной к девушке, вытащил крошечный букет из салфетки, аккуратно и заботливо поправил увядшие лепесточки, и, развернувшись, протянул его Лее.       — Можно Вас попросить... — он держал дрожащими руками маленький подарок, — Передайте это, пожалуйста, Тэхёну, — и посмотрел ей в глаза, полными слëз.       Она взяла в руки такой маленький букетик, такой наверное бесценный для него. И закрыла глаза, улыбаясь мыслям, потом так часто заморгала, прогоняя выступившую слезу. Вот теперь всё понятно...       — Я обязательно передам...— она так тепло посмотрела на паренька и рука потянулась к нему и погладила его по щеке, хватая на бегу слезу, — Передам... — и дверь за ним закрылась.

***

      «Что ж ты сидишь?...Идиот!? Что ты сидишь?!» — сознание вопило и рвало его на части. Дыхание спëрло... Нет!! Его больше нет! Его воздух только что покинул его...       Тэхён спрыгивает с кровати!       Сломя голову несëтся по квартире, что есть силы, разрывая тугой воздух перед собой, что будто липкими щупальцами хватает его, не давая бежать изо всех сил. Но ему, как назло кажется, что он стоит на месте. Добегает до прихожей и видит только пустоту. Никого... Он ушёл...       — Он ушёл... — его мыслям вторит женский голос.       Он поворачивается спиной к двери и на ватных ногах сползает вниз, и, глядя ей в глаза беззвучно плачет, не стесняясь своих слёз.       Она опускается, ловя его в свои объятия и прижимает к себе, и её платье, цвета изумруда, быстро намокает от слëз...