Плетение судеб

Для влюблённых сердец время всегда злую шутку играет. Так было есть и будет. Пока влюблённые рядом, им хочется остановить ход времени. Хочется больше нежности и внимания. Хочется быть вместе и совсем не смотреть на часы. Но они летят. Эти стрелки мчатся куда-то, не сбавляя свой ход. И с такой скоростью, что не ухватить и не задержать эти секунды. Но стоит только расстаться, пусть даже и на самое короткое время, то кажется, что Хранитель Времени насмехается над ними. Секундная стрелка словно на месте стоит и не хочет двигаться дальше. И время мучительно останавливается. И Тэхёну каждый день, как год тянется. Он постоянно смотрит на часы, стучит по ним ноготком, а вдруг они сломались. Ночные разговоры с Чонгуком по скайпу стали для них воздуху подобны. Размеренные и ленивые дни для него превратились в часы ожидания, когда по скайпу прозвенит, до боли знакомый, сигнал и он мчится, сломя голову, как тот мальчишка, на встречу со своей судьбой. Звонки и сообщения, как панацея для обречëнного, и для них они стали смыслом этих недель. На работе завалы и Тэхён не может сконцентрироваться. Он отвлекается на самых простых вещах и не может сосредоточиться на чём-то самом простом и Намджун понимает его, но поделать ничего не может. Да, брат. Да, любимый брат. Но! Он ведь ото всех своих подчинённых ждёт одинаковых усилий. И никогда и никому не призна́ется, что помогает ему дома закончить ту работу, которая должна быть выполнена в течение дня. И смотрит на мелкого, как тот изводится, как на глазах худеет, сохнет от любви, сказал бы. И Лея на подхвате и даже она не может утихомирить тот пыл, что исходит от Тэхёна. А Чонгук сам не бывает дома, то есть, на данный момент, в отеле. Гру́зит себя по полной. Люди его не понимают и удивляются его рвению. Откуда у него столько энергии? За ним не успевают! Он, как машина, кидается на амбразуру проблем и решает их, как ненормальный. Все думают, что он сумасшедший трудоголик и косятся на него, бросая удивлëнные взгляды, а порой и просто боятся говорить о проблемах, что так легко появляются на поверхности. А он просто боится... Он боится возвращаться в ту пустоту. Туда, где всё ещё им пахнет подушка, которую каждую ночь он прижимает к себе. Где его следы остались и фантики от конфет, что Тэхён бросал возле тумбочки. И Чонгук категорически отказывается от уборки номера, и сам бережёт то, что так до́рого его сердцу. Вот и окружает себя работой и людьми, только бы не остаться в жутком одиночестве и той пустоте. И он, как раненая птица, бьётся крыльями изломанными, пока душа рвётся к нему. И сидит на работе допоздна. И смотрит в одну точку. А мыслями там, где Он сейчас. А его бренное тело покоя не находит без своего кислорода. И сохнет по нему и тает, и ночи ждёт, чтобы уснуть и вновь проснуться и молиться, чтобы ещё один день прошёл и приблизил их встречу. Только бы быстрее закончились эти две недели. — Тебе завтра рано вставать, — нежно шепчет ему Чонгук и улыбается в экран ноутбука. — Но я не хочу спать... — Тэхён как обычно дует губки и Чонгук с ума сходит, как хочется эти уста сейчас пригубить. Ощутить их мягкость и жар. Ощутить их вкус и запах. Ловить стоны своим дыханием. — Надо малыш... Уже слишком поздно... — Я так хочу к тебе, я так скучаю,— снова хнычет он, — Ну почему я не могу приехать, хотя бы на один день? — обиженно канючит Тэхён, — Или на пол-денëчка… Ну пожалуйста… Гук-и… Чёрные волосы собраны в хвостик на самой макушке и капли воды ещё не высохли. Над губой и подбородке собралась влага и Чонгук смахивает её ребром ладони, наклоняя голову вбок. Голый торс светится от экрана и время от времени красивая родинка на изгибе шеи мелькает, когда он поворачивает голову в сторону. Сильные плечи и ключицы вразлëт не дают покоя даже через экран. — Если ты приедешь сейчас, я не отпущу тебя больше... И на работу не пойду... Я разорвусь… Я ведь не смогу так… Чонгук смотрит на него и рыдать хочется от желания обладать. Желания целовать. Желания любить. Бесконечно... — Ещё совсем чуть-чуть... Осталось всего четыре дня... И я смогу тебя обнять...— Чонгук закусывает нижнюю губу и жарко смотрит на Тэхёна, потом облизывает свои губы. От его взглядов и слов жаром обдаëт. А Тэхён краснеет и вторит ему, облизывая свои уста и тело даёт о себе знать. Он опускает голову и мило улыбается, пока румянец гуляет по его щëчкам и мурашки полчищами своими атакуют тело. А Чонгук так любит, когда его мальчик стесняется. И не может им налюбоваться и каждый раз говорит ему, как он красив, пока блондин дублирует его слова в своей памяти, навсегда оставляя их на подкорке мозга. — А хочешь, я спою тебе? — неожиданное предложение поступает, как гром, среди ясного неба и Тэхён распахивает глаза. — Ты умеешь петь? Правда? Хочу... — он так честно удивляется, что Чонгуку иногда кажется, что ему только-только исполнилось десять.. Настолько его реакции бывают по-детски, честными. — Только ты ложись удобнее и укрывайся, — шепчет ему Чонгук и смотрит, как Тэхён, как послушный ребёнок, быстро ныряет под одеяло, укрывается, поправляет ноутбук, чтобы удобнее было смотреть и слушать. Обнимает свою большую подушку и замирает в ожидании. А Чонгук с умилением смотрит, как его мальчик готовится к его приватному концерту и улыбается, настраиваясь на песню. Глубоко вдыхает полной грудью, также медленно выдыхает и закрывает глаза. ....Из динамиков льётся чистый голос, поражающий своей силой и лёгкостью исполнения. Он поёт так, словно этим всегда занимался. Голосовые связки послушно берут высокие ноты. Лёгкое придыхание добавляет страсти. И нежности. Тэхён от удивления открывает рот и вслушивается в его пение. И смотрит, как меняется его выражение лица. Как брови ломаются и глаза прикрываются. Как губы смыкаются, произнося звуки... И Тэхён дышать забывает. Он целиком уходит в песню, что звучит акапельно и впитывает в себя его голос. И этот взгляд, направленный на него через экран. Он будто рядом. Даже дыхание его чувствуется. Такое сладкое и тёплое. И от эмоций глаза влажными становятся. Чонгук пел песню, что пела ему мама, когда он не мог уснуть или лежал с простудой. Он тогда просто закрывал глаза и вслушивался в этот родной и нежный голос. И каждый раз, когда мама умолкала, она поправляла ему одеяло, целовала его в лоб и тихо выходила из комнаты сына. А Чонгук улыбался и спокойно засыпал, зная, что мама его никогда не оставит. Никогда... Последний раз она пела ему, когда ему только-только исполнилось четырнадцать. С тех пор он только в голове воспроизводил её тихий и красивый голос. И как он сейчас счастлив, что мамина песня вновь ожила, она снова звучит. И звучит она для любимого человека, который по ту сторону экрана слушает и потихоньку засыпает. И почему-то хочется Тэхёна Умкой маленьким назвать. Укутаный в белое покрывало, будто в сугробы, и только глазки его блестят и смотрят с вожделением. Вот только веки тяжелеют, наливаясь свинцом. Длинные ресницы всё чаще смыкаются, всё реже сонные глазки следят за происходящим. Блуждающая улыбка теряется на прекрасном лице и губы принимают форму уточки, ближе прижимаясь к подушке. Последние ноты...последние слова маминой песни и Чонгук видит, как его мальчик засыпает безмятежным сном. — Я люблю тебя, малыш...Ты моя жизнь... Моя вселенная...Ты мой мир... Тэхён уже не слышит. Он спит сладко. Чонгук долго ещё смотрит на него и прикладывает руку к экрану и тактильная память легко и точно напоминает ему, насколько его кожа нежна. Его руки помнят шёлк его волос. Губы помнят вкус его нежных уст. Уши помнят громкие стоны и жаркие крики. — Спокойной ночи, душа моя... Чонгук выключает ноутбук и ложится. Мысли роятся в голове, не давая уснуть. И образы меняются. Песня, которую он пел Тэхёну была любимой песней его мамы. И что бы не происходило в её жизни, она всегда её напевала, только интонации меняла, в зависимости от настроения. Иногда она пела её немного быстрее и это радовало маленького Чонгука, а иногда, когда было слишком тяжело, она даже слова забывала и сбивалась по несколько раз, и тогда сердечко мальчика сжималось от боли и страха. И память уносит его на много лет назад. Он прекрасно помнит её длинные волосы и он помнит, как часто просил её не заплетать волосы в «ракушку», а оставить так, и называл её своей Русалочкой. А мама всегда смеялась и называла себя Русалочкой переростком. Её гребень всегда лежал на трюмо и он брал его и расчëсывал их, наслаждаясь запахом волос. А пахли они чистотой и лёгким запахом яблочного шампуня. Её утончëнные черты лица. Словно аристократические. Нос прямой и маленький, глаза как у него, раскосые и такие же большие. И одинаковая родинка на шее на левой стороне. И её кроткий нрав, из-за которого она всегда страдала. Мама никогда не позволяла себе повысить голос, независимо от состояния души и настроения. А папа? Если так можно было его назвать. Отец всегда был чëрствым и грубым мужем. Сколько раз мама просила его, быть хотя-бы немного внимательнее к их сыну. Она не просила измениться его по отношению к себе, этого уже никогда не будет. Но их мальчик. Он заслуживает нежности и внимания родителей. А отец жил своей жизнью и в своё удовольствие. Сколько любовниц было на его счету, он уже не помнит. А мама знала за всех. Знала и молчала. И почти каждый вечер он приходил домой пьяным. Разница только в одном — больше пьян или меньше. Вечно преследующий его запах перегара был отвратителен. И он требовал от мамы ужина и внимания. И насколько он понимал, в те юные годы, что близких отношений между родителями не было давно. И он так мечтал, чтобы мама ушла от него и нашла себе хорошего мужчину, но она всегда говорила ему, что никто и никогда не заменит ребёнку его настоящего отца. И снова терпела. Но... Вопреки её надеждам, сын отцу был неинтересен. И Чонгук со временем перестал рассказывать отцу о своих успехах в школе и в его жизни в общем. И делился этим только с мамой. И пока его не было дома, они с мамой были общим целым. Но стоило только появиться этому тирану, мама тут же просила сына уходить в свою комнату. А сама оставалась, дожидаясь пьяного мужа и безропотно и всегда молчаливо, с едва тронувшей лицо улыбкой, обслуживала его, пока он не уходил спать. Чонгук не мог уснуть, пока мама не придёт в его комнату, пока не поцелует его в лоб и пока не поправит одеяло. А он только притворялся, что спит. И она уходила к себе. Отец утром покидал дом и мальчик снова мог жить. И мама жила вместе с ним. Именно в тот страшный вечер, когда они улышали его ещё на улице, через открытые окна, сердечко Чонгука сжалось до размеров зëрнышка, от страха. Он не мог его объяснить, этот свой страх. Он не был похож на его прежние ощущения. Его будто льдом сковало тогда, он не мог шевелить ни руками ни ногами, а речь, так и вовсе замерла. Отец пьяным голосом кричал, что его никто не уважает и он научит всех этому. Именно тогда мальчик не хотел оставлять маму наедине с ним. И пусть кричит на него и кидает в него грязными ботинками. Он не бросит маму одну. Ведь он не просто сын. Он мужчина!! И должен защитить свою самую родную. Но она всё же попросила его уйти и обещала, что всё будет хорошо. И мама обещала, что, как обычно, придёт пожелать ему спокойной ночи. С тех самых пор, когда отец начал поднимать руку на них, он сильно ударил своего сына и маленький Чонгук несколько дней не ходил в школу, и мама стала принимать удары на себя. И с тех пор она не разрешает сыну оставаться с ним наедине. И Чонгук ненавидел себя, ненавидел его и боялся. И он не мог пойти против маминых слов, дабы не огорчать её ещё больше. Он тогда сидел на кровати, укутавшись в одеяло и вздрагивал от криков отца. Вздрагивал от падающих предметов. И от скандала. И так просил небо, чтобы это прекратилось. И так умолял и ручки перед собой держал, произнося молитвы губами. И слёз горьких не прятал и боялся. Так сильно боялся... И наверное небо услышало. Вот только не так оно поняло. Не так... Отец ушёл спать. Как только выплюнул все оскорбления в её адрес, так и ушёл. И как обычно толкнул. Вот только на этот раз она не так упала. А Чонгук не спал... И сердечко его замирало от страха, когда он слышал тишину в квартире. И считал секунды до появления мамы. Но её не было... И он пошёл проверять и нашёл её лежащую на полу. .....А потом белые стены вокруг и каталки по углам. И запах... Этот тяжёлый запах медикаментов и хлорки, выедающий ноздри. И бесконечные белые халаты и молчание. Врачи не успели маму спасти... Слишком поздно... А он сидел в пижаме и тапочках и дрожал, вовсе не от холода. Врачи тогда медленно вышли из операционного блока и не смогли посмотреть мальчишке в глаза. И он понял... А дальше как в тумане... Бесконечный поток людей. Все пожимали ему руки и говорили слова, которые он не слышал. И только пустота... И не пахнет больше яблочным шампунем. И тёплые руки мамины никогда не обнимут и не поправят одеяло. И он не увидит улыбки и воло́с не расчешит и песню не услышит. После похорон он сильно разболелся. А отцу было плевать. Первый раз мама не пела ему. Первый раз он засыпал без неё. Первый раз он рыдал всю ночь... А после он абстрагировался от всех и вся. А через два месяца отец привёл новую. Она понукала отцом, как лошадью. И он слушал её во всём. Пасынка она не взлюбила и требовала от мужа, чтобы он избавился от него, как от ненужного чемодана. ....Много воды утекло с тех пор. Чонгук научился жить один. Всё заново... Ему, тогда ещё юному мальчишке, пришлось очень быстро повзрослеть. И жизнь, как оказалось, не была с ним настолько груба, как был груб родной отец. Он присылал ему неподписанные открытки с прикрепленным чеком, вместо родительской поддержки. Они не виделись с отцом уже очень давно. И к лучшему наверное. Сон подкрался незаметно, окутывая его в своём спасении, оберегая от тяжёлых дум и воспоминаний. И только высохшие слёзы были доказательством тому, как больно иногда возвращаться в былое, если сладким оно не было.

***

Ещё не было и семи часов утра, как Тэхён открыл глаза. Он тихо встал, заправил постель, убрался в комнате и ушёл в душ. Вода окончательно скинула с него оковы сна, вот только тяжесть с души не получается снять. На кухне как всегда чисто. Лея готовила вчера Королевскую ватрушку с творогом, и та, простояв всю ночь, пропиталась и была особенно вкусная. Тэхён поставил чайник и доставал кружку с полочки, как услышал свою невестку. Она, как кошечка, медленно вошла в кухню и хотела удивить его но… — Доброе утро, красавица, — опережает её Тэхён и она громко цыкает. — Ах... Ну как ты меня слышишь? Я ж на цыпочках хожу! — она подошла к нему и он, наклонившись, поцеловал её в висок. — Я просто слышу твоё дыхание, — Тэхён улыбнулся ей, посадил её на стул, а сам сел перед ней на корточки, — Доброе утро, — он легонько постучал по маленькому животику и приложил ухо, прислушиваясь. — Тэ-Тэ! Ты каждое утро с ним говоришь. Он же ещё маленький! — засмеялась девушка. — И что? Он должен знать голос лучшего в мире дяди,— а потом положил указательный палец ей на губы и сразу перевёл его своему рту, показывая абсолютную тишину и снова приложил ухо, — Правда? — он посмотрел на живот и перевёл взгляд на будущую маму, — Я ей передам, не волнуйся, — закончил он шёпотом утренний разговор со своим будущим племянником. — И что на этот раз? — смеялась Лея и смотрела на него, — Нажаловался на меня? — Сказал, что кушать хочет. — Мм, — она положила руку на живот, — Сейчас лучший в мире дядя приготовит твоей маме завтрак и ты покушаешь. Таким и должен быть завтрак. Немного сонным, вкусным и тёплым. И самые любимые люди за столом. Они сидели и пили кофе с молоком и шутили, когда в кухне появился заспаный Намджун с лохматой, после сна, головой. — Доброе утро, — хрипло пробурчал он и одним глазом посмотрел на улицу. Потом он подошёл к жене, нежно поцеловал ей щёчку, а брата, как обычно, потрепал по голове. — Милый... Мы тебя не сильно замучали? — она виновато посмотрела на мужа и прижалась к его руке. — Ну что ты, милая... Конечно нет... Я как-нибудь потом высплюсь,— на последнем слове он зевнул. — Ты мой герой...Терпишь нас таких капризных,— а муж только улыбался. — То ли ещё будет,— снова зевнул Намджун, — Выспался, малыш? — спросил он уже брата, наливая в кружку кофе. — Да, спасибо... — Когда самолёт? Ты не опоздаешь? — Нет, — и Тэхён посмотрел на настенные часы, — Вылет в десять часов. А сейчас только семь сорок пять. — Ну вот и славно. Сегодня… В животе ураган... Наконец-то сегодня... Они увидятся уже через несколько часов. Волнение настолько взыгралось, что он не смог доесть завтрак.

***

......В спальне тихо и темно. Закрытые шторы не хотят впускать утро в комнату. И снова голуби на карнизе громко воркуют, желая постояльцу доброго утра.  — Мама!!! С громким криком Чонгук вскакивает с подушек и скидывает с себя одеяло. Сон крепко держит его, не отпуская из своих липких щупалец. Он тяжело дышит, словно бежал вверх по ступеням. Потом осматривается. Взъерошенные волосы падают на глаза, в которых ещё стоит ледяной страх. Сердце колотится, как спущенное с цепи. Он обеими руками хватается за лицо и пальцами трогает губы. Кожа будто онемела. Образы жуткого сна отходят, но холод не отпускает. Он вскакивает с кровати и бежит в ванную, по пути сильно бьётся пальцами ступни об косяк. С криком он хватается за ногу и падает! С матюгами он встаёт и, хромая, первым делом подходит к раковине, крепко хватается за неё, словно она есть его опора и надежда. Громко и рвано дышит и только потом, набравшись смелости, поднимает голову и смотрит на себя в зеркало. И со стоном открывает рот. Все зубы на месте. Он сразу садится на корточки, переводя дыхание. Господи... И приснится же такое. Фантомные боли ещё присутствуют и он открывает кран, настраивая тёплую воду. Несколько раз он набирал воду в рот, полоскал и выплевывал. И не увидел крови. Но во сне... Ужас! Немного успокоившись, он умывается, берёт маленькое полотенце и, ковыляя, идёт к холодильнику, набирает в него лёд и прикладывает к больным пальцам, и кривится от боли. Вот же зараза! И надо же было этому случиться именно сегодня! Именно сегодня его мальчик прилетает. Именно сегодня он передаёт дела и освобождается от проекта, передавая его в руки опытным строительным компаниям. И они так долго ждали этого дня и на тебе. Невероятно. — Недотëпа! Идиот! Дебил! Снимает полотенце и видит, как пальцы опухли и пытается ими двигать. Вроде нормально, а вроде и нет. Чонгук одевает спортивный костюм и, хромая, спускается вниз, в аптеку, за охлаждающим спреем с новокаином. Через несколько минут спрей подействовал и он посмотрел на время. Всего лишь восемь часов, а утро уж полно событиями. Тэхён в своей комнате проверяет дорожную сумку, не забыл ли что важное. Он стоит посередине комнаты и покусывает палец. Вызов скайпа разрывает тишину. Тэхён сразу отвечает и на экране появляется Чонгук. — Гуки-и... Привет... Я вот... Почти собрался... — Привет, малыш. Как ты маленький мой? — Хорошо,наверное... — А я, представляешь, ушиб пальцы на ноге... Я такой неуклюжий, черт возьми, — он переводит взгляд на ногу и понимает, что пальцы онемели. — Сильно? — сердце Тэхёна ëкнуло, — Ты не сломал ничего? — его взгляд становится очень серьёзным, — Может ты сходишь в больницу? — не унимался Тэхён. — Если будет хуже, то схожу. Давай вместе сходим. Давай? — Чонгук смотрит на него с надеждой и улыбкой. — Хорошо, мы сходим вместе, — повторяет за ним Тэхён и успокаивается. — Котёнок... Я должен буду передать своему ассистенту документы, поэтому немного задержусь, хорошо? — Хорошо, — как-то неуверенно отвечает тот. — Но я не смогу тебя встретить. Малыш... Ты не обидишься? — Конечно не обижусь... Только ты быстрее там, ладно? — волна страха поднимается в нём как цунами, набирая силу. — Как скажешь... Чонгук внимательно смотрит на него. — Господи... Как же я по тебе соскучился,— тихо шепчет ему, — Мне кажется, год прошёл, я так скучаю по тебе, малыш… Я не выпущу тебя из постели... Я тебя зецелую тебя до безумия... Я буду на руках носить тебя и днём и ночью... Слышишь? Тэхён слушал его с закрытыми глазами. Пытался унять дрожь тела и улыбался, пряча слёзы. Ему так нравится это слушать. Но так непонятно тяжело... Будто это последнее, что он ему говорит. И пусть говорит. Да хоть таблицу умножения. Только пусть говорит. Ему так хорошо и так страшно. И тот страшный сон ворвался в его память, словно ураган, снося всё на своём пути. Сшибая напрочь спокойствие и безмятежность. Сердце опоясывает холод и липкие его щупальца мерзко касаются кожи на спине. — Пожалуйста, будь осторожен, хорошо? — неожиданно волнующе для Чонгука прошептал Тэхён. — Что с тобой, малыш? — нахмурил брови Чонгук, — Со мной всё будет хорошо... слышишь? Всё будет хо-ро-шо… — по слогам прошептал ему Чон. — Просто будь осторожнее, ладно? — Не волнуйся, малыш. Я буду очень осторожен... Позвонишь мне когда будешь рядом, хорошо? Тэхён закивал головой и послал ему воздушный поцелуй. Чонгук закрыл ноутбук и встал. Слегка наклонился и посмотрел на опухшие пальцы. — Да-а-а... Ладно... И с этим делом справимся... Стук в комнату отвлекает его. Тэхён закрывает ноутбук и отключает его с зарядки. — Открыто,— кладёт его в чехол и поворачивается. В комнату заходит Лея. — Ну...Ты собрался? — Да-а... Кажется, что я ничего не забыл, — как-то пространно говорит Тэхён, блуждая взглядом по комнате. — Так... Сядь...Что случилось? Что с тобой?. Я же вижу, – она хлопает по кровати и он садится рядом. — Тебе нужно в полицию идти работать, — выдыхает, — А ещё лучше психологом. Клиническим психологом, — вроде бы и улыбнуться бы не мешало, но вместо этого губы его растягиваются в непонятном движении. Лея посмотрела на него, но решила не акцентировать внимание, а лучше подбодрить его. — Ну, знаешь... Мы женщины по своей сути и есть психологи. Давай, рассказывай. Что произошло? Она сложила руки в ожидании. — Мне страшно, — прошептал Тэхён, глядя в пол, а потом перевёл глаза на руки и глядя на них, долго потирал их между собой. За столько лет она его изучила и прекрасно понимала его признаки волнения. Лея в непонимании наклонила голову и вопросительно посмотрела на него, в ожидании ответа. — Я не знаю... Мне снился сон... Дважды... Один и тот же сон... Очень страшный... — он говорил всё тише и тише, а последние слова едва слышно покинули его уста. — Так... Не бери в голову... Это просто переживания сказываются и приходят к нам во сне в виде кошмаров, — Лея улыбнулась и сжала его руки своими, — Так что забудь… Почитаем на досуге старика Фрейда, хорошо? — Лея обняла его лицо руками и уже мягко сказала, — Просто думай о хорошем. Она поцеловала его в лоб и выходя из комнаты, обернулась. — Скоро твой самолёт... Он тебя ждёт... И любит, — она ещё раз поддержала его улыбкой и вышла из комнаты. Но стоило ей закрыть двери, как она прижала руки к груди, там где душа беду чувствует. Какое-то волнение. Это непонятное чувство не отпускает её вот уже несколько дней и найти объяснений она не может. А Тэхёну сон снился. Она старается не верить. И тем не менее. Какой-то непонятный страх вихрем собирается в сердце, оккупируя сознание…