Плетение судеб

      Какое-то тяжёлое утро.       Малыш никак не хотел давать будущим родителям выспаться. А только первый триместр. Врачи говорят, что сто́ит только женщине ощутить первые толчки, так и этот жуткий токсикоз пройдёт. Хотя... Это всё очень индивидуально и каждый врач трубит свою правду, пытаясь перекричать саму́ матушку-природу! И эти их бесконечные бла-бла-бла уже превратились в пустой звон.       Его маленькая женщина исхудала. Куда-то подевалась округлая попка и щёчки впали. Аппетит пропадал без конца. Но стоило ему только появиться, как Лея сметала всё с полок холодильника. Хочется ведь. И кушает так вкусно. Плямкает мило и еду роняет, а Намджун смотрит и в миллионный раз влюбляется... Только потом... Не скрывает своих слёзы, когда она снова молится над унитазом. И волосы ей придерживает. И всё, что было сметено ею совсем недавно, сейчас уходит в недры, уносимые водой из сливного бачка́. И пополняет морозилку. Снова. Снова скупает в соседнем магазине полную корзинку мороженого и кассирша больше не бурчит, а только улыбается. Удивительная вещь. Как ни странно, но только этот волшебный продукт не вызывает ни тошноту ни рвоту. И поедая его пачками, её глаза сияют, как алмазы. А разве нужно что-то ещё?

***

      Совещание длится вот уже час, только Намджун какой-то потерянный – то на телефон посмотрит, то в окно, то вдруг начинает шея чесаться и он отвлекается от тихого бубнежа коллег. А они бросают на него кроткие взгляды и между собой шепчутся. Босс не в духе сегодня. Рассеянный... И даже невнимательный. Постоянно теряет нить разговора. Ещё и Тэхён не звонит... Оно и понятно... Им наверное некогда. И Намджун честно радуется за мелкого. Неосознанно ручкой стучит по столу и коллеги только и ждут, когда закончится это недосовещание.       И пока кто-то из коллег стоит у стенда и указкой водит по графикам, в кабинет, без стука, вбегает Хосок, огромными глазами, полными страха, оглядывая присутствующих.       — У нас совещание! — спокойно и даже страшно говорит Намджун и пристально смотрит на секретаря, который никогда не позволял неуважения к коллегам.       — Господин президент, — лепечет он и хлопает глазами.       — Прошу прощения, господа, я на минуту, — Намджун укоризненно смотрит на секретаря и выходит с ним в приёмную, краем уха улавливая, как зашушукались подчинëнные, — Только не говори мне, что...       — Чонгук попал в аварию! — как обухом по голове, — Он в больнице... Тэхён с ним, — на одном дыхании выпаливает парень, а у самого на лице гримаса боли и страха.       Ким весь как-то собирается, с трудом впитывая информацию и его глаза становятся огромными.       — Мне звонил Тэхён, — продолжил Хосок, глядя теперь на побледневшего президента, — Он не может к Вам дозвониться... Ваш телефон...       — Боже мой, — и Намджун лезет в карман за телефоном.       О боже...       Ну как так???       Из-за непростой ночи он просто забыл отключить функцию «Не беспокоить»! Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Он смахивает шторку в телефоне и переходит в раздел оповещений. А там... Матерь Божья... Море пропущенных звонков от Тэхёна и Леи. Дрожащими пальцами он заходит в опцию смс. А там их одна за одной голосовые, заполонили страницу. Он нажимает первое и в гробовой тишине приёмной раздаётся голос брата и шум на заднем плане.

«Хён!! Чонгука машина сбила!», — рыдания прерывают сообщение.

«Хён!!. Пожалуйста, перезвони мне!!»

«Я с ним в больнице. Я не знаю, что с ним! — снова рыдания,

— Мне ничего не говорят! Позвони мне пожалуйста! Мне так страшно, хён!»

«Ну где же ты, хён? — плач...»

И обрывается...

      Намджун закрывает глаза и ругает себя. Господи... Он набирает номер брата и с ужасом ждёт, когда тот ответит.       — Хён… — и только рыдания на том конце.       — Тэ-Тэ!? Что случилось? — Намджун придерживает подбородок, чтобы самому не расклеиться.       — Я не знаю!! — хриплый голос, прерывается плачем и Тэхён снова тараторит и сбивается, — Я не успел, хён… Я просил его быть осторожным, хён… Я не успел!!! — и снова рваные всхлипы.       Намджун чувствует себя абсолютно бесполезным, а Тэхён там, абсолютно беспомощен.       — Мелкий, ты слышишь меня? Тэ-Тэ? — на том конце что-то сильно зашумело и через секунды приятный женский голос прозвучал, словно автоматная очередь,

«Абонент находится вне зоны действия сети».

      — Проклятие!!! — не выдерживает Намджун и громко ругается, несмотря на присутствие людей.       По коридору слышны быстрые шаги. Они оборачиваются и видят Лею.       — Милая...       Он смотрит на жену, как она подбегает к нему – лицо всё в слезах, и что есть силы в её маленьких руках, она бьёт его по груди и плечам!       — Ты – последняя задница, Ким Намджун!! Я тебе всё утро звоню!!! Тэхён тебе всё утро звонит!!! — она бьёт его маленькими кулачками по груди, пока он пытается схватить её руки и прижать к себе жену. Из её ясных глаз слёзы текут и она зарывается в него, пытаясь унять рыдания, — Ты уже знаешь? — немного успокоившись она тихо спросила и сразу получила ответ кивком головы, — О, Господи… Я думала, что и с тобой что-то случилось... — она посмотрела на него и нахмурила брови, — Что с твоим телефоном? Я звонила! Тэ звонил! А ты...Ты... — он обнял её крепко-крепко, слушая, как его маленькая жена тихонько всхлипывает.       — Прости... Я забыл, прости... Тебе нельзя волноваться...       — Значит не волнуй меня!!! — повысила голос Лея и тут же крепко обняла мужа. Немного успокоившись она обернулась к Хосоку, — Простите меня, ради Бога...Я такая нервная...       — Госпожа Ким, — поприветствовал её Хосок и опустил голову.       — Лея, пожалуйста, просто Лея, — поправила она секретаря и совсем немного улыбнулась, — Милый...Тэ там один... Я к нему полечу... Моя сумка внизу... Документы и деньги я взяла. И одежды... Одежды для них я тоже набрала, — она почти успокоилась и теперь трезво оценивала ситуацию, — А ты, как освободишься, прилетай, хорошо?       — Да... Обязательно... Я прилечу... Так, Хосок, — уже обращаясь к парню, — Я тебя освобождаю здесь, сам как-нибудь справлюсь, потом замену найду тебе. А сейчас собирайся и вдвоём туда летите, там ты нужнее. Там новый ассистент и ей помощь нужна. Она сама не справится, а ты знаешь всё. Так... значит... — он пальцем указывает на телефон, — Закажи билеты на ближайший рейс. И держите меня в курсе. Я пока не могу всё бросить. Мне пару дней нужно.       Хосок закивал головой и принялся выполнять приказы. Намджун отходит в сторону и обнимая Лею, прикладывает телефон к уху.       — Алло, Юджина, добрый день!

***

      Тэхён сидел в большом и длинном коридоре. Люди в белых халатах бегали туда-сюда, медперсонал в масках подходили к стойке регистрации и о чём-то говорили. По селектору то и дело кого-то куда-то вызывали. И кто-то куда-то бежал. Огромные белые носилки стояли у стен в ровную шеренгу и вселяли ужас в посетителей. Обычный рабочий день в больнице. Входные стеклянные двери без конца раскрывались и парамедики на носилках ввозили новых пациентов. При каждом таком появлении людей в тёмно-синих костюмах в белую полоску, его и без того, напуганное сердечко, сжималось от ужаса. И каждый раз, группа людей в белых халатах подбегали к пострадавшему и уделяли ему внимание и отвозили по назначению.       Вот так же и они влетали сюда, через эти двери. Также и к ним подбегали люди и говорили на непонятном языке. Язык-то их, а вот термины звучали пугающе. И ничего не понятно. И очень страшно... И Тэхён плакал и просил их помочь ему. А его все просили не мешать работать врачам. А потом и вовсе выкинули, как нашкодившего щенка и захлопнули перед лицом дверь, со страшной надписью – «Операционный блок».       И вот который час кряду он сидит вот так. У стеночки сидит и спина уже колом стала и лишнее, даже самое незначительное движение, приносит боль. И никто ему не говорит ничего. И всматривается он в лица в масках и так сильно боится...       Большой кофейный автомат стоял в углу и к нему бесконечно подходили люди, и, закинув купюры или монеты, получали горячий напиток. Только ему тошно смотреть на еду. И он снова высматривал кого-нибудь, кто скажет ему хоть что-то... Но как ему казалось, он просто ещё одни такой ожидающий, в нескончаемой череде, до которого пока нет никакого дела. По коридору идёт красивая женщина и сразу подходит к регистрации.       — Добрый день, — она смотрит на медсестру, которая быстро печатает что-то, — Подскажите пожалуйста... Вам сегодня пациента доставили после ДТП.       — Имя, — гаркнула оттуда медсестра и женщина вскинула брови.       — Простите... Мое?..       — Имя у вашего пациента есть? Или он бесполое существо? — окей, грубость сказанула, бывает, и уже более доброжелательнее переспросила, — Как зовут Вашего знакомого?       — Чон Чонгук, — ответила женщина и вдруг почувствовала, как запекли глаза, когда имя, уже ставшее родным, по сердцу резануло.       Медсестра вбивает его имя в компьютер, не дрогнув ни одной мышцой на лице.       — Он в операционной, — она вчитывается в данные, — Сотрясение мозга, перелом голени, переломы пальцев ног. Ничего страшного. Можете сесть там, — указав направление, она отчеканила монотонным голосом и посмотрела на женщину поверх очков, — Что-то ещё? — нахмурив брови, спросила она и не дожидаясь ответа, вернула внимание на запонение историй болезни пациентов.       — Ну если ничего страшного, — тихо ответила Юджина и пошла в ту сторону, куда указала уставшая медсестра, с огромными мешками под глазами, которая, наверное, больше суток не спала.       На металлических местах для ожидания сидел молодой человек. Удивительно красивое лицо и светло-пепельные волосы были испачканы засохшей кровью. Кремовое пальто было также испачкано в пыли и крови. Он сидел неподвижно, сложа руки перед собой и смотрел в одну точку, как изваяние. И казалось, что он даже не дышит. Юджина внимательно смотрела на него и понимала. Это тот, в кого, до беспамятства, влюблён Чонгук.       Боже...       До чего же он невероятный. И даже фотография не могла передать всю палитру его красоты. Он будто бы ненастоящий. И да, она понимает — тут есть во что влюбиться... Изящная фигура, несмотря на то, что он сидит согнувшись. Кисти рук словно у пианиста. И лицо... Лицо, как она тогда сказала, «ангелы лепили».       Тэхён, почувствовав на себе взгляд, повернул голову, и глянул на женщину, которая так пристально его рассматривала. Он смотрел на неё своими печальными миндалевидными глазами, в которых отражалась боль. Эти глаза... Юджина больше не стала смущать мальчика своим молчанием. Она подошла ближе и просто села рядом, глядя на него, и печально улыбнулась. Он не сводил с неё глаз и немного нахмурился, таким образом предупреждая, что он не в настроении.       — Вы меня не знаете, юноша... Но я очень хорошо знаю Вас,— его лицо приобрело вопросительное выражение и брови поплыли вверх, — Меня Юджина зовут. Юджина Мин, — он снова нахмурился, захлопал ресницами и немного приокрыл рот.       Словно Тэхён где-то слышал это имя и перебирал ячейки памяти.       — Я работаю с Вашим братом,— услышав имя Намджуна, уголки его губ дрогнули, — И я работаю... С Чонгуком...       При упоминании любимого имени, его ноздри вздрогули, подбородок задрожал и он наклонил голову вбок... Лицо исказилось в гримасе боли и он, сотрясаясь всем телом, заплакал. Опустил голову и закрыл лицо руками. Она так нежно его повернула к себе и он, почувствовав заботу, утнулся в ей в плечо и рыдания стали громче.       Женщина не стала его успокаивать, понимая, что ему нужно поплакать. Через несколько минут он просто всхлипывал и громко шмыгал носом. Она достала салфетки и молча меняла их, пока он их пачкал одну за одной. Он сел ровно и еле слышно прошептал, глядя в пол.       — Я испачкал Вам пальто... Простите...       — Ах, юноша, это такая мелочь. Вы кушали что-нибудь? — Тэхён отрицательно покачал головой.       — Я не хочу, — прошептал он.       — Вам нужно умыться. Идëмте со мной. Идëмте, — она взяла его за руку и они встали и медленно пошли по направлению указателей.       В туалете Тэхён снял своё пальто, осмотрел его и повесил на крючок. Посмотрел на себя в зеркало и отвернулся. Потом опять глянул на своё отражение и подбородок снова задрожал. Его внешний вид был ужасен. И красив. Как такое бывает? Ужасно красив. Волосы слиплись в несколько прядок и торчали, потемневшие, от засохшей крови. Лицо в грязных подтëках. На руках его кровь. И он смотрит на них и вспоминает сон. Руки в крови... Теперь он понимает. Кто-то его предупреждал.       Приведя себя в порядок, он вышел из туалета, замечая госпожу Юджину, сидевшую поодаль. Она посмотрела на него и встала, а потом взяла за руку и повела за собой, как маленького. Тэхён шёл рядом и ни о чём не спрашивал. Его тошнило. И желудок сводило спазмами. Женщина молча завела его в кафетерий при больнице и усадила за дальний столик, а сама направилась за едой и кофе. Тэхён молча пил горячий куриный бульон и его щёки постепенно приобретали цвет. Юджина вежливо молчала и исподтишка рассматривала мальчика. Да, действительно. Он как маленький ребёнок, только что высокий и взрослый. Намджун так и сказал, что он нуждается в заботе и не только – о нём хотелось заботиться. Он такой необычный. И она сейчас понимает, что нашёл в нём Чонгук.       Тэхён допил бульон и откинулся на спинку стула.       — Спасибо, — снова прошептал и опустил глаза, спрятав их за длинными ресницами. Она только положила руку на его кисть и сжала её и подвинула ему тарелку с мясом и овощами, — Кушай... — а сама отпила свой кофе и отвернулась к окну.       Два врача выходят из операционного блока, на ходу снимая маски, вытирая ими вспотевшие лица.       — Кто из вас родственники...— один из них заглянул на записи в планшетке, — Родственники Чон Чонгука, — два человека, женщина и юноша подбежали к ним и не дыша, ждали приговор, — Мы ввели его в медикаментозную кому, — начал доктор и кинул взгляд на побледневшего парня, и продолжил, объясняя, — Чтобы нам было легче справиться с сотрясением. Удар был очень сильным. И незначительные переломы имеются, — снова глянул в планшетку, — Перелом голени без смещения и пару пальцев на ноге.       Тэхён пытался вникнуть в каждое слово, стараясь понять. Но едва услышав страшное слово «кома», так страх парализовал его и он ничего не мог сообразить. Он прикрыл рот рукой и слёзы снова потекли. Врач перевёл внимание на женщину, которая по его мнению была в адекватном состоянии. Он говорил, а она всё время кивала головой. И в конце он только услышал её вопрос.       — К нему можно пройти?       — Можно. Только смысла нет. Переоденетесь, одежду вам выдадут. И недолго, — и врач ушёл, оставляя их одних.       Тэхёна облачили в специальную одежду. Он был похож на голубое облако. В этом большом халате, бахилах и шапочке. Всё было бы смешно, если бы не было так грустно. А было бы смешно и сказал бы он тогда с улыбкой:

       — Добби получил одежду! Теперь Добби свободный эльф!

      Юджина подвела его к двери со страшной надписью – «Отделение реанимации и интенсивной терапии».       — Хочешь, я с тобой пойду? — и увидев его отрицательное «нет» тихонько отошла в сторону, улыбнувшись ему, хотя у самой поджилки тряслись; и зачем тогда пошутила так неудачно, когда Чонгук зашёл к ней в кабинет?? Накаркала, что ли?       И только теперь она смогла позволить себе немного раскиснуть, пока её никто не видел. Из глаз слёзы потекли и нос сразу заложило. Она как-то тяжело села на стуле и едва не разревелась, от страха за своего юного друга.       Тэхён открывает дверь и не поднимая головы, заходит в палату, тихо закрывает её и повернувшись лицом, сильно зажмуривается. Простояв так несколько секунд, словно подготавливая себя к страшному, он вдыхает больничный запах и открывает глаза. То, что он видит повергает его в первоначальный шок. Он от страха вскидывает руки и закрывает лицо. И снова слёзы. Он просто сползает по стене вниз и смотрит.       Чонгук с перемотаной головой и загипсованной ногой лежит на огромной кровати с колесами и ограничителями. Голова лежит на низкой подушке ярко-голубого цвета, как и простынь. Вся палата слишком белая и холодная. Аппараты, считывающие показания жизненно важных органов, стоят рядом, мигают разными цветами и мерно издают пищащие звуки. Кардиомонитор показывает его сердцебиение и частоту пульса. На длинной телескопический руке лампа. И кнопки вызова медперсонала. В изгибах рук торчат катетеры и трубочки поднимаются вверх, до стоек с булылочками и разными прозрачными упаковками. И непрерывно капают лекарства, медленной струйкой вливаясь в него, вылечивая недуг.       Отойдя от первого шока, Тэхён встаёт на ноги и медленно подходит к нему. И сейчас видит его руки, с нанизанными датчиками на пальцах и, стëртые в кровь, ладони. Он со страхом смотрит на такое любимое и родное лицо. Огромная трубка торчит из горла и её конец соединяется с большой кислородной маской, на конце этой страшной конструкции. Тэхён медленно, словно боясь что-либо нарушить, касается его руки и чувствует, какая она тёплая. Он наклоняется к ней и прижимается щекой. Так трепетно и нежно. Как же сильно он любит эти сильные руки, с венами под кожей. Они так крепко держали и обнимали его.       — Только не бросай меня, только не бросай... — тихий голос от бесконечных слёз совсем ослаб.       И ему только хрипеть и остаётся. И молиться. Подскажите, кому??? Он всем Бога́м в ноги бросится и душу свою отдаст на покаяние, а тело на растерзание! Только пусть он живёт! Он на коленях к алтарю приползëт и молиться станет денно и нощно... Только пусть встанет с этой койки больничной, проклятой! Он кровь свою отдаст ему и части тела если нужно! Только скажите и он сам их отрежет и принесёт к его ногам... Он будет псом верным охранять сон его и раны зализывать. И не подпустит никого к нему, жизнь его охраняя от напастей...       — Родной... Только живи... Пожалуйста, живи... Живи для нас, пожалуйста... — он склоняется над ним и плачет.       Ах если бы, да слёзы были бы магическими... Он бы на семь веков ему бы жизни прибавил. И счёт времени пропадает. И перед глазами картинки. Словно диафильмы, они появляются один кадр, за другим. И память прокручивает всё, с самого начала. Тэхён ложится с ним рядом и кладёт свою голову на его грудь и слушает. Слушает, как сердечко любимое стучит тихо.

Тулум-тудум... Тудум-тудум...

      И пусть так тихо. Только бы не переставало оно стучать. Для пущей уверенности он пальцы кладёт на пульс и замирает.       — Люблю тебя... люблю,— рвано выдыхает и дрожит над ним, будто крыльями своими укрывает его, от беды гремучей.       Не отдаст его в лапы её костлявые. Сам ляжет перед ней, цербером злым станет и не пустит его в мир иной. С собой оставит.       Лёгкое касание вернуло его в реальность. Медсестра смотрит на него и мягко улыбается.       — Вам пора уходить, молодой человек. Идите домой. А мы присмотрим за ним. Не волнуйтесь. Он в надежных руках. Поверьте. С ним всё будет хорошо. Просто нужно время...       Тэхён смотрит на неё и встаёт, поправляя за собой его одеяло и подсовывая под ноги, чтобы теплее было. Наклонившись над лицом его, нежно прядку со лба убрает и не стесняясь целует в щёки. И кивает ей. Медсестра взяла планшетку, что висит у изножья кровати и стала запололнять показания в его историю болезни. Тэхён вышел из палаты и к нему подошла Юджина.       — Как он? — он посмотрел на неё своими большими заплаканными глазами и не смог ответить ничего. Она только обняла его и крепко прижала к себе.       — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, вот увидишь! — губы его тряслись и он просто закрыл глаза, — Тебе есть где жить? — спросила она, когда он отстранился и покачал головой, — Значит будешь у меня. Пока всё не наладится.       Юджина отдавала халат обратно в сестринскую, пока Тэхён тихо стоял рядом. Она поворачивает голову и видит, как по коридору бегут Хосок и красавица-супруга Намджуна. И глаз они не сводили с него, завидев ещё в начале коридора. Женщина перевела взор на Тэхёна и кивнула головой в их сторону. Его рот открылся в немом крике и бросился он в их объятия. Втроём стояли и спину ему гладили, пока он дрожал от рыданий.       Лея поправляет одеяло и целует уснувшего Тэхёна в лоб. Тихо выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь.       — Может быть мы всё-таки в отель пойдем? — тихо спросила она Юджину, когда та протянула ей кружку с ароматным чаем.       — И слышать не хочу об этом! — категорически заявляет женщина, — Вы все будете здесь. Места много, на всех хватит, ещё останется места и собак гонять! — на последних словах Лея засмеялась, — Мы с Хосоком на работе будем, а вы тут хозяйничать, — и словно точку поставила в этом разговоре, — Он уснул?       — Ага, — ответила Лея и повернула голову, когда раздался звонок в дверь.       — Хосок-и, юноша, открой дверь, это наверное Мина. Она знает, где я живу.       Парень пошел в прихожую. Открыл дверь и замер. И глаза в глаза...       — Он там, что, застрял?? — Юджина и Лея выходят из кухни и видят такую картину – молодые люди смотрят друг на друга и словно никого больше в этом мире нет.       — Я Хосок...       — Я Мина...       Они так неловко кланяются, едва не столкнувшись лбами. Потом он пожимает ей руку и ток проходит по их телам. На нежном личике девушки милый румянец появляется, а лицо Хосока белоснежной улыбкой зажигается.       — Нас нет, — тихо шепчет Юджина, берёт за руку Лею. Они заходят в кухню и тихо закрывают дверь.