Плетение судеб

Ночные бра горят в изголовье кровати с кованой спинкой. Розовое панно в приглушённом свете кажется более насыщенным и добавляет своих ноток в общую картину. Освещение медового оттенка приятно глазу и золотистый свет рассеивается по комнате, придавая умиротворëнности. Подушки разных размеров раскиданы по полу и только одна, большая, осталась на своём месте. Все предметы мебели скрыты в тени и только это место освещено, софитами словно. Тэхён на подушке возлежит, желанием томимый, прикрытый лишь тонким покрывалом шёлковым. Волосы растрëпаны и золотым сиянием подсвечены. На лбу пот блестит и дрожь по телу его проходит, температурой высокой сражён словно... Голый торс его под лампой переливается и только тёмные бусины сосков вздымаются, внимания просящие пылко. Под игрой теней, ключицы вразброс, выглядят призывно, поцелуя горячего выпрашивая моляще. Ноги длинные совсем немного прикрыты прозрачным покрывалом, обводя его дурманящие голову контуры тела желанного. Губы свои он облизывает ежесекундно и жадно и томно, и выжидает, с нетерпением руками по телу горячему водит, себя самого лаская, в изнеможении. И поворачивает голову и смотрит в темноту, туда, где знает он, ЕГО глаза, в тени той светятся, светом особым, магическим, жаждущим. Ноздри его вздрагивают от каждого горячего вдоха, а губы сохнут в ожидании поцелуя пылкого. Руки сами поднимаются и в его сторону тянутся и ОН больше не томит его своим горячим взглядом и медленно, шаг за шагом, выходит из тени той, на свет и предстаёт перед ним во всей своей красе первозданной. ОН подходит к ложу его и ставит одно колено на постель, никем до него не тронутую. И смотрит на НЕГО Тэхён, как на божество личное, и дышать боится. Они взглядом друг друга ласкают и тела их отвечают вспышками жаркими. И слов не нужно. Они мыслями общаются и будто магнитами притягиваются. ОН уста свои облизывает жарко, медленно кончиком языка по губам проводит и слюну оставляет на них, которую, как нектар, слизать хочется безропотно. Тэхён вторит ему, захлëбываясь воздухом жарким. ОН совершенно голый и богоподобный. Тело сильное и молодое, внимания требующее. Эрегированный член дрожит и ласки просит. Истекает истомой сладкой, заводит кожей блестящей и на вкус так хочется его попробовать, ощутить дабы сласть и власть ЕГО. И Тэхён пьянеет от НЕГО такого. И чувствует, как его тело напрягается, как огнём пылает всё внизу и в сладкие узлы связывается, в ожидании томящееся. Глаза в мутные источники превращаются и только ОН отражается в них. Желание распаляет блондина и горячий вулкан назревает, когда ОН над ним наклоняется. Пальцы рук соприкасаются жарко и ладонь с ладонью сливается. Прикосновения тёплые и такие нужные, как воздух необходимые для них обоих. ОН преклоняется перед своим ангелом своим, с неба случайно упавшим, и целует пальцы его и руки губами ласкает своими пылкими и жадными. А Тэхён наблюдает и горит, смотрит, как губы ЕГО сладкие по телу его горячему блуждают и ближе к устам ненасытным приближаются. И теряется дыхание и только с ЕГО первым поцелуем он к жизни возвращается, панацею словно почувствовав. Сладкая нега по чреслам его патокой тягучей разливается и наполняет собой всё сознание и естество. Тэхён в предвкушении их близости изнывает и так сильно тянется к НЕМУ, во грехе сладком утонуть соглашается… Он так любит их Любовь, тело на теле... Тело в теле... Дыхания слитные... Тела обоюдные... И рвётся голос его, когда язык ЕГО по устам сладким плывёт, мёд утренний слизывая и росой запивая сразу. Как глубоко ныряет ОН в горячий рот его, и вкус его пробует, со своим смешивая. И руки нежные его по телу жаркому скользят, подарить удовольствие сладостное обещая. Волна желания током по телу проходит, все клеточки за собой увлекая, всего себя без остатка ему вручая… И стонет он страстно… И молит о ласке и хочет ЕГО... Хочет... Хочет... Тэхён выгибается навстречу телу сильному и жарким телом своим прикасается. Ноги призывно раздвигает, в свою долину наслаждения ЕГО призывая. Ложится ОН на него медленно и весом своим в матрац мягкий вжимает и между ног его длинных располагается, чувствуя, что на своём месте ОН. И нравится... Так нравится Тэхёну тяжесть ЕГО на себе чувствовать. И подаётся он бёдрами вверх, силу ЕГО мужскую тронуть желая… И длинными ножками тело ЕГО обнимает и руки сильные и горячие на теле своём ощущает. И снова прикасается губами к ЕГО устам жаждущим и снова сладко и страстно его целует ОН, вбирая в себя томные стоны. Напиться даёт ему нектаром своим и совсем не торопится. Пусть... Пусть напьëтся мальчик его любимый, от соков губ ЕГО щедрых. И Тэхён рот свой открывает и впускает язык сладкий ЕГО и губы его пухлые в плен долгожданный снова попадают. И бёдрами своими они прижимаются и гениталии друг друга ощущают явственно так. И только дольше поцелуй длится между ними и ближе тела жмутся и в единое целое сливаются, одним организмом становятся. — Чонгук-и... Тэхён имя любимое стонет ему в уста и руками в волосы шёлковые зарывается и сжимает их между пальцев своих и руки спускает, ноготочками по спине проводит, полосы красные, жгучие на нём оставляя. — Мой Тэхён-и... — голос его колдовской по раковине ушной скользит, патокой стекая в самые недра живота. И блондин перебирает мышцы его крепкие, что под кожей плотной играют волнами и усладой этой упивается. А Чонгук медленно руками спускается вниз по бокам его гибким и округлость его мягкую в ладони сжимает, стон его впитывая в себя. И пальцы его юркие к колечку мышц прикасаются, а хрипы сладостные по комнате разносятся, постыдно и так сладостно. И шею лебединую выцеловывает, следы свои на нём оставляя и Тэхён только счастлив быть его единственным и носить на себе следы их ночей горячих, бесконечных. И уши его целует и только мурашки считает, когда пальцы его чудеса с телом вытворяют… Так и кружат у входа его, кружат, изводят, молить словно его вынуждают. А Тэхён и молить его согласен, только бы его твёрдость в себе ощущать. И медленно рука его на член, горячий и мокрый от желания, перетекает. И в руке своей сжимает плоть горячую, со своим членом соприкасаясь… И теперь они оба уж томятся в руках его горячих и головка с головкой целуется, пока они губы не могут рассоеденить совсем и в сладострастии захлëбываются. И рука быстрее вниз-вверх перемещается и держится Тэхён за плечи его сильные и хочется сорваться с ним в про́пасть глубокую и отдаваться ему там до бесконечности... И в глаза его Чонгук смотрит жарко, с любовью смотрит, слова главные на ушко нашëптывая, что любит его, так сильно любит... И смотрит Тэхён на мужчину своего и насмотреться не может. И глаза свои Чонгук в наслаждении прикрывает. Господи... Как любит его Тэхён, сильно любит... Как жаждет его в себе почувствовать. — Возьми меня... — шепчет... — Возьми меня... — молит... — Хочу тебя до боли... Прошу, возьми меня как хочешь и сколько, — словно в бреду молит, твёрдость его в себе ощутить предвкушая. Не может больше пытки эти сладкие терпеть. Хочет в себе его чувствовать. И губы снова сливаются в поцелуе горячем и размыкаются они, ниточку слюны между губ их горячих оставляя. И долго-долго Чонгук в глаза его смотрит и печаль там читается и роняет он слезу горячую и такую солёную... И мучительно медленно Чонгук отстраняется от него и смотрит на него с любовью всей своей горячей, да только в сердечке боль какая-то закрадывается. А мальчик его не понимает и брови хмурит и пальчики к нему тянет и кожу тёплую к себе снова прижать хочет… Его рука исчезает с гениталий их и не чувствует он больше прикосновений горячих там его... И что происходит, совсем не понимает и только смотрит на него глазами испуганными и шепчет как в бреду, — Останься... — Люблю тебя больше жизни своей... Помни об этом... — ответом ему звучит. — Куда ты..? Не уходи... Останься, — едва выговаривает он, от непонятного страха млея... И страшно так становится и тело больше его не греет и холод блуждает по постели, в холодном одиночестве оставляя распалëнного Тэхёна. — Чонгук! Останься...— первый стон болезненный из него струится, — Услышь меня, прошу... Я ведь рядом... Только руку мне свою протяни! — Я люблю тебя навечно… Помни об этом...— несколько шагов назад, а кажется, что про́пасть между ними раскрывает пасть свою гремучую. — Вернись ко мне!!! Прошу тебя!!! — и силы иссякают из него. — Скоро я вернусь...Ты только жди и верь мне… И помни...Что я люблю тебя... И встать не может Тэхён и даже пошевелиться не получается… Только голос поддаётся ему. Только кричать он может и рыдать, из сил последних. — Нет!!! Не уходи!!! Не оставляй меня снова!!! Чонгук!!! Чонгук!!! Вернись!!! — и в тень свою ОН возвращается, откуда и появился несколько минут назад. Громкие крики словно ватой приглушаются и свист в ушах громче становится. Со страхом оглядывается он, по комнате пустой взором скользит, в которой сам он оказывается и она тёмною вдруг становится и холодной, свет будто в ней кто-то выключил и радость всю забрал... И руки чужие бьют его так больно, терзают щёки его пунцовые... Господи... Пожалуйста... Не надо… К нему его верните... Пощадите... — Тэхён! Проснись! Ты слышишь меня? Малыш! Проснись!!! — слова далёкие какие-то и руки чьи-то трясут его за плечи, — Ну вот... Ну же... Смотри на меня!! Просыпайся! И крик на плачь похож становится… И голос ему этот так знаком и подсознание его подсказывает, что нельзя этой женщине плакать. Она носит его племянника под сердцем. Хододная вода капает на лицо, неприятно скатывается и в уши затекает и хочется наконец-то вытереть эти холодные капли. И вырывается он из оков сна, как узник, из страшного Азкабана… Тэхён перед собой смотрит и глазами сонными хлопает и фокусирует взгляд на заплаканную Лею. — Всё? Ты с нами? — она бросается ему в объятия и он обнимает её аккуратно, боязливо, руками дрожащими, ото сна еще не отойдя. — Ты что? Тебе нельзя волноваться, — охрипший голос едва-едва пробивается сквозь голосовые связки и он не узнаёт самого себя. — А ты не волнуй! — слышит он во впадине своей шеи всхлип, — Ты снова кричал и звал его... — тихо говорит она, — Весь дом поднял... — Боже... Лея, прости меня... Ради Бога... — в который раз виноватым себя почувствовал. В комнату входит сонная Юджина и несёт две рюмки какой-то жидкости. — Проснулся? Слава тебе Господи… Как же ты нас напугал! Разве можно так кричать? — протягивает ему рюмочку и молча кивает, указывая на питьё и сама выпивает одну, даже не поморщившись. Тэхён выпивает послушно следом. — Фу-у… Что это за гадость? — он зажимает губы и кривится в гримасе отвращения. — Успокоительное конечно, а ты что думал? — безапелляционно отвечает женщина и трогает его лоб. В комнату входит лохматый Хосок, потирая сонные глаза. — Ну что, как он? — и увидев друга, сидящим на кровати, обратился к нему, — Ты чего весь дом поднял?! Мы думали, землетрясение началось! Как бы соседи не вызвали полицию! Тэхён закрыл глаза и упал на подушки. — Простите меня... Теперь мне неудобно перед вами. — Не извиняйся, мы понимаем! — отвечает за всех Юджина, а Тэхён только виновато улыбнулся. — А сколько время? — зевая спросил Хосок. — Четыре сорок семь, пошли спать... — Ты точно нормально себя чувствуешь? — невестка посмотрела на него и по привычке приложила руку ко лбу. — Я в порядке, спасибо, — прошептал Тэхён и вымученно улыбнулся. Хосок снова громко зевнул и ушёл первым. Юджина взяла Лею за руку и они вышли из комнаты, прикрыв дверь. Тэхён обнял подушку и лег на бок. Закрыл глаза, но сон не приходил. Наверное и не вернётся. Сновидение было настолько чётким, что эрекция никак не проходит. И губы всё ещё дрожат и пекут от поцелуев фантомных и руки трясутся Раньше такого с ним никогда не было, ну видел сны, никогда не обращал на них внимания. Сколько раз он просыпался и сон улетучивался и он просто забывал о нём. Но сейчас он будто бы в мир какой-то другой окунается, стоит глаза ему закрыть. Прям наваждение. «Я скоро вернусь.» Эти слова так глубоко вошли в сознании Тэхёна, вселяли и спокойствие и тревогу одновременно. Этот Чонгук будоражит его всегда... И даже во снах о себе забыть не даёт. Тэхён прокручивает сон снова и снова и тело успокоиться не может. Он приподнимается и рукой тянется к ночнику над головой и смотрит на часы — ровно пять утра. Он ложится на спину, подминает подушку под голову и в таком царском положении рассматривает комнату. Конечно, женская рука здесь видна везде. Нежных оттенков обои и сочетание цвета приятно гармонируют. Всё очень чисто и аккуратно. Ничего лишнего и в тоже время есть всё необходимое. Он сел на кровати и только сейчас заметил на себе любимую пижаму, белую, с чёрными горохами. Так... И мысли поскакали. Он её с собой не брал. Значит... Значит Лея привезла. А переодевал кто? Или он сам? Кошмар какой-то... Он ничего не помнит. Помнит только, как встретился с ними в больнице, а дальше сплошной туман. Нервы настолько были на пределе, что память заблокировала события, дабы мозг не нагружать глупостями всякими, такими как, кто его переодевал. Вот это да... Он взял большой плед с кресла, укутался в него, как в мантию и подошёл к окну. Большие шторы цвета бархатной сирени красиво оттеняли стены персиковых и зелёных тонов. Он отодвинул шторы и посмотрел на улицу. Квартира находилась на четвёртом или на пятом этаже, не особо высоко. Улицы пустынны. Асфальт блестит от дождя и отсвечивает ночные вывески и фонари. Дождь продолжает моросить, а небо затянуто тучами. Там наверное холодно, думает Тэхён, а ноги его касаются тёплой батареи. Здесь ему тепло и комфортно. Он так и стоял некоторое время, пока не услышал за дверью какой-то непонятный шум. И действительно, непонятное движение, хотя он точно знает, что все ушли досыпать. А вдруг — воры? Шальная и глупая мысль ворвалась быстро и стухла, как свечение молнии во тьме. Ну откуда им взяться?? Внезапно шум стих так же, как и начался — внезапно. Тэхён подумал, что наверное, кто-то ходил в туалет, а он уже и понапридумывал себе всякое, что ещё не успело приобрести чёткие определения. Он уши навострил и ждал, что должен последовать шум воды из сливного бачка, но увы... Любопытство разбирает его, тем более он понимает, что уже не уснëт. Тэхён тихо подходит к двери, приоткрывает её и распахивает глаза и моргает так смешно! На полу лежит его рюкзак и белая и пушистая, как облачко, собачка, тщетно пытается влесть в его поклажу и лапками гребëт по плотной ткани рюкзака. Носиком она исследует его и явно чует какой-то запах. Тэхён начинает припоминать, что же там такого вкусного она унюхала и, точно! Там есть пакет печенья, который он брал с собой в дорогу. Теперь понятно, почему она так рвётся туда и едва слышно поскуливает. — Э-эй...— Тэхён издал звук поцелуя и собачка тут же повернулась на звук, замерев на месте и с интересом и страхом уставилась на незнакомца, своими чёрными глазками. Он присел и позвал её к себе, протягивая руку. Она наклонила голову вбок и ушки следом за головой смешно взметнулись. И Тэхён впервые за долгое время улыбнулся… Собачка сделала пару шагов и снова остановилась, не решаясь подойти ближе и понюхать протянутую руку. Тогда Тэхён сделал иначе. Он медленно встал, чтобы не напугать её резкими движениями, но она всё равно попятилась назад, в страхе поджимая маленький хвостик. Открыл молнию на рюкзаке, намного оттопырил вход в него и снова зашёл в спальню, прикрывая дверь, оставляя для себя просвет для наблюдения. Собачка ещё некоторое время смотрела на дверь и потом её любопытство взяло верх над страхом и она подошла к рюкзаку, смело засовывая мордочку внутрь. Несколько секунд и она оттуда вытащила пакет с ванильным печеньем, ухватила зубами поудобнее и быстренько утащила его, смешно неся перед собой добытый в честном бою трофей. А Тэхён, как ребёнок, смеялся, наблюдая, как его только что ограбили и тихо открыл двери. Отнёс рюкзак в спальню и на цыпочках пошёл посмотреть, что же она будет делать дальше. Он услышал шуршание пакета и пошёл на звук и заглянул туда. Это была небольшая гостинная комната для отдыха, освещëнная только фонарями с улицы. Там, эта особа, разорвала пакет и быстро-быстро поедала все печеньки, чтобы никто не отобрал, оставляя вокруг себя огромное количество крошек. Тэхён просто не мог скрыть своего умиления и тихо смеялся, глядя на эту картину. Оставив её спокойно слизывать сладкие крошки с паркета, он вернулся в спальню и посмотрел на время. 5:27. Все ещё спят. А он уже чувствует голод. А перекус унёс белоснежный воришка. Тэхён достал из рюкзака домашний любимый кардиган и одел его поверх пижамы и вышел из комнаты в поисках кухни. Там он осмотрелся и нашёл всё, что нужно было для завтрака. Поставил чайник на плиту, на вытяжке включил свет и нашёл кружку с чайной ложкой. Пошарил в полочках в поисках кофе и в холодильнике увидел молоко и сыр. Он как раз насыпал кофе в кружку, как дверь в кухню открывается и включается свет. Женщина вскрикнула и прижала руки к груди! — Ой, Господи! Фу ты! Напугал!!! — запричитала женщина, ухватившись за то место, где душа живёт, — Я уж было подумала, — и вернула взгляд на перепуганного паренька и сразу как-то смутилась. Его огромные глаза и полуоткрытый рот и кажется, что вот-вот заплачет... Стоит изваянием и прижимает кружку к себе. Поклонился ей и от волнения чуть было не рассыпал кофе. — Простите... Прошу прощения... Я снова напугал Вас,— бубнит себе под нос и кажется, что носом шмыгает. Юджина и замерла, от него такого и только умилялась его внешнему виду. И впервые слышала его голос чётко. Такой бархатный и глубокий, очень правильно оттенявший его ангельскую внешность. Снова улыбнулась и представила их вместе. «Потрясающий тандем», — пронеслось в её голове. — Ну что ж...Ты не спишь... А я уже не смогу уснуть... Так что давай будем завтракать вместе? Тэхён улыбнулся этому предложению и смущëнно опустил глаза. Они сидели и мило беседовали, пили кофе и ели тосты с маслом и вареньем. Тэхён повернул голову, когда услышал, как в дверь царапает лапка и чья-то любопытная мордочка пытается войти. Юджина посмотрела на Тэхёна загадочно и улыбнулась. — Я тебя хочу кое с кем познакомить. — Мы уже знакомы, — опередил её парень и виновато улыбнулся. — Это у вас семейное, да? Портить сюрпризы? Эх... И тем не менее, прошу! — она открывает дверь и в кухню, важно и по-деловому, заходит это облачко. — Мири — Тэхён. — Тэхён — Мири. Тэ наклонился и на этот раз она подошла и понюхала его протянутую руку. Повернула голову набок и посмотрела на хозяйку, слегка поскуливая и потятившись назад, легла и положила мордочку на лапы, прижав плотно уши. — Что это с ней? — взволновано спросил Тэхён и посмотрел внимательно на собачку. — Ты наверное Чонгуком пахнешь... Они просто очень хорошо знакомы. Вот она и не понимает. Запах есть, а человека нет... И настроение тут же упало. Глаза превратились в огромные мокрые блюдца и улыбка совсем пропала. — Ну-ну... Мальчик мой... Не будем грустить, ладно? — она ладонями обняла его лицо а потом присела перед ним на корточки, как садятся перед маленькими детьми, — Ты скоро пойдешь к нему в больницу, хорошо? — она и разговаривала с ним, как с маленьким. Хотя несмотря на возраст, он таким и являлся. Мири почувствовала своим собачьим чутьём, что атмосфера накалилась и тихонько заскулила. Женщина посмотрела на неё и подняла её на руки. — Она тоже чувствует... Но сказать не может. Она очень чувствительная, особенно сейчас. — А что с ней? — тихо спросил Тэхён. — Скоро она мамочкой станет и ведёт себя, как настоящая беременная леди. Плачет, спит и много кушает по ночам. Тэхён усмехнулся, а Юджина вопросительно посмотрела на него. — Она украла у меня пакет с печеньем и всё слопала, — и улыбнулся, глядя на животное. — Ах ты обжора, — женщина аккуратно погладила её по снинке и сейчас Тэхён увидел, что та, действительно ждёт пополнения. Из-за её пушистой шерсти он и не заметил её розовый круглый животик, — Уже совсем скоро... Да, моя хорошая? Да-а, наша Мири будет хорошей мамочкой... Правда? А ты любишь животных? — спросила она и подняла взгляд на Тэхёна. Тэхён часто закивал головой. — А ты не будешь против, если мы вам подарим щенка? — Нам? Щенка? — он сложил руки на груди и так невинно и радостно посмотрел на женщину, с открытым ртом, что она невольно залюбовалась им, — Вы? Подарите щенка? Нам?— переспросил он и в восхищении рот открыл. — Ну а кому ещё, конечно вам. Тебе и Чонгуку... Не будет же он вечно прохлаждаться на койках и есть казëнные харчи, правда? Вот как только малыши подрастут и выберете себе одного, а лучше двоих, чтобы им скучно не было. Его глаза заискрились ярко. — У нас будут целых две собаки?? — прошептал Тэхён и благодарно посмотрел на хозяйку квартиры, а она просто пялилась на его улыбку, всё ещё не веря, что этот мальчик реален. И только Мири спокойно лежала на руках, прикрыв глазки-бусинки. Ванная комната вся была обставлена женскими штучками. Идеальная, просто аптечная чистота. Кажется, что здесь прошлась рука профессиональной горничной. Тэхён вышел из кабинки. Купание принесло ему душевного спокойствия и он будто смыл с себя всю боль и тяжесть. Осталась только надежда. Он бросил использованное полотенце в корзину для белья и одевшись в мягкий спортивный костюм, вышел. А жизнь в кухне уже кипела вовсю как и чайник, что выпускал пары́ в потолок. — Доброе утро, — поприветствовал он всех. — Как ты? Тебе лучше? — спросила его Лея и он поцеловал её в макушку. — Спасибо, хорошо... С Хосоком они обменялись рукопожатием. — Как ты, бро? — Порядок... Лея и Тэхён зашли в вестибюль и в нос ударил специфический запах. Они подошли к стойке регистратуры. Слишком худая медсестра смотрит на них выжидательно и недовольно, с замершей над мышкой рукой. — Слушаю, — резко спросила она. — Мы к пациенту пришли... Чон Чонгук... — А вы ему кто? — бесцеремонно отозвалась та, — Положено только родственникам, — и зыркает на двоицу поверх своих очков. — А мы и есть родственники, — смело ответила Лея и глянула ей прямо в глаза. — А точнее? — не унималась медсестра и Тэхён стал теряться, когда медсестра перевела взгляд на него. — Он мой младший брат...— теперь уже закипает Лея, глядя на эту чëрствую женщину. Она недовольно цыкнула и указала глазами направление. — Не забудьте переодеться! — крикнула она им вслед и Тэхёну совсем стало обидно. — Не обращай внимания, они черствеют на такой работе, — пыталась успокоить его Лея. А Тэхён только потирал руки и смотрел в пол. Он снова подходит к его койке. Не изменилось ничего. Даже положение тела такое же, как и вчера. Тэхён снова лёг к нему, обнял и закрыл глаза. — Ты слышишь меня?.. — он поднял на него свой грустный взгляд, — Я как-то читал, что люди в коме слышат. Слышат тех, кто говорит с ними,— тихо сказал он и снова лёг ему на грудь, — Вот я и буду говорить… — голос задрожал и слеза потекла… Жгучая... Пекучая... — А я познакомился с госпожой Юджиной… Она и правда замечательная...Такая заботливая… А ещё Хосок приехал,— совсем тихо прошептал и подбородок предательски затрясся. Он посмотрел на Чонгука. Провёл по его лицу ладонью. — У тебя щетина появилась... Я завтра тебя побрею, хорошо? — и снова положил голову. — А я ведь не рассказал тебе… Я первый увидел тебя… Вот так вот... — и словно с мыслями собираясь, — Я очень люблю тебя, Гуки... Очень...Ты только выздоравливай, ладно? — и снова молчание, прерываемое шмыганьем носа, — Ты снился мне... Это было словно наяву… Этой ночью… — и по щеке покатились слёзы и намочили одеяло. Он так и лежал на его груди, крепко прижимаясь ухом к сердцу. И встаёт неожиданно. — А представляешь... — сквозь слёзы улыбка пробивается, словно лучик солнышка, через тучи, — Нам подарят собаку... Две собаки... У нас будут две собаки… Мири… Она... Она нюхала меня... А я... Я, оказывается, тобой пахну... Это ведь хорошо, правда? Пахнуть... тобой... И он не выдерживает. Падает на его грудь и плечи содрогаются от рыданий. Потом немного успокоился и нежно посмотрел на Чонгука. Снова глянул на аппараты, которые не меняли своего ритма. — Мне плохо без тебя, родной... Вернись ко мне, пожалуйста... — Вам пора,— тихий голос медсестры прервал его монолог. Тэхён встал с койки и снова поцеловал его в щёки. — Я завтра приду, хорошо? — тихо шепнул ему на ушко. Тэхён развернулся и медсестра пристально посмотрела на красивого блондина. — Говорят, что они слышат. Говорите почаще и приходите почаще. — Спасибо. Тэхён выходил из палаты и совсем не видел, как пальцы на руке Чонгука несколько раз сжались.