Плетение судеб

            — А ну-ка марш отсюда!!! Кто вам разрешал выходить из палат??? — юные девочки бросились врассыпную.       Грозного вида медсестра шла по коридору и, как мух, разгоняла назойливых девчонок, которые так и норовили хотя бы одним глазком заглянуть в загадочную одиночную палату.       — Мёдом вам тут намазано поди? — продолжала бурчать немолодая медсестра и самых непослушных хлопала по спине вафельным полотенцем, — Вот же любопытные сороки!       А девчонки только пищали и, смеясь, разбегались подальше, от страшного оружия, которое появлялось неожиданно, как та тапочка у старушек. Только тут своя методика. Кто непослушный, тому хлопок по попке, а тот, кто не поддаётся воспитанию, тому попадает и похуже! В него тогда летит клубок из этого же оружия, только потом громогласным голосом раздаётся приказ.       — А теперь поднял его и мне принёс... Мг, мг... Давай-давай, неси по хорошему!! — а по-плохому знают – тому клизма достаётся или укольчик для самых непослушных в мягкое место болючим витамином.       Конечно же...       Никто никогда не получал наказания. Но страшные истории о непоколебимой медсестре, которая клизмы пихает направо и налево и стреляет без промаха шприцами, выдумывают сами медсестры, потом распространяют и пугают ими непослушных пациентов. И настолько вжилась в роль эта женщина, что сама стала верить в эти небылицы. Вот детвора и наслушаются ужасов от бывалых и летят кто куда, подальше от наказания. Кому ж хочется мягкую попку-то подставлять под иголку, да ещё поговаривают, что специально она выбирает самые тупые иглы, чтобы больнее было. И смеётся, так смеётся, пока больной от боли ужиком на койке извивается. И слышится, говорят, по ночам, её громоподобный голос, когда мучает она бедного пациента в темницах и хохочет так жутко.        «Ха-ха-ха» — и аж волосы дыбом встают! Вот её и боятся.       — Ишь ты, сороки любопытные, — хмурится она, аж до боли в бровях, а стоит только исчезнуть всем малявкам из коридора, как лицо её добротой озаряется и смеётся она ласково так, как бабушка, глядя вслед нашкодившим внучатам.       И сама подходит к одиночке, как тут многие её называют и, приставив ухо, прислушивается.       — Бессовестные... от бессовестные, — журит она тех, кто сладко спит и с улыбкой на лице отходит от двери.       Внимательно просматривает список своих дел и двигается дальше, с улыбкой на лице слушая, как детвора ей вслед шепчут.       — Ушла... ушла...       Потом заходит в лифт, завозит коня своего гружëного и строго выглядывает и снова писк детский слушает и шлепки тапочек о голые пяточки… Вот как можно прожить без этого? Сколько лет отдано любимой работе, сколько тягот и радости вынесено на женских плечах. И плачет она вместе со всеми и смеётся... и провожают в последний путь и к жизни возвращают, тоже вместе. И как душа её радуется, что они спят сейчас. Ведь сколько слёз на её рабочем халате блондин красивый оставил. Сколько соли она со своего плеча смывала. И не соизмерить. А в счастье своём люди разные, каждому оно своё да́дено. То, что да́дено, то и должно быть це́нно, а если не ценно и потеряно, то нечего и плакать, потерявши, если не уберегли, как зеницу ока своего... А вот в горе-печали мы все равняемся. Плачем и слёзы льëм одинаково. И журим судьбу и обижаемся и пытаемся найти виноватого...       Да разве есть разница, беден человек или богат, когда душа его страдает? Разве статус делает его счастливым, если по ночам он распадается на осколки, а утром с трудом собирает себя, чтобы снова влачить своё житие.       Только они, врачи да медсëстры, видят всю правду жизни, насколько человеку важно быть богатым, считая денежки в закромах, да только пустым звоном они осыпаются, когда уже ничего не помогает... Или наоборот. Слово ласковое да руки любимые к жизни возвращают и на ноги ставят.       Собственный громкий храп разбудил Чонгука и он, дëрнувшись, открыл глаза. В первые секунды понять не мог где он и теперь уже, послушная память возвращает его на круги своя. Развернуться хотел и на время посмотреть… Да куда там. А какая разница, сколько времени сейчас, если на плече его спит вся жизнь его и тихонько похрапывает. Чонгук смотрит на виновника боли в своей руке и улыбается. Только кисть свою сжимает, кровь пуская в конечность. Ведь, как же спит сладко. Волосы светлые назад откинуты, рука на нём лежит поперёк груди, а вторая вдоль тела где-то запуталась. И ноги... Ну конечно... Ноги на нём закинуты. Чонгук снова разминает затëкшую руку и поворачивается к нему, привставая на плече. Пальцем проводит по ушку, плавно переходя по линии скулы на подбородок и к приоткрытому рту. Коснулся его нижней губы и с улыбкой наблюдал, как Тэхён смешно почëсывал её верхними зубами, а потом облизал их и громко, слегка похрюкивая, вздохнул. Чонгук ближе притягивает его к себе и целует. Мягко... Неспешно... Бабочкой порхая по пухлым губам и милым складочкам. Тэхён еле слышно мычит и хмурится, потом его ресницы вздрагивают и он приоткрывает сонные глаза, улыбаясь при этом. Он разнежен, как котёнок перед камином. Лениво потягивается и мурлычет себе что-то под нос. Потом вытягивает руки и громко зевает, пропевая гласные звуки. И Чонгук не выдерживает. Он снова целует эти губы, полностью вырывая их из оков сна. Руку спускает по спинке и ладонь сжимается на мягкой половинке. Тэхён сразу притягивает его голову к себе ближе и тихонько стонет в поцелуй.       — Как ты поспал?.. — тихо, в самые губы спрашивает Чонгук.       — М-м-м-м… — со счастливой улыбкой отвечает ему Тэ и щёчки розовеют.       Чонгук ныряет в его рот и хозяйничает там своим языком, вызывая мурашки по всему телу.       — Ты меня снова балуешь...— шепчет ему Тэхён в губы, не открывая глаз.       — Мне нужно наверстать упущенное... Сколько я не целовал тебя, пока был в отключке? — и он почувствовал, как тот напрягся.       Он приподнял его голову и заглянул в глаза. А Тэхён вернулся в то страшное время, когда это случилось. Дыхание замерло на секунды и слёзы снова запекли. Страшные картинки пронеслись перед глазами.       — Мылыш… прости меня... Прости малыш... — Тэхён уткнуться носиком ему в грудь, пытаясь унять слёзы, — Я помню тот день...       — Не надо... — громко всхлипнул Тэхён, крепче прижимая к себе Чонгука, — Я не смогу ещё раз пройти через это… — громко шмыгал носом Тэхён, — Не надо, пожалуйста…       — Я больше не буду... Прости...— тихо успокаивает его Чонгук и Тэ поднимает на него свои глаза.       Они долго лежали обнявшись, в абсолютной тишине. Чонгук почувствовал, как рука медленно спускается по его груди, ползёт по животу и находит его короткие волосы на лобке, перебирая их, пока не сползает на теплую плоть. Тыльной стороной ладони проводит по ожившему члену и медленно, пальчик за пальчиком перебирается на него наверх, сжимая в ладони плотным кольцом.       — Ах ты ж... разбойник...       А Тэхён только распаляется. И бёдрами к его ноге жмëтся и чувствует Чонгук своей кожей, как его член упирается в него. И млеет... И словно глубоко в подушки голова проваливается. И негой сладкой, словно патокой тепло разливается и в животе узлом горячим связывается.       И дышать становится так горячо и так сладко. А Тэхён в секунду седлает его и членом своим к его прижимается. И чувствуют они кожей друг-друга. И распаляется Тэхён и двигается на нём, медленно сводя с ума. Наклоняется над Чонгуком и не позволяет ему себя целовать, сам его целует, губы горячие и сухие в себя вбирает. И Чонгук, как леденец на огне, топится от такого мальчика и в карамель превращается…       — Ты сводишь меня с ума, мальчик мой… — Чонгук прижимает его бёдра и охватывает блондина за талию, к себе прижимает, ни одного миллиметра свободного между ними не оставляя.       А Тэхён только немного отстраняется от него и смотрит вниз, туда, где их члены томятся в тесных объятиях друг друга. Неотрывно смотрит, как истекают головки смазкой, пачкая себя. Чонгук следует ему и оторвать глаз не получается. Картина, что предстаёт перед ним, срывает ум... Только и хочется смотреть, как напиваются они желанием, как тело к телу прижимается, как мошонки трутся одна о другую и стон изо рта его вырывается, плачу подобный... И так хорошо ему и сладостная не́га по телу растекается, когда Тэхён свою руку между ними просовывает и длинными своими ладонями охватывает оба их члена и ведёт рукой вверх-вниз. И Чонгук громко шипит и скалится от удовольствия.       — Ты сумасшедший, малыш…       А Тэхёна уже несёт.       Он не мог не испробовать то, что во сне том горячем чувствовал, как горел он тогда во сне и долго не мог успокоиться. Он смотрит ему в глаза и отдаётся ощущениям. А Чонгук только шире ноги раздвигает, позволяя своему любимому властвовать над ним и держит крепко того за талию, пока Тэхён целует его жадно и вкусно. И рука Чона накрывает руку Тэхёна и они вместе продолжают начатое. И ускоряют движения руками, и Тэхён приподнимается и перед ним ложится, широко ноги расставив и удовольствие принимает, рассматривая их обоих в жарком танце.. А Чонгук с сосками его играет свободной рукой и Тэхён сильно вздрагивает и подаётся вперёд. Обе руки в унисон двигаются, плотно гениталии обнимая. И наслаждение набирает обороты и стоны тихие в громкие превращаются… Чонгук быстро двигает рукой, полностью взяв контроль над ними, пока Тэхён руки свои раскинул и дрожал лебедем белым…       — Ты со мной, малыш? — Тэхён глаза закатывает, тело его дрожит и он снова покрывается мурашками…       Господи, как же любит Чонгук эту его особенность.       — С тобой хочу...— шепчет ему Тэхён и закидывает голову назад и за ноги чонгуковы крепко держится.       Последние движения рукой и кончает он тяжёлыми каплями на руку Чонгука и свой живот, а тот смотрит и самого рушит оргазмом и орашает он спермой своей его красную головку с белёсыми следами на ней. Тэхён резко всхлипывает и Чонгук его одной рукой к себе прижимает и падают они вдвоём на подушку, под одеяло с головой прячась и целуясь из последних сил. Тэхён пылко дышал ему в шею и зарывался пальцами в его волосы, массируя затылок.       — Как хорошо...— шептал ему Чонгук, пытаясь дыхание выровнять, — Что я такого сделал, что мне достался ты, — Тэхён в темноте одеяла посмотрел на него и улыбнулся.       — Галактику спас... — тихо ответил ему Тэхён, — Только её спас я...       — Кого ты спас? — не понял Чонгук, не в силах сконцентрироваться на чём-то другом, кроме этих волшебных пальцев, открытым ртом воздух хватая.       — Галактику...       — М-м-м...?       — Я спас её... И ТЫ мне достался. А не я тебе.       Чонгук поднял глаза кверху, пытаясь понять их диалог, — Прости, малыш... Я запутался... Прости...Ты о чём? — он спустил одеяло и они вдвоём вдохнули свежего воздуха, улыбаясь, глядя друг на друга — А теперь объясняй, — Чонгук лёг на бок, согнув руку в локте и уперев голову в ладонь.       — Ну... — тихо начал говорить Тэхён , — Я говорю, что Галактику спас я... Это не я тебе достался, а ты мне.       Чонгук вопросительно поднял брови и наклонив голову, ожидая продолжения.       — Я не говорил тебе...— Тэхён виновато поднял на него глаза, — Я знал, что ты придёшь на собеседование... — Чонгук слегка нахмурил брови, внимательно слушая его, — Намджун выбирал кандидатов. И ты был первым. И я читал твою биографии и резюме...       — Что..? То есть ты хочешь сказать…       — Я всё знал о тебе... Я знал твоё имя... Я знал, что ты придёшь... И я ждал тебя... Тогда у лифта, помнишь?.. Ты помнишь наш первый раз?..       — Я никогда не забуду… Ты тогда...       — Я толкнул тебя тогда.. но... я должен был тебя увидеть… И ты оказался другим...       — Я разочаровал тебя? — он положил руку на его лицо и приблизившись, поцеловал в губы. Мягко и нежно.       Тэхён только отрицательно качает головой и так влюблённо смотрит на него.       — Я был поражëн тобой. И снова влюбился...       — Снова?       — Первый раз была фотография.       Тэхён наклонился к нему, упëрся в его грудь и густо покраснел, — Это я тебя добивался... И добился...       — И ты мне это только сейчас говоришь? — Чонгук смотрит на него распахнутыми глазами.       — Я ведь должен был когда-то сказать... — снова покраснел Тэхён.       — А я с ума сходил... А я переживал… А это ты меня обхаживал? — Чонгук искренне удивлялся с улыбкой на лице.       — Ну да...— Тэхён снова обнял его крепко, — Прости...       — Господи... Мы оба с тобой такие придурки... — прошептал Чонгук в его губы и они слились в жадном поцелуе.        Тэхён дрожал и Чонгук так сильно обнимал его, что дыхание спирало.       — Я влюбился в тебя тогда... Так сильно... — прошептал он, стоило им только на секунды отстраниться.       — Мальчик мой, — они целовались так вкусно и долго, пока не услышали посторонний звук.       Внезапно дверь дëрнулась и парни с громким чмоком отстранились и со страхом посмотрели на дверь, а потом и в глаза друг другу. Тэхён голышом спрыгивает с кровати и начинает быстро одеваться, без конца падая и не попадая в пройму трусов. Он хватает брюки, хочется скорее вывернуть их, но они, как назло, только сильнее путаются, превращаясь в один огромный ком!! Он с рыком отбрасывает из в угол палаты и в панике пытается отыскать свитер!! И до него только сейчас доходит, что им он двери завязал. А Чонгук и помочь не может и только в панике смотрит, как Тэхён загнанной лисой бегает по палате и ищет место, где может спрятаться! Он натягивает на себя большое банное полотенце и прячется под кровать, забиваясь в самый угол. Чонгук с напряжением смотрит, как рука грозной медсестры просовывается через нехитрый замок и срывает ткань с дверных ручек и это всё сопровождается недовольными возмущениями! Дверь наконец-то открывается, растянутый свитер словно стрелой отлетает и безвольно повисает на одной ручке, размахивая большим узлом на рукаве, и входит медсестра с большим разносом, полным медикаментов и подозрительно оглядывается.       — В какие игры ты тут играешь? А?       — Я это… Это... Мальчишки...       — Что мальчишки? — быстро парировала женщина и посмотрела на красного, как помидор, Чонгука.       — Мальчишки, говорю, баловались, бегали… И спать не давали...       — Ага… И что? — допытывалась она, внимательно изучая его карту и тëркой царапая по ампуле и с таким же невозмутимым лицом набирала лекарство в два шприца и снова обратила свой взор на Чонгука, — Ну и..? Я тебя очень внимательно слушаю! — она откровенно забавлялась с перепуганного парня, глядя, как он пытается оправдаться.       — Ну... Я это... Дверь и закрыл...       — Ага... Закрыл... Мг... Сам... Ага... Встал и закрыл... От молодчина, а!? — женщина подняла шприц вверх, и ох как недоверчиво посмотрела на Чонгука и глазами указала на его пятую точку, — Время удовольствия, парень! — и слегка нажав на поршень выдавила несколько капелек, что брызгами вылетели из тонкой иглы.       Чонгук начал разворачиваться и вдруг вспомнил, что он совершенно голый.       — Как ты сегодня себя чувствуешь? Как по мне, так ого-го! — резкий мазок по ягодице холодной ватой со спиртом и тонкая игла больно вонзилась в кожу.       Чонгук ойкнул громко и вторая игла с другим лекарством последовала за первым, через пару мгновений! Он снова ойкнул и закусил ладонь, когда болючее лекарство потекло по своему назначению, разрывая капилляры и мышцы. Он разворачивается, придерживая вату на больном месте и пытается не показать свою наготу.       — Таблетки, — также бесцеремонно она протянула ему маленький пластиковый стаканчик и смотрела, пока он глотает несколько пилюль и запивает их водой из стаканчика.       Женщина доделала свою работу и собрала ненужное в мусорный контейнер и развернулась уходить.       — В другой раз не шумите так! А то устроили тут цирк! — она повернулась, кособоко улыбаясь, — Тэхён-и, из тебя не получится хороший партизан! Ботинки прятать надо!! И кстати, под кроватью полы чистые... Ну, вдруг ты не знал, — она едва сдерживала улыбку глядя на то, как из-под кровати появилась рука и длинные пальцы медленно тащили за шнурки ботинки и как смешно они исчезали под большой койкой.       И только Чонгук зажав губы рукой отвернулся, чтобы не рассмеяться в голос! Выходя из палаты она повернулась и посмотрела на него, задорно подмигнув ему одним глазом, плотно закрывая за собой дверь. Несколько секунд тишины и из-под кровати слышится тихий мат. Чонгук начинает смеяться и опускает голову, глядя, как его бедолага перепуганными глазами на дверь смотрит. Ну, а вдруг кому-то ещё приспичит войти?       — Ну что, партизан, вылазь… — смеясь, говорит ему Чонгук, смешно свесив голову вниз.       — Ну вот ему смешно... — обиженно пробурчал Тэхён, зыркая на своего парня и сам через несколько секунд не выдержал и рассмеялся!       — Давай бегом ко мне, а то не дай Бог, ещё и простудишься… — Тэхён скинул с себя полотенце, оставшись с голым торсом и в трусах, и Чонгук раскрыл одеяло с его стороны, впуская любимого под тёплое крылышко.        Но чёрт побери, если кто-нибудь успел отменить иронию судьбы! Только одной ногой он залез на кровать и в палату заходит лечащий врач и говорит с кем-то по телефону глядя в сторону.       — Да-да, я всё запомнил! Ну не держи меня за подростка, ну в самом-то деле..! — Чонгук не успел опомниться, как Тэхён ныряет под одеяло, конечно же, никем не замеченный, и Чонгук накрывает его с головой и отрешëнным взглядом смотрит перед собой, — Конечно, мы обо всём договоримся... мг... мг... — Тэхён поправляет ногой одеяло и затихает безмолвной кучей рядом с Чонгуком, боясь дыхнуть лишний раз, — Ну вот и отлично! До связи! — врач кладёт телефон в карман и поворачивается к Чонгуку, оценивая его взглядом, — Так... Отлично... Отлично... Смех это хорошо... Это очень и очень хорошо...— доктор по привычке смотрит его карту и переводит взгляд на затихшую кучу и цыкает, скрывая улыбку, — Так, давай-ка мы посмотрим твои переломы, а ты пока вставай, а я за каталкой.       — Хорошо доктор... — послушно отвечает Чонгук, с абсолютно серьёзной миной.       — Если ты думаешь, что закрыв глаза ты спрятался, то ты глубоко ошибаешься... Так что давай вставай и помоги своему парню одеться и сам его привезëшь на рентген! Тэхён, — врач снял свитер, что одиноко висел на дверной ручке и развязал узел, — Испортил вещь... Вот же баламут...Тэхён, я к тебе обращаюсь! Ты меня понял?       Тэхён, когда прятался, думал, что действительно укрылся весь. На самом же деле он только голову спрятал и колени ну и половинку своего тела. Всё остальное прекрасно торчало у всех на виду, сверкая чёрными трусами.       — А ну-ка повтори, что я сказал!       Из-под одеяла послышался лёгкий скулëж.       — Помочь ему одеться и привести на рентген, — пробурчал низкий голос оттуда.       Тэхён ощущал, как возле него трясёт от смеха Чонгук! И как замерзает его попка, так и не укрытая одеялом. И как ему стыдно и обидно, и ещё полвагона всяких там причин. От стукнул его по рёбрам и услышал, как дверь в палату закрылась. И только чувствовал, как одеяло спускается с его лица и его взору предстаëт физиономия Чонгука, который вот-вот лопнет от смеха!       — Ты чё ржëшь? Смешно ему,— на это Чонгук только крепко обнял его, — Нас спалили, а ему смешно, — бурчит ему в шею Тэхён и сам понемногу заражается смехом!       Уже через несколько секунд по коридору этажа был слышен громкий хохот!

            Дни летели.

      Здоровье Чонгука улучшалось с каждой минутой, проведëнной вместе с Тэхёном, который не покидал его ни на минуту. Лишь на ночь они расставались, целуясь, как в последний раз. А по утрам встречались так, будто полжизни прошло с момента их расставания. Тэхён тепло кутал его и Чонгук, пересаживаясь в автоматическую каталку, накидывал на ноги тёплый плед и они гуляли вместе по больничному парку и выходили за пределы больницы, прохаживаясь весело по улицам района. Они скатывались вместе на каталке с некрутого склона и прохожие улыбались, наблюдая за необычной парочкой. Они заходили погреться в кафе и покупали мороженое разных вкусов и долго сидели рядом, поедая друг у друга лакомые кусочки. Тэхён принёс из дому свой ноутбук и они вместе смотрели аниме, и в гости к ним часто заглядывали соседские ребята и глазели на красивую пару, пока они засыпали на одной подушке, нос к носу, фотографировали их и убегали. Весь персонал больницы привык к ним и принимали их отношения, как что-то совсем нормальное. И даже многие женщины шептались между собой.       — А вы видели как они смотрят друг на друга? Вот бы мне также...— и вздыхали, прижимая руки к сердцу.       Как-то утром Тэхён пришёл к нему с большим рюкзаком за спиной.       — Ты в поход собрался? — весело спрашивал его Чонгук, а тот только загадочно улыбался.       — Скоро обход...— играл бровями Тэхён и смотрел на Чонгука пожирающим взглядом.       — Ты что-то задумал, — утверждал Чонгук, а у самого предчувствие в животе закипает. А Тэхён только бровями играет и молчит, как партизан... Ну, а почему бы и нет..? Партизан он и в Африке партизан!       Как обычно, спустя пятнадцать минут после обхода, когда коридоры заметно пустеют и начинается такая ленивая рутина, Тэхён завëз каталку в палату и пытался спрятать в поддон свой рюкзак. Чонгук только следил за его действиями и молчал.       — Одевайся.       — А мы куда?       — Я тебя вору́ю.       Чонгук впыхнул, как стог сена и тело дало знать. Жаром пронеслось желание и связалось тугим узлом в животе.       — Ты сумасшедший.       — Так тебе и надо...— рычал Тэхён, когда впихивал большой рюкзак в маленький поддон.       Они, как всегда, неспешно вышли из вестибюля и помахали руками.       — На прогулку, ребята? — спокойно спросила медсестра, оглядывая парней.       — Да... Пойдем гулять...       — Ну и молодцы...Только недолго!       — Хорошо, — ответил Тэхён.       — Постараемся, — уже тише добавил Чонгук и они вышли на улицу.       Маленький пансион был больше похож на детскую площадку, чем на место, в котором останавливаются посетители. С виду это было совсем небольшое, двухэтажное строение с уютным двориком и с фигурками больших гномов, и несколько качель-шезлонгов. Идеально стриженый газон больше был похож на зелёный коврик, чем на что-то живое. Огромные вазоны с цветами и маленькое лимонное дерево благоухали на весь дворик. Их встретила женщина средних лет и приветливо улыбнулась.       — Ваш номер готов, господин Ким. Вам и вашему брату будет максимально удобно провести у нас время.       — Благодарю Вас, госпожа Хан. Мой младший брат очень устал от больницы и хотел бы понежится в большой ванной, пока я буду помогать ему расслабляться.       Чонгук смотрел перед собой и не знал куда глаза деть. И только когда они по пандусу заехали в маленький холл, их встретила теплота помещения. Тёплый воздух от камина пах хвоей и так и звал, широко расставив объятия, для приятного времяпровождения. В холле сидела пожилая супружеская пара и смотрела телевизор.       — Прошу Вас... — послышался сзади них голос и администратор, в лице хозяйки, вручила им ключи от номера, — Вам приготовили последнюю комнату на втором этаже. Сейчас посетителей очень мало, поэтому Вам никто не будет мешать.       — Благодарю Вас, госпожа Хан. Моему брату очень нужен покой. После комы он никак не может прийти в себя. А шум и гам в больницах... Вы сами знаете... — и он сложил руки на животе, всем своим видом показывая вселенскую печаль.       — Ах, да, конечно... Я понимаю... Отдыхайте...— и она провела их к лифту.       Как только дверь лифта за ними закрылась Чонгук беззвучно засмеялся и Тэхён подхватил его смех.       — Ну ты артист... — прошептал Чонгук и взял его за руку, целуя длинные пальцы.       Лифт открылся и выпустил их на втором этаже. Всего лишь четыре номера было на этаже и два внизу. Они прошли к дальней комнате и открыли дверь.       — Вау...— только и произнесли, как только вошли в небольшой номер.       Комната была тёмной, с подсветкой в потолках и огромной кроватью. Окна были завешены огромными тёмными драпированными ламбрекенами, а по краям стояли канделябры, с искуственными свечами. Камин с дровами внутри горел и потрескивал, источая сказочный аромат. Сбоку на стене висел небольшой телевизор на телескопической руке и один большой комод для вещей. Огромная кровать была круглой формы и масса подушек на ней были уложены в форме клина лебедей.       — И давно ты это нашёл? — тихо спросил Чонгук.       — Недавно... Вчера... — он развернул каталку к себе и присел на корточки перед Гуком, — Тебе нравится?       — Очень... Очень нравится...       — Я просто не хотел заранее говорить... Я так скучаю по нам...Что вот решил хотя бы ненадолго, — он покраснел и опустил глаза.       — Ты партизан...— Чонгук засмеялся и Тэхён залез к нему на руки и поцеловал.        — У нас семь часов... — шепнул ему на ухо, — До вечернего обхода, — он заиграл бровями и слез с него, помогая тому встать.       Потом пересадил его на кровать и вытащил рюкзак. Открыл его и стал на полу раскладывать содержимое. На свет вылезли шампуни, бальзамы, гели, полотенца, шампанское и любимые конфеты. Скотч... Кулëк... На это Чонгук открыл рот и Тэхён предвидя вопросы спокойно ответил, — Чтобы гипс не намочить.       — А-а-а... Ну ты даёшь...       Ванная комната наполнялась паром, когда разнеженный и выкупаный Чонгук лежал в воде, а Тэхён разливал шампанское по бокалам. Нога была плотно обмотана кульком и склеена скотчем. На полу фантики от конфет. Чонгук так влюблëнно смотрел на него, что в одно мгновение слёзы появились на глазах.       — Я догадываюсь, зачем ты это сделал...— Тэхён только посмотрел на него и не выдержал взгляда.       Он обнял его и подбородок задрожал…       — Тогда...— его голос охрип внезапно, — Я подъехал и там... там...— он задрожал и заплакал, вспоминая тот страшный день, что поделил его жизнь надвое, — Там было вино и конфеты... Я увидел...       — Я тогда ждал тебя...       Тэхён часто закивал головой.       — Я это понял... Это те конфеты, что ты мне покупал. Я узнал...       — Давай не будем о плохом, малыш...       — Нет... Надо... Я должен сказать... Должен... Если не сейчас, то потом будет хуже... Я не могу носить это в себе.       Тэхён рассказывал ему, как снились ему ужасные сны, как он не понимал их, как боялся и, как его поддерживали самые близкие люди.       — Мне кажется...— со слезами на глазах шептал ему Тэхён,  — Мне кажется, что я не просто никогда не влюблялся… Никогда... Сколько было всех, но я наверное знал... Где-то там внутри...— и он показал на своё сердце,  — Где-то там мне казалось, что я ещё не встретил свою половину. Пока тебя не увидел... И... было страшно... Захочешь ли ты быть со мной… — он рукой прикрыл лицо и смахнул слёзы, — Но там, в баре, я ушёл... И ждал тебя... А ты пришёл...       — А я не мог не прийти, — Чонгук нежно провёл пальцем по его щеке, вытирая слезу, — Я только в лифте увидел тебя и понял, что хочу тебя... для себя...       — А я ни с кем не был с тех самых пор, как увидел тебя... Ох я по роже за это получил, —улыбнулся Тэхён, вспоминая тот случай.       — Что? — Чонгук изменился в лице, — Тебя кто-то обидел? Кто?       — Женщина... — он пожал плечами.       А Чонгук заиграл желваками, — Убью всех за тебя, — серьёзно ответил он и выпил шампанское залпом.       — Ну ты же не будешь на женщин руку поднимать? — млея от такой неприкрытой ревности пропел Тэхён, — Ох, какой ты суровый...— надул губы и сдвинул брови, в точности копируя моську Чонгука. А потом рассмеялся, — Вода остыла... Пошли...       Чонгук лежал и мял край одеяла руками, пока ждал его. И жутко нервничал, словно новобранец. Откуда-то полилась лёгкая ненавязчивая мелодия, потом и сам Тэхён появился, как наваждение. На нём была длинная газовая мужская накидка, абсолютно прозрачная... и ультакороткие шортики, едва прикрывающие его возбуждение и тёмные волосы на лобке. Живот подтянут но совсем без следов пресса. И это так нравится Чону. Растрëпаные волосы сверкали от лака, глаза немного подведены тёмным и кожаный чокер на шее. Его окружал запах. Такой ненормальный. Кружило голову от него и трясло. Чонгук привстал с подушек и не дыша рассматривал его, пока у самого глаза закипали от его красоты и член наливался кровью.       — Чёрт… Чёрт…       — Ну... Можно и так...— прошептал Тэхён и призывно облизал губы, а Чонгук громко сглотнул слюну и стянул с себя тонкое одеяло.       Тэхён присел в ногах и, глядя ему в глаза, лизнул его ступню. Нога задрожала и стон вырвался из чонгуковых уст. Язык гулял по его пальцам, облизывая и заглатывая, пока Чонгук оттуда рассматривал его и тяжело дышал. Руки обследовали его сильные мышцы, а губы не переставали целовать.       — Мальчик мой, ты меня с ума сводишь...— шептал ему Чонгук и захлёбывался в экстазе.        Тэхён добрался до его паха и хитро посмотрел тому в глаза. Губы Чонгука сохли от горячего дыхания и он постоянно их облизывал.       — Сегодня ты мой... И я буду делать с тобой всё, что захочу…       — Делай… Делай… Делай со мной всё что хочешь малыш… Я твой...       Тэхён лихо запрыгнул ему на бёдра, минуя десерт и наклонился над его животом. Кубики пресса выделялись при каждом дыхании и он языком очерчивал их, оставляя свою слюну. Медленно продвигался к его груди и сжимал сильные мышцы. Руками Чонгук коснулся волос и тут же услышал.       — Руки наверх...       — О боже... Как скажешь...       Широким мазком он прошёл языком по впадине между рёбер и Чонгук резко выдохнул. Волосы его щекотали кожу и добавляли сладости. Тэхён наклонился и втянул кожу губами под соском, оставляя там огромный засос.       — Хочу здесь своё имя… — он пристально смотрел на него и облизывал губы, — И я сам набью его, — и рукой показал на свою грудь, — А здесь хочу твоё. И ты мне его набьëшь.       — О Господи… Да... Да...Как скажешь...       Чонгук дрожал от возбуждения и такого мальчика. Он и в мыслях не мог представить, что его Тэхён может быть Таким. Это так заводит. Тэхён опускается вновь и проводит языком по ореолу соска. Медленно, томно... горячо... и захватывая его пальцами всасывает в себя, играясь с ним. Чонгука ломит от удовольствия, он выгибает спину и дрожит. Тэхён переходит на другой и проделывает тоже самое. И сидит на его животе и Чон прекрасно видит, как шортики растягиваются от возбуждения и как его член полностью собой наполнил мешочек и он грозит скоро разойтись по швам. Тэхён снимает с себя накидку и остаётся только в шортиках и чокере. Не смея опускать руки, он поедает его глазами. А Тэхён снова склоняется и над ним и кусает его за кадык. Чонгук вмиг поднимает голову, предоставляя ему свою шею для поцелуев и чувствует, как Тэхён оставляет на нём засосы.       — Да... да... да...       Только и может сказать это, на другое мозги отключены полностью. Слова забыты, буквы не помнятся. И только «да» может говорить. И «ещё»... А Тэхён целует его и наслаждается его реакцией. Выпитое шампанское раслабило и добавило азарта и остроты. Чонгук сипит и дрожит... и бормочет что-то несвязное. И Тэхён затыкает его рот губами. А Чон только и ждал этого. Их языки сплетаются в жарком танце и Гук сильно высовывает свой язык, давая его Тэ, а тот его обсасывает, как леденец и ложится на него всем своим телом, плотно прижимаясь к нему в паху, размазывая того по кровати. А Чон только стонет и хнычет и молит ещё... ещё... ещё.. Тэхён змеёй сползает и укладывается между его ног, дуя потоком воздуха на возбуждëнный член. Широко раставляет его ноги и мажет губами по мошонке. Чонгук вздрагивает и смотрит вниз, как Тэхён красиво смотрится между его ног. Как он лижет яички и по одному вбирает в рот и сосёт. Так пошло и откровенно! Горячее дыхание поползло вверх и он почувствовал его язык на стволе. Губами он обхватывал тонкую кожу и медленно продвигался к головке, вылизывая языком солëную смазку. Чонгука разрывало от сладости, которую доставлял ему Тэхён и он сильнее раздвигал ноги. Тэхён открыл широко рот и захватил его член в рот, обсасывая головку и спускаясь ниже, глубже вбирая твёрдый орган в себя. Он поддел руки ему под коленки и поднял вверх, полностью раскрывая перед собой. Чонгук не выдержал больше бездействия своих рук и перехватил сам свои колени, полностью освобождая Тэхёна. А тот спустился низко и провёл языком по темной звёздочке мышц.       — Тэ-тэ...Что ты... Боже... боже…       Только и бормотал Чон, прислушиваясь к ощущениям, как горячий и мокрый язык расслабляет тугие мышцы и как входит, ощупывая стеночки.       — Ещё… ещё...— только и шептал ему Чонгук, утопая в невороятном наслаждении.       — Ты сегодня мой…— прохрипел ему Тэхён и вернулся к занятию.       Язык нагло и сладко хозяйничал, и Чонгук почувствовал, как палец входит в него.       — Боже…       Он медленно пробивал себе путь к сладкой железе, пока Чон захлёбывался воздухом. Когда весь палец был в нём, он почувствовал, как второй медленно входит и присоединяется к первому, давя куда-то вверх и внутрь. И тогда его подорвало… Он выгнул спину и простонал, так протяжно и хрипло. А Тэхён вобрал член в рот и продолжил пытку пальцами и ртом.       — Подожди… малыш… подожди… Я не выдержу... — он дрожал и стонал, пока Тэхён продолжал бомбить пальцами простату и вылизывать член, — Мальчик мой… пожалуйста-а-а… — последние слоги он прокричал и горячие потоки спермы брызнули в горло.       И прислушивался Тэхён к ощущениям, как сильно пульсирует анус от оргазма… И смотрел он, как Чонгук держал свою голову, чтобы не растеклись мозги от такого взрыва и как сильно дрожало его тело, как мышцы пресса выделялись при каждом вздохе. Он переполз ближе и жарко прошептал на ушко.       — Когда-то я овладею тобой... И ты не отвертишься... — и губы впились в его не дав ему возможность ответить,   — Я буду трахать тебя всю ночь и ты будешь умолять меня кончить.       Чонгук слушал его, сердце билось так сильно и отдавалось во всём теле. Желание новой волной овладевало им и он ощущал, как его член снова наполняется силой… Господи... Что делает с ним этот блондин. Боже... Да он готов быть для него кем угодно! Хочешь — только скажи! Он будет раскрываться перед ним столько, сколько ему захочется. А захочешь, он будет лизать его ночь напролёт, только бы слушать эти хрипы и бархатные стоны. Да он готов быть его ковриком, если нужно. Он душу его выворачивает и желанием наполняет… Перед лицом Чонгука появились красивые бёдра и чёрная кожа на ней. Руки сами потянулись и он почувствовал, с какой силой ткань натянута на его мощном стволе. Тугая головка так и просилась наружу и он снял с него это, освобождая для себя места для поцелуев.       — Порви… Порви их на мне...       И Чонгук потянул их и тонкая кожа натянулась на мягких половинках, освобождая бронзовую кожу. Его член ударил по щеке и Чонгук ощутил, как скользкая смазка скользит по губам и приоткрыл рот. Языка коснулась тонкая кожа, потом плотные яички и наконец он почувствовал на своём лице его мягкие половинки и он поцеловал их и укусил легонько. Тонкие пальцы скользнули по коже и его взору предстала маленькая розовая звёздочка, которая так и пульсировала от желания. Он мазнул языком и тело над ним задрожало… Потом ещё... И стон протяжный вырвался из горла. Ещё... И Тэхён раздвинул сильнее своё тело, насаживаясь на его рот. И Чонгука понесло... Он вылизывал его как конфету, смачивал слюной и нырял глубоко, насколько мог. Когда сверху были слышны только всхлипы он увидел, как Тэхён сползает с него вниз, дрожа всем телом и молча насаживаясь на, колом стоящий, член.       — Я так не выдержу долго, — стонал Тэхён и, как смычок на скрипке, затанцевал на его члене, насаживаясь на него глубже и глубже.       Чонгук только приподнимался ему навстречу, погружаясь в его горячее нутро. Несколько минут и они не смогли больше выдержать. Волной их накрывать стало и Тэхён первый кончил, брызгая спермой Чону на живот. А тот прижимал его сильнее к себе, изливаясь и содрогаясь от сумасшедшего оргазма… И Тэхён снова в мурашках. И снова слёзы текут ручьём от удовольствия… И снова Чонгук прижимает его к себе и шепчет ему.       — Люблю... Люблю... Люблю...       — Это вообще-то мои слова…       Последний спазм… И снова губы сливаются… И снова тела дрожат в унисон… И только хозяйка музыку погромче сделала и вывела пожилую пару посидеть в шезлонге и выпить горячего чаю или рюмочку коньячка, чтобы спалось лучше…       — Скоро обход… Нужно возвращаться, — Чонгук посмотрел на своё плечо.       — Да не сплю я, — слышится тихое в ответ.       — Ну, мало ли... Я тебя не смогу понести…       — Значит хён за нами приедет.       — Э-эй...       — Что?       — Ничего...       — Вообще? Ничего?       — Я люблю тебя...       — А я тебя больше...       — А я тебя ещё больше…       Они возвращались медленно. Погода так и шептала. Бросай всё и радуйся жизни. По дороге Чонгук пил любимый кофе и Тэхён горячий чай на травах. Они заходили в вестибюль больницы и услышали голос врача.       — А вот и они... Наконец-то! — ну всё, попали. Сейчас всыпят по первое число и поминай, как звали…       К ним подошёл врач и внимательно смотрел на Чонгука.       — А чего же ты молчал-то? А? — Чонгук только хлопал глазами и не понимал.       К ним подошла женщина и спустила с рук своих маленькую дочку. Тэхён смотрел на женщину и ребёнка и ничего не понимал. И только Чонгук наклонился, раскрыл объятия и малышка подбежала к нему, прыгая на руки и крепко обнимая дяденьку. Женщина смотрела на Чонгука и плакала. И только Тэхён стоял, как истукан.       — Ты маму слушаешь? — малышка закивала головой. Чонгук поправил на ней яркую шапочку с бубоном и брошкой, — А на дорогу теперь не выбегаешь? — уже серьёзно посмотрел на женщину и девочка отрицательно замотала головой.       Тэхён только ждал, когда ему скажут, в чём дело. Малышка слезла с колен и побежала за угол и принесла обратно огромный букет цветов, а рядом с ней шёл молодой мужчина. Чонгук улыбнулся и вытер слёзы, ощущая, как трясётся его подбородок. И принял цветы от малышки, прячась от любопытных взоров. Тоже мне звезда... Так бы и сказал во всеуслышание. Мужчина обнял женщину за плечи, рассматривая юношу в инвалидной коляске.       — Вот он какой... Наш спаситель... — и он подошёл к Чонгуку и крепко пожал ему руку, — Чонгук-Щи... Вы своим здоровьем пожертвовали ради нашей дочери… Мы никогда не забудем Вашей смелости...И его, — и он прикоснулся к животу своей супруги,  — Мы назовем его в Вашу честь…       Женщина подошла к нему и, посмотрев ему в глаза, сняла с себя цепочку и перевесила на его шею.       — Это Богородица... И пусть она охраняет Вас от бед...       Она взяла дочку за руку и они стали перед ним, низко кланяясь. И Чонгук заплакал… А весь персонал стоял, смотрел и хлопал в ладоши. Многие смахивали слёзы. И самая строгая медсестра подошла к нему и крепко обняла обоих.        — Мальчики мои… — только и смогла сказать, — Вот это да... Оказывается твой Чонгук ребёнка спас... А мы и не знали, — она так искренне смотрела на них и руки свои прижимала к груди.       Тэхён в удивлении открыл глаза, — Так ты у меня Герой… — Тэхён сел перед ним и смотрел ему в глаза.       — Да прям...— Чонгук опустил голову.       Потом берёт его за руки и тянет к себе, усаживая на колени и обнимает за талию. — Я к тебе спешил... А она на дорогу выбежала... А я не мог это так оставить...Так... Ничего особенного...       Тэхён только обнял его крепко и закрыл глаза. Его мужчина Герой.       — Я люблю тебя...       — И я тебя люблю...       Тэхён нежно обнял его лицо ладонями и не стесняясь никого, поцеловал в губы. Лёгкое покашливание отвлекло их и они отстранились. Перед ними стоял врач и показывал бумагу.       — Что это? — Тэхён протягивает руку и внимательно читает.       — Это чек. Родители девочки полностью оплатили твоё лечение. Так что вам, ребята, не о чем беспокоиться.       Они посмотрели на врача и друг на друга и улыбнулись.       Чонгук аккуратно наступал на ногу, пока Тэхён его поддерживал за талию.       — Больно?       — Всё будет хорошо, не волнуйся!       Дверь приёмного отделения открывается и перед ними вверх взмывают два белых голубя и огромное количество разноцветных шаров!       — Ура-а!!!       — С выздоровлением!!!       Отовсюду хлопали хлопушки и бесконечные аплодисменты! Чонгук и Тэхён, открыв рты, смотрели на это и не верили своим глазам!!! Перед ними была огромная толпа людей! Со всех окон выглядывали люди и улыбались. Перед ними стоял Намджун и обнимал свою Лею, которая светилась от радости! Хосок держал свою Мину за руку, а в руках у девушки был огромный букет цветов. И конечно его любимая, как он любит думать, «Фея Крёстная» с пузатенькой Мири в колясочке. И Чонгук так хотел улыбнуться, но опять разревелся. Он так сильно растрогался, что вся женская половина бросилась к нему обниматься. Только Тэхён стоял за ним и крепко держал его за талию и улыбался от счастья. А ведь он действительно счастливый человек. Да... Он самый счастливый человек на свете! Его любимый рядом. С ними их самые родные люди и близкие друзья… Разве нужно ещё что-то?       — Бабуля, смотри!!! — маленький мальчик поднимает голову и наблюдает, как свора разноцветных шаров летит в небо и ветром уносится куда-то далеко-далеко. И как красиво, в холодном и ясном небе, они светятся, превращаясь в маленькие точки, — Красиво, правда, бабуль?— не унимается мальчик и прыгает на месте, неугомонный ребёнок.        А бабушка смотрит на него и налюбоваться не может, до чего же внук у неё хороший, душевный мальчик.       — Пойдём, Чонгук-и, твои родители нас ждут уже, — и слышит топот маленьких ног, как догоняет он её и перегоняет далеко вперёд.       — Бабуля, а ты помнишь моего хёна, бабуль? Тоже Чонгук, помнишь, ба?       — Конечно помню, малыш, — отвечает она и вспоминает милого юношу с огромными глазами и улыбкой такой детской, — Он хороший молодой человек, этот Чонгук, — идёт, а сама пытается увидеть шары, что уже давно исчезли с поля зрения, — Наверное у кого-то праздник, раз шары пускают, — больше сама себе говорит.       — Ба, а мы с ним встретимся, ба? — неугомонный уже и рядом оказался, — Как ты думаешь?       — Обязательно, милый, обязательно! Если ниточкой одной повязаны, то обязательно встретитесь!       — А когда, бабуля?       — Не знаю, малыш, не знаю... Только вас дороги приведут и соединят когда-то... Только так бывает и не иначе...       Шумный банкет, в честь выздоровления Чонгука, проходил в большой квартире Юджины и теперь уже во втором доме их большой семьи… И хозяйка только совсем недавно перестала плакать и уже успела поправить косметику. На предложение Леи и Намджуна стать крёстной мамой ребёнка, она расплакалась от счастья… А пьяненький Намджун добавил слёз, когда сказал, что не отказался бы, чтобы она стала членом его семьи… Выпитое шампанское пьянило головы. Чонгук сидел за столом и смотрел на свою новую семью. Намджун пьяненькими глазками поедал свою прекрасную женщину, животик который виднелся из-под тонкой кофточки. Он обнимал её и целовал ушко, пока Лея пыталась унять его шаловливую руку. Хосок нежно обнимал Мину и девочка влюблёнными глазками смотрела на своего молодого человека. А Тэхён не отпускал руки своего парня, и они не стеснялись показывать заботу и нежность. Юджина смотрела этих людей и радовалась. Не́когда страшный диагноз «Бесплодие», который, как приговор, перевернул её жизнь с ног на голову много лет назад, теперь кажется сном. Будто это было и не с ней вовсе. И сейчас судьба подарила ей большую и шумную семью. Лея стала ей подружкой, а скоро и крёстной мамой станет и будет возиться с названным внуком и крестником. И подарит ему всю свою нерастраченную любовь и нежность. Действительно... Всё совсем не случайно. Не случайно она пришла к мысли, что наследство от бабушки с дедушкой и помощь покойного супруга, помогут осуществить её мечту, построить комплекс для Матери и Ребёнка, чтобы даже самые малые шансы стать родителями не канули в бытие. А помогли людям познать счастье иметь ребёнка. И совсем не случайно ей попалась визитка, совсем случайно кем-то забытая в кафе, куда она зашла совсем случайно попить кофе и погреться с Мири, когда совсем неожиданно начался дождь и прошел уже через несколько минут...       Её мысли прервал звонок.       Она уходит в прихожую и открывает дверь. И видит троих парней. Двое из которых ей не знакомы, а вот милый Чимин уже был в гостях.       — Мы не успели на выписку...       — Проходите, мальчики...       Самый высокий и удивительно красивый молодой человек, с поклоном, вручает ей цветы и Юджина принимает их с улыбкой на лице.       — О боже... Это так мило… Спасибо! Проходите, мальчики, — и они, раздевшись, прошли в большую комнату.       И все синхронно поворачивают головы.       — Вот так сюрприз!!! — все здороваются, крепко пожимая руки.       Чимин вручает букет Лее. Она благодарно принимает цветы и подносит их к лицу, вдыхая аромат. Юнги молча протягивает букет Мине и она смотрит на Хосока и получает одобрение и принимает цветы. Чимин достаёт из кармана брюк коробочку и протягивает её Чонгуку.       — Это вам от нас... Мы подумали и решили, что это хороший подарок... Ну... Потом посмотрите…       Праздник длился ещё долго. Так много гостей этот дом ещё не принимал. Шампанское рекой текло, вкусная еда ублажала самые чувствительные рецепторы. Девушки полдня провели на кухне и, как оказалось, не зря. Чонгук поглощал всё и только успевал хвалить женскую половину. А самая главная девушка застолья сидела на его руках и время от времени получала вкусненькое из его рук. А она ластилась к нему и виляла хвостиком, когда Чонгук гладил её по голове и по круглому животику и смотрела на него своими глазками-бусинками, в самую душу заглядывая.       Юджина закрыла двери за последними гостями. Сколько бы она не уговаривала, мальчики не захотели стеснять хозяйку своим громким присутствием и расположились в небольшом пансионе, предложенном Тэхёном у приятной хозяйки средних лет. Она прислонилась к двери и просто стояла и смотрела в одну точку. Так хорошо, что хочется плакать… Улыбаясь своим мыслям она поправила причёску и смахнула слезинки.       — Малыш… Вставай, пошли баюшки... Чонгук снова будит Тэхёна, который заснул прям в огромном кресле, — Как всегда... Тэхён-и, маленький мой... просыпайся...       Чонгук целует его и сонный Тэ-тэ поворачивает голову. Он окидывает взглядом комнату и слегка нахмурившись встаёт.       — А где все? — зевая спрашивает и лезет к нему за обнимашкой.       — Все уже давно разбежались и наверное спят давно.       — Так быстро? — хмыкнул он и снова зевнул.       — Это ты быстро уснул. А все мы ещё долго сидели. Идём баюшки, милый, — он аккуратно придерживает сонного Тэхёна и ведёт в направлении спальни, — Ой… — Тэ смешно складывает руки между ног.       — Что?       — Пи́сать хочу.       — Мне пойти с тобой?       — Не-а... Я сам... И зубы почищу...       Чонгук расправил постель и поправил подушки. Переоделся и посмотрел в окно… Там снова дождь и фонари в лужах блестят. Он вытянул стопу и поджал пальцы. Все-таки перелом. Не страшно. Всё же хорошо.       — Ну и где этот сорванец? — сказал сам себе Чонгук и пошёл за ним в ванную комнату.       В квартире абсолютная тишина. Он стучит в дверь, но ответа нет. Нажимает ручку и открывает её. Картина, что предстаёт перед ним умиляет его. Тэхён сидит на туалетном пуфике возле умывальника и спит. Нетронутая зубная щётка лежит на полу. Колпачок от зубной пасты закатился под шкафчик. Рука Тэхёна свисает вдоль тела, а вторая обнимает полотенце. Он подходит к нему, садится перед ним на корточки и смотрит. Это так похоже... На тот день похоже, когда они впервые поцеловались. Тёплые воспоминания окутали сознание и он, стоя на коленях перед ним, не удержался и стал целовать пухлые губы уточкой. Ответа ноль. И пусть...       — Проснись, соня... Малыш... Пошли баюшки... Тэхён-и...       Чонгук трогает его лицо и тот сразу обнимает его руку, прижимая к себе и что-то мурлыча себе под нос. Потом открывает сонные глазки и смотрит на Чонгука.       — Ты пьян... Зачем ты так напился? Вставай, я помогу тебе...       — Ой... Зай… Ты пришёл за мной? — пьяно отвечает Тэхён и снова лезет обниматься.       — Пошли баюшки… Поздно уже…       — Мг... Не... Не могу... Отнеси меня... Я же твой малыш… — Тэхён пьяненько улыбается и обнимает Чона, цепляясь за его шею.       Да...       Он его малыш...       И он будет носить его на руках. Всю жизнь. И ещё немножко... Чонгук легко поднимает размякшее тело и аккуратно выносит его из ванной комнаты и несёт в спальню. Укладывает его на мягкую постель и раздевает до гола, переодевая в любимую пижаму. Белую, в чёрный горошек. Сам ложится рядом и прижимает к себе любимого человечка. Тэхён сразу закидывает на него ногу и утыкается носом в шею. А как же иначе.       — Я так люблю тебя Гуки,— сонным голосом бормочет Тэхён и целует, куда губы достают.       А Чонгук счастлив.       Безмерно.      Ему больше ничего и не нужно. Его любимый рядом. И пусть от него пахнет алкоголем и пусть он завтра будет слушать, как у того болит голова. Он будет готовить ему завтрак. Или аспирин с водой. М-м-м... Вкуснятина… Для него он готов на всё. Пусть только будет рядом. И пусть он жужжит иногда что-то не в тему и забывает часто, куда шёл и что хотел сказать. А ещё бормочет на своём ангельском языке. Он будет любить его… Всей душой. Каждым атомом. Чонгук целует его и желает спокойной ночи. А Тэхён плямкает пухлыми губами и бурчит что-то несвязное. Это же Тэхён. Он обнимает Чона за талию и затихает через секунды. Его дыхание становится равномерным и тихим храпом.       На прикроватной тумбочке лежит синяя бархатная коробочка. Друзья сделали им хороший подарок. Два простых серебрянных колечка с витиеватым узором на них, словно плетение нитей, которые соединяются в загадочные слова ~~~ taekook~~~ инстуктированные капельным серебром. Завтра они оденут их и никогда больше не снимут. От Мины и Хосока два браслета с их именами. Рядом лежит подарок от брата, Леи и Юджины. Две брошюры и открытые даты на остров Борнео. Эту давнюю мечту Намджун хотел осуществить с братом. Только теперь у него есть дела поважнее. А его любимый братишка отправится туда с любимым человеком. Видеть Тэтэ счастливым — это дорогого стоит. И Намджун знает, что он находится в надёжных руках. И лучшего спутника жизни вряд ли найдёт лучше. Хотя нет. Уже нашёл.       В квартире воцаряется тишина. И только едва слышимый где-то звук двигателя автомобиля рассекает ночь, исчезая вдали и умолкая совсем. Настенные часы в гостиной тикают тихо и размерено отсчитывают ход времени. В спальне к одному храпу присоединяется другой. Их сердца бьются в унисон. Их дыхания синхронны и спокойны. Их жизни, словно ниточки, переплелись. Словно кто-то там, на небесах, спланировал их встречу, умелой рукой соединяя их судьбы и навсегда сплетая между собой.

~~~~~~~КОНЕЦ~~~~~~~~~