Твои касания

— Нахрена я вообще воскре-ес! — с порога захныкал Вэй Ин. — Жил на Небесах, не тужил, и тут на тебе. Живи с тем, что надо идти на мучительные охоты и носиться там до потери пульса. Я слишком старый для этого дерьма! — выругался парень, сложив флейту на пояс, а потом рухнув на пол. — Я устал и отсюда не встану. Лань Чжань молча прослушал тираду боли и отчаяния и вздохнул, вставая из-за стола. Неделю назад тёмный заклинатель вызвался съездить с адептами на крупную ночную охоту, рассчитывая на веселье. И Ванцзи тоже хотел поехать, как же он мог отпустить мужа, но как некстати подошёл дядя и попросил помощи в очень важном деле, касающегося какого-то семейного ритуала или что-то типа того — Усянь не запомнил, потому что в голове матерился на этого старика. Да и прибил бы его, наверное, уже где-нибудь в лесу, если бы он не был родственником Ванцзи. А взять своё слово назад Вэй Ин не мог — он обещал адептам поехать с ними, и те надеялись на его поддержку. И всё прошло хорошо, как писал Вэй Ин, было очень весело и здорово, ведь ему легко удавалось ладить с детьми, особенно с А-Юанем. Поначалу. Но потом всё пошло по женскому половому органу — откуда ни возьмись явилась стая каких-то страшных чудищ. Между прочим, очень сильных. И отнюдь не у всех получалось от них отбиться, а приказы Вэй Ина не работали, как хорошо и долго бы он не играл на своей малышке Чэньцин. Да ещё и по пути домой местные жители небольшой деревеньки попросили помочь: какой-то злой дух поселился у них на речке и мало того, что всю рыбу распугал, так ещё и топить людей пытался. Отказать никто не мог — это их обязанность, защищать мир от нечисти. Поэтому и адепты, и Вэй Ин пришли в Облачные Глубины поздно и до невозможности уставшие. Настолько, что юноши еле волочили ноги, а тёмный заклинатель отказывался плести языком. — Ты мог дойти до постели и лечь там, — сказал Лань Чжань, подходя. — Не мог, — простонал Усянь. — Я устал настолько, что ничего не хочу. Нет, хочу. Снова на Небеса. Ванцзи передёрнуло. Редко Вэй Ин разбрасывался при нём такими фразами — знал, что получит, и что его любимый всегда воспринимает всё серьёзно на такие темы. У Лань Чжаня защемило сердце. «Меня не было рядом, поэтому он так вымотался...» — подумал Ванцзи, беря Вэй Ина на руки. Тот лениво уткнулся носом в шею и безвольно висел на этих сильных, могущественных руках, точно красивая кукла. Лань Чжань понёс Вэй Ина к бочке с горячей водой, помогая любимому раздеться и снять тяжёлые одежды. — Лань Чжань, я знаю, что должен тебе «каждый день», но я утону в долге ещё больше. Устал настолько, что почти ничего не чувствую, — сказал вдруг Усянь, когда его туша опустилась в горячую воду и растеклась там. — Не думай об этом, — ответил Ванцзи, а затем взял его руку и мягко поцеловал. — Ты где-нибудь ранен? — У, у, — отрицательно промычал Усянь. — Просто устал. Лань Чжань понимал, что муж не сможет сам помыться, поэтому помог ему, мягко и заботливо обтирая любимое хрупкое тело, пока Вэй Ин сидел с закрытыми глазами, уже, вероятно, засыпая. И в любой другой день Ванцзи уже наверняка бы возбудился — но его очень расстроили недавние слова. Да, Лань Чжань понимал, что Усянь не со зла или болезненного отчаяния говорил о своём желании умереть, а просто потому, что по-другому не мог выразить силу своей усталости, но поделать с собой ничего мужчина не мог — ему казалось, что он плохо заботился об Усяне, хотя сам клялся Небесам, что будет оберегать его, а на деле... После ванны Ванцзи вытер Вэй Ина и уложил в кровать, поцеловав в макушку, а после сел за гуцинь и стал на нём играть плавную мелодию, пытаясь хоть как-то восстановить силы любимого.

***

С того дня прошло ещё пару дней. На один из ужинов, где Вэй Усянь должен был появиться в обязательном порядке и в клановых одеждах Гусу Лань, как хороший муж, достойный Ханьгуан-цзюня. Всё оттого, что в Облачные Глубины приезжает глава клана Не, дабы решить какую-то проблему. И, конечно, двум друзьям после ужина приспичило поговорить, посмеяться. Хуайсан скрывал лицо и улыбку за веером, пока Вэй Ин громко хохотал, идя вперёд к реке (попутно снимая с волос какие-то титульные заколки и налобную ленту), где парни решили немного посидеть. Лань Чжань шёл с ними. Не мог не идти — оба друга успели за двадцать минут где-то добыть вино и выпить аж по три кувшина. Оставлять их одних Лань Чжаню мешала ревность, ведь Вэй Ин крайне развязно ведёт себя, будучи пьяным, даже если и понимает, что делает и с кем. Просто таков был Вэй Усянь — он контролирует себя всегда, но капля стеснения или стыда, которая живёт в нём, отпадает, едва он выпьет хоть один кувшин. А тут целых три. Мужчины спустились к реке и сели на траву, такую зелёную и удобную. Вэй Ин, будучи мальчишкой в своём теле, любил проводить ночи на берегу озёр и любоваться звёздами. Хуайсан наблюдал за отражением серебристой луны в воде: в ней она была какой-то кривой, но по-своему идеальной. Сначала разговоры друзей шли обыденно: рассказывали последние новости и события, делились впечатлениями от чего-либо, смеялись и шутили, стараясь не будить спящих адептов. А потом всё пошло на какое-то странное общение: — Братец Вэй, скажи, а в прошлой жизни тебе нравились мужчины? — спросил Хуайсан с явным интересом. — О, только с необычной красотой. Я любитель всего очень красивого, — ответил Вэй Ин и довольно лёг на траву, голову положив на ногу Лань Чжаня. — А я тебя привлекал? Или господин Цзян? — О, ты мне всегда другом был, тебя испортить хотелось. А вот с Цзян Чэном всё куда сложнее, знаешь. Он неплохой на внешность и можно даже сказать, что да, он мне в какой-то период жизни нравился. Особенно, когда он не был таким ворчливым злюкой. — ... А он об этом знает? — Узнал. Случайно. Я тогда напился вдребезги, а когда он меня забирал, то я случайно ляпнул. А пил я тогда не так хорошо, после шестого кувшина унесло в заоблачные дали. Но что поделать — мне было четырнадцать, — Усянь расхохотался. А Ванцзи, слушая это, был готов прямо сейчас поехать в Юньмэн и убить этого Цзян Ваньиня. Ведь, если он однажды нравился Вэй Ину, то мог и понравиться вновь? Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Лицо приняло суровый вид, от которого тряслись поджилки у любого, кроме Усяня, который всегда насмехался, ходил кругами, играясь с краями налобной ленты. Ванцзи обратил внимание на раскрытую шею Вэй Ина, покрытую пятнами. Их вид немного успокаивал. Но хотелось сделать таких ещё, там, где их не закрыть. Чтобы никто не мог прикоснуться к его мужчине и уж тем более флиртовать. — Время позднее, — сказал Лань Чжань, вставая и поднимая за собой Вэй Ина. — А, уже? Лань Чжань, мы ведь даже не поговорили толком! — закапризничал Вэй Ин. — Идите-идите. Братец Вэй, встретимся завтра утром и наговоримся вдоволь, — улыбнулся Хуайсан, тоже поднимаясь и скрывая нижнюю часть лица за веером. «Завтра он встать не сможет», — вдруг подумал Лань Чжань, уже придумав, как доказать Вэй Ину, что он принадлежит своему супругу и должен позабыть любые романтические чувства к любому человеку, кроме него. Усянь с улыбкой попрощался с Хуайсаном и пошёл рядом с Ванцзи. Дойдя до цзинши, он отпустил мужа и вошёл внутрь, довольно потягиваясь, точно кот, как вдруг Лань Чжань притянул его к себе, развернув лицом, и поцеловал. Страстно, жарко, языком подразнивая уста. Вэй Ин невольно замер, не ожидая чего-то такого. Обычно его Второй Нефрит медленно подходил к сексу, начиная с нежных неторопливых поцелуев. Если только тот не был... О черт. Тёмный заклинатель отстранился и игриво потянулся к его ушку, делая вид, что хочет облизнуть его, но сам недоуменно спросил: — Лань Чжань, что я сделал не так? Я где-то во время ужина вёл себя неподобающе и опозорил тебя? «Ах, так ты ещё и не понимаешь!» — вдруг озарило Ванцзи. Это ещё больше распалило мужчину и его гнев. Натянув на лицо холодную маску, пока тело ни с того, ни с сего начинало пылать, он ответил: — Подумай сам, — и за пояс белых одеяний потянул парня на себя, чтобы снова поцеловать. Вэй Ин целовал его в ответ, судорожно думая, чем же заслужил очередное наказание в виде страстных ласк. Если на ужине он вёл себя хорошо, то дело наверняка в Хуайсане! — Лань Чжань, — томно прошептал тёмный заклинатель, откидывая назад голову, чтобы Ванцзи прикоснулся горячими губами к шее. — Дело в том, что я складывал на Хуайсана ноги, да? Укус служил отрицательным ответом. Он был немного болезненный, но от легкого укуса было так приятно, что Усянь тихо простонал, прижимаясь к мужу всё ближе. Он всё ещё пытался думать, где же накосячил, но получалось уже плохо: алкоголь в крови и накатывающее большими волнами возбуждение не давали думать практически совсем. — Ясно, не в этом дело... — снова сказал Вэй Ин. — Я где-то ляпнул что-то не то? «Теплее», — подумал Второй Нефрит, в награду проведя языком по шее мужа, кончиком задев челюсть. Тот довольно что-то промурлыкал, закрыв глаза от удовольствия. И схватился за чужие плечи, чтобы не упасть. Лань Чжань мягко уложил на постель возлюбленного, и тот под ним распластался, точно клякса из туши по чистому свитку. Черные волосы разметались по белым подушкам. Ванцзи поцеловал Вэй Ина уже нежнее, чем до этого — всё-таки он уже почти осознал свою ошибку. Незачем было его так грубо мучать сейчас, в этот момент. И Усянь, если честно, даже как-то жалел об этом — ему нравилось, когда Лань Чжань был страстен и немного груб. А после такого экстрима нежность и забота сейчас казались сладостной пыткой. — Лань Чжань, чего же ты так медлишь? Почему не срываешь с меня одежды? — нетерпеливо прошептал Усянь, а потом провел горячим языком по холодной коже челюсти любимого. — Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — будто издеваясь, спросил Лань Чжань. Он скользнул рукой от груди до пояса ханьфу, тонкими пальцами балуясь с узелком. Вэй Ин тихо застонал на ухо Ванцзи, предвкушая удовольствие. И через секунду ответил: — Конечно, хочу! Ты ещё спрашиваешь! Ох, Лань Чжань, нельзя со мной так играть! — Тогда скажи, где ты совершил ошибку, — мужчина скользнул пальцами ниже, через одежду касаясь возбужденной плоти Вэй Ина. — В разговоре! — простонал Усянь в ответ, откидывая голову на подушку. Кадык часто перекатывался туда-сюда — помимо того, что в лёгких не хватало воздуха, во рту пересохло. Лань Чжань всегда был таким демоном-искусителем, если хотел наказать Усяня. И это одновременно заводило и бесило — да как он может вот так баловаться со сдержанностью супруга вот таким образом?! Это верх наглости и эгоизма! — Точнее, — приказал Лань Чжань. Вэй Ин зажмурился, закусив нижнюю губу. Ему был так приятен этот властный, страстный тон, этот приказ, что мозг отключился совсем. Кожа пылала, отзывалась на любое касание. Тело было таким податливым и горячим, словно воск в руках Лань Чжаня. — Отвечай, — приказал вновь Ванцзи, шепча в шею, и горячее дыхание прошлось дрожью по телу возлюбленного. — Я-я не знаю! — признался Вэй Ин. — Не знаю! Лань Чжань, я сдаюсь! Просто накажи меня! Пожалуйста! — взмолился Усянь, уже почти хныкая от недостатка внимания: Ванцзи уже минуту не касался его, не целовал; просто нависал над ним и шептал, горячо шептал. — Тогда запоминай: никто, кроме меня. Никто, — злостно зарычал Лань Чжань, хватая с пояса Вэй Ина его налобную ленту и связывая ею руки любимого. — Я понял... Я понял, — закивал Вэй Ин, а потом почувствовал на своих губах жаркий, мокрый поцелуй. Языки сплетались в грубом танце, оглаживали друг друга. Губы горели, почти болезненно. Ванцзи, связав руки и пришпилив их к постели над головой супруга, стал развязывать пояс белых одеяний, и его обладатель одобрительно замурлыкал, телом помогая любимому. Следом были сняты остальные одежды — чтобы они не мешались, Вэй Ин прошептал что-то, и те каким-то образом снялись даже через связанные руки и упали на пол. Усянь предстал перед Лань Чжанем обнаженным. И сколько бы раз он не видел любимое тело, он никак не мог налюбоваться этой стройной талией, этими напряжёнными кубиками, выпирающими ребрами. Казалось, кожа была слишком тонкой, словно шелк на ощупь. — Лань Чжань, так нечестно! Ты ведь ещё одет! Не говори мне, что ты собирае... — капризно начал Усянь, но замолчал, когда увидел, что пояса ханьфу мужа уже нет на его талии. Верхние одежды распахнулись, открывая вид на зацелованные ключицы. Взгляд Вэй Ина стал потемневшим, жадным. Лань Чжань сидел между ног тёмного заклинателя и, словно желая подразнить его ещё больше, неспеша раздевался. Постепенно стягивал с плеч нижнее одеяние, обнажал шею, к которой хотелось припасть горячими губами и оставить метки. Чёрт дери Лань Цижэня за ногу, да Ванцзи просто издевается над Усянем! Будто он недостаточно возбудился! — Если ты не прекратишь, я... — выдохнул Вэй Ин, думая над угрозой. — Я... — Пойдешь к Цзян Чэну? — с толикой злости спросил Ванцзи, вдруг прекратив снимать одежды. — Нет, я бы так никогда не поступил... — замотал головой тёмный заклинатель. — Но я бы вырвался из твоих оков и ублажил себя сам! — закончил он свою мысль с каким-то отчаянием. Ответ Лань Чжаня удовлетворил. Ему, наконец, признались, что у Вэй Ина не будет никого, кроме него. Ну, или почти признались. Не это было важно. Он наклонился к Усяню, снова целуя, увлекая за собой в головокружительное удовольствие. Тёмный заклинатель даже не почувствовал запаха масел и не слышал, как открывается склянка. Не то чтобы Вэй Ина надо было особо готовить: пара развлекалась ещё поздним утром и много ночей до этого, но Лань Чжань всегда считал, что лучше потратить какое-то время на подготовку, чем потом терпеть боль. И великого Старейшину Илин не могло не радовать нечто подобное: это показывало, что Ванцзи не просто его любит. А что сильно любит. Ощутив, как прохладные от масла пальцы скользнули вниз, Вэй Ин со стоном приподнял бёдра, стараясь ускорить момент проникновения. Первый палец свободно двигался внутри, поэтому секунд через десять Лань Чжань добавил второй и тут же задел ими чувствительную точку, от прикосновения к которой Усянь почти подпрыгнул, захлёбываясь в собственном громком стоне. — Ах, Лань Чжань, хватит! Я готов! Давно уже готов! — громко взмолился Старейшина Илин, едва супруг добавил третий палец, откидывая голову на подушку снова. — Пожалуйста, хватит меня мучать... Возьми меня. Ванцзи хотел бы отказать. Но у него нет на это сил. Он сам уже сходит с ума от этих стонов, лихорадочных дерганий любимого, от жара его тела... Поэтому он вытащил пальцы, затем разлил масло на ладонь и смазал им свой яньский корень. Вэй Ин весь дрожал от предвкушения, параллельно бормоча всякие глупости под нос — он действительно не мог заткнуться даже в такой момент. Лань Чжань снова навис сверху и поначалу аккуратно толкнулся в Вэй Ина, который тут же обхватил его поясницу ногами, чтобы супруг не мог отстраниться. Постепенно входя во всю длину и слушая любимые стоны, мелодичные и протяжные, Лань Чжань закусил губу. Вэй Ин крепко сжал его внутри, создавая горячую тесноту, от которой Ванцзи и самому хотелось стонать — но он лишь тяжело и горячо дышал, кусая губы в исступлении. Затем вышел наполовину и снова двинулся вперёд: грубее, жёстче, страстнее. Вэй Ин немного расслабился. В цзинши раздавались громкие стоны, что перемешивались с шумным дыханием, две фигуры на постели горели в обоюдном удовольствии, тонули в наслаждении. Нуждались друг в друге, как в воздухе, которого было, казалось, так мало в такой момент. Их страсть будто искрилась, горела ярче свечей, что были здесь зажжены. Движения были все грубее, всё беспорядочней, от прежнего ненормального ритма не осталось и следа. У самой разрядки в голове возникал туман, от которого хотелось задохнуться. И вот он рассеялся, на смену туману пришло наслаждение. Оба кончили практически в унисон, со сладким постаныванием. Лань Чжань отстранился, развязал руки любимого, и Вэй Ин в ту же секунду набросился на мужа с объятиями. — Я больше никогда не буду говорить о других мужчинах, только не надо меня так мучать, — шёпотом умолял Усянь, осыпая щеки мужа лёгкими поцелуями. — Я не вынесу ещё одной такой пытки, Лань Чжань, я просто умру. Мне нравится, когда ты груб, когда берёшь ночами напролет, когда завязываешь глаза и руки, всё нравится... Но никогда не мучай меня так долго, я не выдержу. Клянусь, я сделаю все, только не делай так больше. Вэй Ин осознал свою ошибку. Прекрасно. — Мгм, — кивнул на мольбы супруга Ванцзи, обнимая его в ответ. Вэй Ин так и уснул — в объятиях мужа, лбом прижимаясь к его плечу.