Позднее слово

      Крыша была прекрасным местом, а Ацуши безбоязненно водил туда Дазая, даже не думая, что тот улетит. И не держа. Настолько свободно ещё никогда не дышалось. И Дазай смеялся, держа Ацуши и взлетая вместе с ним в облака.       — Т-ты же не уронишь меня? — Накаджима перекрикивал ветер, стараясь не бояться. Он жался к Осаму как можно сильнее, хоть тот даже привязал его к себе туловищем об туловище и обхватил руками. Из-за их положения, из-за чувства, что прямо рядом с тобой сейчас жизнь, твой друг, Осаму действовал куда аккуратнее, чем обычно. И говорил прямо Ацуши в ухо.       — Ни за что на свете. Главное — не бойся.       И они взлетали выше. Восхищение Ацуши, его боязнь и эйфорию Осаму чувствовал, как свои, шныряя под облаками. Дазай решил пофокусничать — подлетел к высокому шпилю одного из зданий, якобы начиная бежать вверх по шпилю вместе с Ацуши. Накаджима весело и заразно смеялся, Дазай подпрыгнул, а они взмыли ещё выше.       Осаму ни на что не променяет это ощущение счастья.       Его крылья стали куда больше, чем до отрезания. Может, мутация, может, эксперимент и должен был так пройти. Осаму не мог думать об этом долго — он до безумия злился. Перья-то мягкие, беззащитные, а вот зубы и рефлексы у Осаму острые — порежешься. Зато огромные и сильные крылья помогали ему летать вместе с Ацуши, держа в воздухе их обоих.       Небо не слепое. Его бы обязательно заметили. Но Дазай предпочёл вместе с Ацуши осторожно полететь вниз, едва поймал чей-то взгляд сверху. Накаджима даже недоумевал, почему всё закончилось так быстро, но Дазай нашёл оправдание — люди заметят.       На следующий день, на крыше дома Ацуши, рядом с Осаму тихо и мягко приземлился сам дьявол. Точнее, кто-то очень опасный, кого явно нельзя пускать в дом, пускать к Ацуши; оперение было ярко сизым, а перья — взъерошенными и какими-то острыми. Незнакомец был одет в подобие белого больничного халата, но с прорезями для крыльев.       Осаму заметили. Им неприятно заинтересовались.       Незнакомец рассказал, что наверху сформирована чёткая сегрегация территории. Что такие, как Дазай, другие крылатые и этот мужчина, могут становиться невидимыми для людских глаз. Осаму не поверил.       — Что вам от меня нужно?       Но незнакомец улыбнулся и ответил «пока ничего».       Он прилетал снова, Дазай даже на чердаке кожей чувствовал, когда на крыше стоял этот мужчина. Неизвестный говорил, что рано или поздно Ацуши надоест. Что Дазай будет приносить проблемы. Что такое существование — непостоянно, и лучше вернуться наверх, пока не слишком поздно.       — Я наслышан о тебе, Дазай-кун. Ты подавал надежды стать невероятно уважаемым и властным в будущем. Но ты пропал, и теперь эта возможность ускользает. Тебе так нравится быть питомцем?       Шибусава мог узнать. Ацуши не говорил об этом, он не говорил о чём-то, что могло сильно побеспокоить. Ацуши никогда на Дазая не жаловался, что рождало больше поводов для недоверия.       В очередной раз доедая остатки чужого ужина, Осаму понимал, что что-то случится, что Шибусава взаправду скоро догадается, что, в конце концов, Ацуши будет в тягость ещё пару месяцев заботиться о нём.       И Шибусава узнал. Это был самый страшный день за последние две недели. Ацуши много плакал, Осаму старался оправдать его всеми силами. Опекун Накаджимы — человек странный и, возможно, опасный. По нему нельзя прочитать, что у него в голове, даже интуиция молчала.       — Не отдавай его. Позволь ему остаться, — взмолился Ацуши, и у Дазая защемило сердце. Он заставил своего друга так сильно бояться…       — Я не могу согласиться так сразу, — прервал его Шибусава. Тот правда не знал, что делать. «Не растить же крылатого под своей крышей?» — вот, что было написано на его лице. — Мы подумаем, что делать с этим, — устало выдохнул мужчина. У Осаму появилась надежда, что Ацуши не накажут, что придало сил. — Идите наверх. И ложитесь спать, если не хотите, чтобы я позвонил в лабораторию прямо сейчас.       Трясущиеся ноги Ацуши подогнулись, но Дазай, поймав друга, тихо объяснил, что Тацухико пошутил над ними. Мужчина взаправду устал после работы, что выиграло им время.       Ацуши старался не покидать его, и на чердак не отпустил, когда поднялись в комнату. Не вовремя… У Дазая ведь как раз созревал план, как сделать так, чтобы он не вернулся в лабораторию и чтобы Ацуши не наказали. А для этого срочно было нужно на чердак.       — Он и так уже знает. Ничего, если ты останешься у меня, — бормотал Ацуши. Он намекал, что Осаму может остаться в комнате друга на ночь, но на деле хотел этого сам. Ему было страшно. И Ацуши надеялся, что хоть рядом с Осаму успокоится.       — Мы можем кое-что сделать Ацуши-кун. Но я, если что, справлюсь и один, если тебе хочется поспать. Мы кое-что отдадим Шибусаве-сану, и он лучше отнесётся к тому, что я здесь, — Дазай улыбнулся ему светло, взяв за руки, но Ацуши мотал головой, будто что-то предчувствовал. — Если мы сделаем несколько фотографий моих крыльев и опишем результаты эксперимента, то можем отдать эту информацию Шибусаве. А он потом, может, через несколько лет, сможет отнести это в лабораторию.       — Почему через несколько лет? — Ацуши поднял на него глаза, всё же прислушавшись. А интуиция не успокаивалась.       — Чтобы не стали проверять его дом и не подозревали. А то ведь, его воспитанник как-то сбежал с опытным образцом… — Осаму хихикнул. — С этим опытом можно много чего сделать. Думаю, твой опекун найдёт ему применение.       Ацуши уселся на кровать, тяня за собой и Дазая.       — Ты ведь не уйдёшь? — Ацуши смотрел грустно-грустно, до самых недр души пробирал, и улыбку Осаму всё-таки слегка передёрнуло.       — Нет, — вздохнул он, обнимая Ацуши. Накаджима закивал доверчиво, и в Дазае оборвалось что-то. Больно. Неправильно. —…пойдём делать фотографии.       Его присутствие подвергало Ацуши опасности и приносило проблемы всей маленькой семье друга. Это место не предназначено для крылатых, а вечно жить на чердаке… Тоже неудобно, Дазай это понимал. Он скрасил одиночество Ацуши здесь, но ведь жизнь Накаджимы на Дазае не заканчивается, а оставаясь здесь, Осаму её потихоньку губил.       Наверное, давно стоило принять это болезненное решение уйти. Они отсняли все фотографии, о которых Дазай попросил, и шатен набросал результаты «удаления» крыльев, после чего собрал всё в папку. Папку они пока положили на тумбочку Ацуши и уснули, обнявшись. Ацуши уснул.       Осаму же осторожно вылез из объятий и поправил одеяло едва ли не трясущимися руками. Закусил губу.       — Прости, — прошептал он тихо. Оставляя неслышимое послание, на самом деле он очень хотел, чтобы о нём знали, чтобы его услышали. Но Ацуши спал, и Дазаю пришлось двигаться на чердак, посмотрев на друга в последний раз.       Зашёл он беспрепятственно, также поднялся на крышу. Никого там не было, никто его не ждал. Осаму вздохнул, понимая, что даже не взял с собой ни еды, ни воды, но решил поддаться своей безответственности. Он оттолкнулся и взлетел, набирая огромную скорость, которой страшился, если нёс на себе Ацуши.

***

      — Что происходит? — пробормотал Ацуши. Через секунду он бросился закрывать дверь на все замки, всё поглядывая вглубь квартиры. Там ничего не было. Накаджима замялся у двери. Сделал шаг, протянув руку и ничего не ожидая, надеясь, что впереди ничего нет.       Он задохнулся, почувствовав что-то мягкое, вроде пера, и отдёрнул руку. Ацуши прикрыл ладонью рот, непонимающе смотря вперёд. В голове билась мысль: «Это сон, это всё сон».       Ацуши снова протянул руку, схватился за невидимое крыло и услышал что-то, до ужаса напоминающее недовольный вздох.       На задворках памяти почему-то отдавало болью. Широко раскрыв глаза и смотря туда, где его руки схватились за что-то, Ацуши испуганно выдохнул имя, вертевшееся на языке. «Дазай».       — Правильный ответ, — из-за внезапного мягкого голоса Ацуши почти подпрыгнул. Под его руками стало появляться что-то видимое, как будто растекалось пятном. Белые-белые перья, очень много перьев, что рождали в голове старые странные образы лабораторий, отзвуков криков и попыток бегства. Белые перья всё тянулись и тянулись. А затем появилось плечо в подобии юкаты или кимоно, и Ацуши отшатнулся.       — Нет, стой, ты же… — перед глазами Ацуши возникло лицо его выросшего друга, и Накаджима закрыл руками глаза.       И всё затихло в голове Ацуши, чтобы взорваться фонтаном из мыслей: «Что? Почему? Как?». Мечты, связанные с этим крылатым мальчиком, обида на него, счастье за их знакомство резко свалились на Ацуши, который считал, что обо всём забыл. Подняв голову и коснувшись своей щеки рукой, Ацуши понял, что плачет.       — Так ты всё же меня помнишь?.. — Осаму изменился. Будучи мальчишкой, он был болезненным и тонким… Сейчас это был молодой мужчина, смотрящий так же лукаво, как иногда в детстве. И Ацуши на миг затрясло. Он всегда был слишком эмоциональным… — Я так рад! Сказать честно, я давно пытался…       — Почему ты ушёл? — прошептал Ацуши. Он утёр глаза и нахмурился, тут же отводя взгляд.       Дазай запнулся, хотя и знал, что такой вопрос возможен.       — Чтобы в дальнейшем не доставить тебе с Шибусавой проблем, — услышал Ацуши. Почему-то Накаджима и думал, что Дазай ответит именно так.       — Ты доставил проблем своим уходом, — безжалостно сказал младший. Вспомнил он о Дазае не только хорошее, но и то, как пожал плечами Шибусава, какая пустота была в сердце самого Ацуши. Накаджима твёрдо посмотрел на Осаму, сделав в его сторону шаг. — Ты знаешь, сколько я ждал тебя, надеялся, что ты вернёшься? Каждый день я ходил не только на чердак, но и на эту чёртову крышу, потому что думал, что ты вернёшься! Что ты не бросил меня! Но ты только дождался, пока вырастут твои крылья, сказал, что останешься, и свалил! — разразился Ацуши, вздохнул и отшатнулся. Осаму так и застыл с неясным выражением на лице и беспокойно дёргавшимися крыльями. — Ты мог бы оставить хотя бы записку, — слабо сказал Ацуши, отвернулся от Дазая и губу закусил. — А теперь приходишь, как будто этого не было, как будто не ты принёс столько… — не договорив, Ацуши замотал головой. Он уже и так слишком много сказал.       Не стоило ещё этому предателю знать, что Ацуши не только ходил несколько недель на крышу, но и каждую ночь смотрел в окно, пока не вырубался от усталости, ожидая увидеть знакомую фигуру. Что Ацуши только через год окончательно понял, что Дазай не спрятался на время, а ушёл и больше не вернётся. Никогда.       Так вот лучше бы никогда, ведь сейчас, увидев Дазая, Ацуши не испытал ничего, кроме обиды.       — Я не мог у вас жить. Для живого существа мало просто находиться на чьём-то чердаке и тихо существовать, ничего не делая и прячась, — Ацуши двинулся к столу и свалил в раковину всю посуду, показательно игнорируя. — Это я понял через пару лет. Но тогда я правда ушёл, чтобы не случилось ничего плохого. Чтобы тебя не наказывал Шибусава. Чтобы ты не жил постоянно в стрессе, думая о том, найдут меня или не найдут, чтобы ваш дом не обыскивали. Я просто боялся, что тебе что-то из-за меня сделают, — Дазай вздохнул. С тем, что он не сказал об уходе, он правда сильно сглупил. Не сказал ведь только потому, что не хотел видеть чужой боли от этих слов. — Я пришёл поблагодарить тебя, Ацуши-кун. Спасибо, без тебя я бы не стал свободным.       Облегчения эти слова не принесли, ведь Ацуши абсолютно закономерно ненавидел его.       — Убирайся, — Накаджима сжал руками края стола. Затем нашёл в себе силы обернуться и открыть дверь. Не мог он видеть этого не-человека, не хотел, было больно, когда Ацуши смотрел на него. Дазай посмотрел на него, словно бы вопрошая. И действительно вышел в открытую дверь, которую Ацуши тут же захлопнул.       Зачем было приходить сюда? Дазай бы ещё лет через десять пришёл своё «спасибо» сказать. Был непонятно где, непонятно почему, непонятно как об Ацуши вспомнил. Наверное, Накаджима бы всё-таки хотел задать некоторые вопросы, но уже поздно — гость выставлен на улицу.       Возможно, Дазай и был прав — в их отношения с Шибусавой исчезновение крылатого мальчика внесло положительные вещи. Опекун стал о нём больше заботиться, больше интересоваться его жизнью, чтобы такого ещё раз не произошло. Да и с работой у него проблем не было, когда принёс результаты опытов.       Они бы не смогли держать у себя Дазая вечно — ему же нужно было есть, одеваться и так далее. Он фактически был бы нахлебником. Может, и Ацуши бы перестал им интересоваться, или они бы сильно поссорились. Ну и что тогда Осаму было бы делать?       Но то, что Дазай был в чём-то прав, не мешало дыре в сердце существовать. Ацуши ведь очень по нему скучал, когда Осаму исчез. А затем просто обиделся и постарался забыть чужое предательство, в глубине души надеясь, что вот когда-то…       Ацуши уткнулся головой в колени. Надо проверить балкон. Поговорить с Осаму более спокойно, уже подумав. А подумав, Ацуши осознаёт, что и сейчас был бы очень рад обнять старого друга. Узнать, что случилось с ним.       Накаджима встал и вышел на балкон, никого там не увидев. Холодная ночь подмораживала ноги, пока Ацуши осматривал балкон. Вдруг он наткнулся на что-то невидимое, дёрнулся и потянулся вновь. Он осторожно положил руку Дазаю на плечо.       — ...Ты всё ещё хочешь со мной поговорить, несмотря на мою грубость? — Накаджима присел рядом. Он замялся. — Я на самом деле, очень скучал. И рад, что ты вернулся.       Осаму тут же появился перед глазами, смотря до безумия удивлённо. Улыбка Ацуши, хоть и слегка грустная, была ему непонятна. Старый друг смотрел на него куда внимательнее, чем прежде.       — Где ты живёшь? Что вообще было всё то время, пока ты отсутствовал? И ты правда хотел просто сказать «спасибо»? — задавал вопросы Ацуши, помогая подняться.       — Очень долго я думал, что так тебя и не поблагодарил. И хотел найти, когда ты вырастешь, чтобы больше не доставить проб… — заметив взгляд Ацуши, нахмуренный, Дазай поднял брови. — Кхм. Я не мог найти тебя долгое время. В основном, такие как я обитают в очень уединённых местах большими группами, и информацию там найти сложно. Но тут, когда я тебя нашёл, то ещё год ничего не делал.       — Год?! — Ацуши даже застыл, прежде чем усесться на татами.       — Ну да, — Осаму отвёл взгляд, вспоминая все свои махинации. — Мне же нужно было вникнуть в жизнь тут, найти предполагаемую работу и квартиру, если я планировал поддерживать с тобой общение. Мне очень повезло с невидимостью! Я могу отдельно сделать невидимыми крылья, хотя всё равно нужно быть осторожным и не ходить среди толп.       — Ты как всегда… — Ацуши смутился даже, закрыв лицо руками. Это шутка? Дазай Осаму из его детства не только не забыл его, но и искал квартиру, работу в человеческом мире лишь для того, чтобы возобновить с ним общение? И чтобы оно не было неравным, как в тот раз… — Почему ты каждый раз делаешь такие вещи для меня? Что раньше, что сейчас.       — Я не знаю. Мне просто хочется это делать, — Осаму пожал плечами легкомысленно. — А что с тобой случилось, Ацуши-кун?       — Ну, мы переехали. Я учился, рос… — Ацуши хихикнул неловко. — В общем, абсолютно обычная жизнь. Я хотел быть самостоятельнее, к тому же мы с Шибусавой сильно поругались, так что я снял квартиру вместе с Кёкой-чан. Это моя подруга, ну и… Не знаю, в общем, она словно моя младшая сестра. А затем, Шибусава-сан попал в аварию. Буквально пару дней назад, — Ацуши сжал пальцы своих рук, опустив голову и нервничая. Смерть опекуна свалилась на Ацуши слишком внезапно, и сегодняшний визит не улучшил его состояние. Возможно, от всех событий Ацуши требовалась передышка.       Дазай осторожно к нему придвинулся. Накаджима лицо руками закрыл.       — Он был тебе очень дорог? — спокойный голос Осаму вернул Ацуши в реальность. Тот сглотнул и кивнул. Ссорясь с опекуном, Ацуши и не думал, что тот покинет мир, что так быстро исчезнет. И самое главное, что тот наверняка запомнил все обидные слова, что услышал от Ацуши. А извиниться так никто и не успел.       —…знаешь, я всё же рад, что ты вернулся, — заметил Ацуши. Осаму пытался представить, что будет теперь, как они будут общаться дальше (если будут — вечер мог быть и единичным), как ему поддержать Ацуши и не дать скатиться в состояние полуистерики, в которой тот пребывает. — Одного близкого я потерял. И, раз есть шанс, не хочу снова потерять ещё и тебя. — Накаджима положил голову ему на плечо.       Встреча состоялась. Дазая не выставили. И хоть он встретил разбитого и очень расстроенного Ацуши, это не значит, что так будет всегда. Когда-нибудь Ацуши вновь будет улыбаться.       — Ты далеко живёшь? — подал голос Ацуши. — Или ты всё-таки не нашёл жильё в мире людей? —он бормотал тихо, слегка тяня гласные. Успокаивался после печали, пока Дазай чуть почёсывал его волосы.       — В нескольких улицах отсюда. И иногда нахожу временную работу, чтобы узнавать разные виды деятельности людей. Мне понравилось писать книги, а ещё переводить на японский то, что пишет мой друг, — усмехнулся Осаму. Ацуши посмотрел на него с интересом, но эти вопросы решил отложить.       — Знаешь, тогда, в детстве… — Ацуши замялся, взяв в свои руки ладонь Осаму. Ацуши посмотрел так по-своему — серьёзно, с распахнутыми глазами-закатами, что Дазай замер, не подав виду, — я любил тебя. — Накаджима улыбнулся, тут же отведя взгляд, но чего-то ожидая. Сердце Дазая пропустило удар.       — Ацуши-кун, ты был совсем маленьким, — сказал Дазай, не показывая своих настоящих мыслей по этому поводу.       Ацуши знал, что «ангел» был влюблён в него — это видно по глазам. Даже если сейчас неподходящее время, Накаджима не забудет об этом. Им снова нужно друг друга узнать, снова привыкнуть… Но беспокойное сердце Ацуши впервые за много лет успокаивается, говоря «наконец-то я дома».