Переулок теней

      Саймон, казалось, только на одну минутку прикрыл глаза. Разбудил его двухголосый девичий визг, пронзительный и звонкий. Ещё не успев толком проснуться, он вскочил и бросился к двери. Что случилось?! Последнее, что он помнил — это то, что Эрма собиралась в душ. Она обожглась? Поскользнулась? Ее ударило током?        Грюнер выскочил из гостиной в коридор и замер с выпученными глазами, потрясенный открывшейся ему картиной. В коридоре напротив двери ванной застыли его родители, в дверном проёме стояла испуганная Ева, а в душевой кабинке скорчилась, тщетно стараясь прикрыться, не менее испуганная Эрма.       «Твою мать!» — подумал Саймон, сознавая, что сейчас начнётся десятибалльный шторм под названием «Чета Грюнеров в гневе»! Его отец опомнился первым. Решительно отодвинул в сторону Еву, захлопнул дверь ванной и через нее сказал:       — Как вы понимаете, девушка, у нас есть к вам ряд вопросов. Так что приводите себя в порядок побыстрее и приходите в гостиную.       Саймон редко попадался на своих проделках, и не только потому, что был достаточно дисциплинированным, но и потому, что отличался предусмотрительностью и умел все продумывать до мелочей. Но если уж родителям случалось узнать лишнее, то парня ожидал весьма тягостный воспитательный разговор, который казался хуже всякого наказания. Причем если мама, сторонница прогрессивных методов в педагогике, выспрашивала все подробности, словно у больного на приеме, то отец с его военной закалкой психологией не интересовался и выводы делал быстро. Вот этот контраст больше всего напрягал.       Саймон нервно постукивал пальцами о подлокотник дивана и усердно изучал узор на ковре, избегая испепеляющих родительских взглядов. Рядом с ним сидела Эрма, раскрасневшаяся от смущения. М-да, похоже, юная ведьма не ожидала, что её второй раз за день застукают голышом.        Молчание нарушил прокашлявшийся Микаель Грюнер, подняв взгляд на Эрму.       — Как вас зовут? — звенящим сталью голосом спросил отец семейства.       — Её зовут… — было начал Саймон, но его прервали.       — Я не тебя спрашиваю, — строго проговорил Микаель, смерив сына тяжелым взглядом. — Как вас зовут?       — Эрма Канвальд, герр Грюнер, — ответила ведьма негромко и почтительно, но спокойно. Саймон взглянул на неё с уважением. Характер его отца всегда оставлял желать лучшего, но Эрму, похоже, нелегко было запугать.       — И что же вы здесь делаете, Эрма? — продолжил Микаель. Елена Грюнер пока молчала, и Саймон чувствовал на себе взгляд матери, странно обеспокоенный. Но почему?       — Мне негде было переночевать, и Саймон был так добр, что помог мне… — голос Эрмы немного окреп.        Саймон лихорадочно соображал. Ещё минута-другая, и отвечать придется ему. До того момента надо успеть придумать достаточно правдоподобную историю. Негде переночевать… а почему? Потому что денег нет… а почему? Украли!       — Спасибо за ответ, Эрма. Можешь пока покинуть нас. Нам нужно переговорить с сыном, — проговорил Микаель, а потом взглянул на самую младшую из Грюнеров. — Ева, ты тоже выйди.       — Но папа! — запротестовала девочка. — Я не пойду с ней! Я боюсь! Вдруг она грабительница?!       — Ева, не спорь с отцом, — строго сказала мама.        Девочка выскочила из комнаты. Эрма помедлила, глядя на Саймона с надеждой. Парень улыбнулся в ответ с уверенностью, которой не ощущал. Хоть бы все прошло гладко! Эрма поднялась, коротко поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Взгляды родителей и сына вновь пересеклись.       — Ну, и кто это такая? — обескураженно бросил отец, взглянув на сына.       — Пап, ты не поверишь… — Саймон нервно хихикнул, начиная сочинять. Пан или пропал.       — А ты постарайся! — фыркнул Микаель, сложив руки на мощной груди.       — Дорогой, — фрау Грюнер успокаивающе положила руку на плече своего супруга. — Сынок, расскажи все, как было на самом деле. Мы слушаем.       — Ладно, — Саймон глубоко вздохнул и начал медленно говорить.       — Мы из леса вчера рано вернулись, я и решил погулять, последние дни перед школой же. Проезжал мимо железнодорожного вокзала, вижу, девушка сидит прямо на ступеньках и ревёт в полный голос. Ну естественно, я остановился, спросил, что случилось. Она ученица по обмену из Австрии, как раз в нашу школу, представляете, какое совпадение! Только ее в поезде обокрали, пока она задремала, у нее чемоданы с вещами и документами увели. Вот я и решил помочь.        — В полицию обратились? — строго спросил отец. Саймон не растерялся.       — Так ведь Эрма спала, никого не видела. Тут без толку.       — Хм, ладно, — вздохнул Микаель Грюнер. — Может, это и не самый умный поступок, но безусловно правильный. Молодец, Саймон. Был бы я на том вокзале, руки переломал бы этим ворам.       — Это правда, сынок. Я горжусь твоим поступком, — Елена Грюнер улыбнулась, а затем сложила пальцы в замок и, некоторое время помолчав, спросила: — Скажи, вы ведь предохранялись?       — Что?... Чего!? — Саймон переспросил, искренне не поняв вопроса, а потом до него медленно-медленно дошло. Все его лицо покраснело до самых корней волос на затылка. — Мама! Как ты?!.. Как тебе вообще такое в голову пришло?!       — Ну, у девушки был стресс. Ты юноша достаточно симпатичный. Я не забываю про ваш возраст. Стресс плюс гормоны, — Елена понимающе улыбнулась, разведя руками. — Тем более, мы обнаружили её в душе. А девочкам более свойственно следить за личной гигиеной после акта, чем мальчикам.       Микаель Грюнер закатил глаза и тяжело вздохнул. Он также не переваривал эти лекции в исполнении жены.       — Мама! Я не спал с Эрмой! — каждый раз, как его мама заикалась о сексуальном образовании, Саймон горел огнем от смущения. Ему этого и в школе хватало с вечными остротами сверстников. — Как ты могла подумать?       — Ой, извини. Ну, я должна была убедиться. В любом случае ты знаешь, где лежит твоя защита, — фрау Грюнер улыбнулась, словно закончила медицинский подкаст. Ох, и тяжко жить, когда мама врач, а уж тем более тяжко, когда отец военный!       — Да, мама, — проворчал Саймон.       — Хорошо, — Елена Грюнер поднялась с кресла. — Я пойду к нашей гостье. Поговорю с ней, подумаю, чем ей помочь.        Саймон остался наедине с отцом.       — Ну, твоя мать ушла… Так что мне-то ты можешь сказать как есть, — доверительно пробасил Микаель, усмехнувшись.       — Пап, и ты туда же?! — вспыхнул Саймон.       — В драки ты не лезешь, и на личном фронте у тебя тишина. Ты же у нас такой скромный, прямо в монастырь собираешься, — съязвил мужчина. — Я подумал, что хоть здесь не облажаешься… Но предохраняться не забывай, мама права.       — Ох, — тяжело вздохнул Саймон, уронив голову на грудь.

***

       Я специально помедлила, чтобы Ева успела уйти из коридора. Мне было необходимо узнать, как пройдет разговор. Конечно, для этого мне не обязательно было стоять прямо под дверью, рискуя, что меня застукают. Совсем нехитрое заклинание, и я услышала бы все хоть из гаража. Но я обещала Саймону не использовать магию против его родных. Подслушивать — вреда не принесет, но кто знает, как расценит это сам Саймон?       Но девочка, как выяснилось, никуда не ушла. Она стояла и ждала меня, моргая большими синими глазами.       — Ты же сказала, что боишься меня, — прошептала я, — ну так иди подальше!       — А ты правда грабительница? — неожиданно спросила Ева. Вот глупая! Ну, вот какого ответа она ждет?       — Нет, конечно. Разве тогда я бы полезла в душ? Я просто… подруга Саймона.       — А почему ты у нас принимала душ? У тебя дома душа нет, что ли?       — Нет, я… — я решилась сказать прямо. — Я тебе потом объясню, но сейчас мне надо узнать, о чем они разговаривают.       — Ты хочешь подслушать? — она заговорщически захихикала. — Так это не так делается. Пойдем со мной!       Мы поднялись по лестнице, завернули за угол, и Ева, к моему удивлению, привстала на цыпочки и прижала ухо прямо к стене.       — Что ты делаешь?!       — Тут проходит вентиляция, — деловито объяснила малышка. — Попробуй сама, если не веришь!       Я попробовала. Слышно действительно было прекрасно. Саймон рассказывал, как мы познакомились. Ну, то есть сочинял. Я старалась все запомнить. Почему он сказал, что я из Австрии? Я там и не была никогда, даже не знаю ни одного австрийца. И что такое учеба по обмену? У них, выходит, и девушки могут учиться?! Это поразительно! Потом тема разговора резко сменилась. Сначала я ничего не поняла, а потом медленно осознала. Я почувствовала, как горит мое лицо. Они думали, что я… что мы с Саймоном… Да мы же только второй день как знакомы! А с другой стороны, что они могли подумать?! Я попыталась представить себе, что сказал бы мой отец, застав у нас дома незнакомого обнаженного парня, и едва удержалась от нервного смешка. Летели бы его сапоги дальше, чем он сам. Хотя в реальности мне было бы не до смеха.        На лестнице послышались приближающиеся шаги, Ева шмыгнула в дверь, а я осталась посреди коридора, не зная, куда себя деть. Почти тотчас появилась мама Саймона, внимательно посмотрела на меня.       — Значит, тебя Эрмой зовут?       — Да, фрау Грюнер, — я потупила голову и сделала книксен. Кажется, маму Саймона это удивило.       — И у тебя правда украли все деньги и документы?       Врать мне не хотелось, а тем более оговаривать кого-то, но выхода не было.       — Похоже, что так, фрау Грюнер. Мне следовало быть внимательнее.       — Да уж это точно, следовало, — женщина покачала головой. — Люди нынче такие, что зевать не стоит. Бедная девочка, вот ты испугалась, наверное! Родным-то ты позвонила, рассказала?       — Да, конечно, фрау Грюнер, — вежливо согласилась я. Как я должна была позвонить, интересно? Забраться на колокольню и бить в набат так, чтобы в Австрии услышали?       — То есть с документами они тебе помогут? — уточнила мама Саймона.       — Ну и хорошо. Ладно, сейчас я чего-нибудь приготовлю на скорую руку, ты пообедаешь с нами, а потом будем думать.       — Я уже начала готовить, — поспешила сказать я. — Только Саймон спал, а я не знала, как за…       Я едва успела прикусить язык.       — …где взять мясо.       Фрау Грюнер вскинула бровь и вопросительно посмотрела на меня. Мы вместе спустились по лестнице и вошли на кухню.       — И что же ты собиралась приготовить? — скептически спросила мама Саймона. Она подняла крышку со сковороды и уставилась на ее содержимое, словно не веря своим глазам.       Потом она перевела взгляд на меня.       — Ну ты молодец, Эрма! Кто же тебя научил так аккуратно шинковать овощи? Знаешь, я тоже считаю, что морковку лучше шинковать, чем тереть на тёрке, но времени порою не хватает. Давай-ка мы с тобой добавим сюда немного грудинки и кетчупа, и пусть тушится!       Оказывается, вчерашняя красная горчица — это кетчуп. А я даже не спросила у Саймона, как она называется.       Пока капуста тушилась, мы разговаривали — точнее, мама Саймона расспрашивала меня. Я очень старалась не запутаться и не забыть, что сочинял Саймон. Проще всего было, пока она спрашивала меня про семью, тут даже не пришлось ничего врать. Только когда я сказала, что мой отец руководит городской стражей, она немного удивилась:       — Это у вас в Австрии так полицию называют? Хм, может, это ваше молодёжное словцо. Сленг — дело такое.       — Да, что-то вроде того, — согласилась я, скрыв собственное непонимание.        И за ужином продолжались те же расспросы. Меня спрашивали, нравится ли мне город, много ли я успела увидеть… Между прочим, я сказала, что Саймон заступился за меня и чуть не подрался.       — Это с кем же? — удивился отец Саймона, подняв на сына вопросительный взгляд.       — Да с Бохом, с кем ещё, — буркнул Саймон, накалывая на вилку тушеную капусту.       — А я тебе давно говорил, что тебе нужно на бокс, — проговорил герр Грюнер. — Может, с тобой ещё не все потеряно. А, Саймон?       — Возможно, — со вздохом ответил парень. Я присматривалась к ним обоим, пытаясь понять, не ляпнула ли лишнего.        Ужин закончился. Мы с Саймоном убрали со стола, вымыли посуду и вернулись в гостиную. Кажется, в наше отсутствие родители Саймона что-то обсуждали… А стоило нам появиться, как они замолчали и указали нам на диван.       — Ну и что вы планируете дальше? — спросил герр Грюнер. Саймон ответил:       — Я думал, пока Эрма будет восстанавливать документы, она могла бы пожить в хостеле. А там уж видно будет, куда ее поселят, по обмену-то…       — Что же, вполне разумно, — согласился отец семейства. — Только мы тут поговорили… Зачем ей в хостел? У нас дома места хватит, пусть поживет с Евой в одной комнате.       — Не надо тебе в хостел, — сказала, обращаясь ко мне, мама Саймона. — Ты девочка скромная, воспитанная, а там такие порою оторвы живут…       — Ты свое общежитие вспомни, Елена, — хохотнул герр Грюнер, приобняв супругу, и добавил: — Раз уж наш сын ради тебя с этим кретином Бохом драться собирался, значит, ты на него хорошо влияешь. В чем твой секрет, Эрма?       Я даже растерялась. Все складывалось так хорошо, как будто мне кто-то подколдовывал. И пока я искала, что ответить, голос подала Ева:       — Вот здорово! Ты же будешь со мной дружить, правда?        А вот тут я уже точно не знала, что ответить.       Остаток вечера вся семья обустраивала мое новое жилище. Папа Саймона принес из гаража кровать, которая складывалась в три раза и совсем ничего не весила, хотя рама была сделана из металла. Замечательное изобретение, в поездках очень полезно. Мама выбирала для меня постельное белье, и даже Ева была занята — освобождала для меня место в шкафах, перекладывая потеснее свои вещи. Остаться с Саймоном наедине мне так и не удалось.        Раскладушка оказалась очень удобной, хоть и тесноватой по сравнению с кроватью Саймона. После такого суматошного дня я бы, конечно, мигом уснула, если бы не младшая сестра Саймона. Едва я начинала задремывать, как малышка тихим шепотом спрашивала:       — А ты в нашей школе будешь учиться?       — В вашей, наверное, — бормотала я, поворачиваясь на другой бок.       — А ты хорошо плаваешь?       — Хорошо, меня никсы учили, — я прятала голову под подушку.       — А ты умеешь рисовать зайчиков?       — Нет! — я вообще никогда не училась рисовать.       — Так я тебя научу, хочешь?       Честное слово, если бы не обещание, которое стребовал с меня Саймон, я бы воспользовалась усыпляющим заклинанием.        Потом Ева наконец затихла, но теперь уже мне не спалось. В голове крутились разные мысли. Смогу ли я привыкнуть к этому миру? Восстановится ли моя магия целиком? Найду ли я здесь себе подобных? Не заметят ли родители Саймона моих особенностей?       От всех этих мыслей у меня, казалось, голова гудела, как улей с рассерженными пчелами. И я не сразу поняла, что это гудение доносится извне. Очень тихое, очень низкое, я скорее чувствовала его всем телом, чем слышала. Я знала, что это значит! Вот ведь мелкая пакость, пришёл все-таки! Ладно воровать мед и варенье, ладно прятать и перекладывать мелкие вещи — но напускать магию тьмы, да еще и на ребенка! Или, может, он на меня нацелился?       Я открыла глаза — и ничего не увидела. Такая темнота бывает только в подвале, в комнате ее рассеивает свет луны или звезд, свет свечи в окне напротив…       Темнота заполняла комнату, точно что-то вещественное. Я напряглась, всматриваясь, и увидела — тьма была неравномерной, она сгущалась, клубилась, собиралась в воронку. Прямо над кроваткой крошки Евы. Девочка всхлипнула во сне. Заворочалась, захныкала. Схватилась руками за собственное горло, закашлялась.       Да он совсем обнаглел, прямо при мне позволяет себе такое! Я осторожно, незаметно размяла руки. Собралась с силами. Очертила пальцем круг. На моей ладони тут же появился комок света, который я швырнула в тёмный клубок. На миг я отчетливо увидела маленькую фигурку в лохмотьях. Уцепившись крошечными коготками за комод, огромными желтыми глазищами на меня уставился кобольд. А потом не стало ни ослепительно белого света, ни клубящейся тьмы — а просто обычный серый сумрак ночной комнаты. Только вслушавшись, я услышала, как, торопливо шкрябая когтями, кобольд удирал в самый дальний угол чердака. Я триумфально усмехнулась — и вздрогнула, услышав шепот.       — Эрма! — Ева сидела на кровати и смотрела на меня огромными глазами, испуганными и восторженными одновременно. Я выругалась в стиснутые зубы. Вот почему она проснулась?!       — Эрма, что это было?!       — Ничего. Приснилось тебе. Спи.       — Нет, не приснилось! Я точно видела! Что это?       Я вздохнула. Допустим, я смогу соврать сейчас — а дальше что? Дети бывают очень наблюдательны. Мы будем жить в одной комнате, и она наверняка что-нибудь да заметит…       — Я скажу, но прежде обещай, что никому не расскажешь, — строго сказала я, напустив таинственности в голос.       — Обещаю, обещаю!       — Это был кобольд. Он насылал на тебя кошмары, поэтому ты плакала и задыхалась во сне, а наутро у тебя болела голова. А я его прогнала. Пока я рядом, он тебя не тронет.       — Ты смогла прогнать кобольда?! — она на миг задумалась, потом вскочила на ноги в восторге и указала на меня пальцем: — Значит, ты колдунья!!!       — Тише, разбудишь всех, — зашипела я, а потом недовольно буркнула: — Ведьма я, а не колдунья. Ты только молчи.        Ева широко улыбнулась и сделала странный жест, сомкнув губы. Я вздохнула и попыталась представить, как это объяснить Саймону. Ладно, это потом… Я повернулась к стене и закрыла глаза.       — А Саймон знает, что ты колдуешь? — прошептала Ева.       — Ева! — болезненно застонала я, закрывая голову подушкой.

***

       На следующее утро Саймон проснулся ни свет ни заря. Долго ворочался и пытался снова заснуть, потом сдался и с ворчанием разблокировал телефон. Благо, среди новостей в ленте не оказалось видео, где странно одетая девушка поджигает колеса машины щелчком пальцев. Пролистав скучные новости, Саймон переключился на свою страничку, где мелькали бесчисленные новые фотографии одноклассников, отрывающихся так, словно начало учебы было концом света. Лютер как обычно выкладывал селфи, зависая где-то на крышах. И ведь не свалился ещё ни разу, дурень. Саймон усмехнулся, поставил лайк, покрутил дальше и замер. Следующий пост принадлежал Петре, и молодой Грюнер облизал пересохшие губы. На коллаже фотографий его одноклассница проводила время с младшей сестрой. Ах, ее улыбка! Саймон задержал палец, чтобы поставить лайк, но так и не решился. Заблокировав телефон, парень уставился в потолок и шумно вздохнул. Его собственная страничка была, считай, пустышкой, нужной лишь, чтобы узнавать новости и подсматривать стили рисовки. Может, стоило написать в общий чат, что скоро в их класс прибудет новая ученица, и она ни больше ни меньше как ведьма? Да нет! Бред какой-то! И так слишком много шуток летело в его собственный адрес.       Хлопнула дверь родительской спальни, послышались шаги. Саймон на всякий случай отложил телефон и закрыл глаза. Вчера вроде все устроилось, но все равно… лучше до вечера не разговаривать с родителями. А когда он вечером обнаружил новую пачку презервативов у себя в комоде, то трижды проклял современные методики воспитания. Благо, Эрма не была в курсе.       Первым ушел на работу отец, через четверть часа уехала мама. Саймон еще полежал для верности, а потом перекатился, чтобы упасть на пол. Вот всегда так, хочешь начать здоровый образ жизни, правильно питаться и читать по пятьдесят книг за час, но по итогу тебя хватает только на тридцать отжиманий. После недолгой зарядки парень побрел в ванную. Там он покрутился у зеркала, ощупывая бицепс. Этим летом он неплохо подкачался, ремонтируя вместе с отцом крышу у бабушки Эльзы, но против Боха этого было недостаточно. Не сравнить с тем же Лютером, который был звездой школьного спортивного клуба, и чуть ли не половина девчонок школы по нему сохла. Приводя себя в божеский вид, Саймон заодно подумал, что Эрме еще зубную щетку нужно купить. И полотенце. И расческу. Как же все сложно!       На кухне Саймон обнаружил свою младшую сестру. Ева деловито сидела на стуле в своей пижаме-кролике, болтая ногами. Девочка выглядела крайне довольной, словно замыслила какую шалость.       «Значит, я нянька сегодня для двоих», — невесело подумал парень.       — Ты приготовишь мне какао? — спросила Ева, улыбнувшись. Ну, ей-богу, что-то учудила.       — Приготовлю, — согласился Саймон, а потом помотал головой с недоумением. — А Эрма где?       — А она еще спит, — беспечно ответила девочка.       Саймон слегка удивился, вскинув брови. Это что же, она так быстро отвыкла вставать с петухами? Поставив на плиту молоко, Грюнер зарылся в холодильник и выудил все, что можно было положить на хлеб. Эрмы все не было. Она же говорила, что всегда спит очень чутко! А тут они топают, тостер звякает, Ева болтает… Саймон не выдержал, почти ушёл из кухни, но спохватился, что молоко чуть не убежало. А позже, пока Ева довольно хрумкала бутерброд, запивая все своим любимым напитком, он поднялся наверх и тихо зашёл в комнату младшей сестры. Эрма действительно спала. Дышала спокойно, лицо было безмятежным, охапка черных волос рассыпалась на подушке.       — Эрма, — он осторожно потряс ее за плечо, тихо шепча. — Эрма, ты не заболела?!       Девушка медленно и с явной неохотой открыла глаза, огляделась с недоумением.       — Уже так поздно?! — ведьма резко села, чуть не врезав Саймону лбом, и убрала волосы с лица. — И правда странно, я никогда так не дрыхла. Но и больной я себя не чувствую.       — Ну и ладно, — с облегчением вздохнул Саймон. — Видно, это у тебя адаптация так проявляется.       За завтраком обсуждали дальнейшие планы.       — С удостоверением личности надо что-то придумать, — вздохнул Саймон, — без него тебе ни в школу, никуда. Да и родители рано или поздно захотят на него взглянуть.       — Удостоверение — это вроде рекомендательного письма? — уточнила Эрма. — А выдают его где? В городском совете?       — Ну, типа того, — согласился Саймон и взглянул на довольную сестру. — Ева, ты не хочешь пойти мультики посмотреть?       — Точно! — девочка сорвалась со стула и умчалась в гостиную. Услышав песенку из заставки, Саймон вернулся к разговору.       — Ты хочешь их там так же заморочить, как вчера оценщика?       — Конечно, — кивнула Эрма. — Только мне бы сначала увидеть, что такое это удостоверение, как оно должно выглядеть. И кстати, что такое мультики?       — Не вопрос, я тебе свое сейчас покажу, подожди минутку!        Саймон подорвался со стула и быстро поднялся в свою комнату. Окинул взглядом свой привычный беспорядок и понял, что насчёт «минутки» он погорячился.             Удостоверение оказалось в самом нижнем ящике комода под грудой изрисованных скетчбуков. Триумфальной походкой удачливого кладоискателя Саймон спустился в гостиную и остолбенел, глядя на Эрму, завороженно уставившуюся в телевизор. Ева даже не замечала их, пританцовывая под музыку из заставки, а ведьма просто оцепенела с расширенными глазами. Саймон подошёл и аккуратно прикоснулся к плечу ведьмы.       — Эй, ты чего?       Эрма вздрогнула, словно проснулась от глубокого сна.       — Ты врал, или не врал… Вы узнали секрет зеркал Айзека! — ошарашенно выпалила он, указывая на телевизор. Саймон проследил движение ее руки и нахмурился в недоумении.       «Так, какие еще зеркала… А, точно! Магическое барахло и все такое! Ох, тяжко…»       Саймон с трудом удержал смешок, к возмущению Эрмы.       — Ничего подобного… Это телевизор, он тоже работает на электричестве и показывает различные спектакли или рисованные истории. Ева любит свой мультсериал, он никак не связан с магией!        Эрма обхватила голову руками, словно опасаясь, что она треснет.        — Ох уж этот безумный новый мир… Ну, где твоя личная грамота? Надеюсь, нам не придется подписывать ее у курфюрста? И кстати, ты так и не сказал, кто нынче император!       — Нет у нас нынче императора, — махнул рукой Саймон, — и курфюрста тоже. Князья, наверное, где-то есть, но они ничем не правят. Давай с этим потом, ладно?        Неожиданным препятствием на пути в мэрию оказалась Ева. Оставлять ее одну дома не хотелось, тащить с собой — тем более. После недолгого раздумья Саймон нашел выход. Ева созвонилась со своей одноклассницей и напросилась в гости, та с радостью согласилась. Так что Саймон сдал сестру с рук на руки маме одноклассницы и вздохнул с облегчением, где-то до пяти вечера.        Скутер притормозил у дверей Ратуши. Эрма встала, помедлила, прислушиваясь к себе.       — Слушай, купи мне опять тот напиток в железной банке, со смешным названием! Вчера у меня от него прибавилось сил.       — Знаешь, — осторожно заметил Саймон, — это не слишком полезно, и часто его пить не советуют… Я сам его пью, только готовясь к контрольным. Ну, вчерашний день не считается, это был исключительный случай.       — Я учту это, — кивнула Эрма. — Но только мне не каждый день приходится наводить настолько сильный морок. Боюсь, что моих сил не хватит, а эта штука правда помогает, я вчера поняла.       — Ну, ладно, — согласился Саймон и, оставив ведьму у скутера, быстро сбегал в ближайший магазинчик. Вернувшись, он с опаской наблюдал, как Эрма осушила баночку энергетика до дна. Бедная её голова после такого.       — Ну, вперёд! — словно призывая на битву, Эрма гордо пошла к дверям ратуши, а Саймон двинулся следом, держа кулаки в карманах.        Покинули мэрию Саймон и Эрма примерно через час. Грюнер был ошеломлён тем, как бюрократию одолела магия. Он не сводил глаз с ведьмы, повторяя с изумлением:       — Я бы не поверил, если бы сам не видел. «Конечно, не беспокойтесь, все нормально…» Это было круто! Прям гипноз!       — Да, хорошо получилось, — согласилась Эрма, а потом протяжно зевнула. — Что-то меня опять в сон клонит… Ой, моя головушка.       — Да что ты? — удивился парень. — Ты вчера проснулась чуть ли не на рассвете и скакала весь день, как кузнечик, а сегодня еле встала и опять спать хочешь!       — Да, странно, — Эрма не сдержала второй зевок.— Только что мне так легко колдовалось…       — Так это же энергетик действует, — догадался Саймон. — Он же не придает сил, он твои же силы мобилизует, вот тебе и нужен после него отдых. У меня примерно так же, только не так быстро.       — Вот как? Понятно, — ведьма поправила кепку и вздохнула. — Но отдыхать я буду ночью. Давай подумаем, что нам еще надо сделать. Саймон почесал затылок, соображая.       — Вообще-то сегодня каникулы заканчиваются, мы с Евой в школу пойдем. А тебе придется ждать, пока удостоверение будет готово, это не меньше недели. Вот и думай.       — Вот и отлично, — кивнула девушка. — Ну куда мне сейчас в школу? Я же буду выглядеть деревенской дурочкой! Сейчас ты мне дашь свои книги, и я буду готовиться. Гомера же ещё читают?       — Да, мы его в прошлом году проходили, — Саймон напряг память, вспоминая школьный курс. — В этот раз нам задавали прочесть «Моби Дика» и… Черт, сам забыл! — парень потряс головой. — Но ты не переживай, я постараюсь тебе помочь. Да в любом случае тебе-то чего волноваться? Ты со своей магией можешь заморочить всех учителей, и высший балл у нас в кармане.        Судя по тому, как нахмурилась Эрма, шутка опять оказалась неудачной.       — Магия, магия — проворчала Эрма, — ну а дальше что, по-твоему? По ярмаркам выступать, жонглируя огнем? Морочить головы лавочникам и менялам, чтобы обворовывать их? Жить-то я как буду, по-твоему? Раз уж теперь самые обычные девчонки могут учиться даже в университете, раз для этого не надо притворяться парнем и тайком пробираться на лекции, то я собираюсь учиться всерьез! А потом, знания — они и для магии нужны.        Эрма Канвальд гордо вскинула голову, сложив руки на груди.       — Ладно, ладно, — Саймон поднял руки, — извини, я был неправ. На самом деле я очень даже рад, что ты хочешь по правде учиться, и непременно помогу тебе. Ты не думай, я в нашем классе первый зануда.       — Это как? — Эрма скосила на него недоуменный взгляд.       — Я типа ботаник, но без очков, — ответил Саймон, но добился лишь большего недоумения у ведьмы.       — Ботаник?! Странно, я не увидела в твоей комнате ни гербариев, ни горшков с растениями, не считая того шарика с колючками. Но это очень хорошо! Я, конечно, читала энциклопедию Альберта Великого и поэму «О силе трав», но за пятьсот лет наверняка накопилось много новых сведений!       Саймон тихо вздохнул, закатив глаза. Похоже, этот учебный год будет очень непростым.

***

       После ужина я пошла в комнату Евы… нет, теперь надо говорить — в нашу комнату. Теперь это и мой дом тоже, по крайней мере на год. Надо же, как все повернулось! Этот дом, эта комната, этот мир настолько не похожи на тот, в котором я родилась и росла… Опять накатила тоска, на глазах появились слезы. Я торопливо вытерла их и вскочила на ноги. Нечего хандрить! Раз уж я оказалась здесь, надо привыкать.       Я тихонько прошла в комнату Саймона. Там горела только чудная настольная лампа, по углам сгущались тени. Сам хозяин комнаты, забросив ноги на небольшой комод, так увлеченно рисовал, что даже не заметил, как я вошла. Я заглянула через плечо своего друга и увидела наброски своего собственного лица. Неужели у меня такой нос? Я ощупала собственное лицо, нахмурившись. Ну, неважно. Я наклонилась чуть ближе и, улыбаясь, шепнула:       — Неплохо выходит!        Реакция Саймона была взрывной. Я отпрянула назад, ибо юноша чуть не упал с кресла, схватившись за листки бумаги.       — Спасибо, — заикаясь, проговорил наконец Саймон и, убрав мой портрет под груду других листков, добавил: — Ты так незаметно появилась потому, что ведьма?       — Нет, — я тихо посмеялась, присев на кровать и поправив юбку. — Ты просто был так увлечен рисованием… В любом случае, я пришла не за этим.        Саймон резко закашлялся и отвел взгляд. Я вскинула бровь, заподозрив что-то неладное. Похоже, и в этом времени тоже у парней всегда в голове одно.       — И зачем же ты пришла? — спросил меня Саймон настороженно. Выглядел он крайне напряженно.       — Ты вроде обещал мне те книги, по которым вас обучают, — я улыбнулась. Мне показалось, что мой ответ успокоил Саймона. Он встал, прошел к одному из своих шкафов и вытащил оттуда… Огромную стопку самых различных книг! Саймон уронил их на кровать, от чего матрас заходил ходуном. А от количества книг у меня округлились глаза. Нет, в библиотеках я видела и гораздо больше, но чтобы в обычном доме!       — Это еще без учета моих конспектов, — Саймон усмехнулся и упал обратно в кресло на колесиках. Чудная мебель. — Знакомься. Если будут вопросы, то обращайся.       — Я постараюсь и сама разобраться, — хмыкнула я и схватилась за первую попавшуюся книгу. Я Вергилия в оригинале читала, он думает, что я не справлюсь с… с «Компьютерной техникой для молодежи». Да, не с той книги я начала. Пока Саймон не видел, я поменяла книжку на что-то более знакомое… О, литература! Погодите, кто такой Хемиунгей?        В трактате по математике я поначалу вообще ничего не могла понять. Пришлось все-таки обращаться к Саймону, он объяснил мне смысл условных обозначений, и оказалось, что все это я знаю, хоть и под другими названиями. Пропорции и прогрессии, квадратные и кубические корни… Мне всегда нравилось разбираться в таких вещах. У меня и счеты были, я отлично умела ими пользоваться. Современная женщина должна уметь считать, ведь именно жена ведет хозяйство, следит за расходами и помогает мужу в делах. Современная?! Это же было пять веков назад. Что сейчас должна знать девушка?        На географических картах меня удивила Австралия. Она оказалась такой маленькой! Как же это возможно? В библиотеке университета я читала трактаты, где ясно доказывалось, что южный материк должен быть значительно больше Африки, чтобы уравновешивать северное полушарие. О, учебник истории! Надо будет почитать не торопясь, разобраться толком, что у них, то есть у нас, случилось с императором.        Сложнее всего оказалось с физикой и химией. Мне все это не то что за две недели — за полгода было не освоить! Саймон подбадривал меня, обещая, что будет помогать с уроками. А еще он взялся рассказывать мне про всякие технические чудеса этого мира — яркие лампы, светящие ночью так же ярко, как солнце, горячую воду, что течет по бесчисленной паутине труб… С водопроводом все оказалось достаточно просто. Я вспомнила городской фонтан и римские акведуки, про которые рассказывал дядюшка Мюг.       А вот понять, какая сила зажигает лампы и заставляет крутиться барабан стиральной машинки, оказалось сложнее.       — Понимаешь, внутри этих проводов течет ток… эээ, перемещаются электроны, ну, это частички атомов.       — Ты меня опять принимаешь за дуру? — возмутилась я. — Никаких частичек атома быть не может! Атом — это и есть мельчайшая частица, потому он так и называется — «неделимый»!       — Ну да, когда-то так считали, — согласился Саймон, почесав затылок.       — А теперь считают, что он сам состоит из частичек.       — Ладно, пусть, — согласилась я, нахмурившись. — Но даже если внутри этой проволоки и течет поток каких-то крохотных частичек, как он может оказывать такое действие? Ну смотри, если бы это была трубочка и по ней вода текла — разве смогла бы такая тоненькая струйка вращать такую большую железную штуку?!       — Но так нельзя сравнивать! — возмутился Саймон, вскинув руки.       — Это совсем по-другому работает. Это… это как будто там, внутри провода — молния.       Это было интересно! Значит, на электричество можно попробовать воздействовать магией. Я попробовала, осторожненько, понемногу. Я замкнула кольцо и добавила капельку силы к той, что была в лампочке на столе. И у меня получилось! Лампочка загорелась вдвое сильнее, чем раньше. Правда, через несколько мгновений она погасла с громким хлопком. Я огляделась во мраке и почувствовала на себе взгляд Саймона.       — Что это она так быстро перегорела? — удивился Саймон. Я промолчала, подумав про себя, что с холодильником и стиральной машинкой я пока экспериментировать не буду.       — Надеюсь, у вас есть свечи? — скрывая вину в голосе, спросила я.