Переулок теней

В воздухе на улицах Виртенбурга пахло свежестью и грозой, и люди с опаской посматривали на низкие свинцовые тучи. Перрон вокзала был почти пустым, и никто не обратил внимания на тех, кто вышел из прибывшего поезда. В утренних сумерках растворились и женщина с кожей оттенка жареного кофе, и небольшая компания нахально улыбающихся подростков, у каждого значок в виде сердца с рожками. А грозовые тучи скоро разошлись, показалось солнце, и по узким улицам города легли длинные темные тени.

***

Запищал будильник. Не отрывая головы от подушки, Петра нащупала телефон и быстро отключила противный звук. Как бы ей ни хотелось поспать еще немного, нужно было вставать и начинать очередной день. Отбросив одеяло, девушка быстро надела спортивный костюм, надёжно затянула шнурки на кроссовках и вставила наушники в уши, включив негромкую музыку. Короткая разминка — и вперед, по пустым тротуарам сонной улицы элитного района. «Сдать реферат, дополнительные задания по математике, а потом репетиция. Всё нужно успеть…» — посторонние мысли отвлекали, мешали сосредоточиться на беге, Петра потрясла головой, словно надеялась так избавиться от них. То и дело навстречу ей попадались знакомые — соседи, друзья отца… Не снижая скорости, девушка приветствовала их натянутой улыбкой. Ответные улыбки казались ей столь же лицемерными. Пробежка закончилась на берегу искусственного озерца, вырытого задолго до её рождения. Тяжело дыша, Петра наклонилась над холодной водой, искоса посматривая на фитнес-браслет. Цифры на крохотном экранчике были неутешительными. Обратная дорога казалась утомленной и удрученной Петре вдвое дальше. В дом она вошла с бодрой улыбкой, хотя на душе было противно. Вся семья уже собралась за столом на кухне, где витали вкусные запахи, а столовые приборы блестели, словно новогодние игрушки. Фрау Майер пила свой кофе с тостом, младшая сестричка Лиза уплетала медовые хлопья с молоком, а отец читал утренние новости на планшете. Фрау Фитц, их экономка, крутилась у плиты и добро улыбнулась вошедшей Петре. — Доброе утро, — коротко поздоровались Петра, налила себе апельсинового сока, жадно пила крупными глотками. Отец оторвался от экрана планшета и взглянул на старшую дочь подобно хищной птице, что высматривает движение мыши среди травы. Хотя в профиле мужчины не было ничего птичьего, а скорее нечто от полярного медведя. Хладнокровное и хищное. — Какое время? — холодно поинтересовался мужчина. Петра замялась, сделала ещё глоток сока и, стараясь выглядеть уверенной, ответила: — Всего на пару секунд меньше… Все по плану. — До соревнований осталось недолго, нельзя терять формы. — Не потеряю, — качнув головой, сдержанно ответила Петра и пошла прочь из кухни. — Я в душ. Горячая вода обтекала её плечи, успокаивала, расслабляла… Некогда расслабляться! У нее столько дел… — Сдать реферат, дополнительные по математике, репетиция и… И тренировка… Тренировка, дура, как я могла забыть! Петра ударила рукой о стену и тут же охнула, кривясь от боли. Выскочив из душа, Петра юркнула в свою комнату и быстро привела себя в порядок. Одежда её любимых цветов — лазурного, мягко-зеленого и синего… Схватив рюкзак, девушка вбежала на кухню и затормозила. — Давай скорее завтракай, и я тебя подвезу, — промолвила фрау Майер, но тут ее перебил супруг, пряча свой планшет в рабочую сумку. — Я сам подвезу Петру, нам нужно поговорить, — спокойно произнёс он. Петра переглянулась с матерью. Обе понимали, что разговор будет не из самых приятных. В глазах матери Петра видела печаль и боль. Под этим взглядом девушке кусок в рот не лез. Не доев сэндвич, она обняла мать, осторожным движением утерла одинокую слезинку, чтобы её младшая сестричка этого не заметила, а потом твёрдым шагом пошла к машине. Отец ничего не сказал ей, даже не обернулся, пока она садилась на заднее сиденье. Только бросил холодный взгляд на ее отражение в зеркале заднего вида и молча завёл двигатель. Петра тоже не спешила начинать разговор. Рассеянно смотрела на осенние деревья за окном, без особого интереса просматривала новости в телефоне. Крутые видео паркура от Лютера Малая, очередной ворох селфи Ангелы, а еще кое-что необычное. Можно сказать, удивительно редкое. Саймон Грюнер выложил на своей странице странный рисунок, очень реалистичный, но при том изображающий явно нереальное существо, наподобие ангела. Разглядывая необычную картинку, Петра даже не сразу заметила, что машина уже остановилась перед школой. Только теперь отец заговорил, по-прежнему не оборачиваясь. — Ты соврала насчёт времени при беге. — Я не врала… Отец наконец обернулся, и его холодный, жёсткий взгляд заставил ее замолчать. Девушка вжалась в кресло, но не от страха, а от желания убраться от этого человека подальше. — Ты соврала! Думаешь, я этого не знаю? Да у тебя на лбу написано, что ты не готова к соревнованиям, — гневно прошипел герр Маейр. — У тебя есть все возможности, всё, что от тебя требуется — это усердие и прилежание. У дочери мэра должны быть лучшие результаты во всём! — Будущего мэра, — не удержалась Петра, хотя и понимала, что этим ещё сильнее разгневает отца. Лицо мужчины побагровело, и он до хруста сжал кулак, шумно выдохнул, отвернулся и начал поправлять галстук, рассматривая себя в зеркало. — Как проходят репетиции? — уже спокойно спросил мужчина. Петра распознала этот ядовито-учтивый тон. — Думаю, ты старательно учишь текст, ибо на праздничном концерте будет нынешний мэр. Всё должно пройти отлично. Ты должна выглядеть лучше всех своих одноклассников-тупиц. — Да, я помню, — кивнула Петра, шумно выдыхая. — Кстати, сегодня к нам приедет важный человек на обед, я хочу тебя с ним познакомить. — сказал герр Майер, а потом с ухмылкой добавил: — И не смей больше огрызаться! Я вижу, Лиза уже начинает брать с тебя пример, вчера вздумала капризничать, отказывалась заниматься скрипкой. На это нужно обратить особое внимание. Левую руку Петры словно кипятком обожгло, и она вскинула на отца взгляд, полный ненависти и презрения. О, эти чувства она нисколько не скрывала. — Не смей её трогать, — прошипела Петра, цедя каждое слово. — Тогда сама будь послушной дочерью. А теперь, кажется, тебе пора на занятия, — с высокомерной улыбкой ответил герр Майер. Петра скрипнула зубами и вышла из машины, хлопнув дверью изо всей своей силы. Шаг её был твёрдым и уверенным, а в глазах застыли слёзы.

***

Плохо, когда у тебя нет машины, а еще хуже, когда у тебя нет парня с машиной! Ангела, конечно, старалась решить эту проблему, но кто же виноват, что всем парням только одно и надо, а взамен отдачи никакой! Вот так и живем. Мало девушке было проблем с ухажерами, так еще сегодня она встала на весы и чуть не обомлела от цифр! Поправиться в самый разгар учебы — все равно, что взорвать бомбу среди элиты школы. «Смотрите, Циглер стала размером с самосвал!» Угрюмо потупив взгляд, Ангела шла в школу, зарывшись носом в воротник и пытаясь согреться, а заодно считала оставшиеся у неё деньги. Всё-таки трудновато крутиться среди сливок города, когда твои карманные расходы ограничены. Ангела наткнулась взглядом на старинное здание, уцелевшее среди более современных построек, и почему-то подумала про Эрму. Вот ведь странно — приезжая, австриячка, а кажется, как будто она всегда жила в этом городе… Даже не так — как будто Эрма и Виртенбург непременно нужны друг другу. А она, Ангела, кому-нибудь нужна? На девушку вдруг накатила такая грусть, что она, наверное, заплакала бы, если бы не боялась испортить макияж. У школьного забора стояла Хельга в окружении ещё трёх девушек и вальяжно дымила сигаретой. Совсем недавно Ангела бросилась бы вперёд, чтобы скорее поздороваться с подругами, а сейчас почему-то замедлила шаг. Это — подруги? С ними можно было обсудить новинки моды, парней или прическу… А ещё они могли жестоко разыграть, поднять на смех, распустить ядовитые сплетни. — Ангела! — воскликнула Хельга, приобняла подругу за плечи и поцеловала в щеку. — Где ты пропадала? Ты вчера пропустила такую вечеринку, а новый диджей — это нечто! — Дела были, — буркнула Ангела угрюмо. Не говорить же, что она допоздна помогала маме на работе. — А эти дела, — Хельга заговорщически улыбнулась, — часом не тот с татуировкой из команды по борьбе? — Нет, другой, тот, что со сломанным носом, — не задумываясь, соврала Ангела. По правде говоря, она успела переспать с ними обоими. Но первый оказался напористым быком, не способным попасть своим агрегатом в нужную точку, а второй… А второй просто дебил и извращенец! Хельга рассмеялась одобрительно: — Хороший выбор! Жаль, что следующая тусовка будет только в пятницу, но знаешь, давай зависнем сегодня! Спа, массаж и обёртывание водорослями, а потом по коктейльчику в «Оазисе». Я плачу. Ммм? Ангела слегка прикрыла глаза, на миг почувствовав на своей спине тёплое массажное масло, а во рту привкус коктейля с клубничным ликёром. Но сладкий привкус подменился горечью. Сегодня же репетиция. Хельга потушила сигарету о кирпичи школьного забора и посмотрела подругу, ожидая ответ. Ангела медлила. Сделать выбор было нелегко, но она всё-таки решилась. — Прости, у меня сегодня репетиция, и… Не успела Ангела договорить, как Хельга звонко расхохоталась. — Что?! В том позорище, которое хочет ставить Маршт! Боже мой, Ангела, скажи, что это несерьёзно! Ангела испугано оглянулась на остальных подружек. Те улыбались, но в их улыбках было что-то ядовитое. Как будто они только ждали команды, чтобы наброситься на нее, точно спущенные с поводка суки доберманов. — Но ведь Майер, Малай, и Орэль, и даже Канвальд с Грюнером будут участвовать. Поговаривают, что даже сам мэр придёт на выступление, — осторожно произнесла Ангела, наблюдая за реакцией подруги. Долго её ждать не пришлось. Хельга презрительно усмехнулась: — Ну, ты и нашла себе славную компанию! Озабоченный придурок Малай, его дружок ботаник Грюнер, выскочка Майер. Хотя… Дай угадаю — это ты из-за Канвальд? Из-за этой высокомерной австриячки? — А хоть бы и так? — попыталась возразить Ангела. — Она же ведьма, с ней интересно! — Опять ты за свое?! Мы же тогда выяснили, что была проблема в просроченном креме, а не в её тумбу-вуду магии… У этой курицы ни стиля, ни вкуса! А ее прическа! Даже для моей бабули это зашквар! И что в ней интересного? С ней даже поговорить не о чем, она ботаник похуже Грюнера, все перемены сидит, уткнувшись носом в учебник! А ты, как тупая клуша, готова каждое ее слово ловить! Ангела нахмурилась. Эрма и правда почти не пользуется косметикой, и прическа у нее как на старинных картинах, и она правда не расстается с учебниками… Но разве это плохо? С Эрмой не о чем поговорить? А разве разговаривать можно только о моде и парнях? Да, Эрма не болтает без конца, как Хельга, зато и тупицей не обзывается, и уж точно не станет сплетничать и издеваться. И по правде говоря, участвовать в спектакле интереснее, чем болтать о всякой ерунде. Ну и пошли они к черту, все эти водоросли и коктейли! — Все кругом тебе тупицы да курицы, а у самой кроличья лапка на счастье в сумке, — проговорила Ангела, глядя лучшей подруге прямо в глаза. — Кто теперь из нас тупица, а? Она отвернулась и прошла мимо уже бывших подружек, стараясь не слышать змеиного шипения за спиной. По щеке скатилась слеза. Ну ничего, тушь водостойкая, не размажется. И правда, плохо, когда у тебя нет машины, а еще хуже, когда у тебя нет парня с машиной.

***

Похоже, что силы ко мне потихоньку возвращаются. Вызвать такую грозу — дело нешуточное. И ведь, главное, я сама никак не ожидала такого! Да уж, неловко получилось. Сначала Саймону в грудь попал кирпич, предназначавшийся мне, потом у Лютера волосы обгорели, а потом мы все ещё и промокли до нитки, потому что у меня уже не осталось сил, чтобы создать над нами полог от дождя. Да ещё фрау Грюнер переживала за нас, когда мы заявились мокрые и замерзшие… Ну, с этим все обошлось, ни один из нас не простудился. А теперь я ждала, пока Саймон припаркует свой скутер, и слушала нытье и причитания Лютера. — Мои волосы, мои чудесные волосы! Горе мне, за что?! — восклицал стригой, ощупывая собственную голову. — Вы хоть знаете, что за ценность для мужчины-стригоя его волосы?! — Может, хватит декламировать Шекспира? — хмуро бросил Саймон, забросив ключи в карман. — Тебе об этом говорить? — проворчал Лютер. — Тебе меньше всех досталось! А мне… а нам! Сейчас-то я посмеивалась над нарочитыми страданиями Лютера, а вчера сама была в ужасе, глядя на то, что осталось от моих кос. Нет, я, конечно, сознавала, что мы дешево отделались, но все равно волосы было ужасно жалко. Саймон пострадал меньше всех и, наверное, поэтому лучше всех соображал на тот момент. Хорошо, что ему хватило ума по дороге домой заскочить в цирюльню, иначе бедная фрау Грюнер точно решила бы, что мы побывали на пожаре. И вот вся наша троица шла в школу, удивляя окружающих новыми прическами. Мне пришлось почти вдвое укоротить волосы. Впрочем, успокоившись, я пришла к выводу, что это даже к лучшему, так я выгляжу более современно. А вот кому больше всех досталось, так это Лютеру! «Конский хвост», которым он так гордился, превратился в колючки рассерженного ежика. Но ему шло, правда шло. Саймон мог бы и вовсе не стричься, но решил не отбиваться от компании. С короткой стрижкой он выглядел неожиданно повзрослевшим и суровым. Сейчас Саймон уткнулся в телефон, снова и снова прокручивая сюжет из новостей. — Что ты там всё так высматриваешь? — не выдержала я. — Смотри, эта твоя молния… — Да, да, моя молния. Я за нее уже извинилась, и за тот кирпич тоже! Я чувствовала вину и раздражение вперемешку. В конце концов, парни знали, что магия — штука опасная. Именно потому мы и потащились на завод! Могли бы не вертеться рядом со мной, а подождать снаружи или в соседнем зале, под защитой каменных стен. Правда, тогда меня наверняка завалило бы обломками крыши, но это уже другой вопрос… — Да я не об этом, — поспешил успокоить меня Саймон. — Ты вот на что посмотри! Я снова, уже, наверное, в сотый раз смотрела, как на видео, снятом случайным прохожим, ослепительно белая молния ударяет снизу вверх, в черное небо. Еще спасибо, что снимали издалека, не видно, откуда именно она появилась. Саймон нажал на паузу и ткнул пальцем в экран. Лютер тоже уткнулся смотреть видео. — Вот, смотрите! Я это при замедленном просмотре заметил. Молния на птицу похожа, на орла или… — Ястреба, — закончила я за Саймона. — Это бабушкино заклинание… оно называется «Fulgur accipiter». Ну, то есть «Грозовой ястреб», — пояснила я, увидев недоумение в глазах парней. Вот к чему я никак не могу привыкнуть, так это к тому, что образованные люди не знают латынь! — Это, конечно, шикарно, что мы определили, как это называется. Но давайте придержим наш козырь, пока нам не понадобиться угомонить дракона, — саркастически проговорил Лютер, почесав затылок. — У меня до сих пор волосы наэлектризованы от того заклятия, и не только на голове. — Драконы? Они тоже существуют?! — Грюнер выпучил на нас глаза, да и я сама недоверчиво покосилась на стригоя. Драконы же вымерли чуть ли не до Рождества Христова, насколько я сама знала. — А вы бы посмотрели на ребят из «Гугл», один из их гендиректоров — это здоровенная огнедышащая ящерица. И да, не вздумайте их называть ящерицами в глаза, а то понадобится соус для барбекю, — Лютер рассмеялся. За разговором мы вошли в класс. И первой, кого я увидела, была Ангела. Рыжеволосая болтушка повернулась к нам, и её глаза начали медленно округляться. — У вас что, флэшмоб на стрижки? — с изумлением спросила Ангела, протянула руку и взяла прядь моих волос, словно не верила своим глазам. Да уж, у этой особы не было предрассудков насчет соблюдения личных границ. Кстати, прекрасный термин нового времени — «личные границы». Как же мне этого не хватало в своё время! Границы-то я устанавливала, конечно, только утверждать их приходилось оплеухами. — Я очень рада, что ты решила поменять стиль, но, знаешь, что-то не то. Как-то простенько… И, мне кажется, тебе стоило бы подкрасить волосы. Мелировать, или, может, покрасить кончики? Я слегка растерялась. Хотела ли я покрасить волосы? В мое время дамы в возрасте могли скрывать седину, но мне до этого еще далеко. С другой стороны, я давно заметила, что сейчас молодежь щеголяет с волосами самых разных цветов, от зеленого до алого. До сих пор я не пыталась в этом разобраться, не до того было. Но с помощью Ангелы… она-то в этой теме, как рыба в воде! — Ты думаешь, стоит? — осторожно уточнила я. — И какой же цвет мне подошел бы, по-твоему? Ангела окинула меня оценивающим взглядом. — Так сразу и не сказать… Вот я иногда крашу кончики в красный, может, и тебе так же? Или розовый… хотя нет, розовый не пойдет к черному, если ты не эмо в душе. Но только не как у Габи, её словно башкой в бак с химикатами окунули. Хочешь, я тебя к своему парикмахеру отведу после репетиции? Может, она тебе и посоветует. — Ну, я… — я замялась, а потом решилась. — Почему бы и нет? — Вот здорово! — просияла Ангела. — Я сейчас позвоню, запишу тебя, и пойдем сразу после репетиции, вот увидишь, завтра все ахнут! Ангела явно рвалась расспросить меня о том, с чего это мы втроем разом постриглись — а я не знала, что и ответить. Надо было нам заранее выдумать какую-то легенду! К моему счастью, начался урок. На перемене я поспешила выскочить из класса. Ангела последовала за мной, но я ее уже не слушала. Потому что мимо меня проскочила та самая девушка, которой я несколько дней назад помогала умыться в школьном туалете. Сейчас она выглядела подавленной и мрачной, и неудивительно, учитывая, что под глазом у нее явно наливался кровоподтек. Я невольно шагнула вперед, к ней — подлечить, расспросить… Девушка отшатнулась и исчезла в толпе. Кем она была? У кого расспросить? Ангела за моей спиной продолжала что-то болтать. — Надо у Саймона спросить, какой цвет тебе подойдет. Он ведь художник… — Постой, — перебила я. — Я хотела спросить, тут сейчас девочка мимо проскочила, ты не обратила внимания? Такая невысокая, с короткой стрижкой, волосы каштановые? Ещё голос у нее такой хриплый? — Знаю, это Киль Фишер, — ответила Ангела не задумываясь. — А что ты о ней спрашиваешь? — Да так, я тут на днях зашла в туалет и увидела… Ее другие девчонки избивали. Одна такая высокая, в сапогах на вот таких каблучищах, — я изобразила приличное расстояние меж рук. — Это Магда, — уверенно заявила Ангела. — Она воображает себя самой крутой в своём классе, требует, чтобы все было по ее воле. — А Киль что, против нее пошла? — Киль? — Ангела задумалась. — Да ты знаешь, она не то что против или за, а как-то сама по себе. На своей волне. Странная, молчит все время, и не поймёшь, о чем думает… Я сдержала улыбку. «На своей волне» — Ангела не смогла бы выразиться точнее. Это уж точно, во всех отношениях. Никсы всегда отличались отстраненностью от человеческих проблем, даже если им приходилось жить среди людей. — А что она вообще за человек, эта Киль? — продолжала я расспрашивать. — Чем увлекается? — В бассейн ходит, — чуть подумав, ответила Ангела. — Прямо каждый день, представляешь? А летом в Эльбе купается, тоже каждый день, даже в дождь. — А пением она не занимается? — уточнила я. Ангела засмеялась: — С ее голосом какое пение! Хотя… знаешь, это очень странно, что ты спросила. Я сейчас вспоминаю — она ведь правда занималась в хоре, давно, ещё в младшей школе. Пока не охрипла. И как ты про это узнала? Ты точно ведьма! — Да, да… Черные курицы и гадание на печени, — усмехнулась я, оглядываясь в поисках парней. Мне непременно надо было срочно обсудить это с ними! Саймон и Лютер, как выяснилось, стояли в другом конце коридора у окна. Я устремилась к ним, а за мной следом и Ангела.  — Лютер, ты не знаком с Киль Фишер? — спросила я без предисловий. — Фишер? Фишер… Хм, — он слегка удивился и задумался. — Ну, сам-то я с ней не знаком, но фамилию от отца слышал. Ты вроде как раз про таких спрашивала. Я не сразу поняла, о чем он говорит, а потом вспомнила наш с ним разговор и возмутилась: — И ты молчал, дубина!

***

Саймон почему-то чувствовал себя неуютно. Вроде все было нормально, как всегда — Эрма переругивалась с Лютером, Ангела недоуменно хлопала глазами, а вокруг шумела толпа… Что-то мешало, словно камешек в ботинке. Ощущение чужого взгляда в спину, вот что. Саймон резко обернулся. В суматошной ораве позади него никто, казалось, не обращал на них внимания. За ними точно кто-то следил, но сейчас он скрылся. Не надо было так оборачиваться. В кино шпионы проверяли наличие слежки, глядя в зеркальце. Но если он будет пялиться в зеркало, то вовсе станет выглядеть дураком. Да это ерунда, кому вообще может быть нужно следить за ними? Именно сегодня, после вчерашней грозы? Даже если кто-то видел, как они мчались под дождем с опаленными волосами, это не причина подозревать их в чем-то. Однако впредь надо быть осторожнее. — Эрм, о ком вы говорите? — вступил в разговор Саймон, постаравшись выбросить из головы свою привычную паранойю. — Так, об одной девочке, — ответила Эрма, почему-то косясь на Ангелу. — Ей надо помочь. Ты с нами? — Лют, ты тоже? — юноша уставился на друга. Вампир усмехнулся и пожал плечами. — А меня и не спрашивали, — хохотнул Лютер. — Наша ведьмочка командует парадом, и мы теперь союз спасения угнетенных. — Да хоть святая лига… Но я за справедливость, — буркнула Эрма. — И еще раз назовешь меня «ведьмочкой»… — Знаю, знаю… Серебряные колья, чесночные осины и так далее, — рассмеялся Лютер, за что получил локтем в бок от девушки. — Ладно, включим в список срочных дел, между репетициями, тренировками и домашкой, — согласился Саймон, усмехнувшись. — А теперь давайте в класс! Вечером обсудим, идет?

***

День пролетел быстро, и Петра по списку задач как раз дошла до репетиции. Стоя возле сцены, девушка сосредоточенно повторяла свои реплики. — Мой принц, я так рада… — Петра осеклась из-за шума. Раздраженно качнув головой, девушка глубоко вдохнула и вновь начала: — Мой принц, я так рада тебя вновь видеть. Иди в объятия же… МОИ! Последние слова Петра процедила, гневно глядя на остальных. Вместо того, чтобы повторять слова, те веселились, пользуясь отсутствием герра Маршта! Тристан напевал дурацкие песни собственного сочинения, хотя свои реплики толком и не помнил. Бесполезный мусор! Все они! Петру это раздражало. Нет, бесило до чертиков. Двери зала с грохотом распахнулись, впуская громкие звуки музыки. Что-то в духе той, что сочинял Тристан, но на порядок получше. — А это я называю «электро-макароны»! — выкрикнул, врываясь в зал, Лютер, а за ним и Саймон с Эрмой. Все трое пританцовывали в такт мелодии, дурачились и смеялись. Петра почувствовала, как разгорается в ней ярость. Нельзя показывать виду. Надо держать себя в руках! Она отвернулась к стене, распустила волосы и снова стянула их в хвост, туго, почти до боли, чтобы ни один волосок не выбился из прически, чтобы все выглядело идеально. Вот и сама она так и живет… всегда идеальная, только от этого больно. Почему кто-то может позволить себе с растрепанными патлами приплясывать под дурацкую музыку, а кто-то должен быть всегда идеален, как ваза мейсенского фарфора?! Почему?! Петра скосила взгляд, рассматривая всех троих. Стащив кофту, Лютер разминался, чтобы опять декламировать свои реплики из-под потолка. Ловкий трюк, ничего не скажешь. А Саймон доставал из рюкзака банки с краской и кисти, перебрасываясь словами с Канвальд. Он вообще вел себя очень ответственно, усердно трудясь над декорациями. Эти трое были на порядок лучше остальных, но всё равно, все равно… Лютер слишком взбалмошный, Саймон, напротив, слишком замкнутый, а Эрма… Петра шумно выдохнула. Австрийка все больше заставляла её нервничать, особенно когда крутилась вокруг Грюнера. И самое главное, Петра сама не могла понять, почему?! Она до сих пор вспоминала, как Саймон бросил её на вечеринке, убежав на помощь к Эрме, а она осталась, дожидаясь его, как полная дура. Еще больше Петру напрягала неясность в их отношениях. Отношения? Это нельзя было так назвать! Глупость, нелепое недопонимание! Сначала сплетни, которые Петра считала чушью, а потом и найденный рисунок, а потом девушка сопоставила все детали на протяжении многих лет: валентинки без имени, цветы в шкафчике и другие сюрпризы. Вывод один — Саймон был влюблен в неё по уши, но боялся в этом признаться. Но как об этом теперь поговорить? Момент безвозвратно упущен. Да и надо ли им разговаривать? Петра все равно не ответила бы ему взаимностью. Собственно, именно это она и собиралась ему объяснить. Разве такого парня отец готов увидеть рядом с ней? Да и сама Петра считала его просто другом. А отношения — это непозволительная глупость! Глупость. А может быть… ревность? Нет, конечно, нет! Она же не кто-нибудь, а Петра Майер! Стоит ей только намекнуть, как Саймон будет у её ног, а эта Эрма… «Идиотка!» — мысленно прикрикнула Петра сама на себя, а потом начала перечислять список задач, чтобы отвлечься от глупых мыслей: «Репетиция, тренировка, важный обед со знакомым отца, задания по математике!» Ей ничего не нужно от этих людей, ей нужно добиться успеха и наконец вырваться на свободу! — Друзья! Пора начинать репетицию! — громко воскликнул герр Маршт, зайдя в зал. Петра глубоко вздохнула, сосредоточившись на своей роли Миранды, и медленно взошла на сцену, где её уже поджидал Тристан со своей самодовольной улыбкой. Ясное дело, всё полетело к чертям! Все шло отлично, пока не настала сцена встречи Миранды и Фердинанда. Петра свои реплики помнила прекрасно, а вот Тристан сначала запинался, а потом и вовсе начал нелепо импровизировать, подводя всё к сцене с поцелуем. Герр Маршт поступил мудро, объявив перерыв, иначе бы девушка реально врезала своему партнёру. Петра отступила в самый дальний угол, чтобы успокоиться и заодно повторить слова. И, конечно, чисто случайно вышло, что в том самом углу ползал Саймон, раскрашивая декорации. Парень, кажется, был так сосредоточен на своих художествах, что никого не замечал. — О, Фердинанд, любовь моя, Иди ко мне же во объятия мои, — нараспев повторяла Петра. — Ты справился с заданиями своими.  — И страхи мои были мнимы, и проводником мне был хитрейший Ариэль. Петра замерла, повернула голову в сторону Саймона. Тот с прежним старанием раскрашивал полотно, словно и не слышал ничего. Девушка помедлила и продолжила декламировать, бросая короткие взгляды на Грюнера. — Коль выполнил ты задание своё, мой отец исполнит обещание! Я так рада, что птицею сердце моё трепещет. — А моё бьётся, как морской прибой. Вот наконец-то я с тобой, — Саймон не отрывался от своего занятия, но повторил слова с безупречной точностью. Конечно, выразительности ему не хватало, но по крайней мере он их помнил, хоть и занимался исключительно декорациями! — Это… это здорово, — неуверенно проговорила Петра. — А? Чего? — Саймон отложил кисть и удивленно посмотрел на Петру, словно только что с луны свалился. — Нет, ничего. У тебя хорошо получается, — она несмело улыбнулась. Может, поговорить с ним — не самая плохая идея?

***

Саймон остался возиться с декорациями, а я в компании Лютера направилась разыскивать Киль. Если верить словам Ангелы, та сейчас, наверное, была в бассейне. Тоже еще новомодное изобретение, до чего только не додумались люди за пять веков! — Ну почему ты мне сразу не сказал? — продолжала возмущаться я. — О чем? — ворчал Лютер, вздыхая. — О том, что в нашем городе есть никсы? Знал. О том, что среди них девчонка, которую ты ищешь… Нет, не знал. — Это верно, — согласно буркнула я. — Но я уверена, что она никса и… И в любом случае ей надо помочь! — Ну, вот он, бассейн, — Лютер ткнул пальцем в пристройку к школьному зданию. — Но черта с два нас туда пустят ради поисков дочурки ужасного Дагона, у нашего класса сейчас нет уроков по плаванью, да и на членов клуба мы не шибко похожи. — Это не проблема, — отмахнулась я. Про то, кто такой Дагон, попозже спрошу, а пока меня беспокоило другое. — Но ведь сейчас для плавания специальные костюмы нужны… — Это называется купальник, — поправил меня Лютер, скривившись, — Ну, купальники для девчонок, такие обтягивающие… Короче, судя по твоему лицу, у тебя его нет. Хочешь, я метнусь в магазин? Ты мне только размеры скажи… или обмерить дай! — Ты хоть и быстрый, но пока ты выберешь, все оттуда уйдут. Пойдём прямо так! — Ээээ… — протянул Лютер, искривив бровь. — Если в твоей книге нет магических иголок с ниткой, то говорю сразу, в нудисты я не записывался! Или ты нам невидимость накастуешь? — Ты издеваешься? — я покачала головой. — Это слишком сложно, и то и другое. Я просто отведу всем глаза. — Это как? Типа иллюзия Дэвида Блейна? Мы здесь, мы там, а по факту грабим банк. — Слушай, я вроде уже говорила вам с Саймоном не вываливать на меня все эти современности разом. Не забывайте, я здесь только третий месяц. И я просто сделаю так, чтобы на нас никто внимания не обращал, — пояснила я. — Это не невидимость, если мы с кем-то столкнемся, или опрокинем что-то, или что-то вроде этого, все нас сразу заметят. — Ну, уж быть незаметным я точно умею! — засмеялся стригой. — Что, погнали? — Давай, — я кивнула. Перед тем, как открыть дверь, я сотворила круг, воззвав к магии морока. Сильно сжала ладони, потом разжала и стала быстро перебирать пальцами, словно сучила невидимую пряжу. Да, собственно говоря, так оно и было. Лютер с любопытством смотрел на меня, даже протянул руку, чтобы потрогать получающуюся «нить». Я бросила на него гневный взгляд, и он поспешно убрал руку за спину, насвистывая с невинным видом. «Нить» я обвела вокруг себя и Лютера и замкнула круг. — А теперь вперед! Только не отходи от меня дальше двух шагов. Мы вошли, и я застыла, ошеломленная. Чистая, прозрачная вода прямо манила к себе. И почему я до сих пор сюда не записалась? Надо будет завтра же… нет, сегодня же купить костюм для плавания! И к черту старые правила поведения благородных девиц! — И как мы ее тут узнаем? — шепотом спросил Лютер, озираясь. Я спохватилась и тоже стала всматриваться в плавающих девушек. Занятие, похоже, уже заканчивалось, в воде оставалось всё меньше и меньше людей. Киль среди них явно выделялась. Не то чтобы она плавала намного быстрее других, но в каждом ее движении чувствовалось, что она в родной стихии. А потом я присмотрелась повнимательнее и окончательно поняла, что не ошиблась в своих догадках. — Смотри, как она плывет! — прошептала я Лютеру. — Она же голову не поднимает над водой! — Вот те открытие, — прыснул Лютер, закатив глаза. — Загляни на Олимпийские игры, там таких много. — Смотри внимательнее, дубина! — возмутилась я. — Люди под водой дышать не умеют, все равно приходится поднимать лицо, чтобы вдохнуть. И еще обрати внимание, какой у нее купальник! Закрытый до самого горла, чтобы получше спрятать жабры, у кого еще такой есть? Лютер пожал плечами и кивнул. — Ладно, босс, пошли ловить рыбку. Киль доплыла до конца дорожки и остановилась, держась рукой за канат. Сейчас ее лицо не казалось таким испуганным и напряженным, как в наши прошлые встречи. И я решила воспользоваться моментом. Осторожно приблизилась, присела на корточки у самого бортика и негромко окликнула ее: — Привет, Киль. Та вздрогнула, а потом повернула голову так медленно, словно её шея заржавела. На меня уставились перепуганные глаза. — Чего ты так пугаешься? — я старалась говорить спокойно и доброжелательно. — Я тебя не обижу! — Что ты ко мне привязалась? — прохрипела Киль, прикрыв лицо руками, словно ожидая удара. — Я ведь тебе плохого не делала! — Можно подумать, что ты другим плохое делала, — не удержалась я. — Почему ты позволяешь Магде издеваться над собой? Пожаловалась бы учителям, родителям! — Отстань от меня! — с этими словами Киль развернулась и стремительно нырнула, удаляясь от нас с безумной скоростью. Я недолго думая схватила Лютера за руку и бросилась бежать к другому концу бассейна. Вот только я не заметила вовремя, что пол здесь был чертовски скользким! Я с трудом удержалась от визга и точно грохнулась бы, но меня вовремя подхватил на руки Лютер. — Давай беготню предоставим мне! — хохотнул стригой и вихрем пронёсся до другого края. Он поставил меня на ноги ровно в тот момент, как до нас доплыла Киль. — Что ты ко мне цепляешься?! — возмущенно зашипела никса. — Что тебе от меня надо? — Мне от тебя — ничего! — не менее возмущенно прошептала я в ответ, одёргивая юбку. — Я тебе помочь хочу! Мы с тобой могли бы подружиться… — Нет! — вскрикнула Киль и тут же поморщилась, держась рукой за горло. — Но почему? Не все люди такие, как Магда, хороших больше! Давай в воскресенье вместе пойдем помогать в собачьем приюте, и ты сама увидишь, что… Я не успела договорить. Киль зажмурилась и замотала головой, зажала руками уши и вдруг столбиком ушла вниз. Сквозь прозрачную воду я видела, как она сжалась в комочек на дне бассейна. — Похоже, переговоры зашли в тупик, — констатировал Лютер, покривив носом. — Ну, что, нырнём за ней? — Не стоит. Никсы могут часами сидеть под водой, — вздохнула я, отстраняясь от бассейна. — Да и насилу не быть милу. Знаешь, в моем времени у меня были знакомые никсы. Они ничего не боялись, ни грозы, ни речных порогов, ни людской толпы! А эта… как воробушек, забилась в угол и взлететь боится. — Летучая рыбка, — усмехнулся Лютер. Я удивленно посмотрела на него: — Летучая рыба? Это шутка такая? — Нет… неважно, я потом объясню, — отмахнулся стригой. — Однако если она сейчас не всплывет, то тренер ее спасать кинется и нас спалит заодно. — Вот как? — нахмурилась я. — Надо ее тоже прикрыть заклинанием. Я нащупала нить, окружающую нас с Лютером, и стала потихоньку растягивать ее, чтобы накрыть ею воду над Киль. Сказать по правде, это было нелегко. В этом времени я первый раз пользовалась этим заклинанием и уже порядком устала. А отводить глаза от троих труднее, чем от двоих… Прошло, наверное, минут пять. А потом я вдруг услышала гневный голос тренера: — Почему в зале посторонние? Почему без формы?! — Нас спалили, пора валить, — дернул меня за руку Лютер. Я послушно сделала шаг. Голова вдруг закружилась, в глазах потемнело, и я почувствовала, как падаю. Сильные руки стригоя удержали меня за плечи. — Что случилось? — встревоженный тренер кинулся к нам. — Ей плохо? Помощь нужна? — Ничего страшного, —Лютер ловко подхватил меня и театрально усмехнулся. — У неё обморок на почве альтруизма головного мозга и немного дурости. Я её того, на улицу вынесу… Тренер попытался спорить, вещая о медсестре, нашатырном спирте и чтобы похлопать меня по щекам, но Лютер засыпал его таким потоком слов, что тот рад был дать нам уйти. А я тем временем заметила, как Киль, пользуясь суматохой, уплыла и выскочила из бассейна. Я незаметно усмехнулась и, опираясь о Лютера, выпрямилась во весь рост. Да уж, сейчас я чувствовала себя тростником на ветру, на очень сильном ветру. — Не переживайте, я в порядке… Мне правда нужно подышать воздухом, — я взяла Лютера под руку. — Лют, будь так добр… Уже на улице Малай усадил меня на лавку и, уперев руки в пояс, пристально поглядел на меня. — Ну и что это было? Провал в пучины сознания? — Обморок, ты правильно сказал, — неохотно призналась я. — Вчера я кучу сил потратила, и сегодня столько времени глаза отводила, да от троих разом… Да, что ты там про дурость сказал?! Твое счастье, что у меня сил не осталось! — Не кипятись, чайник, — ободрил меня Лютер, одновременно успокаивая. — Создавать заряд в миллиард вольт и пудрить мозги куче народу - это офигенно круто, но не удивительно, что оно жутко жрёт твою магическую батарейку. Тебе бы стопку протеиновых батончиков в сумке носить! Кстати, хочешь гематогенку? — Сколько же лишних слов, — я поморщилась, качая головой. — Но ты прав, это заклинание довольно трудоемко. Понимаешь, его надо постоянно поддерживать. — Окей, с этим разобрались, — Лютер почесал свой ёжик. — Но что с рыбкой? Как видишь, ей наша помощь не нужна. Что дальше? — Кофе с двойным сахаром и сливками, — буркнула я, поднимаясь со скамьи. — А потом Ангела собиралась отвести меня к цирюльнику. — К парикмахеру, Эрм, к парикмахеру! *** Сказать, что Петра устала, было бы очень сильным преуменьшением. Последние дни она чувствовала себя лимоном в соковыжималке. Соревнования по бегу, соревнования по гимнастике, федеральный конкурс по математике, олимпиада по химии… В голове все путалось, метая копье, Петра мысленно выстраивала траекторию полета тела, брошенного под углом к горизонту, а решая задачи — напрягала мышцы, как перед прыжком. Вот и сейчас — день еще не закончился, а она уже устала. Пробежка, уроки, репетиция, тренировка… Прийти бы домой, забиться в свою комнату, как в нору, и сдохнуть. Не получится. Ей надо присутствовать на обеде, а потом ее ждут дополнительные задания по математике. Петра шла по школьному коридору, рассеянно глядя по сторонам. Двери зала приоткрыты, изнутри слышится какое-то бормотание. Странно, вроде после репетиции все давно должны были разойтись. Что там? Парочка какая-то обжимается или убийца прячет труп? Петру это не касается, ей надо спешить домой… Спешить не хотелось. Она еще успеет, даже если немного задержится. Разумеется, никакого трупа внутри не оказалось, и влюбленных парочек тоже. Только свисающие с потолка полотна декораций, среди которых двигался в каком-то загадочном ритме Саймон, напевая что-то себе под нос. Отец все равно устроит ей выговор. Так пусть хоть не на пустом месте, а за опоздание! Петра привычным движением поправила волосы и шагнула вперед. Саймон стоял к ней спиной, продолжая напевать и совершенно не замечая её присутствия. — Гром моего сердца заглушает мир! Когда небо вспыхнет, мы воспарим! За музыкой, гремящей в наушниках, Саймон не слышал шагов Петры. И когда девушка осторожно коснулась его плеча, он от неожиданности резко дернулся в сторону, взмахнув рукой. Рукой, в которой была зажата кисть. На бирюзовой кофте Петры расплывалось темно-серое пятно. — Черт, Петра, извини! Я сейчас вытру! — Саймон метался вокруг девушки с пачкой бумажных салфеток, потянулся было к пятну, тотчас отдернул руку. — Может, ты ее снимешь? — Да не переживай ты, все нормально, — заставила себя улыбнуться Петра. Сняла кофту, некоторое время молча наблюдала, как Саймон возится с салфетками и растворителем. Да уж, не самая подходящая обстановка для разговора по душам… — Не волнуйся, я ототру, — твердил парень. — Или домой возьму и отстираю! Петра отступила в сторону, встала у окна, оперлась рукой о подоконник. Рука попала во что-то липкое. Она оглянулась и увидела картонку, на которой Саймон, как на палитре. размешивал оранжевую краску. Да что же за невезуха такая! — Или Эрму попрошу, может, она справится… Опять эта Канвальд! Петра дёрнулась, услышав уже порядком надоевшее имя. — Саймон, не нужно переживать. Я куплю себе другую кофту. — Петра постаралась придать своему голосу покровительственные нотки, но вышло это откровенно плохо. Отец-то жестко контролирует все её карманные расходы, слава богу, хоть цвет одежды позволил выбирать самой. Ну, до известного предела. — Нет, нет… — Саймон энергично замотал головой. — Я не люблю оставаться в долгу. Я сам тебе все компенсирую, если не отстирается! Долг… Компенсирует… С Эрмой он тоже такими казенными словами разговаривает, интересно? Да еще рука в краске! Надо взять у него растворителя, пока больше ничего не испачкалось. Она же Петра Майер, на ней ни пятнышка не должно быть! Ох, да пошло оно всё к черту! Петра хлопнула Саймона по плечу и, криво усмехнувшись, бросила: — Считай это компенсацией! Парень с обалдевшим видом взглянул на оранжевый отпечаток пятерни на зеленой футболке, потом вздохнул: — Заслуженно, ничего не скажешь. И это все? Петра чувствовала, что в ней закипает непонятное раздражение. Что он о себе думает? Даже не возмутился, как будто ему все равно. Сказал и пошел себе дальше декорации раскрашивать. Нет, им надо наконец объясниться! — Слушай, Саймон, я хочу поговорить… — начала и она и замолчала в растерянности, не зная, что дальше сказать. — Не переживай, все будет готово в срок, — бросил Саймон, даже не оборачиваясь. Как будто ее сейчас это волновало! Ну, чурбан бесчувственный! Петра подскочила к декорации, схватила первую попавшуюся кисточку и провела поверх серой скалы ярко-красную полосу. Выражение лица Саймона было неописуемо. — А что не так? — спросила Петра. — Красивый же цвет! Еще один взмах кисти, и подобная же полоса прошла поперек груди Саймона. Петра чувствовала, что с трудом сдерживает смех. Смех, слишком похожий на истерику. Это было неправильно. Она всю жизнь презирала истериков… Нет, не так. Это отец всю жизнь презирал истериков. А может, это не истерика, а нормальные человеческие чувства? — Ах, ты так! — Саймон отскочил в сторону, перехватил свою кисточку как шпагу и встал в стойку фехтовальщика. Это было неправильно. Так нельзя себя вести. Дурачиться, и смеяться, и пачкать одежду… Это неправильно. Это прекрасно! А потом Петра случайно увидела часы на стене и застыла в ужасе. — Что-то случилось? — осторожно спросил юноша. — Я опаздываю! — коротко ответила Петра, отчаянно надеясь, что Саймон не услышит в ее голосе ноток паники. Отец будет в гневе, этого не изменить, но по крайней мере перед посторонними… перед Саймоном она должна оставаться сильной и уверенной. — Так давай я тебе подвезу, — предложил юноша. — Прямо так?! — Петра пыталась осмотреть себя со всех сторон. На нее… на них обоих словно радугу уронили и еще половину красок мира. — У меня не хватит растворителя, чтобы устроить тебе душ, — пожал плечами Саймон. — А водой это так просто не отмыть. Давай я помогу тебе оттереть руки, а остальное уж как-нибудь! Петра вздохнула. Теперь отец ее точно убьет. Но как же это было здорово!

***

Признаться, я думала, что Ангела уже ушла, однако, как выяснилось, все это время она топталась у школьных дверей и нетерпеливо бросилась нам навстречу. — И где тебя носит, Эрм?! Я уже боялась, что ты передумала! Она подхватила меня под руку и уверенно повела куда-то, я едва успела махнуть рукой Лютеру. Надо будет написать СМС-ку Саймону, чтобы он мой самокат забрал. Ангела, как всегда, на ходу безостановочно говорила и говорила о всякой ерунде, я что-то машинально отвечала ей, то поддакивала, то переспрашивала. И опомнилась перед уже знакомыми мне большими стеклянными дверями. — Куда мы пришли? Это же торговый центр! Мы же собирались в ци… в парикмахерскую. — Ну да, это же здесь! Так, сколько сейчас времени? Ну круто, еще двадцать минут в запасе, а я боялась опоздать. А так мы можем… — Выпить кофе! — решительно перебила я. — Прямо сейчас? — удивилась Ангела. — Может, лучше потом? Посидим спокойно, не спеша… — И потом тоже выпьем! — парировала я, махнув рукой. Чашка крепкого сладкого кофе с большой шапкой взбитых сливок немного взбодрила меня. Потом Ангела привела меня в цирюльню. Тьфу ты, в парикмахерскую. Нас встретила жизнерадостная девушка в синей накидке и с кольцом в носу. Ее собственная шевелюра должна была, видимо, служить рекламой этому заведению — каждая прядка волос была разного цвета, разной длины, и все они торчали в разные стороны, словно пёрышки у растрёпанной птички. Девушка усадила меня в кресло и, перебирая в руках мои волосы, засыпала меня множеством вопросов, половину из которых я даже понять не могла — но она, кажется, и не слишком ждала точных ответов. Интересно, они с Ангелой не родственницы? Она восхищалась густотой моих волос, спрашивала, как я за ними ухаживаю. Я честно ответила про отвар лопуха и тысячелистника, девушка в ответ засыпала меня названиями разных шампуней и бальзамов. Потом она предлагала разные варианты стрижки и окраски, и когда мы наконец сошлись во мнениях, я вообще не представляла, как могла выглядеть в итоге моя голова. Мастер наконец замолчала и стала что-то делать с моими волосами, а я закрыла глаза, расслабилась и чуть не уснула. — Эрма! Эрма, ты что, ночью не спала? Я вскинула голову, озираясь. Ангела смотрела на меня с восторгом, девушка-цирюльница с гордостью, а в зеркале отражался кто-то, совсем непохожий на меня… нет, это точно была я! Мои прямые черные волосы теперь слегка вились, мягкими локонами обрамляя лицо, и каждый локон заканчивался разными оттенками фиолетового и сиреневого. Это было очень странно и непривычно — и красиво! — Спала, но мало… Столько всего задано, мы с Саймоном допоздна домашку делали, — ответила я. Не говорить же, что я растратила силы на заклинания! Хотя как раз Ангела и не усомнилась бы. — Домашку, — Ангела хихикнула, заговорщически подмигнув. Как обычно, она думала не о том. — Ну, ладно… Куда теперь пойдём? — Теперь? — я вспомнила, о чем думала недавно в бассейне. — Теперь мне нужен купальник. Поможешь мне выбрать? Но скромный, а то я тебя знаю. — Да я же сама скромность! — с широкой улыбкой «оскорбилась» Ангела, а потом сложила ладошки, словно в молитве: — Я само целомудрие, хоть сейчас в монастырь. В торговом центре было множество магазинчиков, и мы с Ангелой обошли, наверное, половину. Купальник мы выбирали долго, я хотела взять совсем закрытый, до щиколоток и запястий, но Ангела меня отговорила, и в итоге я выбрала примерно как у Киль, блестящий, серебристого цвета. Может, Саймону в нём показаться? Он, наверное, задохнётся от смущения, а я… А я же хитрющая ведьма. Потом Ангела позвала меня купить бальзам для волос, а заодно крем для лица и для рук, и еще прорву разных скляночек. Ну, это меня не удивило, в мое время девушки тоже пользовались разными притираниями, чтобы кожа была мягкой и нежной. Потом мы с ней долго выбирали духи, пока я чихать не начала от запахов. Потом я наткнулась на книжный магазин и вспомнила, что преподавательница математики советовала мне купить задачник, а пока искала его — увидела ещё книгу про лекарственные травы. — Зачем тебе это? — удивилась Ангела, таращась по сторонам с таким видом, словно она вовсе читать не умеет. — Как зачем? — ответно удивилась я. — Это же интересно — знать, какие силы есть в самых обычных травах, которые растут на каждом шагу! Вот что ты знаешь, например, про лесную землянику? Теперь уже я говорила, а Ангела слушала, раскрыв рот. В следующем магазинчике Ангела замерла у полки, долго выбирая между почти одинаковыми крошечными коробочками. Помнится, у Саймона были такие же в одном из ящиков стола. Я даже спросила, что это такое, но он не ответил, а я не стала переспрашивать. Впрочем, я тогда его обо всем подряд спрашивала. Ангелу я спрашивать не стала, разумеется. Прочитала название на пакетике, а потом отошла в сторону, достала телефон и набрала в поисковике. Ну, чисто переносная библиотека в кармане, с ответом на любой вопрос. И… И меня бросило в жар, а щеки вспыхнули так, что, наверное, их было видно с другой стороны магазина. Теперь-то понятно, почему Саймон тогда отмолчался. Да уж, ну и нравы в этом времени! Такие вещи прямо на виду… Содом и Гоморра, не иначе. А с другой стороны — вещь-то хорошая, практичная… Даже замечательная! В моё время многие девушки за такое что угодно отдали бы. Стольких сложностей можно было бы избежать! Знаю я, какие зелья варят иные знахарки из пижмы и почечуйника, а то и из болиголова, чтобы изгнать плод из чрева… Нет уж, эта штука точно лучше. Главное только — разобраться, как это надевать. Неужто это теперь элемент любовных ласк? — Эрма, а тебе не надо? — окликнула меня Ангела, помахав такой вот коробочкой. Я отрицательно мотнула головой. — А лучше всё-таки иметь про запас, — наставительно сказала Ангела. — Или ты думаешь, что парни об этом позаботятся? У них же мозгов нет, и надеяться на них нельзя. — Согласна, — искренне согласилась я. — Но все равно не надо. Наконец, сделав круг по торговому центру, мы снова оказались в кафе. К тому времени мои магические силы, кажется, вполне восстановились. Зато теперь ноги гудели, так что я с удовольствием села за низенький столик. На этот раз, кроме кофе, мы взяли еще по вазочке мороженого с фруктами. Три месяца назад я бы не поверила, что нормальные люди, не князья и не короли, могут такое хоть каждый день покупать. — Слушай, а ты же обещала мне погадать! — вдруг вспомнила Ангела. — Точно, — согласилась я. — Подожди здесь! Я помнила, где найти нужный магазинчик. Сбегала, купила флакончик чернил, подумала и еще резиновые перчатки прихватила. Может, и стоило бы обойтись без них, это уж точно отучило бы Ангелу приставать ко мне, но я не настолько жестока. Пока я бегала туда-сюда, Ангела только-только успела мороженое доесть. Я велела ей надеть перчатку на левую руку, а потом сложила ее ладонь горсточкой и налила туда чернил. — Ты что делаешь?! — она чуть не вырвала у меня руку. — То, что ты просила! И не дергайся, а то обольешься! Потом я велела Ангеле внимательно смотреть в чернильную лужу в своей ладони, а сама негромким, ровным голосом твердила непонятные ей слова. На самом деле это было никакое не заклинание, а гипноз, меня цыгане научили, и твердила я просто считалку на кэлдэрари. По телу Ангелы прошла дрожь, зрачки расширились. Теперь она, казалось, просто не могла оторвать глаз от блестящей черной поверхности. А потом вдруг вскинула голову и вскрикнула: — Вижу! — Что видишь? — спросила я с любопытством. — Я положила ее на полочку под зеркалом, а она скатилась и упала за тумбочку… Ну, ты точно ведьма! Я не стала спорить, хотя никакой магии тут не было. Ангела ведь сама положила помаду и видела краем глаза, как та упала. Все это было в ее голове, и мне оставалось только пробудить ее память, что я и сделала. — Ангела, наконец я тебя нашел! Мы синхронно вздрогнули от звонкого приятного баритона. Ангела круто обернулась на стуле и наверняка бы испачкала нас чернилами, но я вовремя очертила магическое кольцо, поймала капли в воздухе и отправила точно в мусорное ведро. А тем временем Ангела взлетела со стула, скинула перчатку на стол и чуть ли не бегом кинулась к высокому молодому человеку, что появился на входе в кафе. Незнакомец ловко подхватил мою подругу и прокрутил в объятиях, а потом поставил на пол и поцеловал в щеку. Ангела захихикала и поцеловала его в ответ. Надо же, как теперь всё просто! Намиловавшись друг с другом, парочка наконец вспомнила и обо мне. Ангела подвела своего приятеля, широко улыбаясь. Вид у неё был довольный, как у кошки, наевшейся сметаны. — Эрма, это мой друг Феликс… Феликс, это моя лучшая подруга Эрма! Нетрудно было понять, что у них за дружба. Ну, сказать по правде, стоявший передо мной молодой человек был весьма… искушенным на вид. Длинноногий, стройный и поджарый, незнакомец всем своим видом походил на хищную пантеру, которых я по телевизору видела. Феликс обернулся ко мне таким плавным движением, словно часами оттачивал его перед зеркалом. — Очень приятно познакомиться, — Феликс аккуратно подхватил мою руку и прикоснулся краешком губ к моим пальцам. Я улыбнулась в ответ, с непонятной тревогой косясь на ворот плаща парня. Там слегка поблёскивал серебристый значок в виде сердца с игривыми рожками.

***

Петра попросила Саймона остановиться в квартале от ее дома. Отец и так будет в гневе, но если он ее ещё и с парнем увидит… Лучше о таком не думать! Настроение стремительно портилось, недавнее веселое возбуждение сменилось подавленностью, смешанной с чувством вины. Она ведь хотела поговорить с Саймоном, объяснить ему, что они — не пара друг другу… Поговорили, называется! Скутер Саймона исчез за поворотом, а Петра все смотрела ему вслед. Потом тряхнула головой, решительно развернулась и пошла домой. Перед домом стояли три одинаковых джипа, больших и опасных на вид, словно танки, рядом с ними — несколько человек, проводивших Петру холодными оценивающими взглядами. Петра прошла мимо, словно не замечая их. Проскочить бы в свою комнату, быстренько переодеться… Не получилось. В коридоре она наткнулась на отца, беседующего с двумя незнакомцами. Герр Майер поднял глаза на дочь и замолчал на полуслове, словно поперхнувшись. На миг Петре показалось, что отца сейчас удар хватит. Собеседники отца тоже посмотрели на нее с явным интересом. Петра в свою очередь уставилась на них, поражённая контрастом между ними. Один — невысокий, тонкокостный, с красивым, почти женским лицом, в молочно-белом костюме с кроваво-красным галстуком, прихваченным золотым зажимом. Второй — высокий и крепкий, во всем черном, с жёстким взглядом, чем-то напоминающий добермана на цепи. — А кто это прекрасное создание? — поинтересовался тот, что в белом. Голос у него был хоть и мелодичный, но Петра почему-то от него поёжилась. — Это моя дочь, Петра, герр фон Тейн. — вежливо произнёс герр Майер, и по его тону Петра поняла, что этот красавчик и правда очень важная шишка. — Не беспокойтесь, она сейчас поднимется к себе и приведёт себя в порядок! — О, не стоит, герр Майер — фон Тейн широко улыбнулся, не отводя от Петры хищного взгляда. — Молодость может позволить себе быть легкомысленной, и такая очаровательная девушка прекрасна в любом виде! Петра ответила, стараясь не замечать испепеляющего взгляда отца:  — Я помогала раскрашивать декорации для театрального кружка! — Театр! Я обожаю театр! — воскликнул фон Тейн. — Сообщите мне, когда будет представление, я непременно приеду! «Доберман» молча кивнул. — Ну, а теперь… Давайте к столу! — О, да, конечно… — герр Майер засуетился, открывая двери гостиной, отступил на шаг к Петре и прошипел еле слышно: — Вечером ещё поговорим! Петра кивнула, словно загипнотизированная, чувствуя, как горит её левая рука…

***

Пальцы с коротко обкусанными ногтями бегали по клавишам телефона. Человек задумался на минуту, удалил несколько слов и начал набирать текст сначала. «Я знаю ваш секрет и сохраню его взамен на магическую книгу.» Человек удовлетворенно кивнул сам себе и нажал на кнопку, отправляя короткое послание сразу по трем адресам.