Переулок теней

— Киль! Почему у тебя свет горит? — в женском голосе звучало раздражение, и девушка вздрогнула и сжалась. — Почему ты до сих пор не спишь? — У нас завтра контрольная, мама, — тихо ответила Киль. — Я готовлюсь… — Готовится она! — презрительно бросила женщина. — Можно подумать, от этого что-то изменится! — У нас сейчас сложная тема, я хотела повторить… — И что толку? Повторяй — не повторяй, какая разница? Все равно «тройка» будет. Мы в тебя столько вложили, так надеялись, а ты… Бестолочь! Хватит жечь электричество, ложись спать! Киль поспешно выключила свет. В темноте разделась, залезла под одеяло. Закрылась с головой, уткнулась в подушку и заплакала — тихонько, чтобы родители не услышали. Если услышат, то сильнее разозлятся, будут кричать: «Ну и что ты нюни распустила? Можно подумать, что тебя обидели! Это нам обидно, что дочь такая никчемная уродилась!» Они все правы. Она никчемная. Бестолочь. Неудачница. Уродина. Забывшись, она всхлипнула в голос. Спохватилась, притихла — нет, вроде не услышали. Это хорошо, очередных беспощадных нотаций она просто не вынесет. Перевернувшись, Киль случайно задела синяк, от чего тот опять заболел. В этот раз Магда особенно сильно приложила её, и завтра, наверное, всё повторится. Уж лучше бы сразу убила, чем проживать этот бесконечный «день сурка» в унижениях, слезах и боли. Киль попыталась утереть слёзы, но они продолжали течь. Тогда она уткнулась носом прямо в подушку, благо дышать можно и жабрами. И можно представить себе, будто она опустилась на дно и смотрит на мир сквозь лазурные волны. Да уж, ей сегодня даже на дне не было покоя! Даже там ее достала эта настырная девчонка со своим дружком-кровососом. Сын Дрэгоса Малая, в городе эту семью все знали. А вот девчонка… Кто она? И чего хочет от Киль? Предлагает дружить… смешно. Киль давно не верит в сказки. А может, правда пойти в собачий питомник? Магды там точно не будет. И это лучше, чем оставаться дома и слышать упреки матери…

***

В ночной тишине еле слышно звякнуло сообщение. Саймон с минуту подумал, не подождет ли оно до утра, потом лениво перевернулся, протянул руку, нащупал телефон, сощурил глаза и прочитал. Сонливость как рукой сняло! Треснувшись головой об изголовье кровати, Саймон сел и перечитал сообщение несколько раз, чувствуя, как начало колотиться его сердце. «Я знаю ваш секрет…» Какой именно? В жизни Саймона секретов оказалось неожиданно много. Раз речь идет про книгу, значит… Увидеть книгу, а главное, понять, что она магическая, можно было только в одной ситуации. Вчера вечером. Но Эрма же разогнала всех! Саймон рывком отбросил одеяло, вскочил с кровати и босиком двинулся к двери. И едва успел увернуться, когда та распахнулась ему навстречу. За дверью стояла Эрма. — Саймон! — голос ведьмы, всегда уверенный и бодрый, звучал растерянно и тревожно. — Саймон, мне… мне тут написали… — И мне тоже, — перебил он. — Может, и Лютеру, сейчас ему позвоню. Не успел Саймон договорить, как телефон опять негромко звякнул. — «Похоже, нас запалили, надо обсудить», — вслух прочитал Саймон. Перевел взгляд на подругу. — Обсудить нам надо, это точно. Ты ведь умеешь создавать чат в телефоне? — Чаты здесь неуместны! У нас тут дело чрезвычайной важности! — Эрма покачала головой, нахмурившись. — Пускай идёт сюда. Лютер явился через час. За это время Саймон весь издёргался, поминутно смотрел, не пропустил ли он новое сообщение, и в итоге чуть не свалился с кровати, увидев в окно довольную физиономию своего друга с блестящими глазами. Зато Эрма, как выяснилось, успела заснуть так, что Грюнер не сразу смог её растормошить. — Ну ты даёшь, — удивленно прошептал он, косясь на спящую Еву. — Уже забыла, что волновалась? — В волнении нет пользы, — зевнула Эрма, не открывая глаз. — Я умею владеть собой, а сон восстанавливает силы. — Ага, умеешь, — согласился Саймон, добро ухмыльнувшись. — Только не всегда это делаешь. Она встала, при этом раскладушка пронзительно скрипнула. Саймон еще подумал, что нужно поговорить с отцом о чем-нибудь поприличнее этого набора металлических трубок. Вместе они юркнули на первый этаж и через кухню на задний двор. Саймон сразу ощутил свежий воздух и поёжился, обнимая себя за плечи. — Ну и где он? — щурясь, пробурчала Эрма. Из-за своего черно-красного махрового халата она походила на надувшегося снегиря. — Да здесь я, здесь. Слова донеслись с крыши, а спустя секунду с невероятным сальто Лютер приземлился на траву перед порогом. — Где ты так долго? — поинтересовался Саймон, глядя на друга. — Вишневый джем варил, — сказал Малай. — Че, серьёзно? — переспросил обалдевший Саймон. — Да нет, блин! — воскликнул Лютер, осёкся, вспомнив о времени, и добавил: — Думаешь, легко выскользнуть из дома, когда у твоих родителей великолепный слух, а кузина достаёт вопросом: «Что, опять по крышам шастать вздумал, идиот?!»… Короче, начинаем заседание «Полуночного клуба»? — с легкомысленной улыбкой предложил стригой. Похоже, в спешке или специально он забил на маскировку и щеголял острыми клыками и нечеловеческим взглядом. — Дубина, — буркнула Эрма. — Я тут нервничаю и мёрзну, а он шутки шутит. — А мне тут прям жарко… Ладно, проехали, — Лютер умиротворяюще поднял руки. — Я так понимаю, вся наша троица получила одно и то же сообщение. — Да, кто-то явно в курсе о нас, — мрачно ответил Саймон. — Кто-то выследил нас на заводе. Хотя странно, Эрма же всех разогнала… — Думала, что всех, — согласилась Эрма. — Может, кто-то вернулся? Могла бы я наложить полог, тогда нас точно никто бы не увидел… Как моя бабушка когда-то делала, когда мы с ней занимались. — Это типа как сегодня в бассейне? — уточнил Малай. — Да уж, ты нас двоих прикрывала и то в обморок свалилась, а уж целый завод… — Главное, я не понимаю, зачем кому-то эта книга, — задумчиво проговорила Эрма. — Обычный человек все равно не сможет по ней колдовать. — Может, кто-то из твоих знакомых колдунов мог прикольнуться? — предположил Лютер. — Моих знакомых?! Мои знакомства несколько устарели! — язвительно ответила ведьма, просверлив вампира возмущенным взглядом. — А может, это нелюдь? — высказал очередную версию Саймон. — Кто-нибудь из нелюдей умеет колдовать? — Некоторые умеют, — кивнула Эрма. — Но они колдуют не так, как ведьмы или колдуны. Для них магия — это природная способность, коей они пользуются на уровне инстинктов. — Перевожу на человеческий — книга им точно не нужна, — пояснил Лютер. Помолчал, потом осторожно спросил, понизив голос: — Эрма, а ты не думала, что это может быть охотник? Даже в свете фонаря было видно, как вздрогнула Эрма, словно от внезапного холода, как побледнело ее лицо. — Они сохранились, да? Я не спрашивала… боялась спрашивать… они и сейчас в силе, да? — Да кто это такие? — не выдержал Саймон. — Палачи в черных капюшонах, вершители кровавого правосудия, обезглавливатели. От них не укрыться, они издалека чувствуют магический дар, — хриплым шепотом сказала девушка. — Я для того и заснула тогда, чтобы охотник, гнавшийся за мной, потерял мой след. — Нас, нелюдей, они тоже чувствуют, — вздохнул Лютер. — Могу только от себя добавить, что сейчас у них стволы покруче, чем у армии… Ну, мне так отец говорил. — Нет, — вдруг уверенно сказала Эрма, тряхнув головой. — Это точно не охотник. Он не стал бы тратить время на переписку, а уничтожил бы нас с тобой прямо там, на месте. Тем более что я все силы потратила, и он бы это понял. Саймон в очередной раз поразился тому, насколько сложнее стала его жизнь за последние месяцы. И интереснее. И опаснее. Если у этих охотников есть чутье, то они поймут, что он, Саймон — обычный человек. Хотя какая разница? Он же не оставит друзей… Саймон проговорил, стараясь казаться спокойным: — Он не назначил нам время и место встречи, а значит, пришлёт новое сообщение. Пока надо быть настороже, и лучше не разлучаться без необходимости. — Спасибо, капитан очевидность, — фыркнул Лютер, окончательно смутив Саймона. — Не зря ты так балдеешь от детективных сериалов. Эрма в очередной раз зевнула и проворчала: — Не знаю, как вы, но чтобы быть бдительной, мне нужно выспаться. И вам тоже советую. После чего ведьма решительно повернулась и вошла в дом.

***

Ева проснулась от каких-то странных звуков, будто кто-то ходит по крыше. Она открыла глаза и в слабом свете ночника убедилась, что раскладушка Эрмы пуста. Вышла на минутку? Надо было дождаться возвращения старшей подруги, а еще лучше закрыть глаза и засыпать спокойно, но Ева почему-то испугалась, разглядывая совершенно пустую комнату. Девочка встала, на ощупь нашла тапочки и пошла к Саймону, завернувшись в одеяло на манер плаща. Раньше, пока Эрма не поселилась в их доме, Ева частенько прибегала по ночам к брату, проснувшись от очередного кошмара. А тот брал её под бок, и так они засыпали вместе. Вот только сегодня комната её брата тоже была пуста. Вконец испугавшись, Ева хотела было побежать к родителям, но вместо этого вернулась к себе. Встав посреди комнаты, девочка позвала громким шепотом: — Кики! Кики, ну ты что, тоже пропала? Кобольдин появилась, как всегда, непонятно откуда — то ли из щели между потолком и стеной, то ли вообще из воздуха. — Ну что случилось? Я тебе, кажется, спать не мешаю! — проворчала сонная кобольдин, протирая свои глазища. — Ой, Кики, как хорошо, что ты здесь! — воскликнула Ева. — А то я… мне страшно. Эрмы нет, и Саймона тоже… Все как будто в воздухе растворились. — И что? — все так же ворчливо отозвалась кобольдин. — Чего ты боишься? Эта твоя ведьма все окна и двери исписала знаками, так что сюда никто незваным не войдет, даже черный человек. — Я за нее боюсь, — возразила Ева. — И за брата… и… и вообще. Страшно! — И зря, вон она вместе с твоим братом, — Кики махнула рукой на окно. Ева тотчас подтащила стул к подоконнику и действительно увидела и Эрму, и Саймона, а заодно и невесть откуда взявшегося Лютера. — А кто этот третий? — Кики забралась на подоконник и тоже посмотрела во двор. — Ходит по крыше, грохочет… Спать не даёт! — Это Лютер, лучший друг Саймона, — ответила Ева, а потом удивлённо посмотрела на подругу. — А почему он по нашей крыше ходит? — А я откуда знаю! — пропищала Кики, округлив и без того большие глаза. С их первой встречи внешность кобольдин совершенно переменилась. Вместо кучи тряпок, в которые она куталась, на ней было аккуратное бело-желтое платьице, на поясе красовался яркий бант. Выкроить платье из старой футболки Еве помогла Эрма, а шила Ева сама, все пальцы исколола иголкой. Теперь Ева покосилась на Кики и сказала словно между прочим: — А Эрма меня вязать учит. Хочешь свитер? Зеленый, тебе к волосам пойдет. — Хочу, — не стала отказываться кобольдин. — Зимой у вас на чердаке холодно. Твоему бы отцу его утеплить. — Так не живи на чердаке, — удивилась Ева. — Живи в моей комнате, в шкафу или под шкафом, никто и не увидит! — В одной комнате с ведьмой, — фыркнула Кики. — Нашла дуру! Хуже только со стригоями на одной кухне возиться! — Эрма обещала начать меня учить, если я стану слушаться учителей и все такое, а теперь даже не вспоминает, — проворчала Ева с обидой, не обратив на странное словечко внимания. — Что взять с ведьмы, — согласилась Кики, — нельзя им доверять. А ты возьми да попробуй сама! — Без волшебной книги? — Ева нахмурилась. — Они ее у Саймона в комнате прячут! — Хочешь, найдём? — предложила Кики. — А теперь хватит болтать, смотри, они уже идут в дом! *** Что такое успех? Петра это знала с точностью до секунд и сантиметров. Контрольная, написанная без единой помарки, копье, улетевшее дальше других, лучшее время в забеге… Впрочем, вчера главным успехом было то, что ее не расчленили и не растворили по частям в кислоте, чего Петра почти ожидала. Званый обед с отцовским гостем прошел с виду вполне гладко. Князь фон Тейн много шутил и осыпал представительниц прекрасного пола комплиментами, одновременно выспренними и банальными. Петра отвечала заученной улыбкой. Потом герр Майер до самого вечера заперся с гостями в кабинете. Для Петры это время было недолгой передышкой, возможностью расслабиться, поговорить с матерью, поболтать с Лизой… А в душе шевелилась тревога. Что сулит им этот визит? Утро Петры Майер всегда шло по одному сценарию: подъём, тренировка, душ, завтрак и в школу. Но сегодня что-то пошло не так, причем с самого начала, едва Петра вышла за порог. На тротуаре перед крыльцом стоял один из вчерашних танкообразных джипов, а вокруг него прохаживался грозный спутник вчерашнего гостя, тот самый, которого Петра мысленно назвала Доберманом. Накануне девушка старалась даже не смотреть на него, теперь же волей-неволей разглядела как следует. Высокий рост, строгое лицо, а главное — взгляд, пронизывающий насквозь. Именно этот взгляд пугал Петру более всего. Теперь Доберман ходил по тротуару, сжимая в руках огромный букет белых лилий. Заметив появление Петры, шагнул ей навстречу и остановился, четко щелкнув каблуками. — Доброе утро, фройлен Майер! Голос у него оказался скрипучим, но негромким и на удивление почти приятным на слух. Петра ответила с растерянной улыбкой: — И вам доброе утро… Это для моей мамы? — Нет, фройлен Майер. Господин фон Тейн передаёт вам этот букет в знак своей… — Доберман запнулся на секунду, а потом продолжил: — в ознаменование вашего знакомства. Букет был так велик, что Петре пришлось взять его обеими руками. — Спасибо… — девушка чуть поколебалась, вдыхая аромат цветов. — Могу ли я задать вопрос? — Да, фройлен. Он коротко кивнул, сохраняя при этом строгую, явно армейскую выправку. — Вам мой отец подсказал купить именно эти цветы? — Нет, так посоветовала ваша мать, — бесстрастно произнёс Доберман. — Выбором вашего отца были розы. «Ну, этим вы меня не удивили», — с улыбкой про себя подумала Петра, вдыхая аромат цветов, которые просто обожала, в отличие от банальных и помпезных роз. Подняв взгляд на Добермана, Петра продолжила свою мысль: «Интересно, а он их сам выбирал?» — Спасибо вам огромное! Может, вы хотите кофе? — Благодарю, но нет, фройлен Майер. Мне поручено передать букет, а также спросить у вас, не желаете ли вы поужинать сегодня с господином фон Тейном? На миг Петре показалось, что она ослышалась. Доберман терпеливо ждал ответа. Фон Тейн был красивым, и знатным, и наверняка очень богатым, но… Он не нравился Петре. Даже не так — что-то в нем отталкивало, пугало. Почему-то в нем виделось что-то опасное… Словно в змее с пёстрой чешуёй. И красиво, и страшно. — Простите, но я вынуждена отказать, — Петра изобразила амбициозную улыбку победительницы, от которой устала очень давно. — Вы же понимаете, у меня так много дел… — Хорошо, я передам ваш ответ. До свидания, фройлен Майер, — мужчина коротко кивнул, развернулся и пошел к машине твёрдым и уверенным шагом. Он ничем не выразил разочарования или огорчения, но… Подчиненному всегда влетает за плохую новость, это девушка по себе знала. — Простите! — воскликнула Петра, шагнув вперёд и едва не выронив букет. Помощник фон Тейна тотчас обернулся. — Как вас зовут? — Эдвард Шартхарт, телохранитель и личный помощник младшего сына семьи фон Тейн, — ответил Доберман, коротко поклонившись: — К вашим услугам. Когда джип скрылся из её вида, Петра еще некоторое время стояла, вдыхая запах лилий, а потом вернулась в дом. Её график всё равно был сорван!

***

Зря я расхвасталась, что вполне владею собой. Заснуть-то я заснула, только сон был тревожным, всю ночь мерещилось что-то страшное. Я проснулась разбитая и никак не могла взять себя в руки. Было не по себе, будто за мной вновь кто-то охотится. За нами тремя кто-то охотится! Каждую перемену мы оглядывались, будто даже в очаге знаний за нами кто-то мог наблюдать, и держались мы кучкой, словно перепуганные цесарки. Даже когда мы были в столовой, среди бурлящего потока сверстников, тревога и чувство опасности не давали нам покоя. — Лют, а ты его по запаху не сможешь найти? — спросил Саймон. Я перевела взгляд на опешившего стригоя, который даже перестал жевать от этого вопроса. — Если нужна ищейка, так это к ликанам, — буркнул Малай и обиженно откусил уже от третьего сэндвича. В этот момент раздался звук, от которого мы все оцепенели — в моем кармане звякнул телефон. Я долго собиралась с духом, прежде чем прочитала сообщение, чтобы тут же выдохнуть с облегчением. — Это от Исмы! — А это еще кто? — Малай недоуменно наклонил голову, не забывая жевать сэндвич. — Внучка Эрмы, — ответил Саймон. — Че?! — выпалил Лютер. — Это как?.. Когда успела? С кем?! — Ну, если правильно, то это моя племянница, — пояснила я. — Внучатая. И много пра. На самом деле я не знала этого наверняка, у нас ведь и другие родственники в городе были. Но я предпочитала думать, что Исма — потомок моего братца Михеля. — Я что-то не догоняю! — Лютер вытаращился на меня. — Дурак! — фыркнула я. — Совсем забыл, сколько мне лет?! — Так чего она пишет-то? — в нашу перепалку вклинился Саймон. — Просит прийти к ней сегодня, — пояснила я. — Значит, внучка с кучей «пра» — не унимался Лютер. — Ну, тогда предупреди, что мы тоже придём. — Чего? — я удивлённо вскинула брови. — Мы сейчас одной цепью связаны, так что ходим толпой! — рассудил стригой с лёгкой усмешкой. — А я не могу! Мне нужно с декорациями заканчивать после уроков! — воскликнул Саймон, чуть не подскочив на месте. — Вот что бывает, когда живешь двумя жизнями. Что ж, подождём тебя, — вздохнула я. — Не нужно ничего ждать! — воскликнул Лютер, лукаво улыбаясь. — Я знаю того, кто понянчит нашего Грюнера…. А эта твоя внучка как, симпатичная? — Ага, очень, — усмехнулась я. Этот разговор отвлек нас от тревожных мыслей и даже развеселил, но на уроке я задумалась. Я не сказала парням, что Исма позвала меня не просто так. «С тобой хотят познакомиться…» Это наверняка кто-то из ковена прибыл, и несколько дней назад я бы обрадовалась такому известию. А сейчас было тревожно, да попросту страшно. И как бы я ни старалась держать всё в себе, но от проницательного Саймона, к сожалению, этого нельзя было скрыть. — Боишься, что она тебя за молнию отругает? — шепотом спросил Грюнер, наклонившись ко мне. — Почти угадал, — согласилась я. — Не Исма, а прибывшие из ковена. — Э! — Саймон на секунду запнулся, а потом затараторил. — В смысле? Другие ведьмы?! У нас?! Здесь?!.. А у вас что, и правда магия вне Хогвартса запрещена? — Ох, уж эти ваши новомодные словечки! — поморщилась я, массируя виски. — Нет, запрещено магией убивать, разрушать дома и сжигать посевы. Вот я и думаю — я ведь не разрушила этот завод! Да и домом его считать нельзя, там же никто не живёт, и вообще он заброшен… — Ну, значит, всё будет нормально! — воодушевленно заявил Саймон. — Я лично готов выступить в твою защиту, хоть в магическом суде! После уроков я на пару с Лютером отправилась к фрау Канвальд. И по правде говоря, я до последнего сомневалась, что было хорошей идеей оставлять Саймона в компании одной лишь Алин. Но Лютер целиком и полностью уверил меня, что его кузина совершенно не уступает ему в драчливости. Так что я перестала беспокоиться о Саймоне и наслаждалась прогулкой под руку с Лютером, в очередной раз убеждаясь, что он галантный кавалер и интересный собеседник. Ну и надежный защитник, конечно. Я позвонила в знакомую дверь, а в следующий миг мы оба замерли столбом. Перед нами стояла стройная женщина с тёмной, почти черной кожей. Зная о существовании самых дивных нелюдей, я всё никак не могла привыкнуть к тому, что на улице столько людей с разным цветом кожи. Саймон всё пытался донести до меня, что сейчас люди могут поразительно быстро перемещаться по свету, а потому и чужака встретить теперь гораздо проще, чем раньше. Легко ему говорить, а я за первые шестнадцать лет жизни только и видела чернокожего, что волхва Бальтазара, и то на росписи в церкви. И там он одет был по-чудному, а эта незнакомка была в обычном брючном костюме белого цвета, а на изящных руках блестело множество золотых украшений. И как её белоснежная одежда не пачкалась о тёмную кожу?! За этой мыслью я забыла и о своих страхах, и даже о своих манерах. — Пссс, Эрм… — Лютер довольно-таки больно пихнул меня локтем в бок. — Честно скажу, я твою племянницу малёха по-другому представлял. — Заткнись! — я ответно пихнула стригоя локтем. Может, мы ошиблись адресом? Да нет же, я помнила вид прихожей, и вешалку, и занавеску! — О, ты, наверное, Эрма, — голос черной женщины в белом оказался медовым, завораживающим. Не знаю, как Лютер, но по моей коже пробежали мурашки. Я чувствовала, что передо мной стоит очень сильная личность. — Мы тебя заждались, — с улыбкой продолжила незнакомка, пропуская нас в дом. В два шага я пересекла прихожую и оказалась в гостиной. Моя дорогая Исма! Заметив меня, старушка нежно улыбнулась. И я бросилась к ней в объятия, зарылась носом в вязаный платок. Черт с ними, с книгой, ковеном и всеми чертями ада! Главное, что с родным мне человеком всё совершенно в порядке. Наше единение нарушил чей-то негромкий кашель, явно показательный и требовательный. Я оторвалась от Исмы и оглянулась. За столом, забросив нога на ногу и покачивая ею, сидел мужчина средних лет. Своим профилем он походил на цаплю, что методично высматривает лягушек среди мутной воды. На лацкане безукоризненно сидящего пиджака блестела какая-то брошь. — Эрма, — фрау Канвальд на своём кресле-каталке тоже подъехала к столу. — Это Франтишек Пуркинье. — А я Хаят Смит, — подала голос чернокожая ведьма. — Ну, кто вы, девушка, мы прекрасно знаем, — спокойным тоном заговорил Франтишек, покосившись на стоявшего у двери Лютера. — А вот кто ваш спутник? Хаят зачем-то потрогала один из своих браслетов и задумчиво заметила: — Думаю, нам всем ясно, что наш гость не человек. Дайте-ка посмотреть! — она шагнула вперед, всматриваясь в лицо Лютера, и просияла восхищенной улыбкой: — Надо же, стригой! Что вы здесь делаете? — Я вирсаав! — звонко отчеканил Малай вызывающим тоном. — Сопровождаю своего сиарха. — И не только! — вмешалась я. — Лютер мой друг! Я ему доверяю, как себе! — Стригой и ведьма, — фрау Смит издала короткий, но добрый смешок. — Прямо как по учебнику. — Не могу не согласиться, — поддержал мысль Франтишек с более хмурым лицом. — Ну что ж, давайте приступим к делу! — Франтишек, что же вы так торопитесь? — с лёгким смешком произнесла Хаят Смит. — Юная леди только пришла, а мадам Канвальд обещала нам чаепитие… Меня очень заинтересовал чай из еловых иголок, который мы обсуждали. — Ох уж эти англичане! Вам бы вечно чай пить! — устало вздохнул чех, поднимаясь со стула. — А вам бы пиво реками, дорогой коллега, — колко парировала фрау Смит. Я с удивлением рассматривала чешского колдуна и чернокожую ведьму из Англии. Интересно, а сейчас много таких… черненьких англичан?! А тем времен Лютер подошел к креслу-каталке Исмы и мягко произнёс: — Помочь вам накрыть на стол, фрау Канвальд? — Да, конечно! — легко отозвалась старушка. — Скажите, Лютер, а вы часом не сын Дрэгоса Малая? Лицом вы уж больно похожи. — Да, это мой папаша… И вы удивитесь, но он тоже стригой! — с широкой улыбкой ответил Малай, мигом расположив Исму к себе. — Логично, — согласилась фрау Канвальд и, поглядев на меня, добавила. — А где же Саймон? Я так хотела познакомиться с твоим кавалером! Я прекрасно почувствовала, что Лютер бросил на меня многозначительный взгляд, а мои щеки вспыхнули ярким румянцем. Ох, не отделаюсь я потом от подколок этого кровопийцы! Даже попивая чай и неторопливо жуя сахарное печенье, я наблюдала за тем, как продолжали спорить Хаят и Франтишек. Спорили, казалось бы, из-за каждой мелочи! Герр Пуркинье выдвигал какую-то претензию к фрау Смит, а та в свою очередь мастерски его, как это сейчас модно говорить, «троллила». Конечно, при чем тут тролли, мне было совершенно неясно, ибо эти гадкие звери могли только жрать всё на своём пути, так что очень хорошо, что водятся они далеко от этих краев. — Франтишек, у вас в Праге все такие упрямые? — с улыбкой спросила Исма, решив прервать пререкания хоть на минуту. — Так вы из Праги? Из Карлова университета?! — перебила я с восторгом. Когда-то я мечтала учиться там. В Карловом университете есть факультет свободных искусств, это гораздо интереснее, чем теология или юриспруденция, и поступить туда проще. А главное, в Праге меня никто не знал, и мне не пришлось бы опасаться, что во мне признают девушку. Надо только было бы за маскировкой следить… Я тотчас же опомнилась. Прошло ведь пятьсот лет. Я даже не знаю, цел ли еще университет, и тем более какие там факультеты. — Гм… Да, я преподаю в Пражском университете, — согласился чех, бросив на меня настороженный взгляд. — Вы либо очень проницательны, либо среди ваших талантов есть дар Оракула? — Простите, но это всего лишь моя догадка, — я с сожалением покачала головой. Дар Оракула встречается редко, и научиться этому нельзя, с этим можно только родиться. — Судя по всему, твои знания очень глубоки, Эрма, — фрау Смит улыбнулась мне, поблёскивая браслетами на руках. Особенно мне бросились в глаза те, что походили на змей, кусавших себя за хвост. А пока я смотрела на украшения, англичанка продолжала: — Если мистер Пуркинье представляет Пражский ковен, то я — представительница Королевского ковена Великобритании. — А почему вы из Праги приехали, а вы из Англии? — встревоженно уточнила я. — Разве ведьм и колдунов теперь так мало, что ближайшие ковены только у вас?! — Ближайших — нет, — строго сказал Франтишек, отпив из своей чашки, и с неохотой добавил: — К нам должна была присоединиться еще и ведьма из Норвегии. Но я даже рад, что у этой особы нашлись другие дела. Уж больно взбалмошная. Я с недоумением посмотрела на Лютера. Похоже, стригой пребывал в ступоре не меньше моего. После чаепития Франтишек с Хаят устроили мне настоящий экзамен. Проверяли, что я умею, осыпали целой горой вопросов… И без лишнего хвастовства скажу, что мне, кажется, удалось их удивить. Конечно, тетрадь моей бабушки я решила придержать при себе. Эта парочка о ней даже и не собиралась спрашивать, да и про молнию они не спросили. Может, не видели сообщений в новостях, а может, и не знали, что такое заклинание существует. — Эрма, в тебе есть всё, чтобы стать самой молодой главой ковена за все времена! Красота, ум и удивительная сила! — Хаят Смит сомкнула пальцы в замок и улыбнулась, всматриваясь мне в глаза. — Я могла бы продолжить твоё обучение, если хочешь. Тебя ждет замечательное будущее при королевском дворе, еще лет десять, и… Я с удивлением смотрела на нее. Сколько же ей самой лет? Рядовые члены ковена такими обещаниями не разбрасываются, она несомненно занимает высокое положение — но при этом так молодо выглядит! — Ну, необязательно уезжать аж на Туманный Альбион, чтобы продолжать обучение, — более сдержанно заметил Франтишек, перебив английскую ведьму. — В Праге ты сможешь узнать очень много, а также ознакомиться с выдающимися трудами деятелей прошлого. — Опять вы со своим старьём, — Хаят улыбнулась, качая головой. У меня голова уже шла кругом — от волнения, от усталости, от открывшихся возможностей, от сознания, что я не единственная ведьма в этом мире. Я была готова согласиться на что угодно. Хотя… — Это замечательно, но мне бы сначала школу закончить, — возразила я, прерывая начавшийся было спор обоих представителей ковенов. — Закончить школу, получить диплом, а там видно будет… А в Чехии или в Англии мне трудно будет учиться. Так что я сначала доучусь, а потом выберу. — Выберет! — фыркнул мужчина. — Посмотрите на нее — она выберет! Я предложил ей учиться у меня, а она хочет, чтобы я подождал, да еще выбирать собирается! Между прочим, я не кто-нибудь, а потомок самого Льва Бецалеля! Я вопросительно посмотрела на Лютера, тот ответил мне таким же недоумевающим взглядом. Видно, ему, как и мне, это имя ничего не говорило. Лицо Франтишека вытянулось растерянно, и он осел на стуле, даже плечи поникли. Исма и Хаят прятали улыбки. На прощанье Франтишек и Хаят надиктовали мне кучу телефонных номеров и названий сайтов, велели не стесняться, если мне понадобится помощь или совет… Наконец мы с Лютером вышли и смогли выдохнуть. — Ну, не считая этих двух пустозвонов, все было круто, — сказал Лютер, — Твоей внучке зачет, их обоих угомонила! — Это точно, — согласилась я. — А ты не знаешь, кто такой этот самый Лев Белацель? — Еврей походу какой-то! — рассмеялся Лютер. — Могу кузену в Одессу позвонить, спросить! — Не нужно, я сама узнаю, — с улыбкой ответила я и потянулась за телефоном, посмотреть в интернете. И увидела пропущенное сообщение. Это, наверное, Саймон освободился… Это был не он. Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. — А вот и наш… нехороший человек, — констатировал Лютер, читая собственное сообщение. — Хочет, чтобы мы отдали ему книгу на заводе, — вздохнула я. — Что делать будем? — Пойдём и открутим ему голову, — улыбка Лютера стала хищной. — Без Саймона?! — удивилась я. — Слушай, я стригой, а ты можешь устроить грозу с одного щелчка, — самоуверенно заявил Малай, похрустев суставами пальцев. — Думаю, мы справимся и вдвоем. *** Кажется, теперь Саймон знал, что такое не везет. Это когда ты никак не наберешься смелости объясниться с одной девушкой, вторая попала в беду, и ей надо помочь, а третьей поручили быть твоей «нянькой». Он мрачно покосился в угол зала. Алин Нот, усевшись по-турецки и натянув капюшон толстовки, смотрела смешные видео в интернете. Нянька, как же! На такую няньку впору жаловаться в агентство! Ну, по крайней мере, Алин не шумела и не пыталась внести свои коррективы в художественную концепцию Саймона. Хоть что-то радовало. После того, как они тогда повеселились с Петрой, скалы и деревья острова обогатились не вполне реалистичными оттенками. Саймон до последнего думал, что герр Маршт забракует результат. Но учитель литературы, наоборот, восхитился получившимся, говоря об авангардности цветов и о том, что Грюнер прочувствовал магическое настроение пьесы. В тот момент Саймон чувствовал себя максимально неловко. С одной стороны, всё разрешилось просто замечательно, а вот с другой… Теперь же куча других декораций выглядела по сравнению с теми, авангардными, блёкло, невзрачно и обычно. А значит, надо на остатки карманных денег закупать краски оттенков вырви-глаз и все свободное время тратить на переделку. Проблемы, невезения и новые заботы. Прежде Саймон забывал обо всем, когда брал в руку кисть или баллончик с краской. Но сейчас даже любимое занятие не могло отвлечь юношу от тревожных мыслей. С одной стороны, его тревожил шантажист, возжелавший себе магическую книгу, а с другой… С Петрой Майер, кажется, что-то было не в порядке. При их последней встрече Саймону показалось, что девушка едва удерживалась на грани истерики, и смех ее, казалось, каждый миг мог смениться слезами. Это было подозрительно, тревожно… Но как спросить? Раньше Саймон не мог и заговорить с ней, а сейчас и подавно! Но, может, стоило перебороть… — Ну всё, мне скучно! — громко заявила Алин, подскочив на ноги и привлекая к себе внимание Самойна. Легкой и красивой, как у танцовщицы, походкой она приблизилась к декорациям и стала разглядывать полотна. «Надеюсь, она не станет нести своё виденье», — настороженно подумал Грюнер, покосившись на девушку. Еще одной смены концепции герр Маршт точно не поймет. И надо же ей было как раз в этот момент повернуть голову, чтобы увидеть встревоженный взгляд Саймона! — Да расслабься ты, — Алин сверкнула широкой насмешливой улыбкой и пихнула Саймона в бок. — Не буду я тебя сегодня насиловать! Мне просто заняться нечем, вот и маюсь… Ну, может, хоть ты расскажешь, что у вас такое случилось?! — Прости, но я не могу, — вздохнул Саймон, возвращаясь к работе и стараясь как можно меньше смотреть на стригойку. — Вот зануда! — воскликнула Нот и толкнула его в плечо. — Неужели не отошел от того раза?! Хватит зажиматься! — Да не зажимаюсь я! — нервно воскликнул Грюнер, тщетно пытаясь уклониться от попыток Алин его пощекотать. — Неужели вы, стригои, все такие?! Он отступил было в сторону, но Алин тут же вновь подступила вплотную. Они закружились в глупом танце преследователя и добычи. Пока Саймон пытался не выронить баллончик с краской, Алин весело покачнулась, тихонько смеясь. — Вы, люди так боитесь своих чувств, своих возможностей, своей свободы… Никогда не понимала, как вы так живёте? — бросила Нот, пожав плечами и недоуменно качая головой. — Прости, я забыл о вашей ситуации, — Саймон виновато потупил взгляд. Воспользовавшись этим, Алин в мгновение ока приблизилась к нему впритык. — Не смей извиняться, — прошипела Нот, отчеканивая каждое слово. Несмотря на её линзы, юноша чувствовал, как она пронзает его своими нечеловеческими глазами. Горячее дыхание жгло его кожу. И Саймон невольно склонился к лицу Алин, к ее яростному взгляду и зовущим губам… — Привет, Саймон! От звонкого голоса Саймон дернулся так, словно его кипятком облили. По проходу к ним не торопясь шла Петра. — Привет, — Саймон с трудом выдавливал из себя слова. — Петра, это Алин… Вы, наверное, не знакомы. — Почему же? — холодно ответила девушка, смерив Нот придирчивым взглядом. — Лютер же входит в спортивную команду нашей школы, а она его кузина… — Ёмкая характеристика, — фыркнула Алин с недовольным прищуром. Саймон с опаской смотрел то на одну девушку, то на другую. Словно разъярённые кошки, каждая из них оценивала соперницу. Сейчас зашипят и кинутся в драку, только шерсть клочьями полетит. Саймон отчаянно соображал, как разрядить обстановку, придумать оправдание… Может, он и сумел бы что-нибудь придумать, если бы в кармане не запищал телефон. Выудив гаджет из кармана, юноша быстро пробежался по строкам сообщения. Его сердце забилось еще чаще, а глаза расширились. — Твою мать! От громкого вскрика Петра и Алин синхронно подпрыгнули, уставившись на Грюнера. А тот уже отбросил ко всем чертям баллончик с краской, на ходу набросил куртку, схватил рюкзак и побежал со всех ног.

***

Я бросила удивлённый взгляд на проломленную крышу. Неужели мне хватило сил сделать подобное? Похоже, что да, ибо доказательства были перед самым моим носом. Отбросив лишние мысли, я сосредоточилась и стала осматривать помещение, слегка двигая пальцами. Я была готова в любую минуту использовать стихию. В нескольких шагах от меня расхаживал Лютер, поводя головой из стороны в сторону. Стригой прислушивался к своим чувствам и недовольно морщился, будто волк, не видящий добычи, но знающий, что она рядом. Лютер подошёл к окну, потом к груде обломков посреди зала, и словно ненароком оказался рядом со мной. — Он точно здесь, — прошептал Малай, еле шевеля губами. — Но носа пока не показывает. — Что делать будем? — шепнула я в ответ. — Подыграй, — стригой широко улыбнулся и подмигнул, а потом громко заговорил: — Похоже, здесь никого нет! — Да! — неловко согласилась я, подражая стригою. — Ну, значит, магическая книга никому не нужна! Пошли отсюда! — Едрить, Эрм, как тебя вообще в постановку взяли? — Лютер криво усмехнулся, одарив меня насмешливым взглядом. А затем стригой оскалился и дёрнул головой, прошипев: — Попался. Словно в ответ ему, раздался звонкий голос, эхом отдавшийся по всему залу: — Попались! Тот, кого мы ждали, оказывается, был все это время снаружи. И теперь стоял на подоконнике выбитого окна. Я была готова к чему угодно: к враждебно настроенному колдуну, нелюдю или даже охотнику… Но тот, кто предстал перед нашими глазами, по правде говоря, разочаровал меня. Он стоял против света, и я не могла разглядеть его лицо, но по росту и телосложению мне показалось, что это совсем мальчишка. Потом он запрыгнул внутрь и приблизился, позволяя себя рассмотреть — пожалуй, одних лет с нами, но тощий, сутулый, в очках, которые ежеминутно поправлял… Неужели именно он нас и шантажировал, из-за него мы уже сутки переживаем и дёргаемся?! — Крюгер?! — Лютер удивленно вскинул брови. — Ты его знаешь?! — уточнила я. — Да, это Томас, ботаник и чудик! — воскликнул Малай. — Ещё чуднее, чем вы с Саймоном. — Брось эти насмешки, Лютер, — Томас попытался говорить строго, но дал петуха и потупил взгляд. — Я знаю, кто вы такие, и подготовился! — А? — Лютер скривился и недоуменно покосился на меня. Я только пожала плечами. Заметив, что мы замешкались, Томас продолжил: — Эрма, ты и не заметила, что земля у входа была совсем рыхлая. Там остались твои следы, а я вбил в них гвозди, теперь ты не сможешь сойти с места! А ты, Лютер, кто ты, я не понял, но меры принял! Твои следы я тоже прибил, а ещё засыпал все углы солью, и дверной проем тоже, и положил чеснок. А ещё я вооружен, вот! — произнес Крюгер, стараясь выглядеть грозным. На последних словах он вытащил из кармана предмет, в котором я с изумлением узнала игрушку, водяной пистолет, как у Евы. — Это святая вода, так что не пытайтесь колдовать! — заявил Томас. Я удивлённо посмотрела на Лютера, а он уставился на меня… А потом мы расхохотались. Мы смеялись, сбрасывая напряжение этих суток, сбрасывая страх и тревогу, смеялись, заводя друг друга, смеялись, глядя, как вытягивается лицо Томаса… Я остановилась наконец, чувствуя, что живот болит от смеха. — Это как Саймон со своей маной! — задыхаясь, проговорил Лютер, обняв меня за плечо. — Ага! — ответила я, утирая слёзы. — И как я со своим адуляром! И мы расхохотались снова. Томас попятился к окну, глядя на нас растерянно и испуганно. — Томас, я не хочу тебя разочаровывать… Но это всё предрассудки, — я попыталась придать своему голосу как можно меньше враждебности. — Мы обычные люди, ну, почти обычные, и гвозди задержат нас не больше, чем тебя самого. Так что давай попробуем поговорить по-хорошему, миром… — Ты всё слышал, Крюгер. — громко заявил Лютер, шагнув вперёд. — А теперь… Беги! Томас испуганно дёрнулся, попытался было залезть обратно на высокий подоконник, а потом бросился наутёк, к дверному проёму. Я удивлённо вскинула брови и треснула самодовольного стригоя по шее. — Идиот! Я почти начала переговоры! — Он будет еще более сговорчивым, когда я его догоню! — усмехнулся Лютер. Я раздраженно покачала головой, глядя в спину убегающему Томасу. Лютер уже готовился броситься в погоню, но тут случилось то, чего никто из нас двоих не ожидал… Томас словно споткнулся на пороге, перекувыркнувшись в воздухе, вылетел на середину зала и рухнул на пол. А в дверях, трудно различимый в вечернем сумраке, появился кто-то… кто-то высоченный. Постоял, едва не касаясь головой верхнего косяка, и шагнул вперёд, к нам.