Сломленные молчанием

Агенты толпятся у палаты Кастиэля, глядя сквозь открытую дверь на своего друга, увитого проводами приборов и капельницами. — Он будет в порядке, так ведь? — вздыхает Джо, цепляясь пальцами за цепочку с крыльями ангела, висящую на шее. Её подарила ей мама, когда Джо отправилась на первое задание с Касом. Девушка вспоминает о том, что так давно не слышала её голоса, не видела лица. Она решает, что просто обязана позвонить ей прямо сейчас, что она должна рассказать ей о Кастиэле. О том какой он добрый, понимающий, как он поддерживал её и заботился о ней, как он дорог ей, как сильно он напоминает ей отца, которого девушка почти не знала, и как больно ей сейчас, от осознания того, что она может его потерять. — Я возвращаюсь в отель, — тяжело произносит она, бросив на мужчину в палате сочувственный взгляд, полный слёз, и шагает по длинному коридору к лифту, набирая номер матери. Мэг и Руби, тяжело вздыхают. Девушки плохо знают Кастиэля, но обе чувствуют благодарность и свою ответственность перед ним. Мэг опускает взгляд — этот мужчина уже в серьёз начал ей нравиться. — Я тоже пойду, — говорит она и, не глядя на оставшихся, отходит, опустив глаза в пол. — Сообщите, когда он очнётся, — Руби, кивнув Габриэлю и сочувственно оглядев агентов, коротко и грустно улыбается, направляясь следом за подругой. Кевин глубоко и часто дышит, а на глаза наворачиваются слёзы. Он вспоминает, как сам лежал в похожей палате, как он очнулся, подключенный к пищащим аппаратам, не понимая, что произошло и где он, а внезапно появившийся Кастиэль успокоил его, объяснив, что теперь парень в безопасности и будет в порядке. Трэн вспоминает, как долго они разговаривали в тот день, как мужчина дал ему свой номер, попросив позвонить, если парень захочет поговорить… И ему становится стыдно за то, что он первый и единственный раз позвонил Кастиэлю, когда переживал ужасную ломку, находясь на грани самоубийства. Кевин вытирает скользнувшую по щеке слезу и нервно сглатывает, вспоминая, что Кастиэлю хватило всего пары минут, чтобы подарить ему — отчаявшемуся и сломленному — новый смысл жизни. Парень, опускает голову и уходит. Он боится, что если останется и увидит, как Кастиэль умрёт, то его мир снова рухнет, как и два года назад. Бен тяжело провожает мальчишку взглядом, складывая руки на груди и бросая короткий взгляд на Дина. Когда они только познакомились в полевом штабе на территории Сомали, Дин часто произносил имя мужчины, то рассказывая смешные истории у костра, то вздыхая, что Кас не оценил бы его безрассудства на очередной рискованной вылазке. А когда, после взрыва автоколонны, Винчестера отрезало от основной спасательной группы, Бен почувствовал укол вины, за то, что тот самый «Кас», наверняка, беспокоится, что его друг не выходит на связь. И лишь поэтому мужчина почти неделю не прекращал, казалось, бессмысленные поиски заносчивого и раздражающе-самоуверенного агента ФБР, прибывшего из мирной страны в его — уже ставшую родной — страну войны, крови и песка. Но полное осознание важности образа того самого неизвестного Каса сложилось, когда Бен и его отряд отыскали Дина в плену. Он всё время звал Лафита именем мужчины, произнеся в бреду те самые заветные слова прежде, чем отключиться. И в тот момент Бен, вдруг, почувствовал всю важность этого имени для Дина. Он не мог понять, не мог объяснить самому себе, как возможно любить кого-то так сильно, что даже в разгаре боя, под пулями боевиков, продолжать повторять имя мужчины, как молитву; как можно думать о нём даже тогда, когда уже больше не можешь думать. Лафит понял, что просто обязан вытащить парня отсюда ради Каса и, осознав это, спасение Винчестера и его восстановление после Сомали перестало казаться таким невозможным. Придя в себя Дин первым делом спросил, конечно же, о Касе, и лишь потом поинтересовался о своём состоянии. Тогда Бен приложил все силы, чтобы дать парню возможность услышать хотя бы голос его «Каса». А когда, уже после отъезда Дина в Америку, его самого отозвали из Сомали по настоянию Кастиэля Новака, Бен понял, что справился со своей миссией. Впервые увидев Кастиэля, встретившего его в аэропорту, Бен сразу понял, что это он — личный ангел-хранитель Дина Винчестера. Бенджамин и Кастиэль совершенно не были знакомы, но мужчине казалось, что Кас — его старый друг, которого он просто давно не видел. Бен тяжело вздыхает и, коротко кивнув лежащему в палате Кастиэлю, молча уходит, крепко сжимая в руке свой бронежилет. Бобби сочувственно хлопает Дина по плечу и бредёт к лифту. Его мысли, так же как и у остальных, обращены в прошлое. Он вспоминает каким был мужчина, когда только пришёл в отдел, работая под руководством Бобби. Каким он был уверенным, открытым, немного странным, будто прибывшим не с этой планеты, но отдававшим любому делу кусочек своей души. Когда молодой Кастиэль входил в отдел, улыбаясь каждому агенту, мужчина задумывался, как парню хватает сил на то, чтобы оставаться таким, ежедневно сталкиваясь с несправедливостью и жестокостью людей? Как он может продолжать доверять? Как находит силы прощать каждого: Михаэля — за его высокомерность и отстранённость, Габриэля — за его язвительность и жестокость, Анну Милтон — за её самоуверенность, а самого Бобби за то, что он хочет покинуть отдел, который сам же и создал? Бобби не находил ответа. После смерти Анны, Сингер заметил, что в Кастиэле что-то надломилось. Он по-прежнему был собой, но впервые в жизни, познал боль утраты, виня не Габриэля, не убийцу девушки, не, даже, Бобби, который в последний момент поменял их местами, оставив Каса в штабе… Кастиэль винил себя, за то, что не достучался до неё, не был достаточно настойчив, не смог хоть как-то предотвратить её смерть. И в тот момент Бобби получил ответ на все свои вопросы. Кастиэль был Ангелом — посланцем Бога, покровительствующим роду человеческому, призванным утолять печали, нести прощение, даря страждущим душам покой. С годами этот ещё совсем молодой, плохо понимающий жизнь ангелок, возмужал и облачился в крепкие стальные доспехи. Он впитал в себя слишком много человеческого, осознав всю тяжесть жизни людей и их переживаний. Кас почти не улыбался, научился быть более холодным, но всё так же умел прощать и поддерживать, как никто другой в этом мире. Бобби не был религиозным человеком, давно не посещал церковь, не исповедовался, не молился… Но выходя из здания больницы и поднимая глаза к чистейшему тёмно-синему небу, усеянному мерцающими звёздами, он всей своей душой желает, чтобы Кастиэль пережил эту ночь. Габриэль хмурится, глядя на монитор с показателями Каса. Его раздражают эти приборы и их пищание, хотя бы потому, что они совершенно не идут его другу. До Сэма, Кас — был первым, кому Габриэль смог действительно открыться. Сломленный смертью Анны, Гейб стал ещё невыносимей, Бобби уже грозил ему увольнением с позором, но парень упрямо продолжал, будто напрашиваясь на это. В один из дней Кас поймал его у выхода из здания ФБР, прождав на лавочке почти час и заметно озябнув под сильным январским снегопадом. Гейб всегда испытывал к этому странному парню слабость из-за его абсолютной устойчивости к грубости, язвительности и вообще ко всему негативному. Они шли по улице и просто разговаривали, пока Кас не сказал о том, что понимает Габриэля, чувствует его одиночество, видит его боль за маской язвительных шуток. В ту ночь Габриэль впервые в жизни привёл кого-то из коллег в свою квартиру, и первый раз за годы молчания, рассказал хоть одному человеку о том, какой была его семья — что она сделала с ним, какую боль причинила — и насколько трудным был путь к нормальной жизни, а Кас просто сидел на диване и слушал его с таким лицом, будто пережил всё это вместе с ним. — Сэм, — хрипло зовёт Габриэль, опустив лицо, — ты остаёшься? — Дай мне минуту, — просит парень, выныривая из воспоминаний о том какую поддержку оказывал ему мужчина на протяжении всей работы. Он вспоминает о том, что Кас тепло принял его — ещё студента Академии ФБР — в их команде, поддержав, когда Дин впервые за время службы попал в больницу после взрыва. Как помогал ему с Габриэлем, прикрывая перед братом, как держал в курсе об операции Дина в Сомали, хотя эта информация не должна была попасть ни к кому больше. Сэм очень ценил его и сильно к нему привязался, прекрасно видя, какую боль мужчина носит внутри. Ещё отчётливее эта боль стала после возвращения Дина. Жизнь Каса буквально рушилась: измены жены, тяжёлый развод, бесконечная работа, — но это не волновало мужчину так, как не сказанные слова, не выраженные чувства, которые разъедали его, растекаясь ядом по венам. Сэм всеми силами старался поддерживать его, уже давно считая ещё одним старшим братом, и в тайне надеясь когда-нибудь встретить Кастиэля и Дина на пороге их с Габриэлем дома, когда те придут отметить какой-нибудь праздник или просто заглянут на семейный ужин. — Дин? — нервно сглатывает Сэм, покосившись на брата. — Я остаюсь, — бросает мужчина, осмеливаясь наконец войти в палату. Сэм и Габриэль уходят, а Дин, придвинув стул к больничной койке, тяжело опускается рядом. Он долго рассматривает расслабленное лицо мужчины, скользит взглядом по трубкам и проводам, а затем прикрывает глаза рукой. — Кас, — он тяжело выдыхает, чувствуя слёзы на щеках. — Зачем ты это сделал? — Дин тяжело сглатывает болезненный ком. — Зачем ты мне соврал? — он отнимает руку от лица и смотрит на мужчину. — Ты думал, что если я решу, что тот разговор в твоём номере, тот поцелуй — мне приснились, то мне будет легче? — он вздыхает. — Выйдя за дверь я понял, что ты врёшь. Я всегда мог это увидеть, — Дин хмуро рассматривает свои руки. — Когда ты врёшь — мне или кому-то другому — твой взгляд замирает, а брови едва заметно приподнимаются, чтобы потом так же незаметно нахмурится… Как я не понял этого, стоя прямо перед тобой? — усмехается Дин, отерев ладонью щёку. — Я никогда тебе не говорил, Кас, но моё поведение до истории с чистильщиком было таким не оттого, что я не хотел тебе подчиняться, показывал зубы или не принимал тебя, как своего начальника… Я был таким, потому что меня ужасно злил тот факт, что я влюбился в тебя, — Дин шумно выдохнул, чувствуя, как сердце ускоряет своё биение. — Я понял это не сразу, но, когда осознал, что не могу это контролировать, постоянно борясь с чувствами, я обратил их против тебя. Я ревновал тебя к молодой жене, меня раздражало твоё обручальное кольцо, и я выплёскивал эту боль и ненависть, провоцируя тебя на ответные чувства, чтобы хотя бы ненависть была взаимной, но ты упрямо старался понять меня, а я злился сильнее от того, что ты не можешь просто меня возненавидеть. Со временем, я смог смириться с таким положением дел. Я не говорил никому о том, что чувствую, а, после рождения твоей дочери, окончательно потерял веру… Переключил своё внимание на брата, душа его своей грубой заботой, я стремился наладить отношения с отцом… Лишь бы потратить все эти чувства — всю любовь — хоть на кого-нибудь… Все мои вылазки под пулями и стремление к опасности — попытка сбежать от тебя туда, где мне будет спокойно, где я не буду чувствовать всю эту боль, где я просто не буду чувствовать. Я хотел и боялся этого. Оказавшись в больнице после спасения Кевина, едва открыв глаза я подумал, что раз я выжил, то должен сказать тебе о своих чувствах, но Кевин вдруг так громко и испугано закричал, что ты сразу сорвался к нему. Ты всегда спешил на помощь к любому, кому она требовалась и кто просил её, — Дин покачал головой. — Вот что мне нужно было сделать… Просто попросить твоей помощи. Чёрт!.. — Дин откинулся на спинку стула, жёстко отерев лицо. — Я надеялся, что поездка в Сомали — приближение смертельной опасности — даст мне смелость признаться тебе, но я не смог. Ни до, ни после… И я уже похоронил любую надежду, впервые в жизни решив отступиться, но всё это… — мужчина обвёл взглядом палату и снова наклонился ближе. — Я облажался, Кас. Я так упорно просил тебя спасти Сэмми, что мне и в голову не пришло, что чувствуешь ты. Какую ответственность ты на себе несёшь, какую ответственность я сам на тебя возложил! — Винчестер потёр лоб. — Тогда в баре ты сказал, что я излучаю свет, — он печально улыбнулся, глядя на спокойное лицо бессознательного мужчины. — Я не знаю, что ты сейчас видишь или слышишь, но если — как все утверждают после комы — ты сейчас плывёшь в темноте, то, умоляю, увидь меня. Посмотри на свет, который ты так любишь — я ведь знаю, что любишь! — и вернись ко мне. Я не хочу, чтобы ты отдавал за меня свою жизнь, я хочу чтобы ты провёл её рядом со мной: рука об руку, спина к спине, продолжая нашу работу, проживая нашу жизнь, — Дин протянул руку и сжал ладонь Кастиэля. — Я люблю тебя, Кас. Я буду повторять это снова и снова, пока ты не очнёшься и не заткнёшь мне рот, — угрожающе произнёс он, затем печально рассмеявшись. Он крепче сжал руку мужчины, отрывая от постели и прижимая к своим губам. Дин закрыл глаза, снова погружаясь в свои фантазии, спасавшие его во время пыток: вот Кас смеётся над каким-то фильмом, сидя на диване в брюках и рубашке, подкатав рукава и ослабив галстук, закинув ноги на журнальный столик, сжимая в руке уже неполную бутылку пива, указывая второй рукой на экран, поворачивая смеющееся лицо к Дину, рассказывая какой-то забавно-неуместный факт об актёре, играющем главную роль; вот они летят в самолёте с очередного дела и Кас, укрывшись курткой Дина, спит у него на плече, доверчиво уткнувшись носом в шею, щекоча кожу своим дыханием и забавно бормоча во сне что-то неразборчивое, крепко сжимая ладонь Дина в своей руке, переплетя пальцы и не собираясь отпускать его; вот Кастиэль тяжело садится в их кровати, разбуженный настойчивым лучом солнца, пробравшимся из-под занавески в комнату. Кас сонно потирает глаза, собрав вокруг себя целое гнездо из воздушного огромного одеяла. Он выглядит таким невинно-растерянным и чуть-чуть грустным от того, что сон не успел до конца отступить, ещё пытаясь снова сомкнуть чужие веки. Кас поворачивает голову и прищурившись, чуть нахмурив брови, смотрит на Дина, не понимая почему тот смеётся над ним, а сам Винчестер наслаждается видом утреннего мужчины, такого уютного и тёплого, с невероятно прекрасным утренним беспорядком на голове… Аппараты, подключенные к груди и рукам Кастиэля, начинают странно пищать. Дин испуганно распахивает глаза, поворачивая к ним голову, глядя на совершенно непонятные ему строчки показателей. — Врача! — кричит он, уставившись на цифры и прыгающие дорожки, поднимаясь с места, готовясь бежать за доктором, если тот сейчас же не возникнет в дверях. — Ты можешь так не кричать? — Кастиэль несильно сжимает ладонь парня и, с трудом открыв глаза, смотрит на Дина, слабо улыбаясь. — Кас! — Дин порывается обнять его. — Стой-стой-стой! — взволнованно бормочет Кас. — Рана… — выдыхает он, отпуская руку Дина и прижимая к своему боку. — Болит? Позвать доктора? — Дин обеспокоенно нависает над его койкой. — Может тебе нужно принести воды — я не знаю! — что-нибудь? — Я люблю тебя, — улыбается Кастиэль, и его приборы оповещают об участившемся сердцебиении. — Я не должен был тебе врать… Тогда в номере, ты говорил не только о Сомали, ты сказал, что видишь моё лицо, когда… Дин наклоняется ближе и целует мужчину, прерывая поток его слов. Кас очень слабо отвечает на поцелуй, вкладывая в него последние силы, скоро мягко отстраняя Дина и глубоко дыша. — Прости, — тихо выдыхает он. — Ничего, — Дин гладит его по волосам дрожащими пальцами и мягко улыбается. — Вы звали, что случилось? — в палату спешно входит врач, а за ним медсестра. Дин оборачивается на мужчину. — Простите, док, приборы так странно запищали, я думал, что Касу плохо, а он взял и очнулся, — счастливо улыбаясь, произносит он. — Сэр, прошу вас покинуть палату, нам необходимо осмотреть мистера Новака, — медсестра выдвигает столик с какими-то инструментами. — Иди, — слабо кивает Кастиэль. — Мы увидимся завтра. Дин проводит рукой по его волосам, целует мужчину в лоб и выходит из палаты, доставая телефон и делая рассылку сообщений с текстом «Кас очнулся.»

***

— Вот так, осторожно, Кас, — Дин открывает дверь в свою квартиру, неся на себе две сумки вещей и поддерживая мужчину. — Дин, сколько раз тебе повторять, что я в порядке и меня не нужно водить за руку? — вздыхает Кастиэль, проходя в коридор. Кас выглядит уже почти хорошо. Его лицо вернуло здоровый цвет, а больничный режим и отсутствие работы, хорошо повлияли на сон, избавив мужчину от тёмных кругов под глазами. — Врачи сказали, что у тебя ещё могут быть головокружения, озноб и сильная усталость из-за потери крови, — фыркает Дин, опуская сумки на пол. — И я верю их словам больше, чем твоим. Ты всегда говоришь, что в порядке, даже если тебе очень плохо. Кастиэль улыбается, чуть наклонив голову. После его ранения прошло уже две недели. Кас полностью восстановился, оставаясь в больнице Канзас-сити до выписки. Кроули, звонивший ему в палату на следующий же день после операции, очень ясно дал мужчине понять, что в ближайший месяц не желает видеть его на работе, что бы там ни случилось, грозя увольнением, если тот приблизится к зданию ФБР хотя бы на километр. После стандартной процедуры внутреннего расследования по поводу отстранения Дина от операции, парня восстановили. Их команда под руководством исполняющего обязанности начальника отдела поведенческого анализа — Сэма Винчестера, уже успела раскрыть дело во Флориде и благополучно вернутся домой. Дин попросил три дня отгулов, чтобы привезти Кастиэля в Вашингтон и иметь возможность побыть с ним хоть немного, не отвлекаясь на работу. Кроули, прочитав агенту целую лекцию и почему-то назвав белкой, отпустил Винчестера, попросив сразу же сообщить о состоянии друга. — Тебе нужно принять таблетки, — кивает Дин, проходя в кухню. Кастиэль идёт за ним, чувствуя себя немного неловко в чужом доме. — План такой, — произносит парень, наливая в чашку воды, — ты сидишь здесь, соблюдаешь все предписания врача, смотришь телевизор, ешь сельдерей и не поднимаешь ничего тяжелее карандаша, понял? — он протягивает Касу чашку, нравоучительно приподняв одну бровь. — Дин, ты слишком переживаешь, — вздыхает Кастиэль, принимая воду. — Я в норме, смотри, — он поднимает и опускает руку несколько раз. — Видишь? Всё в порядке, ничего не болит, рука двигается, крови нет. Винчестер вздыхает и подходит ближе, протянув руку и коснувшись чужого запястья, скользя ниже и несмело сжимая ладонь. — Кас, просто позволь мне позаботиться о тебе, — он так мягко смотрит на Кастиэля, что тот сразу смущается, улыбнувшись и опустив взгляд. — Прости, мне ещё долго придётся привыкать к этому… — К моей заботе? — усмехается Дин. — И к тому, что мы теперь чуть больше, чем друзья и коллеги, — Кастиэль отступает на шаг, мягко высвобождая руку, достаёт из кармана пузырёк с таблетками и, высыпав на ладонь две штуки, закидывает их в рот запивая водой. Дин складывает руки на груди, ожидая, когда мужчина примет лекарство. — Чуть больше? — усмехается он, когда тот отставляет чашку на тумбу. — Кас, я люблю тебя, — он шагает ближе, заглядывая мужчине в глаза. Кастиэль отвечает ему счастливой улыбкой, но в небесно-голубых глазах ещё прячется страх и неуверенность — отголоски долгих лет молчания. — Я тоже люблю тебя, Дин, — тихо отвечает он, опустив голову. Винчестер встаёт совсем близко, поднимая руку и проводя кончиками пальцев по его лбу, убирая в сторону отросшие пряди волос. Кастиэль поднимает голову, его щёки чуть розовеют. Рука Дина спускается к виску, заправляет волосы за ухо, тянется дальше, огладив макушку и ложась на шею мужчины. Парень наклоняется ближе, и Кас, сделав полшага навстречу, тянется к нему, прикрывая глаза. Дин нежно касается его губ, с замиранием сердца чувствуя, как тот в ответ прижимается ближе, положив руку на его грудь. Сердце рвётся навстречу тёплой ладони, радостно ускоряя своё биение. Кастиэль чувствует это и легко улыбается в поцелуй, отвечая мягко и ненавязчиво. Рука Дина ложится на его бёдра, притягивая ближе, углубляя поцелуй, чувствуя дрожь в собственных пальцах. Кастиэль скользит руками вниз по груди парня, находя край кофты, но Дин, с тяжёлым вздохом вдруг отстраняется. — Врачи запретили тебе физические нагрузки, — хмурится он, перехватывая руки мужчины за запястья. Кастиэль сильно смущается, отворачивая лицо и поджав губы, отпуская ткань. — Идём, — вздыхает Дин, глядя на это невинное недоразумение в помятой рубашке. Парень тянет его за собой, ведя к своей комнате. В спальне Дина, на удивление, чисто и прибрано. Все вещи лежат на местах, даже кровать аккуратно заправлена. На комоде лежат сложенные вещи, которые Винчестер заранее подготовил для Кастиэля, чтобы тот мог переодеться. Кас принимается осматриваться, а Дин закрывает за ними дверь. Мужчина подходит к шкафу, на котором стоит несколько фотографий в рамках, и берёт одну в руки, улыбаясь, разглядывая снимок на котором он, Дин, Сэм и Бобби смеются, раскрасневшись от выпитого алкоголя. Эта фотография была сделана четыре года назад после первого дела Сэма в составе ОПА. Несколько полос сгиба разделили снимок на четыре части, указывая на то, что его складывали и носили с собой, часто доставая, подставляя под яркие лучи Сомалийского солнца, отчего фото чуть выцвело. — Я помню этот вечер, — улыбается Кастиэль. — Ты тогда ушёл с какой-то девушкой, а я повёз Сэма домой, — он мягко смеётся, а Дин чувствует укол вины. — Как он справляется? — Неплохо, — кивает Винчестер, подходя ближе и заглядывая мужчине через плечо. — У него хорошо получается работать с бумагами и руководить нами. Признаюсь честно, никогда не думал, что Сэмми так хорошо может координировать людей, — он усмехается. — А ещё он всё время пропадает у Гейба, домой почти не возвращается, — Винчестер вздыхает. — Им хорошо вместе, Сэм всерьёз решил окончательно с ним съехаться… — А ты что? — Кас ставит фото на место. — Он уже взрослый, — усмехается Дин. — Я не могу запретить ему, тем более, раз он так его любит… К тому же, я не хочу терять тебя, — Дин обнимает его со спины, утыкаясь носом в шею и вздыхая. — Может нам тоже стоит?.. Кас замирает, позволив себе счастливо улыбнуться. — Я серьёзно, — чуть хмурится парень, поворачивая мужчину к себе. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Кастиэль ярко улыбается и опускает глаза. — Тебе придётся меня убедить, — дрожащим шёпотом произносит он. Пальцы мужчины цепляются за ворот рубашки, принимаясь расстёгивать светлую ткань. Дин, нервно сглотнув, следит за его изящными руками, скользящими вдоль линии пуговиц, ловко расстёгивающими одну за одной. Рубашка открывает всё больше и больше тела, наконец, плавно соскальзывая с одного плеча, Кастиэль смущается, отведя взгляд и немного отвернув лицо. — Кас… Врачи… — едва слышно произносит Дин, не в силах отвести взгляда. Мужчина шагает ближе, всё так же не смея поднять глаз, его ладони ложатся на грудь Винчестера, и Дин чувствует, что Кас дрожит. — Я хочу этого очень давно, — сбивчивым шёпотом произносит Кастиэль. — Тебе… Придётся быть очень осторожным… Винчестер несмело приподнимает лицо любовника за подбородок, заглядывая в небесно-голубые глаза с широкими от возбуждения зрачками. Этот взгляд такой чистый, такой желанный, просящий, нежный и страстный одновременно… Дин перестаёт соображать. Он подаётся вперёд, впиваясь в чужие губы, сильные руки нетерпеливо скользят вверх по телу Кастиэля, оглаживая плечи, снимая лёгкую податливую ткань, тут же отбрасывая её в сторону. Кас забирается руками под его кофту, проводя вверх, оголяя торс, помогая избавиться от одежды. Дин на секунду отстраняется, стянув с себя вещь и бросив её на пол. Кастиэль, чувствуя как дрожат кончики пальцев, ведёт вниз по подтянутому телу, обводя края глянцевых шрамов. Винчестер притягивает его ближе, снова прижимаясь к губам, мягко увлекая Каса за собой, отступая к кровати, и, добравшись до неё, меняет их местами, осторожно укладывая Кастиэля на одеяло, тут же нависая сверху. Кас часто дышит, большой белый кусок пластыря под его рёбрами поднимается и опускается в ритм вдохов. Дин наклоняется ближе. Он нежно целует Кастиэля в основание шеи, скользит губами вверх, слыша короткий шумный вдох наслаждения. Руки Кастиэля скользят по спине парня, нежно оглаживая плечи, изучая, стараясь запомнить подушечками пальцев каждый изгиб любимого тела. Дин снова спускается вниз, выцеловывая его ключицу, упираясь локтем в одеяло. Другая рука находит ладонь Кастиэля, переплетает пальцы и вдавливает в кровать. Свободной рукой Кас скользит на шею парня, поднимается к макушке, ероша короткие волосы, притягивая к себе за поцелуем. Дин послушно подаётся навстречу, не спеша отвечая, стараясь распробовать и запомнить вкус чужих губ. Кас отстраняет его, тяжело дыша, но Винчестера это совершенно не устраивает, и он снова припадает к его губам, целуя мужчину более настойчиво, ясно давая понять, что ему мало этого. Кастиэль сбивчиво отвечает на поцелуй, становясь смелее, всем телом подаваясь навстречу Дину, чувствуя тянущее напряжение внизу живота. Его рука скользит вниз вдоль позвоночника, останавливается у края джинс, и нетерпеливо тянет бёдра Дина ближе. Парень отпускает его руку, проводит широкой грубоватой ладонью по груди, чувствуя сильное и частое биение сердца, ведёт ниже, осторожно минуя пластырь, и мягко накрывает ширинку брюк. Кас непроизвольно виляет бёдрами навстречу и смущённо отворачивает лицо, разрывая поцелуй, стараясь отдышаться. Дин улыбается, нежно целуя его под ухом, и скользит губами по шее к плечу. Его рука ловко справляется с ширинкой, пальцы цепляются за резинку белья и тянут вниз, а Кас неловко помогает избавить себя от лишней одежды. Отправив брюки на пол, Дин выпрямляется, стоя в кровати на коленях, жадно осматривая смущённого обнажённого мужчину, лежащего под ним. Кас краснеет и тянет руку, чтобы прикрыться, но Дин, перехватив его за запястье, мягко отстраняет, наклоняясь обратно к любовнику и широко улыбаясь. — Тебе неловко? — шепчет он, ведя кончиком носа по шее, вызывая мурашки. — Ты ведь так давно этого хотел… — Это смущает, — дрожащим шёпотом отвечает Кас, прикрыв глаза и чуть прогнувшись в спине, когда Дин оставляет горячий поцелуй на его коже. Винчестер оглаживает рукой рёбра мужчины, скользит ниже, щекоча кожу своими прикосновениями, заставляя выгибаться навстречу, и, наконец, обхватывает пальцами напряжённый подрагивающий член. Кас сжимает одеяло, распахивая глаза и прогоняя тишину протяжным стоном. Дин нежно, растягивая удовольствие, скользит рукой вдоль ствола, наслаждаясь плохо сдерживаемыми стонами Кастиэля, игнорируя собственное возбуждение, отзывающееся душной волной на каждый стон мужчины. Он продолжает целовать каждый сантиметр плеч с тонкими линиями ключиц, прихватывает губами кожу на шее, тут же расцветающую красноватыми пятнами. Дин чувствует биение артерий, слышит влажное дыхание и тихие стоны, которые мужчина отчаянно старается скрыть, смущаясь самого себя, но при этом отчаянно желая большей близости. Кас откидывает голову, скользит ладонями по чужой спине, впивается пальцами в сильные плечи и дрожит от удовольствия, не в силах поверить, что всё это не сон. Он плавится под умелыми ласками любовника, доверчиво открываясь для поцелуев, чувствуя, как измученное болью сердце стучит всё быстрее, жадно впитывая каждую крупицу нежности, которую дарит ему Винчестер. — Дин, — тихо зовёт мужчина, после очередного поцелуя, скользнув ладонью с плеча вниз по его груди и животу, находя край джинс. Винчестер отпускает Кастиэля и тот, воспользовавшись возможностью, ловко расстёгивает пуговицу и тянет вниз молнию. Дин рвано выдыхает, когда Кас проходится пальцами по его стояку через тонкую ткань белья, страстно припадает к его губам, оставляя горячий поцелуй и, вдруг, отстраняется. Кас, тяжело дыша, вопросительно смотрит на него, опустив руки, испугавшись, что сделал что-то не так. Дин достаёт из кармана небольшой пакетик лубриканта. Он скользит свободной рукой по внутренней части бедра мужчины, оставляя за собой мелкие мурашки на тонкой нежной коже и, перехватив ногу под коленом, заставляет согнуть её, уперевшись в кровать. Снова подавшись ближе, он зубами надрывает край упаковки, глядя прямо в небесно-голубые глаза. Кас краснеет и сдавленно стонет, отвернув лицо, вильнув бёдрами, не в силах видеть столь возбуждающую картину. Дин выдавливает немного геля на пальцы и, уперев локоть свободной руки рядом с плечом Кастиэля, касается подушечками входа, мягко растирая смазку. Он нежно целует шею мужчины, поднимаясь дорожкой поцелуев к самому уху. — Кас, я люблю тебя, — шепчет он, осторожно проталкивая в мужчину первый палец. Кас выгибается на кровати, сминая в руках одеяло, сжимая зубы, болезненно жмурясь от непривычных ощущений. Дин даёт ему немного времени, чтобы привыкнуть, мягко гладя по волосам, осыпая поцелуями его лоб, висок, скулы. Кас всё ещё цепляется за одеяло, поджав губы, привыкая к непривычной и болезненной заполненности, но, всё же, начинает расслабляться. Почувствовав это, Винчестер начинает осторожно двигаться, разрабатывая любовника. Скоро Кас окончательно расслабляется, цепляясь рукой за чужое плечо, несмело подмахивая бёдрами, жарко подаваясь навстречу поцелуям. Дин чувствует, что теряет контроль. Желание взять Кастиэля — такого хрупкого, доверчивого и прекрасно смущённого — становится невыносимым, и парень спешно добавляет ещё один палец, стараясь, всё же, сдерживать себя. Кас принимает его уже легче, сперва лишь ненадолго замерев, прогнувшись в пояснице, а затем уверенно насадившись глубже, подарив Дину такой глубокий стон и тёмный взгляд, что парню пришлось вцепиться в подушку, чтобы не причинить боль самому Кастиэлю. Кас притягивает Винчестера ближе — на расстояние вздоха — и горячо шепчет в самые губы. — Дин, пожалуйста… Я хочу почувствовать тебя. У Дина на секунду темнеет в глазах, он грубо подаётся вперёд, сокращая расстояние, сминая чужие губы. Он вытаскивает пальцы, заставив любовника простонать в поцелуй, и спешно спустив джинсы с бельём на бёдра, придвигается ближе, касаясь истекающей смазкой головкой подрагивающего входа. Кас вздрагивает, отстранившись, тяжело дыша и испуганно распахнув глаза. Винчестер, стиснув зубы и опустив лицо, подаётся бёдрами вперёд, надавливая на вход, легко проникая внутрь горячего тела, осторожно погружаясь до упора, не в силах сдержаться и дать Касу время постепенно привыкнуть к нему. Кастиэль впивается пальцами в его плечи, царапая короткими ногтями смуглую кожу. Дин, чувствуя горячую тесноту, утыкается лбом в его плечо, замирая, давая им обоим привыкнуть к этим ощущениям. В висках парня стучит кровь, перед глазами расцветают пятна, по телу разливается несравнимое ни с чем удовольствие, накатывающее сильнее от того, как Кастиэль сжимается вокруг него. Спустя минуту Винчестер тяжело поднимает голову, желая увидеть лицо любовника и вдруг замечает проступившие слёзы. — Кас… Всё хорошо? — Д-да, — выдыхает тот, — только дай мне время… — он стыдливо отводит глаза. Дин чувствует острый укол вины за свою грубость и эгоизм, за то, что он причинил боль этому хрупкому созданию. Он наклоняется к его губам, и целует со всей нежностью, которую может испытывать человек. Покрывает его лицо поцелуями, собрав губами одинокую слезинку, скользнувшую по щеке, гладит его по волосам, чувствуя, как мужчина постепенно расслабляется, и с каждым разом всё смелее и чувственнее отвечает на поцелуи. Винчестер отводит бёдра назад, наполовину выходя из горячего тела, вздрогнув от сладкого тягучего стона. Дин начинает двигаться медленно и глубоко, наслаждаясь каждым стоном, каждым несдержанным жарким движением любовника, распластанного под ним. Кастиэля переполняет наслаждение, он извивается на кровати, впиваясь ногтями в сильные руки, беспорядочно скользя по плечам и шее, нетерпеливо притягивая Дина за поцелуями, со стоном отрываясь от его настойчивых губ, полностью раскрываясь желая большего, отчаянно подаваясь навстречу. Дин ускоряет темп движений, поймав руку Кастиэля, прижав её к подушке за головой мужчины, переплетя пальцы, с каждым разом всё быстрее и глубже проникая в горячее тело. Кас отчаянно стонет, выгибаясь к нему, что-то неразборчиво произносит, шевеля одними губами и снова срываясь на стоны, отворачивая лицо, закрывая глаза, полностью теряясь в ощущениях, в Дине, в их жаркой и такой долгожданной близости. — Кастиэль, — голос Дина звучит низко и хрипло, свободная рука сжимается вокруг горячего члена, принимаясь двигаться в одном темпе с бёдрами, приближая их обоих к развязке. Стоны Кастиэля сливаются с низким рыком Винчестера, раскалённая комната сужается до предела: до влажных шлепков о бёдра, до боли в переплетённых пальцах, до слившихся в поцелуе губ… Кастиэль протяжно стонет, выгнувшись всем телом, излившись в руку Винчестера, пачкая ладонь и свой живот. Его тело бьёт крупная дрожь, глаза распахнуты, а свободная рука оставляет яркие царапины на плече любовника. Дин несколько раз толкается в него, в глазах темнеет от невероятной горячей узости чужого тела. Он кончает внутрь мужчины, уткнувшись лбом в его висок и сжав зубы, однако так и не сдержав низкого стона, от которого Кастиэль только сильнее дрожит, всхлипнув и закусив губу, чувствуя пульсацию и невероятный жар внутри себя. Оба мужчины тяжело дышат, отходя от бурных оргазмов, замерев, боясь спугнуть, боясь не прочувствовать, боясь пропустить тот сладкий момент, когда раскалённое тело расслабляется, наполняясь приятной лёгкостью и теплом, оставляя после себя только спокойствие, умиротворение и безграничную нежность друг к другу. Кас осторожно касается пальцами шеи Дина, и тот поднимает голову, ещё затуманенным взглядом рассматривая любимое лицо. — Кас, — выдыхает Винчестер, заворожённо глядя в ясные глаза любовника, — ты будешь со мной? Кастиэль мягко улыбается, пробегаясь кончиками пальцев по бледным едва различимым веснушкам, украшающим скулы Дина. — Всегда, — выдыхает он.