The Homesick

Спенсер проводит в своей комнате операцию по избавлению от Хейли. Её футболку, несколько пар трусиков. Подарки, которые она дарила ему на все дни рождения, годовщины, Дни святого Валентина. Их фотографию в рамке на прикроватном столике. Глупую маленькую мягкую игрушку в виде коровы, которую они купили во время своей импровизированной поездки во Францию. Всё это он выбрасывает. Сейчас начало декабря, и Спенсер выбрасывает рождественский подарок, который он ей уже купил. Единственное, от чего у него не хватает духу избавиться, — это её первая фотография, которую он сделал. На ней она широко улыбается, и это было ещё до того, как он узнал её как следует. И он просто… он не может её выбросить. Может, он посмотрит на неё через пятьдесят лет и вспомнит. Он не уверен. Но если он выбросит и её, то будет казаться, что их отношений никогда не существовало. И это ранит почти так же сильно, как обломки их любви, которые окружают его всё это время. Спенсер знает, что переспать со случайной девушкой всего через несколько дней после их расставания было так же правильно, как если бы он сбросил атомную бомбу на то, что когда-то было непорочным и благим, и теперь талое и гниющее тело их отношений дергается на земле. Он всегда будет помнить, как возвращался домой из квартиры той девушки субботним утром. Он чувствовал её запах на своих пальцах, стойкий и чужой. Как только Спенсер уничтожает вездесущность своей бывшей, он начинает чувствовать, что снова может дышать. — Как ты сегодня? — приветливо спрашивает Райан, когда Спенсер устраивается на диване в гостиной. Спенсер обдумывает вопрос, прежде чем сказать: — Лучше. Это ложь всего лишь наполовину, но это уже кое-что.

***

Парня, который продолжает приставать к Райану, зовут Адам, но он мягко говорит, что Райан может звать его Сиски. Сиски — местный парень с широкой улыбкой и такими же блестящими глазами. Он носит футболку с изображением Супер Марио и одержимо жует жвачку во время лекций, и да. Райана этот парень никоим образом не привлекает, и у него не было бы с ним ни малейшего шанса. Райан не уверен, чего он от него хочет — быстрого траха или пятерки? Сиски задерживается после лекции, когда все остальные покидают маленький кабинет на первом этаже здания Кельтского факультета. Райан застегивает куртку и смотрит на парня. — Тебе что-то подсказать? — Нет, — пожимает плечами Сиски и продолжает улыбаться. Позиция Сиски по отношению к самому себе, похоже, заключается в том, что он абсолютно восхитителен, и все в мире его хотят. — Я вообще-то хотел спросить, не хотите ли выпить пива. Я угощаю. Райан слегка смеётся, хватая свой портфель. — Спасибо за предложение, но у меня нет времени. — И интереса. Сиски, видимо, думает, что он лжет. — Я пойду с вами, — предлагает парень, даже не зная, в какую сторону направляется Райан. Сиски говорит, что Райан может написать ему на почту, если передумает насчет выпивки, а затем переходит к приглашению Райана на какую-то вечеринку. — Так откуда Вы? — спрашивает Сиски, когда они идут по кампусу мимо десятиэтажной библиотеки. — Корк. Брови Сиски поднимаются до линии роста волос. — Вы ирландец? Райан моргает, глядя на него. Разве у пацана нет ушей? Конечно, в нем течет ирландская кровь, и он тоже этим гордится. Он не планирует делать на себе татуировку «Эйрин гоу Брач», но он такой же патриот, как и любой другой. — Я слышал акцент, но не мог точно определить, — объясняет Сиски, нисколько не извиняясь. Именно в этот момент Райан понимает, что смягчал свой акцент в попытке… чего, он не уверен. Быть более похожим на преподавателя? Пытаться быть более убедительной и авторитетной фигурой? Что-то в этом духе соответствует английскому идеалу звучания ведущего Би-би-си. — Ну, я ирландец, коркониец по рождению и воспитанию, — подтверждает он, внезапно переходя на свой акцент, и для его собственных ушей это звучит немного нелепо, слегка похоже на мистера О’Кэрролла, который жил через улицу от них, когда он был ребенком. — Это так сексуально, — говорит Сиски, и Райан издает неловкий смешок, потому что Сиски за раз пересекает границу между преподавателем и учеником. — Что ж, мне пора. Помни, что эссе нужно сдать на следующей неделе, — строго говорит он, и Сиски выглядит слегка обескураженным, но кивает и быстро натягивает улыбку. Райан направляется к квартире, чувствуя в себе разочарование. Конечно, он уже давно живет в Англии — уже пятый год. И всякий раз, когда возвращается домой, его семья говорит, что он разговаривает как англичанин, и всякий раз, когда он здесь, люди обычно определяют его как ирландца. Другими словами, он всегда не на своем месте, всегда не там, где должен быть, и всегда тоскует по дому. И сейчас его подсознание усердно пыталось уничтожить единственную определяющую часть его и без того запутанной национальной идентичности: его речь. Он вспоминает своего пра-пра-прадеда, который умер в 1916 году, как и многие другие, сражаясь за страну, в которую они верили. Райан уже много лет живет на вражеских землях, и его это никогда не волновало. Внезапно он начинает чувствовать себя предателем, хоть таковым и не является. Райан вырывается из своих мыслей, когда замечает большое скопление людей у здания Современных Языков. Рядом стоят полицейские машины, и Райан чувствует неспокойную атмосферу ещё до того, как начинает слышать треск голоса из мегафона. Когда он оказывается достаточно близко, он спрашивает одного из студентов, наблюдающих за суматохой, что происходит. Оказывается, группа учеников заняла недавно отремонтированный первый этаж здания, отказываясь уходить, пока их требования не будут выполнены. Райан не знает, каковы их требования, как и девушка, которую он тоже спрашивает. В мегафон продолжают кричать о «правах человека», «деспотичных политиках» и «продажных конформистских придурках». — Идёт подкрепление! — объявляет женский голос, кричащий в мегафон, и Райан замечает группу новых протестующих, пытающихся пройти мимо полиции в здание, чтобы присоединиться к демонстрации. — Мы устроим поджог, если вы не пропустите наших товарищей! — заявляет голос. — Господи Иисусе, — бормочет Райан. Поджог здания — что это даст? Это ни черта не изменит. — Гребаная хуйня. Брендон там. Брендон Ходячая Катастрофа Бойд Ури находится среди людей, которые пытаются прорваться через полицейскую линию и проникнуть в здание. О чем, чёрт возьми, он думает? Присутствие полиции и угрозы поджога, и это не просто обычный марш или демонстрация «Спасите Эту Страну, Название Которой Не Можете Произнести». Полиция кричит, чтобы все отошли назад, и невинные зрители быстро осознают внезапно возросшую опасность. Когда все остальные отступают, оставляя только протестующих и подражателей анархистов, Райан входит в толпу. Кто-то решает, что бросить камень в одного из полицейских, является отличной идеей, и начинается настоящий ад, поскольку они перестают сдерживаться и практически набрасываются на людей. — Вы не отнимете у нас свободу! — кричит кто-то, и внезапно все вокруг Райана начинают драться, толкаться и пихаться. Райан, блять, выпотрошит Брендона Ури за это. Во всём этом хаосе ему удается найти Брендона, и тот беснуется и прыгает вверх-вниз, как и все остальные, с фанатичным ликованием в глазах. — Брендон! — рявкает он, хватая своего лучшего друга за локоть и притягивая к себе. — Райан! — говорит Брендон и расплывается в улыбке. — Разве это не удивительно?! — кричит он, перекрывая возмущенные крики других протестующих. — Тебя арестуют, долбаный идиот! Давай! — настаивает он и тянет Брендона за собой. — Эй! Эй, хватит, — говорит Брендон и вырывается из его хватки, твердо оставаясь на месте и бросая на Райана вызывающий взгляд. Райан видит полицейских, продвигающихся в толпе позади Брендона. У них нет на это времени. — Нам нужно убираться отсюда, пока всё не вышло из-под контроля! — Вот так начинаются революции! — Нет, вот как ты получаешь судимость и разрушаешь свое гребаное будущее! А теперь двигай своей задницей. Ты идешь со мной домой! Сейчас же! Брендон скрещивает руки на груди, и Райан правда, правда не может поверить своим ушам, когда Брендон говорит: — Заставь меня.

***

У них обоих всё болит, включая несколько синяков, и это действительно достижение, учитывая, насколько они оба худые. Но у Райана всё же где-то прячется немного мускулов, а Брендон в основном жульничал и прибегал к грязным трюкам, целясь в его голени. Джон как раз уходит на смену в Гнездо, но останавливается, чтобы придержать дверь для двух парней, входящих с опущенными плечами. Райан немного прихрамывает. — Да ну нафиг, — выдыхает Джон, потому что первое, что приходит ему в голову, — это шайка парней, решивших избить пару педиков. Джону не приходит в голову, что Райан и Брендон сделали это друг с другом — остались лишь небольшие синяки, и никакого серьезного ущерба нанесено не было. Не похоже, чтобы один из них в самом деле навредил другому. Тем не менее, Райан глубоко оскорблен тем, что Брендон пытался дергать его за волосы, когда он оттаскивал Брендона от толпы, подальше от опасности. Брендон сопротивлялся ему на каждом чертовом сантиметре пути. В результате Райан набросился на Брендона на углу Йорк-стрит, и Брендон случайно ударил его локтем в живот и даже не извинился. — Гопники устроили вам засаду? — обеспокоенно спрашивает Джон. — Что? — спрашивает Райан, запыхавшись. Он ставит свой портфель, радуясь, что не потерял его в суматохе. Его волосы растрепанны, а левая щека немного болит. — До вас докапались гопники? В белых спортивных костюмах, в шарфах от Burberry, скорее всего, с обесцвеченными волосами и прыщами? — дополняет Джон, описывая среднестатистического подростка-задиру и нарушителя спокойствия. Брендон бросает на Райана свирепый взгляд, и Райан отвечает ему тем же. Джон в изумлении смотрит туда-сюда, прежде чем Брендон бормочет: — Да, несколько. Но мы им показали. — Ага, — бормочет Райан и чешет нос. Джон слегка расслабляется, хоть что-то и не так. — Тогда ладно. Уверены, что всё в порядке? Брендон уверяет Джона, что у них всё хорошо. Они могут справиться с несколькими плохо себя ведущими подростками. Джон неохотно уходит на работу, говоря им, что Спенсер у Пита и что Брендон забыл свой мобильный, и что звонил Патрик, поэтому Джон ответил на звонок, и Патрик попросил Брендона ему перезвонить. Он также быстро обнимает их обоих, если они и вправду стали жертвами гомофобных хулиганов, но ни Райан, ни Брендон не ведут себя расстроенными, как должны по мнению Джона. Оказавшись один на один, Брендон лишь скрещивает руки на груди. Он не знает, что сказать. Что-то болит внутри, и это не имеет ничего общего с легким физическим насилием. Райан смотрит на него, как разочарованный родитель, его темно-зеленый галстук съехал набок. — Однажды ты поблагодаришь меня за это, — шепчет Райан и проходит мимо Брендона. Брендон не может больше ни секунды молчать. — Прекрати вести себя так, как будто ты знаешь, что для меня лучше! Райан медленно оборачивается. — Я спас твою шкуру. Как насчет небольшой благодарности? Брендон не может в это поверить. Он был на митинге со своими друзьями, и он знает, что никогда не участвовал ни в чём, что граничило бы с анархией, подобной этой, но Райан не имел никакого права просто вытаскивать его оттуда. Это его жизнь, его решения. Райан выглядит злым. — Ты не сможешь изменить мир. Один человек не сможет изменить мир, даже двадцать из вас не смогут его изменить! Так что перестань плыть вверх по течению. Меня от этого тошнит, тошнит. — Он поворачивается, чтобы уйти, как будто может просто высказать это Брендону и считать, что на этом история закончится. — Без попыток никогда ничего не достичь! Что, если бы Ганди просто провел остаток своей жизни работая юристом? Или что, если… — А что, если бы Гитлера приняли в художественную школу?! — огрызается в ответ Райан, делая шаги к Брендону. — Спасло бы это жизни миллионов людей? Я не знаю! Ты не знаешь! И, в конце концов, это ни черта не меняет, потому что вы — не они! Ты знаешь, кто ты, Брен? Ты просто парень, — говорит он, не обращая внимания на то, как обиженно выглядит Брендон. — Ты просто парень, изучающий управление бизнесом, потому что это единственное, за что твои родители были готовы платить, и у тебя не хватает смелости или, блять, мужества, сказать им, что ты на самом деле хочешь делать со своей жизнью! Так что не начинай с меня, когда злишься! Посмотри в гребаное зеркало. Брендон на минуту застывает, прежде чем снова обретает дар речи. Он хочет сказать: «Ты ничего об этом не знаешь», но из-за того, что Райан до боли прав, он не может. — Ты не в том положении, чтобы меня поучать, потому что сам выбираешь легкий путь. — Легкий?! — рявкает Райан. Его аспирантура далека от легкой; он вкладывает в неё свое сердце и душу. — Легкий! Раньше с тобой было весело! Раньше нам было так хорошо вместе! Но теперь ты такой… такой скучный зануда, превращаешь себя в то, чего, по твоему, хотят научные работники! Ты понятия не имел, что делать со своей жизнью, поэтому просто решил поступить в аспирантуру и с тех пор притворяешься, что это твое грёбаное призвание! Это высасывает из тебя жизнь, а ты даже не замечаешь! По крайней мере, я знаю, чего хочу, и ты этому просто завидуешь, — сердито говорит Брендон, подходя ближе к Райану. — О, я тебе завидую? А чему мне завидовать? Тому, что ты получаешь дерьмовые оценки и живешь на деньги мамы с папой? Зовёшь Патрика Стампа вместо меня туда, где, как мы оба знаем, всё закончится тем, что вы снова будете вместе, лишь бы не быть там одному? — задает вопросы Райан, потому что он, конечно, заметил, как Джон упомянул звонок Патрика, и также знает, что Патрик был на ЛГБТ-вечеринке по фотографиям, которые Джон ему показал. И Райан не дурак. Он знает, что это значит — Патрик не хотел, чтобы его ориентация стала достоянием общественности, что, несомненно, являлось самым большим источником ссор для Брендона и Патрика, но а теперь идиот в шляпе тусуется с сексуальными меньшинствами. — Боже, ты такой параноик! Я не собираюсь снова с ним встречаться! И даже если бы собирался… — Ага! Видишь?! Он тебе не подходит! Он… скучный! Скучный и простой! И если ты думаешь, что я скучный, тогда Патрик точно доведет тебя до самоубийства! Ты стал серьезным, и ты не должен этого делать! Ни с ним, ни с кем-либо ещё! — резко говорит Райан, слова слетают с его губ слишком быстро, разоблачая его блеф. Брендон не должен становиться серьёзным, потому что один из них уже это сделал. И Брендон думает, что добивается того, чего хочет, но на самом деле это не так. Брендон выбрал неправильный путь. — Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — рычит Брендон, делая шаг ближе. — Ты несносен и бесишь, — заявляет он, и Райан молча на него смотрит. Брендон не осознавал, что они стоят так близко друг к другу, но так оно и есть, между ними почти нет пространства. — Это ты бесишь, — возражает Райан, но получается немного хрипло, и Брендон начинает чувствовать внезапное электрическое напряжение в воздухе. Райан наклоняется, и Брендон не может, он… Что он делает? — Ты сводишь меня с ума.