Частичка души

Всю ночь он проворочался без сна. Собственные мысли пожирали его мозг голодными хищниками. Он вспомнил всех своих жертв. Понял, что не испытывает по этому поводу никаких угрызений совести. Скорее всего, он действительно болен. Возможно, поможет психиатр. Но он не смог бы к нему обратиться по одной простой причине — его тогда отправили бы в тюрьму. Хотя, с другой стороны, его вряд ли бы спасла психологическая помощь. Ведь здесь дело не в мозге, а в душе. В самой душе Кида царила безграничная пустота, которую он пытался заполнить этими убийствами. Его душа была мертвым осколком, куском ничто, холодным и не способным на какие-либо чувства... наверное. Хотя... Почему-то недавняя сцена с Джеем пробудила в нем эмоции, противоречивые и странные. Джей... Его прекрасное лицо и тело... Кид застонал, уткнувшись лицом в подушку и чувствуя, как одна мысль о мальчишке вызывает в нем яростное желание. Он встал, прошелся на кухню и налил себе воды. Потом вспомнил, что где-то у него было снотворное. Нашел, выпил. Закурил сигарету. Минут через пять почувствовал сонливость — таблетка подействовала. Взглянул на часы — шесть утра. Через четыре часа надо уже вставать. Вздохнув и еле перебирая ногами, вернулся в спальню и рухнул на кровать. Сегодня ему не снился Джей. Ему вообще ничего не снилось. Перед съемками Мишель отвел Кида в сторону для личного разговора. Они находились в большой зале, где располагались декорации для съемок и гардеробная, и деловито шныряли туда-сюда фотографы и операторы. Мишель провел Кида к диванчикам возле дальней стены и предложил сесть, устроившись напротив. — Я не хочу тебя принуждать к чему-либо или поучать. Просто несколько дружеских советов. Во-первых, тебе стоит завязать с сигаретами и кофе. Я понимаю, что это прозвучит банально, но практически все модели не имеют подобных привычек, заботясь о собственном здоровье. Я знаю, что тебе в целом наплевать на это, как и на свою карьеру, я вижу это в твоих глазах. Но раз ты сейчас здесь, передо мной, значит тебе еще что-то интересно в твоей работе. Поэтому было бы неплохо, если бы ты отнесся к этому серьезней. Следующее — ты явно не высыпаешься ночами. Это тебя когда-нибудь убьет. Не можешь заснуть сам — принимай снотворное. И, в-третьих — ты посещаешь спортзал? — Вообще-то регулярно, кроме последних нескольких дней, — как ни странно, речь Мишеля не вызвала у него обиды или возмущения. Его стилист был очень харизматичным человеком, к нему хотелось прислушаться. — Тогда я тебя обрадую — у нас здесь имеется свой собственный тренажерный зал. Так что впредь ты можешь безо всяких беспокойств им пользоваться. А теперь перейдем собственно к съемкам. Мишель со вкусом сочетал одежду, которую должен был демонстрировать Кид, проявляя чудеса художественной мысли. Молодой человек выглядел потрясающе, словно украшая одежду собой. Он артистично передавал характеры, соответствующие каждому образу. Впервые за долгое время он с головой ушел в работу, получая от нее наслаждение. Во время очередного позирования краем глаза он заметил Кальта, прислонившегося к стене и наблюдающего за съемкой со стороны. Взгляд его не отрывался от молодого человека... После съемки Мишель проводил его в спортзал. Там уже были некоторые из моделей, увлеченно шлифовавшие свои бесподобные тела. Туда же следом за ними вошел и Кальт. — Фотографии будут готовы через час, — сказал молодой директор. — Так что могу предложить провести этот час здесь. Кид согласно кивнул и стянул футболку, отправившись к одному из тренажеров. Мишель удалился, а Кальт общался с моделями, иногда давая советы и в качестве тренера. Кид поднимал штангу, лежа на спине и чувствуя, как работает каждая мышца. Ощущение власти над собственным телом пьянило его. За те несколько дней, в которые он забросил тренировки, он уже успел забыть, как это здорово. Несколько дней... Неужели прошло всего несколько дней? Ему не верилось. Мысли Кида перенеслись к парнишке, отчего-то заставляя его пульс учащаться. Он пытался отогнать от себя его образ, намертво засевший в голове. Все это вызывало в нем бурю эмоций самого разнообразного характера... Вдруг он почувствовал, что штанга заметно полегчала при подъеме. Подняв взгляд, он увидел Кальта, одной рукой держащего штангу. — Хм, надо бы утяжелить, — прокомментировал он задумчиво. Кид отпустил штангу, чтобы Кальт смог почувствовать всю ее тяжесть. Но, к его глубочайшему удивлению, рука молодого директора даже не дрогнула. Ростом Кальт не уступал Киду, однако выглядел более хрупким. Как оказалось, внешность обманчива. — Точно, надо бы увеличить нагрузку. — Герберт поставил штангу на полагающееся ей место и обошел лежащего Кида, протянув ему руку. Изящная ладонь, длинные пальцы, аккуратный маникюр. И эта рука только что безо всякого напряжения держала тяжеленную штангу... Сколько еще секретов таится в этом человеке? Кид поднялся, приняв предложенную помощь и оказавшись так близко к Кальту, что они почти соприкоснулись. Пару секунд Герберт внимательно на него смотрел, будто изучая, потом медленно выпустил его руку и направился к выходу, махнув рукой в жесте «следуй за мной». Кид передернул плечами, стряхивая оцепенение, и пошел за Кальтом. ...- Интересные кадры, — Герберт оценивающе рассматривал фото. — Все-таки у тебя талант. Хорошо передаешь настроение, — он взглянул на Кида, который снова обратил внимание на странный интерес в его глазах. К тому же он даже не заметил, когда Кальт перешел на панибратское «ты». Все, что ему оставалось, это поддержать такую перемену. — Мне приятна твоя оценка. По крайней мере, она больше похожа на правду, чем на лесть. — Я владелец этого агентства. Мне нет надобности льстить, более того — это может повредить моей работе. Гм... Я тут вспомнил о твоих словах, что я смог бы выступить в роли модели. Думаю, было бы неплохо сделать фотосессию... вместе с тобой, — он внимательно смотрел на Кида, ожидая ответа. Молодой человек безразлично пожал плечами. — Да, в общем-то, без проблем. — Только фото будут не для публикации. Скорее ради собственного интереса. Хочу попробовать себя в новом амплуа. — О’кей. Я не против. Любопытный эксперимент. — Тогда, думаю, запланируем на завтра, — Герберт встал, собрав фотографии и сложив в папку. — А насчет фотографий — я сообщу тебе, когда что-нибудь продвинется. Кид кивнул, и, пожав Герберту руку, удалился. По дороге к машине он раздумывал о том, что Кальт слишком затянул рукопожатие. Или ему всего лишь показалось? Уже стемнело. Начался дождь, и капли разбивались о лобовое стекло, будто сотни маленьких самоубийц, пока не превратились в один непрекращающийся поток. Дворники работали в полную силу, однако практически безрезультатно. Кид напряженно вглядывался в темноту, разрезаемую мутными за пеленой дождя фонарями. Ему хотелось как можно быстрее оказаться дома. Дома... Там, где Джей. Киду хотелось увидеть его. Джей... Почему он настолько сильно завладел его сознанием? С каким-то странным чувством Кид понял, что весь сегодняшний день его мысли вращались вокруг парнишки. Во время фотосессии, тренировки и даже беседы с Кальтом. Они были настолько легкими и ненавязчивыми, что воспринимались само собой разумеющимися. А сейчас... Это так удивило его. Вроде как парнишка должен был быть его жертвой, а не наоборот... Неужели сам мучитель добровольно и совершенно неосознанно для самого себя стал рабом своего влечения к пленнику? ... Неожиданно раздавшийся гудок оборвал его размышления, заставив резко вывернуть руль вправо, чтобы избежать столкновения, и затормозить. Какой-то псих, что едва не врезался в него на полной скорости, со свистом пролетел мимо. В остановившейся машине повисла тишина, которую можно было пощупать рукой. Тишина с большой буквы. Даже звук дождя существовал как бы отдельно, не решаясь коснуться ее. Кид устало уронил голову на руки. Собственное «я» раздробилось на тысячу мелких кусков, живущих собственной жизнью и разрывающих его изнутри. ... Кид взял бутылку с водой и спустился вниз. Джей придвинул принесенный им в прошлый раз матрас к стене и спал, свернувшись калачиком. Кид тихо подошел и опустился рядом на колени, поставив бутылку в сторону. Во сне парнишка выглядел так невинно... Кид осторожно взял прядку каштановых волос и распрямил ладонь, позволяя им рассыпаться блестящим шелком между своими пальцами. Потом осторожно наклонился к нему и, едва касаясь, поцеловал его в плечо. Паренек не шелохнулся. Кид сел напротив прямо на холодный пол, скрестив ноги, и, подперев подбородок рукой, просто любовался спящим юношей. Казалось, он мог бы просидеть так вечность. Однако Джей видимо почувствовал чье-то присутствие. Его ресницы дрогнули, и он посмотрел на Кида. Невероятно красивые глаза... Взглядом он спрашивал у мучителя, что же тот намерен вытворить с ним на этот раз. Не говоря ни слова, Кид протянул ему бутылку с водой. Джей выхватил ее и стал с жадностью пить, не обращая внимания на изучающий взгляд. Кид поднялся. Юноша вздрогнул и отставил бутылку, с удивлением наблюдая, как Кид расстегнул цепь на его руках и прикрепил к ноге, обмотав вокруг щиколотки и скрепив замком, а затем снял наручники и отбросил в сторону. Запястья Джея были в синяках и царапинах от оков. Кид осторожно взял его за руки и повернул ладонями вверх, медленно поцеловав каждое запястье, с удовлетворением отметив легкую дрожь Джея. Он страстно приник к его губам, зарывшись рукой в шелковистых волосах. Другая рука блуждала по телу юноши, с нежностью лаская его. Джей сначала несмело, а потом более страстно стал отвечать на поцелуй. Однако вдруг резко оттолкнул от себя мучителя. Кид с недоумением взглянул на него. — Не надо, — дрожащим голосом прошептал Джей. — Я не вынесу этих ласк. Лучше бей меня, хлестай, насилуй, делай то, что и полагается делать маньяку, только не эта нежность, нет... — он всхлипнул и закрыл лицо ладонями. — Но... — попытался было возразить растерянный Кид. — Я не могу! — выкрикнул Джей. — Я хочу испытывать к тебе лишь ненависть! Я не выдержу твоей нежности! Это ненормально, когда жертва в... Когда отвечает на страсть мучителя. Ты не должен стать в моих глазах другим, ты — маньяк, и я должен относиться к тебе именно так. Сделай же так, чтобы я тебя ненавидел, не терзай сердце, пожалуйста, лучше причиняй мне физическую боль! Это гораздо легче, чем душевная... — он взглянул на мучителя с таким отчаянием, что Кид опешил. Потом глаза его сузились, он вскочил, схватил со стола плетку и бросился к юноше, хлестнув его. — Хочешь так, что ж, твое решение, — страсть и ярость перемешались в его сознании, он рывком перевернул юношу к себе спиной, поставив на колени, и, скинув халат, притянул его к себе за бедра, резко войдя. Он остервенело двигался, хлестая парнишку по спине и бокам до красных полос, пока Джей не взвыл от боли от очередного особо чувствительного удара. Это неприятно резануло Кида, и он отбросил плеть, покрывая спину юноши поцелуями и прижав его к себе. Рука его скользнула к паху Джея и наткнулась на возбужденную плоть. Значит, несмотря на всю грубость, это нравилось мальчишке, и он все-таки не смог справиться с собой... Кид обхватил рукой член юноши, вызвав у того полустон-полувздох, и продолжил осторожно двигаться в нем, одновременно лаская. Джей достиг высшей точки на пару секунд раньше него, содрогнувшись от наслаждения; не сдержав стона, за ним последовал и Кид. Он обессиленно упал на матрас, не выпуская юношу из объятий... Кид вышел из душа, взъерошив полотенцем мокрые волосы. Глоток крепкого кофе прогнал остатки сна. Ночью они еще несколько раз предавались страсти, причем Джей реагировал одинаково возбужденно как на грубость, так и на ласки. Кем бы там не был Кид в его глазах, но мальчишка явно испытывал к нему влечение. Кид усмехнулся. Похищение с пытками плавно превратилось в сексуальный садомазохизм, говоря о полном провале Кида, как мучителя. Хотя... Душевные терзания Джей испытывал нешуточные. Казалось, он ненавидел себя самого до последней клеточки за слабость. Но почему-то осознание этого не особо радовало Кида. Он тряхнул головой, отгоняя мысли, и пошел собираться. Сегодня предстояла фотосессия с Гербертом Кальтом. Помещение для съемок на этот раз выбрали небольшое. Фотограф был только один. Мишеля Кальт отпустил, предпочтя подобрать образы самому. В итоге Кид щеголял с обнаженным торсом в джинсах и с босыми ногами, а Кальт облачился в кимоно, рассыпав свои великолепные белокурые волосы по плечам. В дополнение к образу Киду полагался внушительный кольт, а Герберт вооружился катаной. Ледяной принц ледяного королевства... Кальт слегка вытащил катану из ножен, обернувшись полубоком. — Наставь на меня пистолет, — приказал он Киду. Тот выпрямил плечи, слегка расставил ноги для упора и поднял оружие на вытянутой руке так, что до головы Кальта оставалось каких-то два сантиметра. Фотограф защелкал фотоаппаратом под разными ракурсами. Они еще несколько раз меняли положение, как бы изображая сценку. — Что ж, неплохо, — пробормотал Кальт, выходя из очередного образа. — Надо бы изобразить финальную сцену, — он задумчиво прижал большой палец к подбородку, скрестив руки на груди. Кид заинтересовано наблюдал за ним. Кальт был весьма артистичен и чертовски привлекателен, но он не интересовал Кида как... мужчина. Хотя после опыта с Джеем можно было ожидать подобного поворота событий. Однако только Джей... Кальт резко набросился на него, сбив с ног и прижав катану к его горлу. Кид инстинктивно ткнул его пистолетом в грудь. Несколько щелчков фотоаппарата... — Похоже, это будет лучший кадр, — прошептал Герберт прямо в губы Кида. — Ну ты и шутник, — усмехнулся молодой человек, отстраняясь. Кальт поднялся плавным движением подобно пантере и протянул руку Киду. Тот отметил про себя, что это превращается в традицию. — Зато получилось очень реалистично, — Герберт дружески хлопнул его по плечу. — Думаю, на сегодня можно закончить. Не хочешь прогуляться со мной до ближайшего ресторанчика? Кид замер. Ему нравился Герберт, но он как-то настораживал его. Кид не мог отделаться от ощущения, что за его дружественностью стоит нечто большее... — Прости, но сегодня не получится. Кое-какие дела. Так что как-нибудь в другой раз. Секундное разочарование в глазах Кальта тут же сменилось отрешенным спокойствием. — Ну что ж. Тогда до встречи. Я позвоню тебе перед следующей фотосессией. Кид кивнул, переодеваясь и чувствуя на себе пристальный взгляд молодого директора. Он двинулся в сторону подвала, однако замер, держа руку на дверной ручке. Что же он делает? В бессилии он уперся лбом в дверь, закусив в отчаянии губы. Он изломал всю свою жизнь, отрезав путь к спасению, а нынешняя жертва, точнее связь с ней, обрушила в бездну последний мост, соединявший его с нормальной жизнью. Его сознание перекроилось, принимая нормальными те вещи, которые любого другого привели бы в ужас. Джей. Несчастный паренек, злой шуткой судьбы ставший его жертвой. Что было бы с ним — Кидом — окажись он на его месте? Изнасилование несовершеннолетнего... Джею ведь лет семнадцать, не больше. Его жизнь была в руках Кида, и еще не так давно он был готов оборвать ее. Семнадцать лет жизни — это ведь так мало. Что было бы, если бы жизнь самого Кида закончилась сейчас? Ведь двадцать четыре года — это тоже не много. Но он чувствовал себя стариком, измученным, предавшим самого себя. Истрепанная душа в молодом прекрасном теле известной модели. Каким его видит Джей? Видит ли в нем красоту внешности? Или же только уродство насильника и мучителя? Он открыл дверь и вошел, тихо прикрыв ее и прислонившись к ней спиной. Посмотрел в сторону Джея. Парнишка сидел на матрасе, скрестив ноги и уронив голову на руки. Кид неторопливо подошел к нему, опустившись рядом на корточки и нежно проведя пальцами по его щеке. Джей вздрогнул от этого прикосновения и вскочил на ноги. — Нет, не трогай меня, — проговорил он, опуская взгляд. Кид тоже поднялся, изогнув в недоумении бровь. — Вроде прошлой ночью тебя все устраивало. Или это не ты стонал от наслаждения и извивался подо мной? — сопротивление Джея вызвало в нем раздражение. — Вот именно! — выкрикнул парнишка, сжав кулаки. — Я не могу понять этого! Я не могу это переносить! В твоих руках я становлюсь безвольным, как какая-нибудь кукла! Но я — парень. У меня есть чувство гордости, а ты попрал его, растоптав в прах, заставляя меня подчиняться своими ласками, заставляя ненавидеть самого себя за слабость, хотя я должен ненавидеть тебя! — на его глазах, в которых плескались ярость и отчаяние, выступили слезы. — Ты причиняешь мне слишком много боли! Я хочу ненавидеть тебя! Унижай меня, приноси физические страдания, разорви на куски, избей, сделай хоть что-нибудь, чтобы я ненавидел тебя! Черт, я хочу ненавидеть тебя! Каждое слово ранило Кида. Он всей душой чувствовал мучения Джея, и его злило то, что паренек заставил его сопереживать и вызвал в нем бурю эмоций. Он с пугающей отчетливостью осознал, что ему не безразличен Джей, что он нуждается в нем, что его волнуют его чувства. Он окончательно запутался в себе, потерялся в эмоциях, он начал ненавидеть себя оттого, что изломал Джею жизнь. Мир кружился перед его глазами, все вокруг стало неважным и малозначительным — собственная жизнь и все человечество, его прошлое и будущее — все сузилось до этого паренька, такого потерянного, что хотелось прижать его к себе и защитить от всего, но ведь источником его страданий был именно Кид. И все, чем он мог помочь — это оградить Джея от самого себя. Но он был не в состоянии это сделать. Ни морально, ни физически. Он слишком хотел быть рядом с ним, слишком... любил его? Подувший откуда-то ветерок охладил его влажные щеки. Он с изумлением коснулся лица... Слезы. Он плакал и сам не заметил этого. Осознание этого будто вывело его из ступора. Он кинулся к столу и выхватил из кучи «инструментов» нож. — Какой ты хочешь боли, черт возьми?! — крикнул он, задыхаясь от подступивших к горлу рыданий. — Какой? Может, порезать тебя? Вырезать на груди то, что ты шлюха? Или нет, внизу живота, чтобы сразу было понятно? Черт подери, ты не поверишь, но я тоже испытываю страдания! — он сжимал нож в руке, угрожая им, а по щекам ручьем катились слезы, которые он был уже не в состоянии сдерживать. — Вся моя жизнь в последнее время напоминала лишь жалкое существование. Я искал хоть каких-нибудь эмоций, но их не было. Я начал убивать, но это тоже не помогло. Ни девушки, ни работа, ни развлечения не вызывали у меня ровным счетом ничего. Я хотел нормальной жизни, но получал лишь наполненное скукой выживание. И тут появился ты. Ты оказался единственным, кто смог вызвать во мне чувство. Незнакомый парень, который должен был стать просто очередной жертвой, ненадолго скрасившей мою жизнь. А ты взбаламутил ее, лишил меня покоя, перевернул с ног на голову все мое мироощущение. Я думаю все время лишь о тебе, я не знаю, как с этим бороться... Я бы хотел причинить тебе боль, но я... я не могу, — он бросил нож под ноги Джею и сделал несколько шагов навстречу. Посмотрел ему прямо в глаза. — Убей меня. У тебя есть шанс. Ты можешь убить меня и уйти отсюда. Глаза Джея расширились от удивления. Он закрыл лицо руками и опустил голову. — Не могу, — хрипло прошептал он. У Кида на мгновение забрезжила надежда. На что? Что парень, так измученный им, ответит ему взаимностью? Но Джей лишь дернул ногой, зазвенев цепью. — Ведь я прикован. По сердцу Кида будто полоснули ножом. Он схватил со столика ключ от замка и подошел к Джею, присев на корточки. Взял в руки замок, намереваясь освободить парнишку. Джей опустился на колени и поднял нож. Кид напрягся, в любой момент ожидая удара. Или даже надеясь на него. Но Джей лишь протянул оружие ему. — Вырежи на мне надпись, — прошептал он. — Только не то, что ты хотел. Вырежи свое имя. Вот здесь, — он указал на бедро. Кид пораженно уставился на парнишку. — Пожалуйста, — в глазах Джея читалась мольба. Кид медленно взял нож. Наклонился к бедру парнишки. Осторожно, совсем слегка надавливая, стал чертить кончиком ножа на нежной коже буквы. Джей прерывисто выдохнул и Кид обеспокоенно посмотрел на него. Паренек закусил губу и утвердительно кивнул. Кид дорисовал последнюю букву. На коже выступила кровь, тонкими ручейками скатившись вниз. Кид наклонился и осторожно слизал их, одновременно целуя. Поднял взгляд на Джея. Тот секунду смотрел на него, а потом сам приник к его губам. Дрожащими пальцами он начал расстегивать рубашку Кида. Оторвавшись от поцелуя, медленно спустил ее с рельефных плеч. Прикоснулся ладонью к гладкой натренированной груди. Кид обнял его, заключив в кольцо сильных рук. Джей нащупал нож и отбросил его далеко в сторону, туда же отправились и ключи от так и не открытого замка его оков. Кид сам не заметил, как стянул остальную одежду. Он поднял Джея на руки и отнес к стене, поставив на ноги. Уперся руками в стену по сторонам от его головы. Наклонился и долго, нежно и страстно одновременно целовал, пока не почувствовал, что скоро не сможет сдерживать напряжения. Он приподнял парнишку за ягодицы, заставив обвить себя ногами, и медленно вошел в него. Джей закусил губу и вцепился ему в плечи так, что побелели костяшки пальцев. Но Кид знал, как действовать так, чтобы приносить пареньку удовольствие. Осторожно он начал двигаться, заставив Джея постанывать от наслаждения. Спина мальчишки упиралась в холодную стену, но тепло тела Кида и его прикосновений не давало ему замерзнуть. Он слегка откинул голову назад, а Кид целовал его шею. — Почему ты не убил меня? И почему отбросил ключи, не освободившись? — прошептал Кид на ухо Джею, сквозь вздохи наслаждения. Парень прерывисто выдохнул, с трудом заставляя звуки сложиться в слова. — Я... принадлежу... тебе... Кид вспомнил о метке на бедре Джея и его голова закружилась от счастья. Он любил этого парнишку. Он занимался с ним любовью... Они достигли блаженства одновременно, слившись в поцелуе, переплетающем их души... Кид сидел на матрасе, прислонившись к стене. Джей обыскивал карманы его джинсов в поисках сигарет и зажигалки. Нашел. Подошел к Киду, отдал их ему, а сам пристроился между его ног, прислонившись спиной к груди Кида и откинув голову. Кид закурил и задумчиво выпустил облако дыма, одной рукой обнимая Джея. Ему было хорошо. На душе царили покой и безмятежность. Он опустил взгляд на лицо юноши. Глаза его были закрыты, длинные ресницы слегка подрагивали. На красиво очерченных губах блуждала легкая улыбка. Кид затушил сигарету и обнял Джея, прижав к себе и зарывшись лицом в его волосы. Эти минуты были подобны вечности. Где-то там, снаружи, был мир, и кипела жизнь, кто-то рождался и умирал, кто-то развлекался, а кто-то работал, время деловито бежало вперед, прихватывая за собой истории чьих-то жизней, а здесь все замерло, будто остановившись. Только биение двух сердец, где-то там, глубоко внутри... Громкая мелодия телефонного звонка вырвала Кида из теплых объятий Морфея. С недовольством он глянул на часы — было всего восемь утра. Он ушел от Джея лишь несколько часов назад и при этом совершенно измотанный. Хоть и безумно счастливый. Сейчас же организм жутко протестовал против такого насилия над ним. Кид взял трубку, намереваясь выключить, но увидев на экране имя Кальта, передумал. В конце концов, это его начальник. Кальт вызывал его срочно и по работе. Что-то касаемо одной известной фирмы, праздновавшей свое десятилетие. С организацией показов, разумеется. И Герберт видел в Киде наилучшего кандидата. Толком не проснувшись и лениво приведя себя в порядок, Кид отправился в агентство. Смотря на исчезающую под колесами полосу дороги, он раздумывал. Что же делать дальше с Джеем? Оставить все как есть? Нет, нужно было вытаскивать его оттуда. Но что их ждет? После всего, что случилось? Два человека с изломанной психикой? Есть у них хоть какой-нибудь шанс на будущее? Есть ли у него, убийцы, какой-нибудь шанс? Но так хотелось верить в это, господи, как же хотелось; теперь, когда он нашел смысл своей жизни... Уже на парковке его встретил Мишель. — Герберт хочет срочно видеть тебя, — торопливо проговорил он. — Что же это за фирма, что такая срочность? — искренне изумился Кид, едва поспевая за Мишелем. — Это не по работе, — стилист ускорил шаг. — Кальт не вдавался в подробности, но он очень взволнован. Кид зашел в кабинет Кальта, прикрыв дверь. Мишель покинул его перед входом. — Кид! — воскликнул Герберт, быстро поднимаясь из-за стола. — Что случилось? — молодой человек прошел к столу директора. — Дело в том, что... — Кальт нервно убрал прядь волос за ухо. — Мне позвонили из полиции. Они обвиняют тебя в серии убийств. — Вот как? — в голосе молодого человека прозвенела безнадежность. — Они позвонили мне через полчаса после нашего с тобой разговора по телефону. Спрашивали меня о тебе. Но я сказал, что не имею представления, где ты, — Кальт стоял, оперевшись на стол подобно зеркальному отражению Кида. Одно и то же положение, только совершенно разные люди. Золотистые локоны Кальта рассыпались по его плечам, играя бликами от бившего в окна солнца. Кид обогнул стол и подошел к окну, обхватив себя руками. Долгий взгляд на свободу за стеклом. На природу и видневшиеся вдалеке огоньки и многоэтажки мегаполиса. Вот оно — окончание истории. А он уже начал мечтать о возможном будущем... Как глупо. Предполагать такое после всего, что случилось. Смешно. Хотелось плакать, но, в то же время, сознание охватила какая-то пустая обреченность. Неужели все закончится здесь? — Почему? Зачем вы скрыли мое местонахождение? — он намеренно сделал ударение на «вы», как бы пытаясь отделить Кальта стеной официальности. — Не знаю. Я хотел защитить тебя. — А зря. Они правы. Я действительно убийца, — Кид печально усмехнулся. — Что ж, теперь можете сдавать меня им. Герберт неожиданно резко выпрямился и скользящим мгновенным движением оказался возле Кида, прикоснувшись пальцами к его щеке. — Они собираются оцепить твой дом. Но я могу помочь тебе. Я обеспечу тебе алиби и лучших адвокатов. — Неужели ты не понимаешь? — всплеснул руками Кид. — Я — убийца. Я лишал жизни людей. Меня нельзя защищать, потому что это неправильно. Или ты не все еще осознал? Перед тобой стоит самый настоящий маньяк. Жестокий. Беспощадный. Лишенный души. И что самое ужасное — даже не раскаивающийся. Кальт обхватил его лицо обеими руками, вглядываясь в его глаза. — Мне все равно, — прошептал он. — Я... защищу тебя. Тебя оправдают. Тебя ожидает блестящее будущее, и я смогу тебе помочь. — Но... — Кид с удивлением смотрел на него, потом нежно убрал его руки и отступил на шаг. — Я не могу позволить тебе это сделать. Это опасно. Ты слишком рискуешь. — Плевать! — срывающимся голосом воскликнул Герберт. — Ты слишком мне нужен. Проклятье, я нуждаюсь в тебе! И он порывисто обнял Кида. Молодой человек замер. Его щеки касались шелковистые волосы. Такой приятный аромат духов... Едва уловимый и загадочный... Но такой чужой. Кид положил руки на спину Герберта, слегка обняв и по-дружески похлопав его, и отстранился. — Все, что ты сказал — это не про меня. Меня нет в будущем. Все, что мне нужно было в жизни, я уже нашел. Он видел боль в глазах Кальта. Но он знал, что это скоро пройдет. Он верил, что у молодого директора все будет хорошо. Кид очень хотел в это верить... Такое странное переплетение судеб... Связь, так внезапно возникающая между людьми, которым друг о друге почти ничего не известно. Это ли те самые чувства, называемые любовью? Когда любишь человека просто за то, что он есть. Когда душа его предстает перед тобой во всей своей первозданной красоте, не запятнанная информацией будничного существования. Когда ты нуждаешься не в его поступках, а только в свете, льющимся из него, ярком, но не опаляющем. Когда ты не имеешь представления, какой в жизни владелец этой души — жестокий или добрый, хитрый или открытый, не знаешь, спасает ли он жизни или отнимает их, но тебя притягивает к нему, словно магнитом, со всей возможной силой, навсегда, навечно... Одно лишь прикосновение его ладони, переплетение пальцев заставляет твое сердце с неистовостью биться о ребра, а дыхание замирать... Слезы Кальта, потоком отчаяния жертвы безответной любви, замершего возле окна своего собственного гигантского и такого пустого кабинета... Слезы счастья и обреченности двух любящих друг друга молодых людей в прохладном полумраке подвала, любящих с нежностью и осторожностью, знающих, что этот раз — последний... Любовь и боль, тесно сплетенные воедино, и мгновения, обернувшиеся вечностью... Джей сразу все понял, как только увидел Кида. Понял по его глазам и печальной улыбке. По невообразимой нежности, с которой Кид прикасался к нему, словно боясь разбить. Кид медленно целовал его, вкладывая в поцелуй всю свою душу. Едва уловимыми движениями касался его кожи, поглаживая спину, плечи, грудь, ноги, изучая каждый миллиметр тела возлюбленного и бесконечно целуя, целуя... Плавно двигаясь, впитывая его тепло каждой клеточкой своего тела. Кид почувствовал, как по его щекам заструились слезы. Плакал и Джей, с отчаянием прижимая его к себе. Нежно и страстно. Медленно и чувственно. В последний раз... — Я люблю тебя, — скорее легкое движения возле губ Джея, нежели звучание слов. И шелестящий ветерок выдоха ответа: — Я люблю тебя... В дверь подвала застучали. Раздался окрик: — Полиция, открывайте! Вы арестованы! И снова грохот. Кид поднялся. Нашел джинсы Джея, предложил ему одеться, но мальчишка не согласился, чувствуя, что последует за этим. Пришлось Киду одевать его насильно, предварительно освободив от оков, под возмущения и болезненные тычки последнего. Потом он впрыгнул в джинсы сам, засунув за пояс пистолет, взятый заранее. — Что мы будем делать? — с испугом спросил Джей. — Мы — ничего. Сдадимся. Теперь ты свободен. Меня арестуют. Вот и все — конец истории. — Нет, ты не должен попасть в тюрьму! — воскликнул Джей, кинувшись к нему в объятия. — Надо бежать. Тебе необходимо бежать. — Джей, — Кид встряхнул парнишку за плечи. — Я уже достаточно всего натворил. Так и должно быть. Я должен сдаться. Черт возьми, я заслужил это. За то... что сделал с тобой. Мне нет прощения, Джей. Я убийца, который никогда не жалел о своих жертвах. Но ты... с тобой... Я сам никогда не прощу себе этого... Джей расплакался и прижался к нему всем телом. Кид обнял его, уткнувшись лицом в его волосы. «Как же я люблю тебя, — думал он. — Боже, если бы ты только знал, насколько...» — Убей меня, — вдруг прошептал Джей. — Что? — внутри у Кида все похолодело. Джей взглянул на него полными боли глазами. — Убей меня. Я не смогу снова жить нормальной жизнью. После этого... Я уже не смогу. Я не вернусь в реальность. И я... я не буду жить без тебя. Нет смысла. — Да ты понимаешь, что говоришь?! — взревел Кид и отвесил ему пощечину. — Как ты можешь предлагать мне сделать такое? Кто дал тебе право так распоряжаться собственной жизнью? Джей отшатнулся, прижимая ладонь к горящей щеке. А потом вдруг бросился на Кида с кулаками. — Это ты, ты сделал меня таким! Не ты ли недавно хотел убить меня, чтобы получить мою душу? Ты же хотел, чтобы жертва молила тебя о смерти, так? Так сделай это! Я прошу, я умоляю тебя! В отчаянии он ударил Кида, а когда тот не среагировал, то продолжил беспорядочно наносить удары. Киду ничего не оставалось, как сцепиться с ним в драке. Пиная друг друга, они завалились на пол, катаясь по нему разъяренным клубком. В дверь все так же молотили. Джей бил достаточно сильно, однако совладать с натренированным Кидом ему было не под силу. Они дрались со злостью, смешанной с отчаянием, вкладывая в удары все те безумные эмоции, что сжигали их души. Дрались, пока их удары не перешли в не менее яростные поцелуи... Кид навис над Джеем, прижав его запястья к полу. — Я не хочу больше жить, понимаешь? — по щеке Джея скатилась слеза. Кид медленно отпустил его руку и провел ладонью по лицу юноши, стирая влажную дорожку. — Я ненавижу тебя, — скорее стон, нежели шепот. — Ненавижу, но я не могу без тебя. Больше не могу. Это чувство... ядовито. Оно пожирает меня изнутри. Я так и останусь твоим рабом, даже без цепей и оков. Не заставляй меня влачить жалкое существование. Джей вытащил пистолет из-за пояса Кида и протянул ему. Кид дрожащими пальцами обхватил рукоять, положив палец на курок, не отрываясь, глядя в глаза юноши. Дуло упиралось Джею в грудь прямо напротив сердца. — Если я не буду с тобой, я не буду вообще, — юноша положил ладонь на его руку, держащую пистолет. — Если ты не сделаешь этого сейчас, то я покончу с собой за этими стенами. Пережив унижение от допросов и одиночество без тебя. Но... я хочу, чтобы это сделал ты. Освободи меня, пожалуйста. Кид видел в его глазах безнадежность. Он знал, что парнишка так и поступит, как говорит. И Кид не имел никакого права обрекать Джея на такой грех, как суицид. Внезапно Кид осознал с удивительной отчетливостью, что так и должно быть. Другого выхода нет. Всему так суждено закончиться, и пистолет в его руке — единственный путь к спасению. Ясность сознания, разум, свободный от лишних эмоций, будто машина, будто выполнение команды, всего лишь нажать на курок... Грохнул выстрел, ударившись о каменные стены подвала. Тело Джея дернулось, а глаза широко раскрылись. Он прерывисто вдохнул, и из уголка рта сбежала струйка крови. Полный нежности шепот разорвал пространство: — Спасибо... Джей закрыл глаза. На губах застыла легкая улыбка, когда его душа шагнула в объятия вечности... Кид, не веря, смотрел на его лицо. Неужели он сделал это? Как такое могло произойти? Душа Джея... Кид не чувствовал ее. Это утверждение, что убийца получает душу жертвы — бред. Это оказалось ложью. Вместо этого Кид чувствовал, что что-то умерло в нем самом. Джей стал частью его души, и с его уходом погибла и эта часть, поселив внутри пустоту. Джей возродил его, подарил ему волшебство чувства, научил любить, воскресил в нем человечность... И Кид потерял его. Убил собственными руками. Его кровь... Боже, это сон, просто страшный сон! О нет, это не могло быть правдой! Боль рвала его на миллиарды кусков, пронзая, плавя, сжигая дотла, до основания; выкручивая адскими щипцами безысходности... Единственный человек, которого он любил. Человек, который спас его от одиночества... Он воздел лицо к небесам в немой мольбе, и с его губ сорвался дикий, переполненный горем вопль вырванного болью сердца... Нет, он не сможет больше жить. Только не без него. Кид медленно поднес пистолет к виску. Наклонился к Джею, нежно поцеловав его, ощущая тепло еще не похолодевших губ. В последний раз прошептал слова безграничной любви... И спустил курок.