Отдельный от стаи

Драко брёл по тёмному коридору. Уже смеркалось. Хогвартс был заполнен ещё не прогретым воздухом весны, только начавшей вступать в свои права. Он не особо отдавал себе отчёт — куда идёт и от чего уходит. Главный зал и спальни остались далеко позади: на ужин он не пошёл. В душе было какое-то пустое отчаянье; пусть будет то, что должно быть. Было уже не важно что скажут и что получится, хотелось убежать и спрятаться от какой-то неопределённости. Казалось, будто он совершил непоправимую ошибку, и вся вселенная замолчала, тяжело ожидая ответа. Вся ответственность будто упала ему на плечи и тянула к полу. Он шёл к часовне, где старые, давно отржавевшие своё, механизмы давали знать о себе ровно каждый час по расписанию, словно специально забирая последнюю надежду на какие-то перемены. Пройдя по витиеватой лестнице, он подошёл к окну. Деревянная рама чуть ли не упиралась в пол и потолок, заполняя собой и стеклом пространство всей стены. Снизу, где-то далеко от сознания и разума, звучал традиционный весёлый гул голосов под ободряющий звон столовых приборов и тарелок. Ничего больше не пленило, не затягивало кроме этой безысходной пустоты его существования. Если бы ещё тогда, на первом курсе, этот чёртов, чтоб дьявол его побрал, Поттер пожал ему руку — чувствовал ли Драко сейчас себя так же? Что он упустил в этой дружбе? Ведь сейчас он наверное сидит в компании своих мерзких рыжих дружков и обсуждает его. Хотелось встать и набить ему рожу, нормально набить, без сожалений и раздумий. Почему каждый раз когда он берётся за это всеми силами и руками, что-то в нём самом начинает мешать и противиться, не давая специально разделаться уже и выплеснуть злость? Каждый раз кажется что это что-то не то, не то что ждёт и хочет он сам. Тогда чего же он хочет? Разве не бросить всё и отомстить или вернуть всё то что было до войны? А что же было такого до неё? Постоянные верчения злополучного Поттера под рукой, его подвиги и высказывания к месту и нет, тут и там мелькающие растрёпанные волосы цвета шоколада. Всегда хотелось прицепиться к нему. Неважно как: оскорбить, задеть, ударить, изменить в какую-то неизвестную ни для него, ни для себя, сторону. Ведь первым всегда подходил Драко; первым всегда хватался за любую причину для спора, за косяки какого-то всегда неправильного и до жути неловкого мальчишки — а всё было лишь из-за того, что он просто не пожал руку. Разве была вина Драко в том, что он просто хотел найти настоящего друга? Возможно, Гарри был бы тем самым другом, который заполнял бы теперь такое несносное одиночество блондина, не зависимо от огромного количества поклонниц и фанатов вокруг него из разных факультетов до войны. Сейчас он остался один. Без прежнего фурора и восторга со всех сторон: всё это досталось другому — тому самому, которого всегда хотелось держать рядом любыми способами. И это было отвратительно. Отвратительно осознавать слабость, желание удержать человека. Он чувствовал себя настолько жалким, что даже не мог до конца признать это. Если бы он был кем-то другим, не Драко, а к примеру каким-то парнем со Слизерина, узнав такое о блондине, он бы вышвырнул этого человека, раздробил бы в нём остатки души и самоуважения. И именно это он и хотел сделать сейчас с собой. Растрепать, разорвать непонятные, взявшиеся из неоткуда чувства, оформить которые словами было практически невозможно для такого безоружного перед ними Драко. Его боль, обида на такого прекрасно-чистого всегда героя, были сильнее чем сам Малфой. Казалось бы, блондин всегда был вычищен и выглажен, эстетично благороден и верен, в отличии от своих чувств. Годами это съедало его, прикрываясь разными обличиями и причинами. Он был готов признать что угодно, пойти на любое унижение другого человека, бросить в последний момент даже друзей лишь бы не признавать эту поначалу маленькую деталь, разросшуюся до глобальных внутренних страданий. В своих раздумьях он не услышал приближающихся шагов. Напряжённое покашливание чужого голоса заставило его очнуться от мыслей. Парень поймал себя на запущенной в волосы сжатой рукой, в то время как вторая помогала ему держаться в более менее сидячем положении на полу. Он не помнил как сел, не помнил как метался в истерике. Его сознание начало буквально разрушаться внутри него — ему уже не всегда удавалось контролировать свои страхи и действия. Медленно обернувшись назад, парень столкнулся взглядом с наиболее неприятной для него сейчас компанией: впереди всех стоял Рон, загораживая собой скривившую лицо Джинни и Джорджа. —Хей, Ронни, ты уверен что...—Старший явно пытался уберечь брата от каких-то опрометчивых действий —Да,—Ответ прозвучал громко и твёрдо,—Я должен выяснить: что за чертовщину он развёл с Гарри. Или ему ещё мало посаженного папаши и поражения на войне?—Последняя фраза была кинута вместе с презрительным взглядом в сторону блондина,—Чего расселся? Может привстанешь, когда с тобой говорят? Или ты уже боишься?—Рон медленными шагами начал приближаться. Засунув руки в карманы и еле сдерживая нервные подёргивания носом, парень пытался сам сдержать свой страх,—Ну?—Дрожащей рукой рыжий выдернул из кармана палочку. Лениво, словно обречённый на что-то неизбежное, Малфой поднялся и отряхнул мантию. Привычным спокойным движением головы смахнув чёлку с лица, парень наклонил голову и презрительно усмехнулся, глядя прямо в глаза противнику. Это всегда оставалось его особенностью: он презирал любого, кто пытался встать на его пути, даже если бы был под угрозой смерти или унижения. Больше чем он сам, его уже никто не мог унизить, а потому он просто не чувствовал больше страха. —Что тебе надо, Уизли? Привёл предложить свою сестричку на ночь? Что, настолько проблемы с деньгами, да?—Драко медленно пошёл на встречу, специально покачиваясь из стороны в сторону,—В этом война тебе так и не помогла: всё прежний состав нашего шапито. Только один братишка помер, верно?—Парень зловеще оскалился, глядя в уже дёргающиеся от раздражения глаза Уизли младшего. —Я хотел знать что ты сделал с Гарри, ублюдок! —Тебе правду сказать или успокоить?—Казалось, будто ветловолосый добродушно улыбался, глядя кристально светлыми глазами прямо в душу. —Ты ещё заигрывать вздумал со мной? Если сейчас же не ответишь где он — тебе конец! —Да не нервничай ты так, в норме твой дружок,—Помолчав несколько секунд и получив уничтожительные взгляды, парень серьёзным тоном добавил,—Не знаю я где он, Уизли, и знать не хочу,—Тут же развернувшись на каблуках и также медленно идя обратно к окну, бросил Драко, явно успокоенный тем, что рыжий не был в курсе произошедшего на травологии. Внезапно блондину захотелось побесить веснушчатого,—А знаешь почему я не ебу куда он делся?—Он резко остановился,—Потому что уже выебал,—Резко развернув голову и хитро улыбаясь, он посмотрел прямо в лицо Рону. Последнего трясло от отвращения и раздражения. —Да что ты несёшь вообще..!? —Понимай как хочешь, Уизли. Как там в вашей благословенной семейке говорится? Спасутся только верующие? О, да. Не верю в бога, зато в себя верю,—Малфой медленно вытянул палочку из кармана,—Так что... «Ступефай»! Под крик Джорджа и Джинни, рыжего отбросило назад, что привело к его шустрому перекатыванию по ступенькам вниз, в верном прямом направлении к общему залу. Секунду висела тишина, едва нарушаемая звуками, издаваемыми задыхающейся негодующей сестры упавшего. С победоносным видом подкинув палочку, Драко положил спрятал оружие в карман. Снизу крики не заставили себя ждать: —Рон! —Мерлин, он весь в крови.. —Кто это сделал..? Он упал с лестницы? —Кто-то крикнул «Ступефай», это всё что я слышала... Голос Гермионы переполненный тревогой за юношу отчётливо выделялся для слуха блондина, который медленно начинал осознавать как много проблем он навлёк на себя. В этот раз единственное, что радовало его, было то, что заскучать ему явно больше не придётся. Уповая на то, что отца хоть немного задержат до преждевременного выпуска из Азкабана, который Драко безусловно считал неизбежным, он надеялся хоть как-то обговорить и уладить происходящее во избежания очередных истерик родителей на летних каникулах, которые он будет вынужден провести в Мэноре. —Я...Я ВСЁ РАССКАЖУ ГЕРМИОНЕ!—Сестра Рона побагровела от злости и, схватив за рукав Джорджа, который всё это время стоял и молча наблюдал за происходящем, готова была сорваться в любой момент: приложить все свои небольшие силы чтобы разделаться со светловолосым,—Мало того, что мы не знаем где Гарри, так ты ещё и хочешь убить моего брата! —Если бы хотел убить — заавадил бы сразу,—парировал Малфой, явно не сожалея о содеянном и радуясь ещё больше при виде окончательно взбешённой Уизли. —Да как ты смеешь говорить такое! Ты пытаешься постоянно привлечь внимание Гарри и постоянно дерёшься с ним, ты специально нарываешься! Он ходит весь не свой, на ужин так вообще не явился, все думали он с тобой! —О Салазар... Просто свали уже. Неловко издав какой-то звук, напоминающий писк, девушка схватила крепче брата за руку и, дёрнув носом, ринулась вниз по лестнице. Драко приблизился к перилам, заглядывая вниз. На полу лежал Рон, с уже перевязанной головой, и, активно жестикулируя руками, невнятно пытался что-то рассказывать, всё время тыча пальцем вверх, по направлению к стоящему парню. Гермиона решила взять инициативу и, кивнув зачем-то столпившимся сзади студентам, поднялась по лестнице. На её вопросительный взгляд Драко просто раскинул руки в сторону. —Да-да, вы меня раскрыли, бедного Уизли отшвырнул я,—На его лице появилась фирменная ухмылка. —Нет, Драко, мне интересно не это. Мне интересно, что делает Гарри в твоей спальне. Я не настолько глупа, чтобы искать его по кабинетам или у себя. После того, как вы вышли на уроке, ни один из вас не вернулся: по видимому, ты отправился сразу же сюда, что было предсказуемо, так как это единственное место куда ты приходишь один. Гарри не мог пойти с тобой или на ужин, увидев вас вдвоём слишком много распускается слухов, а общий зал был просто закрыт. Я договорилась с Паркинсон и она провела меня в твою комнату. Пояснишь? «В этот момент меня как будто Вариари Виргисом хлестанули. Поттер. В моей. Спальне. Он хотел что-то украсть? Подсунуть? Гриффиндорские дружки вряд-ли знают об этом... Тогда что он там забыл? Может я писал что-то вроде личного дневника или ещё чего похуже..? У него же есть деньги, ему незачем меня обворовывать. Да и Панси хороша, зачем она помогла этой Грейнджер? Я окончательно был погружён в замешательство. Мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию, всё было слишком запутанно. Я понимал лишь одно — он в моей спальне, а значит он ждал меня. Он ждал меня не где-то, а на моей территории. Он ждал меня там, где он имел меньше прав, чем я. И никто иной как Паркинсон могла поспособствовать происходящему...»—Драко и не заметил, как погрузился в свои мысли, пребывая в ступоре и забывая о том, что он находится не один.