Искупление

      В кромешной темноте молния ударила позади меня. За ней последовали и остальные удары. Загремел гром. Я сжал руки в кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь в теле. Откуда-то позади меня посыпались раскаленные угли. Они скатывались к моим ногам, оставляя следы ожогов на босых ступнях. Я скорчился от боли. Стены стали двигаться, уменьшая периметр. Внутри все стало колыхаться. Я задыхаться, но все ещё молчал. — Как ты посмел?! — Разразился голос из неоткуда, но одновременно отовсюду. Я не слышал его раньше, но узнал его. — Ты перешел все границы, Люцифер! Раз с тобой не может справиться твой отец, мне придется тебя наказать. — Его голос был надменным и даже высокомерным. Я искривился в пренебрежительной усмешке. — В тебе нет ни уважения, ни смирения. Ты опозорил своего отца и подорвал его репутацию, как правителя.       Если отец меня не смог наказать… Как накажет меня Шепфа? Что он сделает? Убьет меня? Я могу прямо сейчас положить свою голову на эшафот, только не мучайте меня больше. Я оглядываюсь по сторонам — мои ноги топтались по углям, а стены буквально терлись о мои плечи, сжимая их. — Я отправляю тебя на землю. Вот тебе мое наказание.       И это твое наказание, старик? Я смеюсь над его глупостью. Отец бы проучил меня куда ужаснее со своими изощренными методами.       Земля подо мной разверзлась, я перестал чувствовать почву и в какой-то момент понял, что падаю. Я почувствовал вкус земли на своих зубах. Видимо, я наглотался её, когда истерически смеялся, заживо закапываясь в земле. — Ты поймешь еще свое наказание, сынок. — Последнее, что я услышал. Темно и тихо.       Я открыл глаза. Резкий свет сочился в небольшую комнату. Под собой я ощутил жесткую постель и такие же жесткие простыни. Было не так жарко, как в аду, от чего я тихо рассмеялся. Осмотрелся. Первое, что попалось мне на глаза — маленькая лампадка. Какой сейчас год? Или лучше спросить, какой сейчас век… Я выглянул в окно. Повозка лошадей была запряжена, кучер терпеливо ждал кого-то. Я фыркнул. — Ты решил отправить меня в прошлое, старик? — Пробормотал я и отошел.       В шкафу видели длинные кафтаны. Все они выглядели, словно их только вчера пошили. Я брезгливо фыркнул. Да, фасончик явно не по мне. В дверь постучали. Показалась маленькая голова девушки. Заметив меня в одних трусах, она ахнула и смущенно отвела взгляд. Я рассмеялся. — Не бойся меня. — Простите, хозяин. — Она все еще на меня не смотрела. Хозяин? — Повозка собрана, все готово к поездке. — А куда я? — Забыли? — Я накинул на себя длинный халат. Она наконец на меня посмотрела. — Что же вы, хозяин, опять хмель пили? Не нужно было.       Я нахмурился и она тут же зажала рот рукой, будто бы сморозила глупость. — Простите меня. Я не должна была.       Она исчезает из комнаты. Я надеваю кафтан и удивляюсь тому, как ловко мои пальцы завязывают петли на нем. Будто бы я это делал не по одному разу. Собравшись, я выхожу во двор и сталкиваюсь с управляющим. Он за что-то отчитывает слуг. При виде меня, он расправляет свой жилет и тут же оказывается около рядом. — Хозяин, все вещи собраны. Лошади запряжены. — Я киваю ему. — Все готово к вашей поездке в усадьбу Уокер.       Я собрался к кому в гости? Забавно. Что же, исходя из всего этого, я владелец этого дома. Я оглядел его. Это был огромный дом, вернее огромная усадьба. Большой сад и такой же большой загон для лошадей. Я очевидно богат. Я сел в карету и кучер тут же погнал лошадей. Меня трясло так сильно, что казалось я выпущу все внутренности наружу.       Что ж, придется привыкать к такой жизни. Крыльев не хватает. Дорога была нескончаемой, но к вечеру я был уже около большого белого здания. В отличие от моей усадьбы, здесь было очень много колонн. Часть из них ограждали сад, создавая своеобразную беседку. В той самой беседке кто-то сидел и рисовал.       Ко мне вышел пожилой мужчина. По его наряду было можно предположить, что он управляющий этого дома. Он распорядился принести мои сумки в гостевую спальню, а сам поклонился мне и сказал: — Добрый вечер, мистер Снейк, — Снейк? Он ассоциировал меня со змеей? Ох, Шепфа. — Хозяин и хозяйка уже ждут вас.       Я улыбаюсь управляющему и захожу в дом. Внутри все так же богато, как и снаружи. Прямо у порога дома меня встречает семейная пара. Мужчина оказался высоким и лысоватым. Одна рука его была согнута — за нее держалась жена, другая мирно покоилась вдоль тела. На вид ему было около шестидесяти, когда его жена казалась лет на десять старше меня. Её белокурые локоны спадали с плеч. Они добродушно улыбались мне. — А вот и наш дорогой гость! — Низкий голос хозяина дома разразил комнату. — Душа моя, позови Викторию, надо поприветствовать гостя.       Я смотрю на супругу Уокер. Её лицо кажется мне очень знакомым, как и фамилия. Когда я узнаю её имя, по моей спине пробегают мурашки. Ребекка Уокер — один из пяти верховных Серафимов. Как она может оказаться здесь? Шепфа специально создал эту женщину по подобию своего советника? Ради чего?       Жена кивает и выходит из дома. Вскоре она возвращается, а позади нее робко вышагивает юная девушка. Ей чуть больше восемнадцати. Кисти её рук испачканы в краске. Я улыбаюсь ей и склоняю голову, а девушка делает реверанс. Я восхищаюсь её красотой.       Я был излюблен девичьим вниманием. Все демоны в аду были до невозможности красивы и сексуальны, а она казалась чистым листком, нетронутым даже росой. Я достал из нагрудного кармана платок и протянул его девушке. Та смущенно улыбнулась и приняла его.       Мы сидели в чайной комнате и пили кофе. Я с интересом наблюдал за девушкой, пока она бросала на меня короткие любопытные взгляды. Ей хотелось рассмотреть меня, но она боялась. — Ваша дочь необычайно красива, — сказал я и заметил девственный румянец на щеках Виктории. — Она само очарование, — улыбнулась миссис Уокер. — Наша дочь увлекается живописью. Думаю, вы уже это заметили. — Мне бы хотелось посмотреть картины. — Я обратился к Виктории. Она впервые посмотрела мне в глаза и я почувствовал, как внутри меня загорается пожар. Мне в одно мгновение захотелось узнать о ней все. — Вы позволите? — Разумеется. — Её голос был мелодичным и таким приятным, словно меня окутали шелковыми простынями.       Она вела меня по светлым коридорам. Неспешно, будто бы ей самой было приятно так прогуливаться со мной. Я рассматривал её тонкие пальцы. Они будто были созданы для игры на фортепиано. — Вам нравится наш дом? — спрашивает она. — Да. Он очень красивый. — Все так ждали вашего приезда, — смущенно произносит она, теребя платок, что я подарил ей. — А вы? — Она резко поворачивает свою голову в мою сторону. В голубых глазах горит маленькая надежда. — Вы тоже ждали меня? — Да. — Произносит она и опускает взгляд на свои руки.       Мне нравится её ответ. Мои плечи тут же расправляются и если бы у меня все еще были крылья, они бы сейчас взволнованно трепетали. Удивительная девушка шла со мной рука об руку и рассказывала о своих родителях. Когда мы наконец приходим к галереи, она хочет её отворить, но я это делаю первым. Пропускаю её.       Картин было немного, но они все были прекрасны. Пейзажи, портреты, натюрморты… Все они были настолько детализированы, что мне хотелось к каждой прикоснуться рукой. А больше всего мне хотелось коснуться её руки. Я улыбнулся девушке. — Вы прекрасно рисуете, мисс Уокер. — Прошу вас, зовите меня Виктория. — Тогда я для вас Люцифер. — Она раскрыла широко глаза и ахнула. — Мое имя вас напугало? — Нет, что вы… — Она виновато улыбнулась. — У вас красивое имя. Просто необычное. — Мое имя олицетворяет Утреннюю Звезду. Светоносец. — Так звали Дьявола, — шепчет мне на ухо девушка и я заостряю свое внимание на тонком аромате её тела. — От вас приятно пахнет, — произношу я и она ещё больше краснеет. — Прошу простить мне такую дерзость. — Я подхожу ближе. — Вы настолько удивительны, что мне хочется узнать вас как можно больше. — Вы находите меня интересной? — Её глаза засияли и я не смог сдержать улыбки. — Я ещё никогда не встречал более интересной девушки, чем вы, — говорю я. Я правда впервые вижу такую трепетную девушку. Я бы мог окунуться в её трепет с головой, но жизнь на земле должна быть для меня наказанием. Но в чем его суть?       Мы проводим ещё какое-то время в галерее, пока к нам не приходит управляющий и не оповещает о ужине. Разговаривая о живописи, литературе и о знатной жизни, мы спускаемся вниз. Там нас уже ожидают мистер и миссис Уокер. Я сам помогаю сесть Виктории, опередив управляющего, и сажусь сам. Это не остается незамеченным для глаз родителей девушки. Уголки губ хозяина дома поднимаются, когда он смотрит на меня, а потом на свою дочь. — Сколько вы планируете гостить у нас, мистер Снейк? — Спрашивает меня мистер Уокер. — Столько, сколько вы позволите, — уклончиво отвечаю я. Будь моя воля, я бы пробыл бы здесь как можно дольше. — В таком случае, гостевые покои в вашем полном распоряжении. — Широко улыбается мужчина и поднимает бокал с красной жидкостью. — Выпьем за нашего гостя! — Я бы предпочел выпить за столь гостеприимных хозяев дома. — Уокер кивнул в знак почтения. — В моей усадьбе меня никто не ждет. Управляющий сам хорошо справляется. — Жениться вам надо, мистер Снейк. Вам почти тридцать. — Многие мужчины женятся, будучи и старше меня. — Отвечаю я. Мой взгляд медленно переходит на Викторию. Она делает вид, что трапезничает, но при этом её уши точно улавливают каждое мое слово. — Но я не могу жениться только потому, что нужно. Если и скреплять себя узами брака, так по любви.       Девушка бросает на меня короткий испытывающий взгляд. О, Шепфа, сколько можно было в этот момент прочесть в её взгляде! Я видел, какой у них роскошный сад. Мне захотелось пройтись по нему под руку с этой крохотной девушкой, держа её за руку. — Эх, молодежь… — Вздыхает хозяин и смотрит на свою дочь. — Виктория того же мнения, что и вы. Даже слышать не хочет о замужестве.        Он что, сватает её мне? Надо было изначально убедиться в том, куда и зачем я еду. Шепфа решил заключить меня узами брака? С ума сойти. «В тебе нет смирения», — вспоминаю я слова Шепфа. Он хочет проучить меня. Но через что? Через брак? — Смею сказать, что я верю в родственные души. — Робко говорит она. Её глаза улыбаются мне, хотя рот занят едой. — И я верю в то, что они переселяются после нашей смерти. — Вздор! — Раздается голос Уокера старшего. Его жена кладет свою руку ему на ладонь и тихонько что-то шепчет. — Нет, Ребекка. И думать не хочу. Наша дочь слишком романтизирует свою жизнь! — Ваша дочь прекрасна, разве вы этого не находите? — Произношу я. — Так что ж, может, раз вы находите её такой прекрасной, вы женитесь на ней?       Попался, Люцифер. Я смотрю на эту девушку и понимаю, что я готов был бы провести с ней время. Узнать её. И я хочу спасти её из этого дома, ведь настрой отца только и говорит о том, что он хочет выдать её замуж. И как можно скорее. Наши взгляды с Викторией встречаются. Я вижу страх и нерешительность. Она словно кричит мне, что не хочет жить без любви, но и боится жить в родительском доме долго. Я улыбаюсь ей. — Вы не можете настаивать на женитьбе своей дочери. Она вас уважает и чтит, но не хочет быть рабыней нелюбимому мужу. — Время позднее, — вздыхает Ребекка и смотрит на своего мужа. — Вам пора спать, жизнь моя. — И то правда, — говорит он и поднимается со стула. Я поднимаюсь вместе с ним и кланяюсь ему. — Я, наверное, тоже пойду. — Тихо говорит Виктория, но я удерживаю её за руку. От такого прикосновения у меня как будто горит рука, девушка садиться обратно и отдергивает руку. — Простите. — Чего ты смущаешься, Люцифер? Я — демон, сын Сатаны, любимец многих дамочек в аду. Я смотрю на неё. Она красива, умна и талантлива. Не вытерпев её красивых голубых глаз, я устремляю свой взор в окно. — На улице так прекрасно, — говорю я, глядя на колыхающиеся ветки деревьев. — Может, прогуляемся?       Она кивнула и её лицо озарила светлая улыбка. Я не мог не улыбнуться в ответ. Мы вышли на улицу. Расхаживая по темному саду, мы разговаривали обо всем. О жизни и смерти, о музыке и, как оказалось, она умеет играть и на фортепиано и на скрипке. Необычайно талантливая. Воздух был свежим. — Вы говорили, что верите в переселение душ? — спрашиваю я, когда мы садимся на кованную лавку под большим деревом. — Как вы это видите? — Рано или поздно наша родственная душа находит нас, — отвечает она. — Но не многим получается провести остаток жизни вместе. Тогда, душа любимого переходит в тело другого человека. Не сразу, конечно. — Она усмехнулась, словно сама над собой. — Спустя десять, двадцать лет, а может и спустя века. — Удивительно. И как же узнать, что перед тобой та самая?       Она улыбается и отводит взгляд в сторону. Немного помедлив, она все же отвечает. — Мне кажется, своего человека ты узнаешь сразу. Ты почувствуешь это. — Она мечтательно улыбнулась и посмотрела на небо. Я последовал за ней. — С самого первого мгновения. С первого взгляда. — Теперь она смотрела только на меня. — Вы когда-нибудь чувствовали это? — Да, — признаюсь я и вижу разочарование в глазах девушки. — Совсем недавно я впервые почувствовал трепет от одной особы. Ее глаза, словно бездонный голубой океан. — Ей очень повезло, — голос ее стал тише. Она почти не смотрела на меня. — Надеюсь, она вас так же любит, как и вы ее. Несмотря на все слухи. — Слухи? — Я снова хмурюсь. Неужели Шепфа сделал меня героем-любовником? — Не берите в голову, — отмахивается она и ругает себя за сказанные ранее слова. — Это всего лишь слухи. — Вы поверите мне, если я скажу, что я совсем ничего не знаю? — Вы не знаете, что о вас говорят? — Совсем нет. — Она вздыхает, а я ловлю каждый её вздох. Голова идёт кругом, но я держу себя в руках. — Говорят, вы пользуетесь женским вниманием, — она приблизилась ко мне и прошептала это, будто бы только что рассказала какую-то страшную тайну. Я рассмеялся. Так и думал, ничего другого Создатель придумать не мог. — И правда, какой вздор! Виктория, позвольте проводить вас до ваших покоев? Время позднее, не хочу вас мучить.        Я заметил толику грусти в глазах девушки. Она кивнула и поднялась с лавки. Мы так же неспешно прогуливались обратно. Расстояние между нами было мучительно большим, хоть мы и шли как старые добрые приятели. Уже около ее комнаты я поклонился и пожелал спокойной ночи. Девушка ответила мне тем же. — Завтра папенька и маменька уезжают в город. Составите мне компанию в мастерской?        Набравшись смелости, произнесла она. Я широко улыбнулся и поцеловал ее крохотную ладонь. — Для меня будет большой честью, — признаюсь я и покидаю спальное крыло Виктории.        На следующий день мы встретились в мастерской девушки. Множество кистей и холстов лежали в углу комнаты. Мольберт стоял около окна и небольшой столик дополнял его. — Я хочу вас нарисовать, — произнесла она все так же смущённо.        С этого дня мы каждое утро встречались в мастерской. Девушка рисовала мой портрет и когда он был закончен, она довольно улыбнулась и протянула его мне. — Возьмите, это мой подарок Вам.        Я посмотрел на свой портрет и отдал его девушке. За время моего прибытия мы немного сблизились, подружились. Я даже стал замечать, как она стала раскованнее себя вести в моем присутствии. — Пусть мой портрет останется у вас и украсит вашу галерею. — Нет. Он всегда будет со мной, — снова смутилась Виктория и прижала высохшую картину к своей груди. — Так, вы всегда будете рядом. — Вы хотите, чтобы я был всегда с вами? — Слова слетели из моих уст и я приблизился к ней. — Я не смею, — произнесла она. Мы стояли близко, я держал ее хрупкое тело за плечи и вглядывался в ее глаза. Мне казалось, что я успел влюбиться в неё. — Ваше сердце уже занято. — Занято, — подтвердил я и улыбнулся. Она недоверчиво посмотрела на меня. — Вами.        Лицо девушки засветилось. Она ещё сильнее прижала к себе портрет. Наши взгляды были прикованы друг у другу, словно мы разговаривали без слов и жестов. — Я люблю вас, — произнёс я. — И я, — на выдохе робко произнесла она, но я успел выхватить эти слова. Я поднял ее на руки над землей и стал кружить. Она смеялась, запрокидывая голову. — Я сегодня же попрошу вашей руки у мистера Уокера, — я был счастлив. Настолько счастлив, что забыл про наказание. Было ли оно вообще?        За ужином я признался родителям Виктории о своих намерениях. Семья была рада, что наконец сможет выдать замуж свою единственную дочь. Мы запланировали дату свадьбы и уже с нетерпением ждали её момента. Виктория сияла и я сиял вместе с ней. Я сопровождал ее везде. Мы вместе завтракали, занимались живописью в мастерской, гуляли в саду, а вечерами она читала мне книги. Её любимый роман «Анна Каренина» она читала мне снова и снова. Но мне никогда не было с ней скучно. Она заполняла мою темноту светом, придавая моей жизни много ярких красок. Словно акварелью она расписывала мои чувства, возвышая их, делая меня всесильным.        Мы ждали свадьбу больше месяца и вот этот день настал. Я с вечера не видел свою невесту и сердце уже рвалось к ней. Мучительно долгое утро. Предсвадебная суета и странное плохое предчувствие подстерегали меня. — Мистер Снейк, вас ждут в саду.        Я кивнул управляющему и тот тут же скрылся за дверью. Вот этот момент.        Я в последний раз смотрюсь в зеркало, поправляю свой выходной костюм и спускаюсь по лестнице в сад и вижу перед собой украшенную цветами дорожку, красивую белую арку и в этой арке стоял пастор. Гости собрались и ждали только нашего появления.        Я задыхаюсь от волнения. Шепфа, впервые я так нервничаю. Я иду к алтарю, встаю около пастора и жду свою Викторию. В голове от волнения стали всплывать мутные картинки моего последнего дня в школе ангелов и демонов. Я вспоминаю грозные слова Шепфа и то, как меня стали закапывать в землю. Он дал мне жизнь на земле в качестве наказания, но чего он лишил меня? Бессмертия? Он наивно полагал, что я боюсь потерять свою вечную жизнь?        Я вижу ее. Платье в пол с длинным шлейфом делает из неё ещё более чистую девушку, чем она есть на самом деле. Фата прикрывает ее лицо. Под руку с отцом шаг за шагом Виктория, моя любимая Виктория, приближается ко мне. И вот отец кладёт ее крохотную ладонь в мою.        Церемония началась. Пастор просит нас произнести клятвы. Я говорю в унисон с девушкой. Наши пальцы сплетаются и я чувствую странное чувство внизу живота. — Согласны ли вы, Люцифер Снейк, взять в жены Викторию Уокер? — Согласен. — Согласна ли вы, Виктория Уокер, стать законной супругой Люцифера Снейка?       Она широко улыбнулась. Она светилась, словно звезда в ночи. Но вдруг её глаза опустели, изо рта полилась маленькая струйка крови и она упала в мои руки, не успев сказать и слова. Я не понимал, что происходит. Вокруг забегали гости, оттаскивая меня от девушки, отбирая её из моих рук, но я так крепко вцепился в Викторию, что не позволил никому к ней прикоснуться. Я поднял голову и увидел перед собой разбитую женщину. Это была мать девушки. Она склонила голову к груди дочери и навзрыд рыдала. Я оглядел присутствующих и мне на глаза попался один странный мужчина. Он стоял поодаль ото всех и наблюдал за нами. Заметив меня, он развернулся к выходу. — Эй! — крикнул я мужчине, но тот поспешил удалиться.       Я передал невесту в руки родителям, а сам побежал за этим чудаком. С недавних пор, я понял, что Шепфа лишил меня не только крыльев, но и все сил. Единственное, что у меня еще осталось, это физическая сила, ту, которую мне никто не дарил. Я быстро догнал беглеца и схватил его за выглаженный ворот пиджака. Его глаза показались мне знакомыми. Серые глаза смотрели на меня испуганно, словно боялись, что я раскусил их хозяина. — Ты отравил её? Отвечай! — Нет! — Завопил он. Я стал бить его. Во мне проснулась вся ярость, которая казалось прошла, пока рядом со мной была Виктория. Мужчина уклонялся и защищался, но в какой-то момент, он крикнул: — Люци, хватит! — Люци? — Я замер с поднятым кулаком. — Что ты сейчас сказал? — Я всматривался в глаза мужчину и вдруг узнал их. — Ах ты, сукин сын! Ади, какого черта ты это сделал? — У меня было задание. Думаешь, Шепфа тебя отправил чаи гонять и невест себе выбирать? — Передай Шепфа, что справился. Вали отсюда. — Рявкнул я и обессиленный упал на землю, рядом с большим деревом. Я взъерошил волосы и чуть ли не плача кусал кулак, сдерживая всю злость и боль.       Вернувшись к алтарю я уже никого не застал. Тело девушки, видимо, перенесли в её покои, а родители стали вести организационные дела. Вот в чем было наказание… Что ж, было глупо думать, что Шепфа дает любовь провинившемуся и не заберет её в нужный момент.       Наутро я попрощался с Викторией. Забрал портрет девушки, который она нарисовала и подарила мне и отправился обратно в свою усадьбу. Находиться в том доме было невозможно: все напоминало о ней. Повсюду были её картины, я слышал отовсюду её игру на скрипке и её тихий смех. Единственным правильным решением было убежать.       Я уехал из усадьбы Уокер. Я думал, что на этом моя история закончится и я проживу остаток жизни на земле в одиночестве. Но я так сильно ошибался… Это было только начало.