Dark Paradise

      Солнце требовательно пробивалось сквозь тонкую-тонкую щель, сравнимую разве что с ниткой. во мраке душноватой комнаты повисла та самая тишина, в которой волей-неволей начинаешь слышать собственное дыхание или, например, течение крови по венам. Пугающие обстоятельства для того, кто не сосредоточен каждой клеточкой своего тела на одном единственном занятии. Ровное биение пульса не мешает, а напротив — только помогает брюнету не сбиться с нужной строчки и вчитаться в каждое слово. На вчерашнем задании, которое он изволил передать в распоряжение своих подчинённых, не сочтя его достаточно важным или сложным для их уровня, один из них убил человека, разозлившего его. Человек, что ныне покоится под толстым слоем сырой земли, был приближённым главы компании, с которой велись переговоры. Естественно, оскорблённый директор, потерявший важного верного человека подле себя, а кроме того, как оказалось позже, весьма близкого и преданного друга, больше и слова слышать не желает о союзе. Это не могло порадовать его собственного босса, от которого влетело сначала Чуе (ведь он теперь занимался наставничеством Акутагавы), а следом и темноволосый оказался в немилости. От рыжего он также получил наказание, однако для себя он считал это меньше, чем упрёком. После всего, что делал Дазай за малейшую провинность, это сложно назвать наказанием. Ведь Чуя даже не поднял на него руки. И сейчас, бегая туда-сюда по строчкам отчёта о прошедшем вечере, Рюноске пытается решить, как ему поступать в этой ситуации — следовать примеру прежнего учителя или нового? С уходом Осаму он всегда задавался вопросом в сложной ситуации «Как бы поступил Дазай?», однако верно ли будет следовать его методам сейчас, когда перед его глазами другой пример. Этот подчинённый — интересный эспер со способностью, которая может быть весьма полезна мафии. однако, его вины она не оправдывает и не умаляет.       Голова начинает идти кругом из-за обилия разных версий со стороны прочих участников конфликта — и чей отчёт на самом деле более близкий к истине? Как только со всем этим справляются вышестоящие господа, регулярно получающие гораздо большее количество отчётов? Это становится невыносимым. Темноволосый небрежно отбрасывает сравнительно тонкую стопку бумаг на край стола и запрокидывает голову, всецело отдаваясь мыслям в голове без участия сторонних вещей. Порой, когда в его голову едва заметными шажочками закрадывалась мысль, что же будет, если однажды Дазай покинет его или же вовсе мафию (он и подумать не мог, что мысли настолько материальны). Он всё размышлял — станет ли ему легче. Ответ «да» болезненно ударял в голову, ведь Рюноске мыслил вполне логично — не стало бы побоев и какого-то животного страха пред своим боссом, смешиваемым со слепым обожанием, которое заглушало боль и чувство ненависти к человеку напротив за все его действия. Однако сейчас, не просто предполагая, а находясь в такой ситуации, он осознал, что всё стало лишь хуже. На его и без того усталую голову свалилась тонна новых обязанностей, и не было того особенного человека, ради которого он был готов искать путь даже в самой кромешной тьме. Дазай был его путеводной звездой, такой яркой, что никто, даже Чуя, не был способен вести его за собой так же.       Нередко руки сами тянулись к резной ручке ящика в столе, за коим Акутагава сейчас сидел, однако он вовремя останавливал себя, всё ещё считая неправильным читать личные заметки своего пропавшего наставника., но сейчас, именно в этот миг, он не смог подавить это желание — ему нужна была помощь извне, помощь Дазая, его совет, даже сказанный скомканным намёком (излюбленная форма преподавания Осаму). Осторожно, бдительно оглядываясь по сторонам уже собственного кабинета, будто боясь, что за ним кто-то наблюдает (а именно сам Дазай, хотя, согласитесь, это странно и глупо, что, впрочем, прекрасно осознаёт и сам Акутагава), юноша открыл заветный ящик и наугад выхватил первый попавшийся под руку блокнот. В нём нет какой-то отличительной черты, которая говорила бы о предназначении записной книжки, вроде «личный дневник» или «ежедневник». Все тетрадки и блокноты можно было различить по содержанию, лишь прочитав их. и почему-то это давило на Рюноске ещё сильнее — ему-то и одну страницу страшно читать, не говоря уж о том, что может статься так, что ему придётся читать десятки. делать нечего — какой смысл начинать, а потом бросать дело на пол пути? Набрав побольше воздуха, а с ним и смелости с уверенностью, темноволосый открывает блокнот, и записи, написанные чёрной гелевой ручкой, мгновенно затягивают его, утаскивая прочь из реального мира.       «18 марта       всё проходит как обычно, этот уклад жизни настолько скучен, что хочется утопиться в ближайшей речке. каждый день одно и тоже — куда-то пойди, кого-то найди, кого-то убей. неужели так и будет продолжаться всегда? хотя, если подумать, всё не так однообразно и скучно, как кажется на первый взгляд. прошло уже три года с того дня, как я сделал Рюноске своим подчинённым, — на этой строчке сердце читающего замерло, но он поспешил подавить этот порыв волнения и продолжил читать, поглощённый жаждой найти ответ на свой вопрос, — день за днём я наблюдаю за тем, как он развивается. это, я бы сказал, весьма необычный и интересный путь, и я говорю в том числе и про его реакцию на мои действия и слова. что-то мне не даёт в нём покоя. быть может, он считает меня чрезмерно жестоким, даже безжалостным, однако все мои действия лишь держат его в узде. ему необходим мой контроль, опыт и умение направить, он прекрасный эспер, но мне должно указывать ему границы и искоренять ошибки. он не всегда сразу усваивает уроки, но пройдёт время, и я уверен, он станет именно таким, каким я вижу его.       м-да, Акутагава. он часто мелькает в моей голове и заставляет задуматься обо многих вещах. порой мне насильно приходится заглушить мысли, чтобы не думать о нём…»       Рюноске закрыл блокнот. Всё, что было ему необходимо для принятия решения, он нашёл. Остальное слишком личное для автора этих заметок, а Акутагава не тот, кому было дано право копаться в его или чьей-то ещё голове. Разобрав всё и сложив на прежние места — к рабочему месту никто словно и не прикасался — темноволосый полный решимости поднялся и тотчас покинул кабинет. Сцепив руки за спиной, он гордо и твёрдо петлял по коридорам, направляясь к провинившемуся подчинённому. Он уже знает, как поступить. Ему необходим мой контроль, опыт и умение направить, он прекрасный эспер, но мне должно указывать ему границы и искоренять ошибки. Оказавшись на месте своего наставника, Рюноске стал понимать его гораздо сильнее прежнего, а что-то сумел даже перенять. Это казалось проще, чем действовать методами Накахары — они лояльные и более приятные, однако Акутагава понятия не имеет, насколько действенные. Ведь его взрастил Дазай, он воспитал в нём всё то, что есть сейчас, своими, пусть несколько садистскими и жестокими методами. И он считает гораздо более правильным пойти по тому же, проверенному пути.       Даже покинув мафию, он не покидает сердце и разум Рюноске, он продолжает оставаться для него учителем и путеводителем по этому безжалостному и запутанному миру.