Dark Paradise

      Шёл седьмой месяц с исчезновения Дазая Осаму, его призрак словно до сих пор ходил по коридорам базы портовой мафии, сложно осознать то, что такой человек как он покинул общество мафиози. Акутагава посещал океан каждое воскресенье, лелея пустую и глупую надежду снова наткнуться на тот мнимый силуэт бывшего наставника. И хотя здравая часть его ума почти кричала о том, что если тогда Осаму в самом деле был на пляже, то больше он там не появится, Рюноске не забывал туда дороги. Он не ищет встречи с обладателем расёмона, скорее, напротив, избегает его, потому, будь это не иллюзией перегруженного разума Рюноске, это был всего лишь просчёт бывшего мафиози.       Чуя переодически навещал юношу, учтиво интересуясь его успехами и заводя разговор на какие-то отвлечённые темы, но Акутагава не глуп и не слеп — он прекрасно видит слабое сочувствие в наблюдательных глазах рыжего, который хоть как-то старается поддерживать стабильное состояние юноши или хотя бы контролировать его изменения. Сегодня был такой же день, как и все прочие — за неимением работы в последние две недели Акутагава проводил всё рабочее время в своём кабинете, изучая какие-то бумаги и отчёты подчинённых, в которых ничего серьёзного, кроме мелких происшествий, не требующих его вмешательства, не было. Скукота. Смотреть однообразные бумаги одну за другой, заранее зная, что ничего особенного в них не найдётся, вскоре окончательно утомило темноволосого, и он забросил всё в верхний ящик стола. Там всегда был бардак — вперемешку с отчётами там были накиданы записные книжки, какие-то мелочи, которыми он либо совсем не пользовался (он сам не знает, зачем продолжает держать их у себя), либо те, которые достаёт в самых редких случаях. Кроме того там всегда лежали две-три пачки салфеток на случай, если его неожиданно настигнет кашель.       Парень вдруг поднялся, повинуясь неизведанному чувству, направлявшего его по коридору. Он и сам не до конца понимал, куда и зачем идёт, пока не оказался подле до боли знакомой, въевшейся в память двери из тёмного дерева. Кабинет Дазая Осаму так и не был передан кому-либо, он всегда был заперт, и никто не имел доступа к секретам, что оставил там её бывший владелец. Проходя мимо этого места, Акутагава чувствовал холодок, невольно пробегающий холодными пальцами по спине, пришедший в дуэте с покрытыми пылью воспоминаниями. Подобно этим воспоминаниям все здесь говорили и думали про Дазая — вроде, есть, а вроде и нет, уж слишком плотным слоем накрывала его пелена. Сам не ведая, что творит, брюнет использовал способность как отмычку, чтобы пробраться внутрь.       зачем?       сам не знаю       просто чувствую, что мне должно туда сходить       Внутри всё было как прежде — чистый стол, что был полной противоположностью его собственного, несколько листов сложены в ровные стопки по каким-то критериям, которые некогда назначал их владелец. Тёмно-зелёные шторы наполовину укрывали большое окно, в которое часто смотрел Осаму, слушая Акутагаву, дорогой персидский ковёр посреди комнаты, перекликающийся с чёрным мрамором, создавая необычный контраст цветов. Этот ковёр, кажется, парень знал наизусть — никогда он не умел смотреть в глаза своему боссу или даже на складки пиджака на его гордо выпрямленной спине. Каждый узор, каждое пятнышко, каждый переход цвета он чётко помнил, ибо встречи здесь длились немало. Плотно прикрыв за собой дверь, будто никто вовсе её не тревожил, темноволосый прошёл к шкафу, рассматривая его содержимое. Одна ваза, выполненная в неизвестном ему стиле, три статуэтки и книги наполняли его полки, защищённые стеклянными дверками. Отдельная, самая верхняя полка была выделена специально для красивого сервиза с необычайно изящными и особо хрупкими рюмками, а у самой стенки стояли две бутылки — красное вино и коньяк.       — Так вот куда они исчезли, — послышался голос Чуи за спиной, заставив незваного гостя вздрогнуть и обернуться, глядя удивлённо-перепуганными глазами, — вот же ублюдок, убеждал меня, что не брал их, — рыжеволосый устало вздохнул и опустил взгляд, но почти сразу поднял его на парня напротив.       — Накахара-сан, я… — начал было оправдываться он, но был остановлён лёгким, небрежным взмахом руки, облачённой в перчатку.       — Я не отчитывать тебя пришёл. В конце концов, я могу тебя понять, — Чуя прошёл к окну, сложив руки на груди, и стал осматривать округу через щель, образованную шторами. сейчас он был поразительно похож на Дазая, стоя в подобной манере, лишь рост и положение рук отличали их — Осаму всегда заводил руки за спину, сцепляя пальцы в замок.       Акутагава прошёл ближе и тоже бросил взгляд на улицу через стекло, как будто желая понять, что такого видят за ним Дазай и Накахара. Однако ничего особенного там не было — исключительное умиротворение, которое создавали люди, идущие по улицами, кроны деревьев, то поднимавшихся, то опускавшихся по повелению ветров, ровная площадка подле здания, которая казалась каким-то мистическим местом, которое пешеходы старательно обходили, ускоряя шаг.       — Тут и впрямь отличный вид, зря Мори не передал никому эти хоромы, теряется ценное помещение, — больше для себя говорил рыжеволосый, было видно, что он серьёзно о чём-то размышляет, отчего Акутагаве не хотелось к нему лезть.       — Накахара-сан, вы хотели со мной о чём-то поговорить? — продолжать просто смотреть на шелест листьев и случайных птиц, проносящихся вокруг здания, оказалось непосильной задачей.       — А, да. — Чуя покинул свои раздумья, пару раз быстро моргнув, чтобы прийти в чувство, — Я давно думал о том, чтобы взять роль твоего наставника. Я, конечно, не Дазай, но в этом даже есть плюсы, как мне кажется, — парень обернулся, заглянув в глаза собеседника, чем пробудил какой-то холод неизвестного характера внутри темноволосого, — да и тебе нужен учитель. По крайней мере пока что. Я не стану тебя заставлять, лишь предлагаю.       — Да, это было бы неплохо, — в ту же секунду ответил юнец, заставив брови рыжего коротко вздрогнуть — кажется, он не ожидал столь быстрого ответа.       — В таком случае я сообщу боссу. Могу попробовать попросить его об одолжении — передать комнату Дазая в твоё распоряжение.       Брюнет кивнул, ничего не сказав, чтобы не выдать явное волнение. Ноги сами собой подкосились от мешанины чувств, что плотно сжатым кольцом сейчас охватили его. Чуя, поправив шляпу и попрощавшись с новым подопечным через мимолётное прикосновение к плечу, покинул комнату, оставив Акутагаву в одиночестве.       Накахара был прав, сказав, что ему нужен учитель, который заменит Дазая. Впрочем, Рюноске сам отлично понимал — заменой Осаму он стать ни за что не сможет, пусть он хоть будет в корне отличаться в своих методах воспитания, хоть будет так же груб и жесток по отношению к нему, воспитывая в юноше характер. Дазай занимает особенное место в его сердце, даже покинув его общество и всю мафию в целом, сказать, что кто-то его заменит, это тоже самое, что сказать о замене сердца на чуждое ему. Чуя хороший, он поступает весьма благородно, взяв под своё крыло теперь никому ненужного убийцу в плаще, но эта его черта не сможет заменить всё то, что так любит Акутагава в Дазае, в чём так нуждается, что так ценит и трепетно хранит внутри.       Брюнет прошёл к столу и по-хозяйски сел в кресло, взявшись за исследование ящиков, в которых всё было не менее аккуратно разложено — те же кучки блокнотов и тетрадей, но аккуратно сложенных так, чтобы можно было легко достать любую, не перерыв для этого весь ящик. Акутагава взял один из таких, тот, что был в кожаной рельефной чёрной обложке, и открыл, устремив взор на аккуратно выведенные строчки. Если он верно понял, то это был блокнот со всеми мыслями его бывшего руководителя. имеет ли он право на его чтение? Нет, — сам себе чётко проговаривает парень и захлопывает книжечку, положив на прежнее место.       Рюноске никогда не требовал к себе особого отношения, любви или хотя бы банального уважения. И даже не получая всё это, он продолжал любить Дазая так сильно, что сейчас эта любовь въелась в его душу, стала её частью, а попробовать вытащить её оттуда или просто забыть — тоже самое, что и выбросить душу или засунуть её так глубоко, словно её нет.       Ах, как же он хочет снова каждый божий день видеть шатена, проходящего мимо него в свой кабинет, вновь хочет слышать, как тот произносит «Акутагава-кун, идём вместе со мной, мне необходимо кое-что с тобой обсудить», снова ходить на каждую тренировку, порой доводящую его до потери сознания и пробуждения лишь в больничном крыле. Как же хочется просто ощущать, что он здесь, рядом, а не в каком-то затерявшемся, скрытом от него пространстве…