(Не) моё желание

Сложив руки на груди, я хмуро смотрел на шустрых работников, поправляющих декорации. Съемки клипа пришлось неожиданно прервать для внепланового перерыва, когда одна из них стала понемногу расползаться, грозясь накрыть группу картонной лавиной. Чего-то такого я и ожидал, если честно, ведь дела не ладились с самого нашего появления в павильоне. Рабочий день понемногу перевалил за середину, а мы успели только треть задуманного. Так что я стоял в сторонке и старался убедить себя, что не составит труда наверстать. А за спиной слышались голоса ни о чем не волнующихся друзей-коллег. — Всё просто ужасно, Джису, понимаешь? Я бездарен. Так сказать, ничтожество само осознало свою ничтожность. Казалось бы, с таким не поспоришь — не захочется даже. Согласитесь, если уж человек сам себя грязью поливает, зачем ему мешать? Пусть. Но… — Ты что? Это было круто, друг, — горячо возразила Джису, перегибаясь через стол, даже не заметив, что открыла свои карты сопернику. — Я аж засмотрелась. Так артистично, отвечаю! — О, ты начала меня хвалить, кажется, ты напилась, Джису, — усмехнулся на это Сокджин, тоже нагибаясь к подруге. — Ты начал себя ругать. Да ты напился, Сокджин, — не осталась в долгу девушка. — Да вы оба с ума сошли? — удивленно воскликнул я, поворачиваясь к этим двум недоразумениям, сидящим за столом. На меня уставились три пары огромных глаз: возмущенного Сокджина, удивленной Джису и какого-то, кажется, слегка пришибленного существа с упаковки лапши быстрого приготовления. Сверху на баночке с лапшой лежали две карты, которые Джину еще предстояло отбить. А весь стол был завален разными вкусностями, к которым даже никто не притронулся. У всех нервы, у всех грим, кое у кого диета. Провизии опять предстояло остаться практически не тронутой за время съемок. — Спокойно, Чонгук, я им разрешила. Просто немного пива для поддержания настроения, никто не узнает. — Да у нас съемки в разгаре, — ошарашено выдохнул я, пораженный до глубины души такой подставой со стороны Дженни. Уж в ком, а в ней я был уверен. А тут вдруг выяснилось, что даже она идет на поводу у очарования двух недоразумений, позволяя им заниматься черти чем среди рабочего дня. Я убито покачал головой и отвернулся. Нет, я тоже не был трезвенником, но чтобы вот прям так... — Юнги, ты — моя единственная надежда. Хоть в тебе есть немного ответственности? — Чего? — переспросил мужчина, подняв на меня взгляд. Совсем не следил за разговором. Судя по всему, он сидел перед сложным выбором. Юнги вертел в руках две упаковки детских молочных коктейлей: с клубникой и с карамелью — и никак не мог выбрать, какой его привлекает больше. По крайней мере, подумалось мне, этот сегодня не напьется до окончания съемок. Скорее всего. — Ребят, а вы помните, что у нас через три дня концерт? — спросил я, отчаявшись найти хоть немного сочувствия; кажется, даже режиссер, который никак не мог запомнить, как меня зовут, понимал меня больше, чем мои собственные согруппники. Дженни посмотрела на меня своим самым строгим взглядом, всем видом намекая, что это ее и только ее коронная фраза. — Чонгук, — усмехнулась между тем Джису, — расслабься и дай расслабиться другим. Баночка пива не сорвет тебе концерт. Смотри лучше сам не упейся перед ним с горя, что мы не на своем любимом Скай Дом выступаем. Уязвленно замолчав, я задумался, переглядываясь с существом на баночке лапши. И через пару мгновений признал, что Джису права, и я, наверное, преувеличиваю, слишком цепляясь к мелочам тогда, когда надо просто собраться с силами и трудиться. Я ведь и сам люблю пострадать ерундой, а тут вдруг начал строить из себя. — Я стал меньше пить, — с легкой гордостью ответил я, решив так слегка сменить тему. — Это ты сейчас про чай? — рассмеялся Сокджин. — Джин, ты-то куда? Ты обязан меня поддерживать. — Что, скажешь, что я тебя вчера не поддержал? — парень нахально подмигнул и снова уткнулся взглядом в карты. Во-первых: вчера было вчера. Во-вторых: такая поддержка не считается — это было обоюдополезное и взаимоприятное мероприятие. А если углубиться в физику свершившегося процесса, то это вообще я его… поддержал, а не наоборот. Да и не в позах дело. Я хочу сказать, что от самых близких людей мы всегда ждем хоть немного моральной (подчеркиваю и выделяю очень жирным именно это слово) поддержки. От Сокджина же ее ждать не стоило. И лично мне это уже начинало надоедать. И так всё в моей жизни шло через одно известное место, так еще и эта мерзость под боком злорадно подхихикивала. Поэтому, наверное, мне, как и всем людям, хотелось чего-то другого. Хотелось круто изменить всю жизнь. В один миг, как по волшебству. Просто взять и оказаться в чужой шкуре. Той шкуре, у которой дела идут получше. — Вы жестокие, — слегка театрально вздохнул я, чтобы и не показаться занудой, и не умалчивать то, что рвалось наружу. Присел к Юнги и отобрал у него упаковку клубничного молока. Мужчина, в руках которого осталось только карамельное, избавившись от проблемы выбора, довольно улыбнулся и приступил к «обеду». Оставалось надеяться, что хоть какое-то чувство ответственности в них всё еще живет, не погибло после жестокой войны с ленивым и самовлюбленным эго. — А ты заслужил, — крякнул Сокджин, задумчиво глядя на свой откровенно отвратный расклад из семерок и девяток. — Что я тебе плохого сделал? — удрученно спросил я, чуть не выронив от удивления молоко. — Родился, — фыркнул на меня мужчина, когда понял, что шансов у него никаких. Да, я отлично понимал, что он злится из-за неизбежного проигрыша в карточной игре — наверняка, еще и желание какое-нибудь мерзкое Джису загадает, — да еще и алкоголь внес свою лепту. Но всё равно я не мог не разозлиться в ответ. Ведь нужно же уметь хоть иногда сдерживать слова. — Знаешь, Джису, если начнется война, и Чонгука возьмут в плен, — тихо посмеивался Сокджин, — то я за ним не пойду. Нет. Я прямо-таки споткнулся об эту фразу, впечатавшись лицом в грубую реальность и, кажется, сломав об нее нос, — неприятно защипало. — А если Сокджина возьмут в плен, — ответил я, глядя на Юнги, — то я пойду за ним, да, чтобы собственными руками задушить. Ребята к тому моменту уже притихли, поняв, что наш диалог их никак не касается. Джису перемешивала карты, надеясь на еще одну партию, Юнги тихонько потягивал молоко, удивленно вскинув брови и совершенно не зная, куда себя деть, а вот Дженни, как обычно, с любопытством прислушивалась — лидер должна быть в курсе всех дел участников группы, даже тех, которые ее не касаются вообще-то. — Чонгук, как же ты меня зае… — Сокджин тяжко вздохнул, решив не заканчивать, подсунул в перемешиваемую колоду свои несколько карт и разлегся на столе, подложив согнутые руки под голову. Нельзя отвечать грубостью на грубость. Я даже дыхание затаил, пытаясь вот прямо на месте постичь дзен. Но хотелось на клочки его порвать. Мелкие-мелкие, чтобы никто, не дай боже, не удосужился собрать обратно. Иначе я б и этого ФранкенСокджина порвал. Но я только отставил в сторону едва открытую пачку молока и, глубоко вдохнув, медленно выдохнул. — И буду продолжать в том же духе, — слегка успокоившись, ответил я, подсаживаясь ближе, — не сомневайся. — Я развалился у него на спине и поцеловал шею. — Сегодня же вечером… — Обойдешься, я сегодня не могу, мы с парнями из агентства договорились, что в бар пойдем. «Ладно, пусть не позвал с собой. Но хоть сказать-то мог заранее!» Я прикусил губу. Нельзя срываться. Каждый имеет право на второй шанс. Или сто второй. Когда-то он говорил, что я ему нужен. Так почему было не сделать так, чтобы я в его слова мог поверить? Иначе, получается, всё это пустое, лишь болтовня, не дающая мне никаких гарантий. Любовь — мерзкое чувство. И совершенно бестолковое. Только портит всё. Я приподнялся, подперев щеку одной рукой, а другой зарывшись в русые волосы Джина. Необдуманный шаг, надо заметить, лака в них для съемок было вылито столько, что я рисковал вообще руку не вытащить. Но в тот раз мне повезло. Не только руку с первого раза освободил, но и невидимки стащил, нагло испортив получасовой тяжкий труд девочки-гримера. Сразу представились ее огромные от ужаса глаза — стыдно стало. Сокджин недовольно пригладил встопорщившиеся пряди. — Я подожду, — промурлыкал я, стараясь говорить как можно мягче и ласковее. — А я буду очень долго. — Порой я очень терпелив… — Ага, прям верю, — усмехнулся Сокджин. Я отложил в сторону невидимки, подчеркнуто спокойно поднявшись. Не выдержал. — Ну и черт с тобой. Видимо, мой гороскоп был прав, и наши отношения сдохли. «С ноги ему в солнышко!» — азартно вопил мой кровожадный внутренний голос, но я всё же с первой секунды решил, что обойдемся без ругани, скандалов и — тем более — рукоприкладства. Пусть он и заслужил легкий подзатыльник. Или не совсем легкий. Я резко осмотрел всю компашку, почувствовав, как к горлу подступает неприятный ком от возмущения и обиды. Не обращая внимания на отчаянные попытки Юнги меня окликнуть или поймать за руку, решительно зашагал к выходу. Перекурю и вернусь, с горечью подумалось мне, не волнуйтесь, не сбегу со съемок. В этот момент мне особо остро захотелось, чтобы всё вокруг изменилось. Захотелось если не быть изначально, то хотя бы стать вскоре кем-то другим. — Хочу петь в другой группе! — чуть ли не скримом заорал я, вывалившись из павильона на улицу и пнув от досады камушек, который тут же стукнулся в нашу машину, оставив маленькую царапинку. Менеджер будет бушевать, если узнает... — Как же меня это достало. Никакой успех нам не светит с таким отношением к работе, как ты не понимаешь, придурок? Смотря в серое небо, я думал, что еще немного, и я сорвусь. Мне нужен был перерыв. А ведь скоро нам предстоял концерт. Маленький концертик в довольно скромном клубе. Хотя нашей группе было уже больше трех лет, мы на тот момент так и не вырвались из тесной клетки клубов. Так хотелось узнать, каково это… выступать перед аудиторией в несколько десятков тысяч. Так хотелось совершенно искренне сказать себе: «Я способен собрать Скай Дом!» Как Cherry wine, например. Я завидовал их ведущему вокалисту, что скрывать. Был уверен, что коллеги у него чудесные, наверное, не бесят Чимина так, как мои меня. А уж их лидер и главный рэпер и вовсе всегда вызывал во мне безграничное уважение. Почувствовав, как по щеке течет крупная капля, я огорченно сплюнул. Только дождя мне не хватало. Испорчу макияж — получу по шее, это не поможет поднять дух. Развернувшись, я уныло поплелся под козырек над входом. — Как жаль, что я бросил пить, — вздохнул я. На пороге — неожиданность — стоял режиссер. Седой и в огромных квадратных очках. Он удивленно смотрел на меня, видимо, стал свидетелем этого маленького срыва. В мире, где общество требует не давать волю нервам, стойко держать всё в себе и решать проблемы так, чтобы окружающие о них даже не догадывались, такое было недопустимо. Глядя на мужчину, я четко понял, что теперь бесполезно пытаться переплюнуть Дженни в невозмутимости. Теперь вся съемочная группа будет шептаться о том, какой истеричный вокалист попался в этот раз. Опять. В последнее время это стало нормой для меня, пора было завязывать. Дядечка-режиссер нахмурился, а после, будто что-то вспомнив, сказал: — О, Чонсон, ты-то мне и нужен. Хочу переснять одну твою сцену. — Я не Чонсон, — спокойно ответил я, отводя взгляд. — Ой, прости. А где вокалист? Мне нужен парень-вокалист. — Я парень-вокалист, но я не Чонсон. — Сколько у вас парней-вокалистов в группе? — изумился мужчина, выбрасывая сигарету и, кажется, уже меняя сценарий клипа в уме. — Вообще-то двое... Ладно, это не важно. Что вы там снять со мной хотели? Пойдемте…

***

Гулянка не задалась с самого начала. Парни из агентства были, как обычно, на вершине веселья, получали удовольствие от каждой минуты жизни, это они умели. Но Сокджин чувствовал себя совершенно лишним на этом празднике. Его не переставала мучить совесть. Он долго пытался бороться, заглушать ее алкоголем, но всё же чувство вины оказалось сильнее, чем виски. Любовь — мерзкое чувство. Совершенно бестолковое. Всё только портит. Любишь недолго, а расплачиваешься всю жизнь. Он вернулся домой, когда было около полуночи, но Чонгука дома не оказалось. Стало еще тяжелее на душе. Они встретились только на следующий день. В репетиционной. Вернее — Сокджин его встретил. Он облегченно улыбнулся, тихонько подошел к стоящему у окна парню, припоминая старательно выбранные для извинения слова, и закрыл тому глаза ладонями.

***

— Сокджин, что за глупости? — вздохнул я, пытаясь убрать его руки. Что-то показалось мне странным. Нет, руки не те. Не Сокджина. Я оглянулся и удивленно вытаращился на стоящего передо мной парня. Крашенный блондин. Чуть выше меня ростом, стройный подтянутый. Что-то в его лице показалось поразительно знакомым. Впрочем, одежда была знакома куда больше, чем сам человек. Где-то я видел эту причудливую рубаху-пиджак-халат... что оно такое было? — Какой еще Сокджин? — с подозрением щурясь, спросил он. — А ты еще кто? — окончательно растерялся я. Пришел, отвлек от размышлений, еще и претензии мне тут кидает. Вот это типчик. — Мини, ты в порядке? Я усмехнулся. Похоже, меня просто с кем-то перепутали. — Всё со мной в порядке, только я не… — Тут мне еще кое-что показалось странным. — Мой голос! Боже! Что с моим голосом?! — Что с ним? — с беспокойством спросила Розэ, заглядывая мне в лицо. Розэ! Действительно, Розэ, не обознался, это именно она. Получается, этот блондин — Тэхён? — Всё в порядке, говорю ж, — потерянно пробормотал я, оглядывая себя. Какой-то не очень привычный мне костюмчик на невысоком и достаточно стройном, хоть и крепком теле. Мини… Чимин?! Я осторожно огляделся, заметил свое отражение в большом зеркале на стене, пощупал щеки, проверил отсутствие татуировок, провел рукой по кончикам серебристых и непривычно коротких волос. Да, точно. Пак, мать его, Чимин. И это я. Я — Пак Чимин. — Юху-у-у-у! — во всю силу счастливо завопил я, заскакать по комнате. Музыканты изумленно шарахнулись в разные стороны. Только Тэхён сложил руки на груди и посмотрел на меня как-то строго, даже сурово. Я смущенно притих. Кажется, это немного не вписывалось в сценарий обычного ежедневного поведения Чимина. А ведь я так плохо знал его. «Ладно, разберемся», — неуверенно шепнул мне внутренний голос. — Ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросил Тэхён. — Да-да, — лепетал я, отчаянно пытаясь сообразить, как такое произошло, зачем такое произошло, что теперь с таким делать. Согласен, я примерно этого хотел, но ведь это были просто абстрактные мечты, рожденные желанием скорее уладить проблемы. — Тогда, начнем, — послышался еще один голос, и я восхищенно замер, чуть было не уронив челюсть. «Лидер!» — умиленно протянул мой внутренний голос. Намджун ободряюще — и до колик очаровательно — улыбнулся мне и, забавно откинув назад мешающие пряди челки, первым пошел на свое место. Я же проводил его восхищенным взглядом, вызвавшим искреннее недовольство и пыхтение со стороны Тэ. Помотав головой, чтобы выйти из оцепенения, я скромненько отошел к окну. Я так и стоял, растерянно и восторженно глядя на ребят. Было необычайно интересно наблюдать, как они настраивают инструменты, подключают аппаратуру, двигают комбо-усилители, переговариваются и шутят. Всё это было почти так же, как у нас, но как-то по-особенному, завораживающе. И я смотрел. Смотрел, пока Тэхён не уставился на меня, уперев руки в бока. — Ты говорил вчера, что сочинил что-то новое, текст обещал принести. Я в ужасе уставился на парня. К такому жизнь меня не готовила. «Что делать?» — Я… — попытался проблеять, совершенно не зная, что собираюсь сказать. — Забыл, что ли? — Нет, — уверенно помотал головой я. «Вот влип», — в панике пробормотал внутренний голос. И я с ним полностью согласился, пытаясь придумать какие-нибудь логичные оправдания. — Так доставай, — рассмеялся Намджун, кивнув на диван. Я оглянулся. На диване сиротливо лежала всеми забытая черная сумка. Видимо, это была сумка Чимина. «Лидер, я обожаю вас», — вздохнул внутренний голос, а я пошел к дивану, открыл сумку и стал ковырять содержимое, стараясь не показывать своего удивления от некоторых находок. К моему великому счастью, очень скоро в одном из карманов я нашел папку с бумагами, которые были исписаны стихами. Не долго думая я достал верхний и протянул его Намджуну. Ребята, собравшись вокруг ударной установки Лалисы, с интересом заглянули в листок. Я облегченно вздохнул, мысленно похвалив себя за первый маленький подвиг. — Мини, это старая песня, — усмехнулся Хосок. И меня бросило в жар. Понял, что рано радовался, дурак. Я стал панически перебирать остальные тексты. Как назло, все листки посыпались на пол, и я, присев на корточки, собирал их и перечитывал названия песен. Только толку не было, ведь я не мог вспомнить и трети из них. После такого я уж точно не представлял, что же делать. — Чимин, не нервничай, — с заботой осторожно погладил меня по плечу Тэхён, присев рядом. Он отобрал у меня слегка помятые листки, собрал те, что еще валялись на полу, и внимательно пересмотрел, без проблем найдя нужный. После помог мне встать и вдруг заглянул в испуганные глаза, пока все отвлеклись на текст. Я едва сдержался, чтобы не отвернуться. — Ты точно себя нормально чувствуешь? Ты же вчера жаловался на слабость и тошноту… — Всё в порядке, — выдавил я, кивая в доказательство. Мне срочно нужно было успокоиться. Это не было похоже не только на Чимина, но и на меня самого. Я уже давно не окунался в такую панику. Вот только было одно пугающее обстоятельство, никак не дававшее усмирить нервы: в тот момент я понял, что мне, возможно, предстоит еще целый день, целая репетиция с незнакомой группой. — Если что-то не так, не мучай себя, скажи, — настаивал Тэ, — мы ведь не звери, поймем. К концерту мы готовы, ты и сам знаешь, так что лучше отдохни, если тебе это нужно. — Какому концерту? — снова расплескав свою едва собранную в комочек панику по всей репетиционной, настороженно прошептал я. — В Скай Дом. Через неделю, — рассмеялся Тэхён. Он хлопнул меня по плечу, еще раз сказав подумать, и присоединился к остальным музыкантам, активно обсуждавшим наклюнувшуюся новую песню. А я потерянно смотрел на логотип группы на стене репетиционной. Размышлял о том, как же долго я буду находиться в теле Чимина. «Может ли это затянуться, — сам себя спрашивал я, — затянуться настолько, чтобы я застал выступление?» Перед глазами прямо стоял огромный зал, заполненный ликующими фанатами, где-то внутри зародилось приятное ощущение. — Боже, как я хочу на концерт, — пробормотал я, даже не сразу заметив, что говорю это вслух. Ребята весело и немного обидно для меня рассмеялись, так что пришлось отвернуться, делая вид, что ищу что-то в папке с текстами. Сказать, что репетиция прошла плохо я не могу. Она прошла просто ужасно. Я знал наизусть всего одну песню Cherry wine. Но целый день репетировать «Devil on the bed», наполненную так хорошо дающимися мне стонами и вздохами, ребята почему-то не пожелали, хотя я был готов. И из-за этого дальше репетиция не пошла. Тэхён — о, мое белокурое спасение! — свалил всё на плохое самочувствие и кое-как оправдал меня перед остальными. Я только согласно кивал, старательно строя жалобную мордашку. Что-то мне подсказывало, что в теле Чимина это было вполне действенным методом борьбы с нежелательными репетициями. И всё же сидели мы в репетиционной долго. Ребята обсуждали предстоящий концерт и приближающийся тур по стране. Я всё время молчал и только восхищенно прислушивался. Молчал и после, пока не понял, что мне очень надо кое-что сказать. — Тэхён? — тихо и задумчиво спросил я, не отрывая внимательного взгляда от гитары Хосока, которой в тот момент доставалась очередная порция ласк и нежностей от любвеобильного хозяина. — Что бы ты ответил, если бы я сказал, что я… не я? — Кто на этот раз? — спокойно спросил басист, складывая наши вещи в свою сумку. — Что? — Кто ты? Я замялся. Что-то было не так. Да, порой над Тэ, как и над многими, подшучивали насчет его недалекости, но чтобы всё было настолько запущено… — Допустим, — начал я, неуверенно почесав нос, — вокалист в рок-группе. Настало странное молчание. Тэхён растерянно посмотрел в стенку перед собой, я же в душе облегченно вздохнул. Похоже, до него стало понемногу доходить. — Мини, — с сочувствием, как отсталому, сказал Тэ, — ты и есть вокалист в рок-группе. — Нет же, другой вокалист… в другой группе, — терпеливо разъяснил я. — А точнее? О ком ты? — Знаешь Sugar soul? У них вокалист Чонгук. — Чонгук? Издеваешься? Ты его помнишь? Он на твоем фоне здоровый, как медведь, — нахмурился Тэхён, застегивая сумку. Ну, да, покрупнее, повыше, но не до такой же степени, чтоб медведем обзывать. Не перегибайте палку, уважаемый. — А я кем буду? — Чего? — Я принял эстафету — теперь была моя очередь удивляться и, что называется, жестко тупить. — Мини, твои ролевые игры от раза к разу всё странней и странней, — вздохнул Тэхён. — Ладно, что-нибудь придумаю... — Он поцеловал меня в лоб и быстро зашагал к выходу. — Увидимся дома. — Это вряд ли. Тут я, остервенело вытирая оскверненный лоб, в ужасе понял, что ничегошеньки он не понял. А что это всё значило? И чем мне грозило? Я уныло окинув взглядом репетиционную и едва сдержал тяжкий вздох. Пора было валить из незнакомого места. На это мне тонко намекнула уборщица, пытавшаяся помыть полы прямо под моими ногами. Пришлось извиниться за неудобства и уйти. Я был твердо намерен вернуться к себе домой. И плевать, как на это отреагирует Сокджин. Если он вообще там. Просто вытолкаю его за дверь. Пусть думает, что его Чимин выгнал из дома Чонгука. Вот так история. — Ах, черт, у меня же даже ключей нет, — я замер посреди темной улицы, оглядываясь по сторонам. Признаться честно, на тот момент я уже минут пятнадцать как заблудился. Но всё еще питал надежду, что смогу вывернуть на какую-нибудь знакомую улицу. Глупо, знаю. Но я был растерян и, стыдно говорить, ужасно напуган. Согласитесь, многие бы растерялись на моем месте. Да, тысячи хотят оказаться на месте Чимина. Но всё же… большинство бы не знало, что делать, окажись они в такой ситуации. — Идиот, какой же я идиот. Нужно было сразу такси вызвать, не заблудился бы. Сокджин бы открыл дверь по первому звонку, было бы всё нормально. А теперь что со сдохшим телефоном делать? Я устало присел на корточки и затравленно огляделся, щурясь в темноте, сгустившейся вокруг. Поблизости не было ни одного знакомого магазина или кафешки, по которым я смог бы сориентироваться. Даже прохожих почти не было, что настораживало еще больше. Только редко проезжавшие мимо машины и фонари. Фонари и машины. Машины и фонари. Приятная компания, что сказать. — Я потерялся, — со вздохом констатировал я, признавая поражение в игре с городом, и уже представляя свою горькую судьбу. — Теперь начну бомжевать, заболею, начнутся проблемы с легкими, а после я вообще умру от голода… — Мини, ты с ума сошел? — выдавил уже немного знакомый голос за моей спиной. — Я думал, что ты давно дома. Я оглянулся. Тэхён стоял надо мной. Он держал в руках пакет, и я понял, что парень был в магазине всё это время. Похоже, я не так уж далеко ушел от здания, где провел весь этот тяжелый день, поэтому посчастливилось столкнуться с ним снова. — Тэхён, — с улыбкой протянул я. Да, я был немного — слабо сказано — рад его видеть. Понадеялся, что он выведет меня из этого темного царства машин и фонарей, приведет на знакомую улицу. Впрочем, может быть, даже к Чимину домой отведет. Отдохну там… без всяких нервотрепок и без Сокджина. — Тебе, похоже, совсем хреново, — покачал головой блондин, пытаясь поднять меня с дорожки. — Пошли домой, чай тебе сделаю. И лапшу. — Лапшу? — умиленно выдохнул я. Как же я в тот момент захотел лапши! Тэ показался мне тогда просто ангелом, спустившимся на тротуар, чтобы спасти мою заблудшую душу и накормить мое оголодавшее тело. — Лапшу-лапшу, — приговаривал он, заботливо придерживая меня под руку, чтобы не удумал снова плюхнуться на землю. — Даже массаж сделаю. «Массаж», — почти пропел мой внутренний голос. Да, на такое невозможно не соблазниться. Какая всё же хорошая группа у этого Чимина. Мне бы таких заботливых музыкантов. Надо заметить, что все свои обещания Тэхён в тот вечер честно выполнил. И после полуночи я был почти счастлив. Сидел на диване, по уши закутавшись в теплый плед, грел сытый живот и сонно смотрел в телевизор. Всё было почти идеально. Почти. Лишь одна мелочь: хотелось бы еще, чтобы рядом Сокджин был, а не Тэхён. Вот только чужой по сути человек столько приятного для меня сделал, что моя благодарность не знала границ, я даже бездумно позволил ему меня обнять одной рукой, когда он тоже уселся на диван, закончив мыть посуду. Насторожился я только в тот момент, когда он подсел ближе, коротко чмокнув меня в висок. — Эй… Тэхён? — Что? — А тебе не кажется… Я резко замолчал. Меня посетила одна гениальная по своей простоте мысль: я ведь не знал о том, какие отношения связывают Тэхёна с Чимином. Поэтому вопрос, что я хотел задать, мог бы оказаться весьма неуместным. Вспомнились сказанные слова про ролевые игры. «Встречаются?!» — А ты не хочешь домой к себе? — осторожно спросил я, особо выделив окончание фразы, чтобы намек не остался незамеченным. Тэхён удивленно уставился на меня. — Мини, ты меня выгнать хочешь? — изумленно выдохнул он. — Мне казалось, что тебя всё устраивает. — А мы давно вместе живем? — Третий год, — растерялся Тэ, похоже, перестав понимать, к чему эти речи, но пока не рискуя начинать разборки. — Ясно-ясно, да… Нет-нет, меня всё устраивает, — пролепетал я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Ты просто чудо. Надо заметить, я сказал совершенно искренне. Разве это не чудо, когда тебя чуть не на руках несут домой, вкусно кормят-поят, массаж делают, ванну с ароматной пеной набирают, на диван усаживают, в плед укутывают? Слишком трогательная забота. — Нифига себе, — не менее искренне удивился Тэхён. — Ты, кажется, никогда мне такого не говорил. Я залился краской еще больше, поняв свой очередной промах. Тэхён, к счастью, принял это за еще один признак моего болезненного состояния. Сказав что-то про здоровый сон, парень ушел в спальню. По звукам я догадался, что он расстилает постель. Но всё же, когда меня прямо-таки под руки привели к двери в святая святых квартиры Чимина, я в нерешительности замялся. Посмотрел на свое отражение в большом зеркале на шкафу и чуть не заржал. Растрепанный Чимин выглядел крайне забавно в своей полосатой пижаме. Зато это зрелище помогло немного расслабиться. Борясь с противоречивыми чувствами, я забрался под одеяло и стал с опаской ждать, когда Тэ выйдет из душа. — Сплю, — бормотал я, жмурясь, — я сплю. Сделаю вид, что сплю — тогда мне ничего не грозит. Совершенно точно. Я был почти прав. Просчитался только совсем немного. Выйдя из душа и поняв, что Чимин спит, Тэ вздохнул, видимо, простив больного, улегся близко-близко, обнял и уткнулся носом в шею. А я лежал и терпеливо ждал, пока он заснет. Плечо замерзло от его дыхания, всё тело затекло от неудобной позы, и, кажется, вот-вот собирался начаться нервный тик от перенапряжения. Когда дыхание парня наконец сменилось, стало глубже и тише, я осторожно выскользнул из объятий и юркнул в зал. Закрыв дверь, в панике огляделся. Деваться было некуда, так что я просто постоял немного, давая себе отдышаться, и устроился на диване, закутавшись в плед с головой, даже не надеясь суметь заснуть после такого сильного эмоционального потрясения. Хотя это и казалось ужасно важным, чтобы на следующее утро проснуться в своем теле. — Прости, Сокджин, — виновато проскулил я и уткнулся лицом в подушку.