(Не) моё желание

Чимин пытался размышлять. Пытался. Но все его мысли натыкались на объявшее мужчину блаженство и скатывались на мягчайшую перину огромной кровати, на которой он устроился, впитывались в простыни и не особо пытались напомнить о себе снова. Тем не менее он смотрел в огромное окно, занимавшее всю наклонную стену в спальне-мансарде, где и находилась кровать, в которой уютно устроился Чимин, и пытался размышлять. Ему было видно и лазурное небо с жемчужно-белыми облаками, и темные верхушки высоких елей, росших в лесу, который окружал огромный дом, в котором находилась спальня-мансарда, в которой стояла кровать, которая так радушно приняла в свое теплые и нежные объятия измученного размышлениями Чимин. Мужчина налил себе еще немного вина. Дурманящего, но не валящего с ног. Впрочем, возможно, дело в его новом временном теле. Найденное вино оказалось отменным, пилось с упоением, поэтому Чимин был благодарен новому телу за неожиданную алкоголеустойчивость, позволившую насладиться временем, проведенным в странном месте, в полной мере. Он мог только догадываться, что уже вот-вот начнет вечереть, ведь в комнате, как и во всем доме, не было часов. Времени в этом месте, похоже, не существовало. Это успокаивало, как и вся обстановка. По белым стенам расплескался яркий и путающий мозг абстракционизм дорогих картин, на полу разлегся ласкающий пятки длинным ворсом нежно-бежевый ковер, а на невысоких комодах, пытавшихся благодаря простоте и белизне слиться со стенами, ютились разноразмерные и разноформенные горшки с розмарином. Он заполнял комнату своим дурманящим ароматом, еще больше убаюкивая сознание, и без того разбалованное вином. Чимин умиротворенно разглядывал сиреневато-голубые пучки нежных цветов. Казалось — это капельки неба просочились сквозь огромное стекло и разукрасили комнату, принявшую незваного гостя. — Где же я всё-таки нахожусь? — вздохнув, сам себя спросил Чимин, допил последний глоток вина из бокала и отставил его на комод. Мужчина встал с кровати и, прихватив тапочки — идти в них по такому ковру казалось кощунством, — медленно подошел к стене-окну, вглядываясь в расстелившийся по холмам лес, окружавшим дом. Это даже не было похоже на Корею, если подумать, какое-то почти волшебное место, какого он точно в своей жизни еще не видел. К тому моменту солнце уже начало понемногу окрашивать белоснежные завитки облаков в нежно-оранжевый. Черт возьми, это почему-то напомнило Мини, что дома его ждет Тэхён. Ждет и волнуется. Наверное… — Что ж там с моим телом? Предположений появлялось с каждым мгновением всё больше, ни в одно верить не хотелось. В любом случае, он был уверен — Тэхён позаботится о его уюте и спокойствии. Тэхён всегда так делал. Чимин уже второй день мучительно размышлял о том, что ему чудовищно не хватает этого человека, даже если того нет рядом всего несколько часов. А ведь в последнее время у них так часто случались скандалы. — Мне нужно больше ценить то, что для меня делают… В последние пару лет его жизнь ему напоминала нечто среднее между сказкой и реальностью. Всё у него есть, все его любят, всё ладится и спорится. От хорошей жизни даже немного стервой стал. — Я понял! Это мой маленький ад, вот что это за место. Чимин, выронив от нахлынувших эмоций тапки, босиком выбежал на улицу, подставившись теплому, но свежему майскому ветру. Если, конечно, в этом месте тоже май. — Я понял! — крикнул он, глядя куда-то вверх, сам не до конца понимая, к кому обращается. — Я должен в полной мере раскаяться, осознать свои ошибки. Тогда вернусь на свое место. Да? Он задумчиво нахмурился, глядя уже в землю. — Но почему я в его теле?

***

На следующее утро меня разбудил мягкий и нежный поцелуй. Причем, он пришел не один, а с не менее нежными друзьями. Они цепочкой потянулись вдоль шеи, прошлись по плечу и уже перекинулись на лопатку, где я и спугнул их маленький, но решительно настроенный отрядик, не дав захватить еще и моментально покрывшуюся мурашками спину. Встрепенувшись, я боязливо замер и прикусил губу, не отрывая лица от огромной подушки. Сокджин так никогда не делал. Утром он предпочитал сначала хорошенько проснуться, старательно привести себя в порядок, влить в себя пару литров крепкого чая, посмотреть новости, проверить почту и только после этого, когда мы уже одевались на репетицию, позволял себе снизойти до не целованного с прошлого вечера любимого коллеги. Поэтому я сразу понял, что не дома. Вспомнил репетицию. Вспомнил чужую группу. И Тэхёна вспомнил, чтоб его… Я молча выбрался из пледа, леммингом-самоубийцей сбросился со спинки дивана и чуть ли не ползком стал пробираться в сторону ванной, отчаянно пытаясь не обращать внимания на смех басиста. Сначала, увы, нашлась кладовка, забитая коробками и ящиками, но после некоторых усилий я добрался и до ванной, где и заперся с чистой совестью на целый час, чтобы дать себе хорошенько всё вспомнить и набросать план действий. Надежды на возвращение не сбылись, так что требовалось обдумать ситуацию и свое поведение, чтобы не попадать больше в такие ямы, как накануне. — Так вот ты какой по утрам, Мини, — вздохнул я, глядя в зеркало. Отражение смотрело немного припухшими и покрасневшими от тяжелой ночи глазами. — Да, не великий раскрасавец, на человека даже похож. Одернув себя, я умылся едва теплой водой и нагло расковырял вещи в шкафчике над раковиной, где нашел для себя совершенно новую зубную щетку. Зелененькую, как я люблю. Всё же я везунчик. — Мини, тебе опять плохо? — осторожно постучавшись в дверь, спросил Тэхён. — Ты уже больше часа там сидишь. — Немного, — невнятно отозвался я. В этот момент я сидел на бортике ванны, зябко кутался в синий махровый халат, что так удачно висел на крючке, со злобным энтузиазмом начищал зубы и читал состав какого-то геля для душа с ароматом кокоса, который свалился на меня с верхней полки шкафчика и оставил небольшую шишку на лбу. — Я справлюсь. — Знаешь, Джун предложил сделать сегодня выходной, чтобы ты отдохнул. — Джун, — благодарно вздохнул я. Этот человек меня безмерно радовал. — Думаю, я скажу, что мы согласны, а то в последнее время на тебя смотреть больно. — Да, мне тоже больно смотреть, — пробурчал я, глядя в зеркало и со всех сторон рассматривая свое временное лицо. Картина была не такая уж плохая, когда я смог немного привести себя в порядок, но давила непривычность и уж очень не хватало моего пирсинга. Торопливо закончив с делами и расставив вещи по местам, я нехотя вышел, выпустив с собой клубы горячего пара, и тут же направился на кухню, желая поскорее скрыться с глаз временного сожителя, сидевшего около двери в ванную и терпеливо ждавшего меня всё это время. — Мой халат, — монотонно пробормотал он, проводив отстраненным взглядом. — Впрочем, ты прав, это совершенно не важно. Чинно пройдя в дверь-арку, я испуганно шарахнулся за холодильник, забившись в угол и потерянно оглядываясь по сторонам. Уж не знаю, что такого спасительного я надеялся найти, но не нашел ровным счетом ничего. Поэтому решил для начала просто присесть и отдышаться, чтобы не поддаваться очередному приступу паники. Глядя в большое и чистое окно, я размышлял. Что теперь делать? С одной стороны… всё плохо. Но этим ведь можно и было воспользоваться. В голове уже мелькали кое-какие коварные мысли. Я слабо улыбнулся им и, похоже, не заметил, как Тэхён зашел на кухню и стал ковыряться в холодильнике. «И как я могу воспользоваться сложившейся ситуацией? Хм… разумеется, выступить в Скай Дом вместе с ребятами из крутой группы». — О, было бы круто, — прошептал я. — Только для этого нужно чудовищно много всего сделать. Потяну ли я? Не испорчу им концерт? И будет обидно, если вернусь на свое место прямо перед концертом. — Бедный Мини, — притворно всхлипнул Тэхён, крепко обняв меня, прижав к себе и поглаживая по немного влажным после ванной волосам. Я только фыркал и сдавленно ругался, крепко припечатанный к его груди, чуть ли не падая со стула из-за неудобной позы. — Ты уже начинаешь бредить. Похоже, всё совсем плохо. Он отпустил меня, растрепанного и помятого, упер руки в бока и улыбнулся. — Что ты там лопочешь? — Не важно, Тэхён, ты не поймешь, — с досадой отмахнулся я, поправляя халат. — А вдруг? — Ты уже один раз не понял. Тэхён удивленно дернул бровью, но спорить не стал. Просто отвернулся и принялся готовить салат из овощей, которые смог откопать в почти пустом холодильнике. «Для начала мне нужно, наверное, выучить песни», — с тоской подумал я. На концерте одной мне никак не отделаться. И я в ужасе распахнул глаза, когда вдруг представил, сколько же много песен у этой группы. Черт возьми, за почти шесть лет они успели кучу всего натворить! Я же в жизни не выучу такое количество чужих текстов. — Так, стоп, Куки, не паникуй, — пробормотал я, дав себе пару легких пощечин и стараясь не привлекать внимание Тэхёна. — Они ведь не все песни исполняют на концерте, а только штук… сколько? Двадцать? Я не видел толком ни одного концерта этой группы от начала до конца, так что понятия не имел, как они проходят. А значит, мне предстояло еще и несколько последних живых выступлений посмотреть, чтобы понаблюдать за Чимином: как он себя ведет, что говорит… мимика, жесты, интонации, привычки… фансервис. Целое море работы. «Но для начала всё же определимся с песнями». — Тэхён, скажи, а какие песни тебе больше нравятся? Из тех, что мы сейчас исполняем на концертах? — Наше с Лалисой ритм-соло, — усмехнулся мужчина, подавая мне тарелку с овощным салатом, заправленным ароматным кислым соусом и посыпанным кунжутом. Выглядело вполне съедобно. — Омг, — я взял со стола изящную вилочку и осторожно потыкал ею салат, даже рискнул попробовать, когда не обнаружил ничего подозрительного. О, да, салат был просто чудесен! Но даже он не помог мне отвлечься от проблемы. — А еще? — Все, где есть моя партия. Я тяжко вздохнул. Весьма объемный список получался, что сказать. И слишком размытый, ни одного названия. Спрашивать намеками и дальше я уже не мог, поэтому рискнул предпринять еще одну отчаянную попытку. — У тебя есть сет-лист предстоящего концерта? — прямо спросил я, слишком быстро управившись с салатом и подставив ему свою пустую тарелку, чтоб намекнуть, что жду добавки. — Я думал, у тебя есть. Нет в телефоне, а распечатку я забыл в репетиционной, — мужчина приподнял одну бровь, но все же отдал мне свою тарелку, к которой еще не успел даже притронуться, и пошел искать ей замену в холодильнике. Я покачал головой, посмотрев на крошечную порцию, но не побрезговал, умял и ее. — Позвони Джуну да спроси, если срочно. У него всё есть. «Позвони Джуну», — повторил мой внутренний голос. Несколько раз повторил. Почти умоляюще. И с какой-то сладкой тревогой. О да, только этого мне и не хватало, чтоб еще и начать заикаться от волнения. — А позвони, пожалуйста, ты, — убрав пустые миски в раковину и почти смирившись с тем, что больше мне ничего не перепадет, попросил я. Тэхён удивленно оглянутся. Я поспешил подойти к нему, строя умоляющие глазки, коротко коснуться губами плеча и торопливо скрыться с места преступления, крикнув уже из комнаты: — А я… я пока… оденусь и приведу себя в порядок, да! — Ладно, позвоню, договорюсь о встрече. Иди одевайся. Разумеется, после такого я просто обязан был именно этим и заняться. Оглядываясь и рассматривая квартиру при свете дня, поплелся в спальню, хмуро вытирая губы тыльной стороной ладони. Не скажу, что целовать Тэхён мне показалось мерзким и ужасным, просто я предпочитал не целовать левых людей. Может быть, кто-то скажет, что я перебарщиваю или еще что-то, но поцелуй с «чужим» человеком для меня был маленькой изменой. Поэтому я недолюбливал фансервис и почти никогда не принимал участия в подобном. Поэтому я старался закрывать глаза, если видел, что Джису лезет к Сокджину во время концерта. Как маленький ребенок, который смущенно закрывает глаза, когда в фильме кто-то целуется. Только смущение во мне заменялось ревностью. Но Тэхён, он был так заботлив и терпелив, что заслужил хоть небольшую награду от своего дорогого вокалиста. Он же не виноват, что Чимин сейчас не совсем Чимин. — Просто благотворительность какая-то. Раздаю поцелуи нуждающимся. Становитесь в очередь, кто хочет поцеловать великого Пак Чимина, — я скривился, постепенно понимая всю глупость своих размышлений, и невидящим взглядом изучая содержимое огромного шкафа. — Черт возьми, да у меня вся спальня меньше, чем этот шкаф. А вся квартира меньше их спальни, — добавил я, оглянувшись через плечо и мельком осмотрев комнату. «Наслаждайся моментом, дурак, — подсказал внутренний голос, — когда еще у тебя будет кровать, в которой все ребята из твоей группы поместятся и даже мешать друг другу не будут?» — Ты утрируешь, — сам себе сказал я, оторвавшись от разглядывания мягкого ложа и вернувшись к изучению стопок футболок, джемперов и пиджаков на плечиках. «Совсем чуть-чуть», — согласился мой внутренний голос и затих. Да я бы и рад насладиться моментом. Но не с Тэхёном же. Нет, пока я в этом теле, я не допущу никаких развратств. Обойдется. Потерпит. — Так, соберись, надо выглядеть прилично, — пробормотал я, доставая подозрительно знакомую кофту. Кажется, я когда-то видел Чимина в ней. Смотрелось вполне симпатично. Я торопливо натянул футболку, которая, судя по размеру, принадлежала басисту, забил на эту оплошность, ведь где один, там и два, где халат, там и футболка, накинул сверху выбранную кофту и придирчиво осмотрел свое отражение в зеркале. — Да, неплохо. С пижамными штанами вообще шик, — усмехнулся, а после вдруг задумался. — А я, действительно, неплохо выгляжу, не стыдно показаться перед Намджуном. Покрутившись у зеркала и поправив волосы, замер. — Черт, о чем я думаю? — испуганно шепнул я, уставившись перед собой. «Я, Джун, ля-ля-тополя», — с готовностью напомнил внутренний голос. — Прости, Сокджин, — снова проскулил я, больно уткнувшись лбом в дверцу закрытого шкафа, — это не то, я просто уважаю его как музыканта. Так и стоял, когда Тэхён зашел в комнату. Я растерянно посмотрел на него, он на меня — с сочувствием. Как жаль, что он не поверит правде, подумалось мне. Так хотелось хоть кому-то всё рассказать, чтобы сбросить этот груз с собственных плеч. — Намджун не может зайти, — сказал Тэхён, я огорченно нахмурился, что мужчина, кажется, принял без особой радости, — но Хосок сейчас в кафе рядом с нашим домом, он тебе даст всё, что надо, если подойдешь. — А это где? — ляпнул я, не успев даже подумать. — До чего ты тормозной сегодня. — Ну, — пришлось попытаться оправдаться, — я просто не знаю, о каком именно кафе ты говоришь, их же много вокруг. — То, которое из окна видно. Я «понимающе» закивал, украдкой выглянув в окно, когда Тэхён на мгновение отвернулся. В здании напротив, в самом деле, находилось кафе. Вывеска была оформлена в приятных нежно-салатовых и персиковых тонах, в клумбах по бокам от входа росли какие-то крупные белые цветы, несколько столиков, укрытых кружевными скатертями, стояли на улице, а за одним из них, попивая кофе и читая журнал, сидел брюнет в стильных солнечных очках. Хосок, видимо. Поблагодарив свою белокурую няньку, я схватил сумку, от всей души надеясь, что ключи в ней, торопливо оделся — уж куртку я запомнить смог, в которой вчера был, — и выбежал из квартиры. Внимательно осмотрел дверь, запоминая, а сбегая по лестнице, старательно считал этажи, чтобы не заблудиться, когда пойду обратно. Перебегая через дорогу, я чувствовал себя ужасно неуютно и глупо. Казалось бы, какая там эта разница в росте, сантиметров десять, не больше. А мир уже казался совершенно другим. Я сразу подумал, что, наверное, девушки, когда впервые встают на каблуки, тоже начинают смотреть на привычные вещи по-новому. Вот так надел туфли со шпильками, подошел к столу, а он от тебя на десять сантиметров пригнулся. И как только к такому привыкают? Впрочем, у меня ведь ситуация прямо противоположная, ко мне асфальт приблизился… — Привет, — выдохнул я, упав на стул напротив Хосока. Мужчина улыбнулся и кивнул, снимая очки. Это было тоже достаточно странно, так просто говорить «Привет» человеку, с которым вообще не знаком. И при этом делать вид, что все нормально, что так и должно быть. — Будешь что-нибудь? — спросил Хосок. — Эм, нет, — протянул я, заглядывая в сумку, — кошелек не взял. — Я заплачу, — отмахнулся мужчина, жестом подзывая миленькую официантку в очаровательном передничке с рюшами. — Чего ты хочешь? — Мяса, — выпалил я, пораженный такой щедростью. Я с обожанием представил огромную горку мясных шариков, политых вкуснейшим соусом, и сглотнул слюну. Хосок с прищуром посмотрел на меня, о чем-то размышляя, но всё же согласился — заказал мне бифштекс с жареной картошечкой и чесночным соусом. «Это прямо не музыкальная группа, — подумал я, — а спецотряд ангелов, призванных заботиться о вокалисте». — Что ты там хотел? — размеренно попивая эспрессо, спросил гитарист, умиленно глядя, как я с жадностью уплетаю горячее мясо. Можно было подумать, меня неделю не кормили. Даже самому странно стало. Откуда такой звериный голод? Нервы, что ли? — Шет-лишт, — выдавил я, слишком увлеченный угощением, чтобы отвлекаться хоть на секундочку. — Ты же его наизусть знал, — усмехнулся Хосок, ковыряясь в телефоне. — Подзабыл что-то. Память подводит в последнее время. Мужчина понимающе хмыкнул. Официантка забрала со стола пустую чашку и заменила переполненную пепельницу, Хосок проводил ее заинтересованным взглядом и вернулся к телефону. — Нашел, — сказал он, — сейчас отправлю. — А просто отправить ты не мог? — удивился я. — Мне обязательно было приходить? — Тогда бы ты не поел мяса, — заметил с усмешкой Хосок, и я согласно кивнул, ведь, разумеется, это того стоило. Особенно, если учесть, что поел я утром только немного салатика. — И потом, я встретиться хотел… — Для чего? Я удивленно посмотрел на брюнета, он таинственно улыбнулся. Это настораживало, не хотелось бы влезать в слишком личные грязные делишки Чимина. А, судя по всему, именно это мне и предстояло сделать, если разговор так дальше и пойдет. Я вцепился в салфетку, осторожно коснувшись губ. — Ты мне доверяешь? — спросил он. У меня аж сердце остановилось, как мне показалось. — О чем ты? — Ничего ужасного, просто у меня есть парочка идей для новой песни. Я пока не доработал их до конца, но, думаю, тебе понравится. Не против, если я возьму это на себя? Джун согласился, мы с ним поговорили сейчас. — Ах, ты об этом, — облегченно улыбнулся я. — Конечно, если у тебя есть идеи! — Тебе понравится, — мужчина так многозначительно подмигнул, что я снова ощутил внутри тревогу. Или это я просто объелся. Официантка забрала пустую тарелку и задала пару традиционных вопросов. Я молча смотрел на Хосока, как он мило общается с девушкой, время от времени кидая на меня загадочные взгляды. Он всё же задумал что-то ужасное? Или он всегда такой? — Как у вас с Тэхёом, кстати, — как только официантка отошла, спросил гитарист, — больше не ругаетесь? А то вы что-то в последнее время цапались, как кошка с собакой, а вчера, кажется, вполне себе миленько ворковали. Кризис преодолен? — Спасибо, всё хорошо, — убито пробормотал я. Похоже, своим смирным поведением я помог предотвратить серьезный скандал в паре. Не знаю, если честно, хорошо это или нет. Конечно, ругаться плохо, расставаться еще хуже, но, может быть, всё должно идти своим чередом? В любом случае, ссориться с Тэхёном лично я не был намерен, пусть Мини потом сам разбирается. — А у тебя как? — Всё так же гладко, — тихо рассмеялся мужчина, — мне снятся замечательные сны… «Везет же», — подумал я. Хорошо, наверное, любить только собственную гитару. Любовь — мерзкое чувство. Только портит всё. А если с гитарой, то никакой ругани, никакой ревности… никакой любви. Я даже удивился, как легко мне стало общаться с Хосоком после этого короткого диалога. Что называется, обо всякой ерунде. Мелочи жизни. Да и важные вопросы тоже. Я узнал от него несколько нужных подробностей о концерте. Что, где, когда и как. Мой азарт стал еще больше. Мне аж до дрожи хотелось попасть на это выступление. Хо сказал, что билетов уже не осталось. Скай Дом будет заполнен под завязку. А ведь это чуть ли не в десять раз больше зрителей, чем я обычно вижу на большинстве своих концертов. — Я должен хорошо постараться, чтобы порадовать их всех, — решительно сказал я сам себе, когда уже закрывал за собой дверь в квартиру.

***

Вскоре я принялся за дело. Внимательно сверяясь со списком, который отправил мне Хоби, я выудил из строгой папки с текстами нужные листки и тут же засел за зубрежку. Снова окунулся в детство. Как в школьные годы: сидел и учил стихи. Ползал по квартире, устраиваясь то в кресле, то на подоконнике, то на тумбочке в коридоре, то на кровати, то прямо на полу, рядом с горшком с пышным и ароматным апельсиновым деревом. Так и шатался привидением туда-сюда, пока Тэхён не позвал ужинать. — Ужинать? — удивленно переспросил я, глядя на часы на запястье. Было уже восемь вечера, а я учил только пятую песню. Неплохо, конечно, но я надеялся на большее, если честно. Поэтому пришлось стиснуть зубы и продолжать. Прихлебывая горячий супчик, я всё так же не отрывался от папки. Тэхён очень удивлялся, спрашивал, зачем мне это надо, ведь я давно знаю все тексты наизусть и повторяю на каждой репетиции. — Я пытаюсь переосмыслить свое творчество, Тэхён, — вздохнул я, не зная, какое еще оправдание придумать. — Занимаюсь самопознанием… — Фигней ты занимаешься, — буркнул обделенный вниманием басист. — Лучше еще супчику мне налей, — скривился я, поняв, на что он намекает. Ну, нет, дорогой, подожди, пока твой Мини вернется, тогда он с тобой будет «не фигней» заниматься хоть целыми днями. А мне тут еще многое выучить предстоит, чтобы не уронить позорно честь твоей же группы. — А как же твоя диета? — Он с дуба рухнул? — пришибленно удивился я, услышав такое. — Куда ему диета? — М-м-м… Сам говорил, что должен держать себя в форме. — Для этого лучше спортом заняться, а не голодать. Так что наливай мне суп и достань из холодильника пирожные, которые я днем купил. Пироженок был целый набор. Аппетитных и симпатичных. И ужасно вкусных. Фруктовые, ягодные, шоколадные. Я редко себя подобным баловал, но такое событие можно было и отметить. Поэтому после возвращения из кафе, прихватив кошелек — если честно, не знаю даже чей, но он валялся на тумбочке в коридоре, — я поспешил в ближайший кондитерский магазин. Надо было как-то снимать стресс. Не пожалел. — Эх, Мини, что ж ты такой не вместительный-то?.. — с легким огорчением пробормотал я, поглаживая набитый вкусностями живот. Сам-то я запросто съел бы еще столько же. — Ну, я бы так не сказал, — усмехнулся Тэхён, подойдя ко мне со спины, наклонившись, положив подбородок на плечо и потянувшись за самой маленькой и хорошенькой пироженкой, которую я оставлял напоследок да так и не смог съесть. — Вместительный… — Знаешь, наверное, я ужасно пошлый, — прыснув, пробормотал я, — но, похоже, я не о том подумал. — О том ты подумал, Мини, о том. Он отправил пироженку в рот, а сам отправился прочь с кухни, тихо посмеиваясь с моего ошарашенного лица. — Бр, — я передернул плечами и взялся за еще одно пирожное, решив заесть свой культурный шок. А после тут же снова уткнулся в тексты. Я раньше никогда не задумывался, но тексты Чимина были ужасно интересны. Любой из них можно было перечитывать и перечитывать, каждый раз находя новые образы, новые чувства. Всё зависело от едва уловимых деталей. Должно быть, сложно так ловко вплетать сразу несколько подтекстов, спрятанных за прочной, но полупрозрачной коркой из зачастую сложных и даже грубых слов. И я пытался всегда делать что-то подобное, но трудно оценить собственные труды, а там искусство будто обнажалось передо мной, давая налюбоваться хорошенько. Похоже, и сам Мини, он тоже… был куда глубже, чем мне казалось. В тот вечер он перестал быть для меня просто вокалистом, просто кумиром молодежи, просто лицом с обложки. Я понял, что это сложная личность. И, наверное, очень интересная. Приятно было думать, что, читая тексты, написанные его рукой, я понемногу открываю для себя его как человека. Начинаю лучше понимать. — Загадочный ты персонаж, Пак, — бормотал я, читая его пометочки на полях и пытаясь разобрать, что означают разноцветные подчеркивания в текстах. Часам к одиннадцати у меня уже голова шла кругом от переизбытка слов. Закрывая глаза, я четко видел перед собой белый лист с уже знакомыми закорючками. Слова будто танцевали на листе, покачиваясь из стороны в сторону, никак не давая себя прочитать, но упорно не хотели уходить совсем. Устало потирая глаза, я пробрался в ванную, чтобы принять душ. Но даже это не помогло. В голове так и звучал голос Чимина, начитывающего собственные стихи. Убрав назад мокрые волосы и надев на себя синий махровый халат, я скользнул в зал, где уютно устроился на диване, намереваясь еще немного поучить и лечь спать, пока не свихнулся. Я даже не заметил, как в комнату вошел басист. Тэхён кинул мне на ноги небольшую подушечку, взбил попышнее и улегся на нее, осторожно поглаживая одной рукой мое колено. «О Боже, какие нежности», — недоуменно подумал я, замерев с папкой в руках. — Знаешь, Тэхён, никогда бы не подумал, что ты такой ласковый парень, — вздохнув, тихо сказал я, откладывая листок с выученным текстом и берясь за следующий. Он только хмыкнул, плавно поднимая руку с коленей всё выше и выше. — Ты на меня плохо влияешь, — усмехнулся я, не отрываясь от текстов, но всё же убрав его руку обратно на колено. — Рядом с тобой невозможно думать ни о чем, только пошлости всякие в голову лезут. — Стараюсь, — рассмеялся Тэхён. Он приподнялся, сумев подлезть между мной и папкой, внимательно посмотрел мне в глаза и с улыбкой подмигнул. — Пошел вон, маньяк, — тихо рассмеялся я, запрокидывая голову назад, чтобы он не смог меня поцеловать. Но я как-то не учел, что таким образом прямо-таки подставил ему под растерзание голую, еще красноватую от горячей воды шею. Чем мужчина и воспользовался. — Тэхён, блин, — я повысил голос, всё же не сумев скрыть веселую улыбку. — Я работаю. Прошу тебя, не мешай… Он послушно улегся обратно на подушку. — Ты только не уходи от меня ночью. Мне одному в спальне тоскливо. Я сдался. Захлопнув папку, отложил ее в сторону и задумчиво посмотрел в огромное окно, чисто автоматически поглаживая светлые волосы басиста. Мне в голову пришла одна мысль. А где всё это время был Чимин? В моем теле? И что делал, если так? Тоже пытался выживать и приспосабливаться или искал пути решения проблемы? Стараясь не мешать Тэхёну, который уже понемногу засыпал, я дотянулся до ноутбука и зашел в интернет. Поползал по блогам ребят и нашему официальному сайту, скорее пропитываясь родной атмосферой, чем ища подсказки. Хотелось проверить, как дела у коллег. Никаких обновлений в блоге Юнги не было, а ведь именно на него я больше всего надеялся. Я разочарованно прикусил губу и стал ковыряться дальше, но в какой-то момент замер. — Черт возьми, — в шоке пробормотал я. Менеджер писал в новостях на сайте, что концерт наш придется отменить, так как вокалист группы не приходит в сознание после вчерашнего происшествия, в результате которого попал в больницу. Пальцы моментально похолодели от страха. — Тэхён, — прохрипел я спящему севшим голосом, — знаешь, тут пишут, что я в коме…