Твои объятия спустя века

      «Кто-нибудь меня слышит? Эй?»       Трещит земля адским пламенем. Напевая свою грустную мелодию о смерти и боли, огонь нёс за собой отголоски криков и плача. Дрим слышал их. Как в наказание, что ничем не смог помочь людям. «Так стой же статуей, раз ты такой трус!» — колыхался вокруг него огонь. И Дрим стоял, не тронутый пожаром.       Всё вокруг него умирало. Теряло краски, превращалось в пепел. Родной дом окутала тьма. Это всё золотое яблоко — оно защищало маленького Хранителя от смерти.       «Лучше бы умер я. Это я виноват».       Пламя затихло. Дрим попытался пошевелить рукой. Он даже не почувствовал её. Посмотреть в другую сторону — голова будто не слушала.       Чёртово золотое яблоко. «Если бы не оно, я бы давно исчез».       Но хранитель всё ещё здесь. Вынужденный слушать, как плачут призраки его погибших друзей, зная глубоко внутри себя, как разочарованно вздыхала бы сейчас мать.

***

— Инк, я уже могу открыть подарок? — Блу интенсивно тряс красивую фиолетовую коробочку, обёрнутую в зелёный бантик.       Инк приложил пальцы ко рту. Глаза маленького именинника хищно осматривали коробку, руки уже медленно тянули длинную ленту. — Нет, нельзя. Подожди ещё часок.       Блу тихо заныл. Он убрал подарок с колен и отвернулся, обнимая себя за ноги. Инк фыркнул. — Харе над ребёнком издеваться, — Папайрус положил гигантскую коробку на вторую такую же. Художник обернулся на голос. — Пусть открывает.       Скелетик с надеждой посмотрел на старших. Инк снова хихикнул. — Ладно, ладно. Просто он такой нетерпеливый. Я хотел проверить его на прочность. — Не обращая внимания не укоризненный взгляд Папайруса, художник махнул рукой. — Открывай.       Блу вцепился в коробку и чуть не разорвал её на части. Видно, что старается как можно аккуратнее открыть, чтобы не испортить красивую упаковку. Старается очень плохо. Старший брат встал рядом с Инком.       Через минуту скелетик кого-то высвободил из душной тюрьмы и с довольным «Та-да!» поднял подарок, завёрнутый в голубую ткань, над собой. Материя упала ему на лицо, так что ему быстро пришлось опустить вещицу. Блу нащупал что-то твёрдое и быстро «раскопал» это: и, о Боги, это же редкая фигурка его любимой коллекции солдатиков!       Блу, едва удерживаясь от восторга, прослезился. — Большое тебе спасибо, Инк! — поднял голову он на друга. — Завтра же покажу друзьям в школе! — Это ещё не всё, — улыбнулся Инк, забирая у именинника ткань. Художник обмотал её вокруг шеи Блу и отошёл, глядя на свою работу. — Он немного большеват, не рассчитал... Зато им можно укрываться, когда тебе холодно. В той же школе, например.       Папайрус тоже оценил второй подарок. Блу оттянул край шарфа ото рта и ещё раз поблагодарил Инка. — Блу, не хочешь посмотреть, что здесь? — похлопал старший братец по большой коробке. — Конечно, хочу!

***

— Так, это от Синнамона... А это?..       Блу сидел вокруг подарков и пытался разобрать, чей есть чей. Старшие внимательно наблюдали за его сосредоточенностью. Скелетик не надолго замирал, чтобы вспомнить, кто же все эти монстры, которые поздравляют его в открытках. Просидел он так до вечера. — Принести тебе торт? — тихо спросил у Инка Папайрус, стараясь не отвлекать брата от его занятия. — Было бы замечательно. Соскучился по сладкому.       Когда скелет ушёл на кухню, художник уселся на диван, рядом с шарфом именинника (который пришлось снять, всё-таки дома жарко), и устало, но умиротворенно вздохнул. Он запрокинул голову, наслаждаясь спокойствием. Хорошо, что сегодня ничего не помешало ему встретить этот день с Блу. Малой так этого хотел. Хотя разумно называть его так? Ведь ему уже пятнадцать.       Уже пятнадцать...       Инк не верил, что Блу когда-нибудь дорастёт до того момента, когда они вдвоём с Папайрусом перестанут называть его «малой». Даже принимая тот факт, что он уже давно самостоятельный и спокойно может прокормить себя и своего брата. Художник думал, что в будущем Ягодка сам будет заботиться о Папсе. И уж зная, насколько ленивый последний, в этом не было никаких сомнений. Эти мысли улыбнули.       «Кто-нибудь меня слышит?»       Инк рывком вскочил и схватился за голову.       «Помогите! Я здесь!»       Он рухнул на колени. — Инк?! Инк, что случилось?! — Блу бросил подарки и подбежал к старшему скелету.       Он положил руку на череп друга, что согнулся в три погибели. Папайрус вышел из кухни с чашкой чая и тарелкой с кусочком торта. — Мх... Всё в порядке... — жмурился Инк. Спустя пару минут головных мучений и чернильной рвоты, он выпрямился, вытирая рот. — ...Портал где-то открылся. Но во всей Мультивселенной нет такой мощной энергии... Это странно.       Глаза Блу округлились. — Портал? Здесь?       Художник аж почувствовал, как спину прожигает взгляд Папайруса. — Да. Но это не важно. Я посмотрю, что там и вернусь. Быстро. — Скелет резво поднялся. — А тебе, — он указал на маленького друга. — Лучше остаться здесь. Для безопасности. «И чтобы твой братец прекратил сверлить меня взглядом всякий раз, когда дело заходит о Мультивселенной».       Блу помолчал с минуту. — Ладно. — Пожал плечами он. Инк облегченно выдохнул. — Будь паинькой. — в шутку наказал художник, выходя спиной из дома.

***

— Судя по энергии, портал должен быть где-то... здесь, — Инк завернул в сторону реки Саннедаута. И оказался прав.       Светлый, будто сотканный из солнца, портал тянул теплом вечерних воспоминаний. Но откуда он здесь? Нет, вернее, КТО его создал?       Художник напрягся. Мало ли, каких проблем не оберёшься с новым могущественным существом. Так что он поспешил внутрь, дабы утолить любопытство.       Мир, куда его привел портал, оказался вовсе не таким сладким. Сразу, как только Инк зашёл, он съёжился. Не от вида разрушенных домов и красного неба, а от мрачного безмолвия. Воздух здесь настолько тугой, что оседал на тело. Скелет не удержался от мысли, что воздух здесь неприятный. — Это что... Поверхность?       Инк испуганно отшатнулся. Он опустил глаза вниз и чуть не матернулся. — Ёмаё, Блу, ТЫ-ТО что здесь забыл?       Но его не услышали. Блу протянул любопытное «у-у-у...», проводя ладонью по стволу поваленного дерева. Художник вздохнул. — Папайрус знает, что ты здесь? Ты же в курсе, как он ненавидит Мультивёрс. — Я заставил его мыть посуду, но он уснул за раковиной, — глаза скелетика бегали от одного дерева к другому; щурились, когда получше разглядывали дома вдали. — А ты в курсе, как я хочу тебе помогать. Ты мой друг, Инк, и мне не нравится, что всю работу ты берёшь на себя.       Инк не нашёл слов. На придуманные отговорки сам же находил контраргументы. Про «опасность заданий» — мелкий не поймёт, можно и не пытаться. Чёрт, да легче оправдания Папайрусу придумать, чем заставить Блу отстать. — Инк, я что-то вижу!       Художник приставил руку ко лбу боковой стороной и вгляделся туда, куда указывал скелетик. Действительно, что-то есть. Большое и страшное. — Ага, — подтвердил Инк, кивнув. — Это хороший повод для тебя пойти домой сей- — Кто последний — тот злой кальмар! — бросил Блу, быстро шевеля маленькими ножками.       «А, ну да, канешна», закатил глаза старший скелет.

***

      Блу не успел вовремя затормозить и врезался в фундамент из камня для фонтана. От небольшой боли в животе, его скрутило, и он склонился к отражению. На скелетика из воды наблюдало любознательное личико. Там же, над фигурой, еле заметно проплывали чёрные облака. Но на этом монстр не стал заострять внимание. Он поднял глаза и тихо прошептал «Вау».       Застывшая рука тянулась к нему, точно готовая задушить. Внимательно рассмотрев черты лица существа перед ним, скелетик подметил, что оно будто не успело ухватиться за что-то важное. Это позволило опознать не только страх, но и отчаяние в пустых глазах. Рот статуи приоткрыт, словно она звала на помощь.       Блу мысленно отругал себя, что сначала «обвинил» бедолагу-статую в том, что она собирается его убить. Мастера, построившие этого паренька, наверняка задумывали изобразить ужас, а уж из-за чего их творение испытывало подобное чувство — оставили на фантазию людей. — И они хорошо справились! — скелетик положил руку на талию, а второй постучал по камню. — Прям как настоящий! — Я думаю, так и есть, — подоспел к другу Инк. — Лучше отойди от него, мало ли, может это какой-то вид особо опасных монстров, — с подозрением взглянул на статую он. — Ой, да ладно тебе, ты только посмотри на него, — вздёрнул голову Блу. — Он же такой несчастный. Его явно давно не обнимали. — Ты мне сейчас предлагаешь обнять камень? — усмехнулся художник. — Спасибо, но я пока в своём уме.       Младший хмыкнул. Он подошёл к статуе почти вплотную, сочувственно оглаживая щеку. Инк в очередной раз за сегодня напрягся. Машинально коснулся кисти на спине, готовясь в случае чего атаковать. — Бедненький. Одиноко тебе здесь, да? — грустно улыбнулся Блу. Он прислонился к груди застывшего монстра и прикрыл глаза. — Блу. Что ты делаешь? — уже строже заговорил Инк. — Так тепло…       Художник почему-то вздрогнул. После недолгого сюсюканья со статуей, выражение лица Блу сменилось на серьёзное. Он сильнее вжался в грудь, прислушиваясь.       Тук. Тук.       Скелетик отпрянул: — Инк… — Что? Ты наконец-то понял, как странно выглядишь? — Да я не о том. Послушай, — Блу толкнул друга в спину, и Инк стукнулся носом.       Потирая несчастную носопырку, художник с недовольным видом проделал те же действия со статуей, что и мелкий скелет. Его зрачки поменялись на знак вопроса и восклицательный знак. — Он… живой? — Похоже на то, — согласился Блу. Вдруг он так чем-то воодушевился, что аж на носочки поднялся: — Возьмём его с собой?!       Инк чуть не стукнулся о вытянутую руку, пока резко разворачивался. — Это ещё зачем? — Ну как, — скелетик обошёл статую вокруг, дабы рассмотреть всё детальнее. — Ты же сам убедился: он живой. И судя по его виду, он точно пережил что-то ужасное. — И что ты предлагаешь? — художник и так догадался, но надеялся, что это не окажется правдой. — Надо ему помочь.       «Так и думал», Инк сжал ткань шорт. — Мы не можем. Я даже не знаю, опасен ли он. Вдруг его заковали, потому что он натворил что-то плохое? — Но ты же можешь найти его историю в этой своей, как её там? Баббл Сфере? — Дуддл сфере, — поправил Инк. — Ну вот. Я же не прошу прямо сейчас расколдовывать. Но здесь опасно оставаться, ты не чувствуешь какую-то нехорошую ауру?       Художник вздохнул. — Пока краски работают — могу. — Но сейчас-то ты чувствуешь? Пожалуйста, Инк, я не хочу оставлять его здесь, — Блу встал перед статуей. — Я беспокоюсь за него.       «За камень?» — хотел спросить Инк, но передумал. Он немного завис, представляя различные варианты того, что с ним сделает Папайрус, когда увидит это нечто у себя дома. А потом понял, как расстроится Блу и что за это ему влетит больше, и поморщился. — Ладно. Но если я узнаю, что эта чупакабра опасна, ты сразу же возвращаешь её на место, — словно родитель, ругающий маленького ребёнка, сказал старший скелет.       Блу засветился. — Конечно, Инк! Спасибо большое!

***

      Как же приятно вернуться домой. Туда, где ты всегда чувствуешь себя в безопасности. Туда, где тебя с удовольствием ждут. Вот и Найтмера приветствовала дома тень чёрного солнца. Он улыбался ей, а она улыбалась ему; он шёл по слегка колыхающейся траве, что ласково касалась его ног, а она шла рядом с ним.       Тень проводила его до фонтана, где Найтмер должен был встретиться с хозяином дома. Однако единственное, что его ждало там — искреннее удивление тёмного отражения. — Ох.