Твои объятия спустя века

— А ты, Инк, умеешь эффектно появляться… — саркастично подметил Блу, уставившись на разлитый чай на столе. Скелет выплюнул его, так как Инк в очередной раз напугал своим внезапным приходом. — Блу, нет времени болтать, — тараторил художник. — Ты не поверишь, что я нашёл! — И что же? — Блу без особого энтузиазма встал из-за стола, достал тряпку и принялся протирать стол. — Что там такого важного, что ты пришёл ко мне ни свет ни заря? — Короче. Я, как и обычно, сидел в Дуддл Сфере наблюдал за вселенными, — Инк поднял палец вверх, вспоминая недавние события. — И тут мне приглянусь одна вселенная, где всех жителей Подземелья превратили в камень люди. Туда упал человек, и чтобы всех спасти, он вместе с Фла… одним цветком стали готовить эликсир. Первым его «подопытным кроликом» стала королева Ториэль. И знаешь, что? — Что? — скелет вытер всё со стола. Он подошёл к раковине и выжал тряпку. — Эликсир сработал! Блу, он освободил её! — Инк похлопал в ладоши. — Понимаешь, что это значит? Этот эликсир поможет нам спасти Дрима!       Блу стукнулся головой о верхнюю полку. Потирая ушиб, он развернулся на Инка. Младший заметил, насколько счастлив художник, и сам невольно поверил в достоверность эликсира. Скелет широко улыбнулся. — Серьёзно? Это потрясающе! Я никогда не видел тебя таким радостным, Инк. Должно быть, эликсир и вправду что-то из себя представляет, раз ты так говоришь. — Ситуация в их вселенной слишком похожа на наш случай. Я бы сюда не пришёл, если бы не этот факт, — Инк достал кисть и открыл портал в Дуддл Сферу. — У меня к тебе небольшая просьба: притащи Дрима на улицу. Я видел, что эликсир делает в помещении, и не хочу, чтобы подобное повторилось с вашим домом. Увидимся! — художник исчез по ту сторону.       Блу остался один со своими мыслями. Неужели… это конец? Камегрустика не придётся больше никуда таскать? Он сам сможет ходить? А если он не захочет никуда идти со скелетом и сбежит от него, потому что задрал?       Потом пришло ещё одно осознание — скелет услышит голос Камегрустика. И стало ещё страшнее. По всплескам энергии не было понятно, что на самом деле думает о проблемах Блу Дрим. Может, последний поддерживал, потому что ему нужны были чистые позитивные эмоции для жизни. А когда это не понадобится, что скажет Камегрустик? Или он просто развернётся или уйдёт?       Блу помотал головой. Ну почему освобождение Дрима должно означать, что он уйдёт? Глупость параноика. Скелебратья и Инк делали всё, чтобы обеспечить Камегрустику хорошую жизнь в их вселенной. Он, как минимум, должен обрадоваться, что сможет поговорить с ними.       Блу понял, что стоит слишком долго. Инк, вероятно, заждался. Да и чего сейчас переживать? Главное — освободить Дрима. Что будет после — неважно. В конце концов, скелет только помочь хотел. Не ожидал он, конечно, что привяжется. Но своё обещание он выполнит, а там уже решение Камегрустика как поступать.       «Всё, хватит об этом думать», кивнул себе Блу. Он рывком кинулся на второй этаж и оказался в спальне.       Вот он Дрим, стоит. Никуда не делся, никакие Найтмеры его не похищали (ещё бы, с такой защитой, как у Инка). Скелет отдышался после бега и взмахнул рукой, собираясь поднять статую вверх. Но опять задумался. Это последний раз, когда Блу видит его таким.       Рука опустилась. Младший осмотрел Камегрустика с головы до ног, как в первый раз. После изменения выражения лица, ничего больше сверхъестественного не произошло. Ну… Разве что, Дрим уменьшился в росте, но тут уже не он постарался. — Прости, что так резко вбегаю. Я напугал тебя? — грустно улыбнулся Блу. — Интересно, нравится ли тебе, когда тебя поднимают телекинезом? В любом случае, это в последний раз. Дальше… Дальше тебе придётся самому ходить. Да, Камегрустик, — он сжал кулаки. — Мы нашли способ тебя спасти.       Тишина, в которой младший услышал ответ. Скелет расслабленно выдохнул. Он развёл руки в стороны, чувствуя прилив сил. Блу даже увидел еле светлую струйку позитива, окружившую его. — За меня не беспокойся, если ты это делаешь. Просто… Просто не знаю, смогу ли устоять на ногах, когда мы освободим тебя, хах.       Младший придумал кое-что. Он медленно подошёл к статуе вплотную, развернулся и прижался к руке Дрима, словно тот заключил его в объятия. Своей же рукой скелет обхватил шею Камегрустика, грустно посмотрев ему в глаза. — Мне недавно приснился сон. Я не помню, что это была за локация, но, по-моему, Листопад. Мы танцевали. — Блу увёл взгляд. — Ты очень красиво танцевал. Может, это я так вдохновился, после того, как Инк показал мне Данстейл. Но от такого сна я бы не хотел просыпаться… — он посмеялся. — Да ладно, шучу. Разве я могу бросить тебя, брата и Инка? К тому же, реальность не так плоха, если цепляться за те хорошие моменты, которые у тебя есть.       Блу отошёл от статуи. Ему уже было не так тоскливо. — Ну что, пойдём?       Однако скелета снова кое-что отвлекло. Он мельком заметил голубую ткань на тумбочке. Это Блу вчера копался в коробках в кладовой, желая что-то найти. К сожалению, тем роковым днём младший забыл обо всех подарках, в том числе и о шарфе. Он постыдился перед Инком и забрал шарф с собой. Блу не уверен, будет ли приятно художнику, если он увидит свой подарок на друге. Не известно, помнит ли сам Инк о том, что дарил. Да и какая разница? Младший всё равно его наденет.       Блу обмотал ткань вокруг себя. Шарф уже не казался таким большим. Как же сильно скелет подрос?.. Он взглянул на себя в зеркало. Шарф придавал ему детскость, но с серьёзными глазами Блу это выглядело забавно. Как будто маленький ребёнок пытался выглядеть старше, надев вещи родителей. Младший усмехнулся.       Теперь он готов.

***

      Блу вышел из комнаты и столкнулся с спешащим на работу Папайрусом. Последний спросил, куда это младшему понадобилось с Камегрустиком, и получив ответ, удивлённо охнул. — Вот как? Не знаю даже, что об этом думать… — Всё в порядке, Папс, — Блу махнул рукой. — Я сам не знаю. Вроде и рад, а вроде…       Скелет замолчал. Не хотелось снова грустить перед Дримом и Папсом. Ему было всё ещё страшно, что Камегрустик бросит его, как бы младший не пытался избавиться от этих мыслей.       Внезапно Папайрус, наклонившись, подтащил к себе брата за руку и обнял его. — Послушай. Я знаю, что творил не самые хорошие вещи в прошлом. Я даже не уверен, простит ли меня твой Камегрустик. Да и мне всё равно. Мне перед тобой стыдно, — он почесал затылок. — Я не извинился тогда, поэтому сделаю это сейчас. Раз уж вы собираетесь его освобождать, то самое время отпустить прошлые обиды. — Душа старшего сильно забилась. Папс выждал несколько секунд, чтобы наконец продолжить. — Извини. Я поступил, как придурок.       Поняв, что Блу растерялся, Папайрус решился сказать ещё кое-что. — Тебе не о чем переживать. Дрим Инку не отвечает так, как тебе. Я знаю, Инк сам мне говорил. Ты ему явно понравишься. — Старший встал и погладил брата по голове. — Извини, я не смогу быть рядом, хотя очень хочу. Лодочник очень не любит, когда я опаздываю.       Не заметно для Папса, Блу утёр выступившую слезу.

***

— Ты готов? — улыбаясь, спросил Инк.       Они стояли посередине улицы. Художник держал небольшой флакон с прозрачной жидкостью. И не подумаешь, что это какой-то там волшебный эликсир. Блу аккуратно поставил статую на землю. — Наверное… — Чего так неуверенно? Ну же, Блу, мы так долго этого ждали!       Инк прав. Хватит уже пустых переживаний. Даже Папайрус просил не беспокоиться. Младший набрал грудью воздух и решительно взглянул на друга. — Готов. — Воо, то-то же, — ехидно сказал художник.       Блу, затаив дыхание, наблюдал, как Инк откупоривает флакон. Когда маленький скелет сильно волнуется, он чётко слышит стук сердца. Ноги косятся, и стоять становится тяжело. Внешне Блу старается это не показывать. Но внутри ведёт борьбу за то, чтобы не упасть в обморок от страха. Поначалу, когда скелет только сражался против Найтмера, было тяжело скрывать эмоции. Но ради защиты каменного друга, пришлось спрятать все страхи в дальний уголок подсознания. И сейчас Блу не позволял себе ныть. — Так-так… Что это тут?       Инк отвлёкся от флакона, а младший развернулся на звук. Это был Бургерпентс. Только в этот момент Блу понял, что тащить Дрима на середину улицы была плохая идея. Оглянувшись, скелет заметил косые взгляды, направленные на них с художником. Однако Блу ничуть не расстроился, наоборот, дружелюбно улыбнулся бывшему школьному товарищу. — Привет, Бургерпентс. Давно не виделись. Извини, сейчас у меня нет времени, чтобы поболтать, но если хочешь, мы можем сделать это позже. — Ага, как же! Буду я тратить на тебя время, — шикнул Бургерпентс. — Так это та самая статуя? — кошкоподобный сунул руки в карман и обошёл статую вокруг. — Большая. — Ага, — согласился Блу. — Ты немного мешаешь. Отойди, пожалуйста, пока на тебя случайно не попал эликсир. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Монстр закатил глаза. Он проигнорировал слова скелета, так и оставшись на месте. — Господи, я не могу поверить, что ты до сих пор возишься с этим куском камня. Тебе двадцать один год, насколько я помню, а ты так и не вырос из этого дерьма. Хотя я не сомневаюсь, что ты просто остался шизиком. И тянет тебя на подобных, — намекнул Бургерпентс на Инка. — Хватит народ пугать. Идите оба отсюда. — Блу, отойди. — Художник злобно и грубо отпихнул кошкоподобного от Дрима, поднимаясь на носочки, чтобы вылить на статую эликсир.       Блу хихикнул. Это действие напоминало поливание цветов. Статуя даже «впитала» жидкость, едва капли упали на плечи. Скелеты и Бургерпентс услышали непонятный звук, который должен свидетельствовать о том, что эликсир начал действовать.       Инк отошёл к Блу. Кошкоподобный прищурился, его плечи напряглись. Все вокруг замерли на своих местах, разглядывая со всех сторон Камегрустика. Стало совсем тихо.       Блу попытался найти хоть какие-либо изменения в статуе. Может, «превращение» началось с плаща? Да нет, он не колыхается. Глаза засверкали? Скелет не увидел никаких жёлтых огоньков в глазницах. Никто вообще не заметил никаких признаков жизни в течении трёх минут. Ничего не произошло. Инк скосил голову. — Блин.       Младший разочарованно вздохнул. — Это же магия Найтмера. Она в разы сильнее магии людей… — скелет, поникнув, опустил голову. Затем тише добавил: — Как мы сразу об этом не подумали…       Бургерпентс расслабился. Он оскалился, повернувшись спиной к Блу, и громко крикнул, чтоб все слышали: — Ха, вы все видели?! Убедились, что Блуберри чёртов шизик? — его взгляд безумно блуждал по каждому монстру, и все ёжились от неловкости. — Бедняге нужна помощь, а его братец даже не подумал о том, чтобы отвести его на осмотр! Таким, как он, не место среди нормальных монстров. Он творит какую-то фигню, и нам всем приходится на это смотреть! — монстры старались не смотреть на кошкоподобного. Должно быть, они сами поверили, что из каменной тюрьмы кто-то выберется. Хоть Бургерпентс наговаривал на маленького скелета, никто не смеялся. Им было обидно за Блу. — Почему у вас такие несчастные лица? Очнитесь, ему нужна помощь!       Блу осмотрел их всех. Инка, что вот-вот набросится на Бургерпентса; кошкоподобного, отчаянно пытавшегося доказать ненормальность скелета, при этом не скрывая своей неприязни. Монстров, которые расходились по своим делам, чтобы не выслушивать Бургерпентса.       И Камегрустика. С ним так ничего и не произошло. Инк и Блу так поверили в силу эликсира, что даже не рассмотрели вариант, где магия не сработает. Конечно, они хотя бы попытались, но теперь какая-то пустота появилась внутри… Как будто сломалась надежда.       А она сломалась. Сколько в сумме лет троица скелетов провела за поиском способа освободить Дрима? Сколько всего пережили вместе с ним? И всё равно, они словно стояли на месте. Кроме ауры и иногда появляющихся глаз у статуи, троица ничего не добилась. И, видимо, не добьётся.       Так, может, стоит смириться? — Знаешь, — резко сказал Дриму Блу. — Я боялся говорить, но… Когда Инк рассказал мне про эликсир, первые мои мысли были про то, что я не хочу тебя освобождать. Я просто… не хочу терять. — Господи, что опять этот шизик несёт? — простонал Бургерпентс. — Успокойся уже. — Но когда Инк и Папайрус попросили меня не вешать нос, я понял, что мои мысли эгоистичны. Ты не принадлежишь мне, Камегрустик, я… — скелет близко подошёл к Дриму. — Если ты когда-либо хотел уйти от меня, я не буду против. Это твоя жизнь и твой выбор. — Блу легонько коснулся ладони Дрима. — После этого осознания, мне стало легче. Я больше не боялся. Я честно хотел, чтобы ты спасся оттуда, где ты сейчас.       Скелет, словно боясь спугнуть, медленно сомкнул пальцы на чужой ладони. — Но у нас не получилось тебя спасти. У нас с тобой, — губы Блу дрогнули в улыбке. — Извини. Прости меня, солнце, что всё так. — Он горько посмеялся. — Всё будет хорошо. Я тебя не брошу. Никогда-никогда, клянусь на мизинцах, Дрим.       Инк поражённо уставился на младшего. Последний впервые назвал Дрима по имени. Художник в далёком прошлом просил скелета называть статую правильно, но тот противился. Тогда это было детское упрямство, переросшее в привычку. А сейчас, видимо, он принял настоящего Дрима. — Мне, в самом деле, всё равно, как ты выглядишь. Я с тобой и таким познал взросление и другие проблемы. Научился контролировать свои эмоции и вылез из продолжительной депрессии. Подумать только, что бы мы сделали, будь ты сейчас живым! Но… — Блу вздохнул. — Ничего страшного. Я ничуть не расстроен.       Скелет мягко обнял статую, утыкая голову Дрима в грудь. «Тук. Тук». — Ты больше не Камегрустик. Ты Дрим, хранитель позитивных эмоций.       Блу прикрыл глаза. — И мой герой.       Кто-то из монстров пустил слезу. Бургерпентс, заметив, как все снова смотрят на Блу и улыбаются, рыкнул. — Вы что, издеваетесь? Вам это не кажется странным?! Да что со всеми вами не так, он буквально обнимает статую и говорит, как любит её! Вы…       Он не успел договорить, ибо Инк огрел его кистью в живот. Потом художник вцепился в футболку монстра и состроил страшную гримасу: зрачки в его глазницах погасли, а улыбка удлинилась и напомнила пасть чудовища. Бургерпентс от испуга попытался отодрать от себя скелета; по его лицу покатился пот. — Закрой хлебало, ты, кусок дерь…       На руку Инка попал солнечный зайчик. Оба монстра застыли и повернули голову на Блу. Младший же, почувствовав, как что-то дрожит в его объятиях, распахнул глаза и отошёл от Дрима. По статуе пробежались трещинки. Соединяясь одна с другой, они образовывали раскол. В некоторых местах отвалились куски камня. Блу заслонил глаза от света из пустых глазниц.

***

      Дрим тянулся к теплоте. Он задыхался в разнообразных эмоциях монстров, словно тонул в пучине. Безумный смех, искусственная ярость, страх и жалость — всё гудело в голове несчастного хранителя. В своём маленьком, мрачном мирке, Дрим слышал всё. Но тянулся лишь к одному.       К нежному, бескорыстному чувству. К своему лучику солнца в ночной мгле. К безмятежному голосу, уверенно манящего Дрима.       Хранитель бежал на этот голос. Протягивал руку, думал — достал! И падал. Где-то, позади скелета, колыхался адский огонь, а вдалеке — журчали реки, шелестела трава, пел ветер. И тем ближе был голос, тем сильнее эти звуки оглушали. — Я слышу и чувствую всё, — прошептал голосу Дрим. — Но в этом шуме я забыл, кто есть я. Пожалуйста, скажи! Скажи, кто я и зачем борюсь за свою жизнь?       Его ослепил яркий свет. Хранитель, жмурясь, нащупал в воздухе сферу. Она жгла руки, словно её только-только вынули из печи, и пульсировала в ладошке. Дрим прижал её к себе. Он нашёл.

***

      Блу еле успел поймать падающую тушку. Он завис, стараясь понять происходящее, и не верит своим глазам. Скелет изумлённо взглянул на подрагивающего Дрима. Хранитель прикоснулся щёчкой к груди, вслушиваясь в стук сердца, и сжал чужую футболку. Слабо улыбнулся, чувствуя леденящий холод собственных костей и как всё болит после стольких лет бездействия. Но Дрима грела любовь. — Так тепло…       Туша прекратила дрожать, а рука разжалась. Инк бросил Бургерпентса и подбежал к Блу. Монстры, отошедшие от шока, столпились вокруг троицы. А кошкоподобный некоторое время оставался приклеенным к земле. Он внимательно наблюдал, как ожившую «статую» берут на руки и, мягко расталкивая взбудораженных монстров, уносят в дом. Блу быстро шагал и не обратил внимание на Бургерпенса. Инк же пересекнулся взглядом. Художник явно злорадствовал.       Хотя, если подумать, монстр это заслужил. Да ещё и после того, как Блу отнёсся к нему с дружелюбием… — Хах. — Вдруг улыбнулся Бургерпентс. И улыбка эта не была похожа на привычный ему оскал.

***

      Папайрус бежал со всех ног домой. Он боялся чего-то не успеть; боялся, что что-то пойдёт не так. Скелет кого-то в спешке толкнул и не извинился — это сейчас неважно.       Он влетел в дом и, споткнувшись, чуть не упал лицом. Напугал до смерти Инка, что подпрыгнул на подлокотнике дивана. Беднягу вырвало на пол. — Твою мать, Папс, — художник вцепился в подлокотник, как кошка, а затем вытер чернила со рта рукавом. — У меня с вами со всеми скоро инсульт случится!       Старший тяжело дышал после пробежки. — Ты чего это так рано? — заметил Инк. — Только недавно же ушёл на работу. — А я передумал. — Усмехнулся Папс. — Я понял, что Блу важнее, чем гнев Лодочника. А где он, кстати?       Художник лениво подвинулся, открывая вид на спящего под пледом Блу. Старший подошёл ближе и обнаружил, что рядом с сопящим братом валялась ещё одна тушка. Папайрус удивлённо посмотрел на Инка, указывая пальцем на сообщника по кровати младшего. — Это… — Ага, — наскоро ответил Инк. — Объяснять придётся долго. Но Блу сказал, что глаз не спустит с Дрима, и через минут десять отрубился. — И поэтому ты положил их вместе? — засмеялся Папайрус. — А я, по-твоему, похож на носильщика? Вот, где заснул — там и твоё место. Да и пусть побудут вдвоём: мы когда Дрима укладывали, он к Блу во сне тянулся. Не удивлюсь, если к вечеру они слипнутся.       Старший вздохнул: — Твоя правда.

***

      Блу снился необычный сон. Он бежал по прохладной от росы траве, слышал недалеко шум моря, подставлял лицо летнему потоку ветра. Его звал в уютный двухэтажный домик Папайрус на ужин; где-то на берегу рисовал качающиеся волны Инк. Плакали чайки.       Это была поверхность, точно. Красоту людского мира не сравнишь с их тёмным Подземельем. Но даже несмотря на это, Блу всё ещё любил их старый домик в Саннедауте. Он знал, что надо двигаться дальше, ведь осталось столько всего неизведанного! Нельзя, как крот, зарыться в своей норе и отвергать всё новое. Пусть даже оно пугало маленького скелета, его поддержат брат, Инк и Дрим.       Дрим…       Блу подбежал к старому дереву, который много лет назад склонил свои ветки над водой. Дрим держался за прутья качелей и смотрел, как садится солнце. Он лишь слегка-слегка раскачивался, касаясь кончиками пальцев воды. На фоне огненного шара.       Маленький скелет окликнул его. И тогда, хранитель наконец повернулся к нему лицом.       А затем Блу проснулся. — Кх… Пааапс, — младший недовольно стонал и махал руками в воздухе, отгоняя от себя брата. — Ещё пять минут. — Не знал, что брат будит тебя по утрам объятиями.       Блу распахнул глаза. Он как будто за раз выпил две чашки кофе — подпрыгнул и грохнулся с кровати. Скелет приземлился на мягкое место и болезненно угукнул. С кровати свесились ноги, и на Блу, улыбаясь, смотрел сверху вниз солнечный ангел. — Привет, милый Блу. Я Дрим, и я хочу быть твоим лучшим другом.