Твои объятия спустя века

— Пааапс?..       Послеобеденное время, никого нет дома. Значит, Папайрус сегодня задержится на работе. И Инк тоже где-то запропастился. Блу облегчённо выдохнул. Он поднялся в свою комнату и швырнул рюкзак в угол. — ...Хээй, Камегрустик, — скелет попытался улыбнуться. Он уселся в позу лотоса на пол перед статуей. — Я надеюсь, что день у тебя прошёл хорошо. Твой брат стал часто нападать на нас, но Инк сумел ненадолго поставить защиту, так что можешь его не бояться.       Блу промолчал, похлопав по коленям. Младший хотел задать парочку важных вопросов, но перед этим подбирал темы для разговора у себя в голове, дабы избежать резкого «допроса». Но мозг как будто сам не хотел ничего выдумывать. Блу сдался. — Слушай... Я всё спросить хотел. Ты ведь не злишься на дядю Найтмера за то, что он делает, да? Инк поделился со мной вашей историей, и мне, честно говоря, жаль его. Я уверен, Найтмер делает всё не со зла. Тебе бы поговорить с ним… Конечно, если ты согласен со мной. Может, у тебя другое мнение на этот счёт, и ты ненавидишь своего брата... — голос скелета дрогнул.       Блу увёл взгляд, якобы рассматривая комнату. Он будто уставился на кровать, но на деле смотрел сквозь неё, в пустоту. — М-могу я с тобой кое-чем поделиться? — скелет неуверенно повернулся к Дриму. — Помнишь, когда-то давно я рассказывал про своего товарища по школе, Бургерпентса? Прекрасный, дружелюбный парень. Но не со мной, — Блу опустил глаза, сжав ткань шорт. — Сегодня он сказал мне одну очень неприятную вещь. Что таблетки, которые я пью, на самом деле не от депрессии, а от шизофрении. И что Папайрус просто врёт мне в лицо, чтобы не беспокоить зря. — Плечи скелета задрожали. — Я-я всё понимаю... Я выгляжу странно. Но зачем из-за этого меня унижать перед всеми? Почему он не понимает, что у меня тоже есть чувства? — он быстро вытер влажные глаза, пока слёзы не упали на пол.       Блу всхлипнул пару раз, а потом глубоко выдохнул. «Нытьём ты ничего не добьёшься». Он поднялся с пола и отряхнулся сзади. — ...Через месяц мне 18, и я выпускаюсь из школы. Я так долго этого ждал. Ведь теперь смогу работать и не висеть на шее у брата. Наконец-то буду помогать Инку сражаться с Найтмером и его командой. И, в конце концов, помогу тебе...       Мысли об этом приободрили Блу. Он всё-таки улыбнулся, слабо, зато искренне. — Ладно. Я пойду сделаю себе обед. Инк сказал, что тебе плохо от негативных эмоций, а я что-то стал тебе чаще жаловаться. — Попрощавшись со статуей, Блу направился к выходу.       На стенах комнаты заиграли пятна света. Руки скелета коснулся солнечный лучик.       «Ох, моё солнце...»       Блу застыл в дверях. Медленно развернулся к статуе, чьё каменное лицо уже не выглядело таким жутким. Дрим блистал ярче миллиардов звёзд. — Ха... Ха...       Слёзы на щеках так быстро высохли, будто бы их кто-то заботливо вытер. — Ещё увидимся, Камегрустик.

***

      Блу возвращался домой в приподнятом настроении. Сегодня был последний день учёбы, и учеников отпустили пораньше. Наконец скелет выдохнет свободно. Его переполняет столько чувств! С одной стороны, младший столько лет учился, и не верится, что это конец. С другой, теперь у него появилось время на другие, не менее важные дела. Не терпится рассказать брату о том, что Блу думает обо всём этом!       Но не успел он пересечь черту города Саннедаута, как изумлённо остановился. Папайрус зашёл за угол дома вместе со статуей, которую он держал в воздухе телекинезом. — П-папс?..       Сердце ёкнуло. Нехорошее предчувствие. Неужели Найтмер снова напал? Но почему тогда Папс спрятался за домом? Блу зашагал быстрее, в конце концов переходя на бег. Он выглянул из-за угла, решив, что лучше всего будет сначала пронаблюдать. — На, возьми, — статуя упала вниз, перед порталом, где стоял Инк. — Я так больше не могу. Не хочу, чтобы Блу страдал из-за этого ублюдка. Унеси его, а Блу скажем, что произошёл несчастный случай и его забрал Найтмер.       Блу не видел, что происходит с его Камегрустиком. Брат заслонил весь обзор, и он ещё о чём-то говорил. Инк поддерживал разговор. Младший скелет их не слышал. Бешеный стук сердца заглушал все звуки. Это… Это правда? Папайрус действительно мог так поступить? Он испугался поговорить с Блу напрямую, обсудить с ним все вопросы и решил, как крыса, договориться с Инком выкинуть то, что так дорого его брату? Как… Как низко… — Брат...       Старший вздрогнул. Он развернулся на Блу, вышедшего из-за своего укрытия. Зрачки младшего сузились. — Что ты... Что ты делаешь? Ты хотел меня обмануть?..       Папайрус нервно дёрнул плечом. Он явно понял, что уйти от ответа ему не удастся. — Это ради твоего же бла- — Ради моего же блага ты собирался избавиться от Камегрустика, зная, как сильно я им дорожу? — Блу испустил судорожный смешок, прерывая Папса прежде, чем он что-то скажет.       Старший прочувствовал каждой косточкой нарастающую злость Блу, смешанной с обидой. Первый заметил, как брат нервно дёргается, стараясь не превратиться в плаксу. Но отступать было поздно. — Забирай его, быстрее, — Папайрус толкнул статую к художнику, из-за чего тот чуть не шлёпнулся назад. — Быстрее, чёрт возьми!       Блу побежал так быстро, как мог. Он выхватил из рук Инка Дрима, а самого художника толкнул обратно в портал. Скелет успел поймать статую до того, как она приземлилась бы и повредилась. Мелкий обнял её и стал отходить от брата. — Твою мать, Блу! — зашипел Папайрус, приближаясь к Блу. — Что ты творишь?! — И это спрашиваешь ты?! — старший замер, остановившись. Младший никогда не повышал голос. — Неужели ты не замечаешь прогресса? Мы ведь почти освободили его! У него успокоилось лицо за всё время, проведённое здесь. И не ври мне, что ты не ощущаешь его магию! Он ведь… почти выбрался из своей тюрьмы. — При этом, заметь, что произошло с тобой за эти два года, Блу. — Блу упал вместе со статуей, и тень Папайруса нависла над ними. — Во-первых, учёба. Твоя успеваемость скатилась, ты прогуливаешь школу. — Ты всегда говорил, что оценки — это не показатель, — скелет поджал под себя ноги, сильнее прижимая Дрима к себе. — Да, это так. Но ты считал иначе! Я всегда рад, когда человек меняется в лучшую сторону, но не когда это происходит наоборот, — старший зашипел. — И ты знаешь, школа — не единственная твоя проблема. Очнись, Блу, у тебя до сих пор не проходит депрессия! — Папайрус не выдержал и тоже сорвался на крик, всплескивая руками. — И ты просишь меня не беспокоиться?! Когда ты не можешь нормально смотреть на нож и представляешь, как причиняешь себе боль? — Я... — Блу проглотил комок в горле. — Я не знаю, что со мной случилось... — О, я знаю, что с тобой случилось. С тобой случился ОН, — старший материализовал кость и оттолкнул ею брата от Дрима, после сразу же пнув статую.       Блу отлетел на небольшое расстояние. Он свернулся в клубок, схватившись за живот. — Кх... Что ты делаешь?! — Блу, из-за этого всего ты потерял друзей. Нормальных друзей, а не вот эту груду камней, — Папайрус указал костью на Дрима. — Я больше не могу молча наблюдать. Тебя все принимают за шизика. Над тобой смеются. Да прекрати ты лезть к нему и послушай меня! — старший загородил оружием статую для Блу, подползающего на четвереньках. — И в конце концов, ты и думать не хочешь, какую опасность твоя тупая статуя несёт для остальных! Ну конечно, какое это имеет значение, правильно? Который раз Найтмер нападал на нашу вселенную, м? Ну же, ответь мне, братец! — он поднял кончиком кости голову брата, заставляя смотреть в глаза. — Подумай хоть о чём-то, кроме этого куска камня, которому ты доверяешь больше, чем мне!       В голове Блу противный звон. Либо скелет позволит Папайрусу и дальше кричать на него, либо он сейчас встанет и постоит за себя. Он устал быть неженкой. Он устал уважать мнение брата, потому что так "правильно". — ...Да провались же ты, — скрипнул зубами младший скелет.       Блу вскочил, ударяясь черепом в подбородок Папайруса. Последний пошатнулся от боли, еле удерживая равновесие. Воспользовавшись обездвиженностью брата, младший снова схватил статую и крепко зажмурился. В воздухе заискрились голубые всполохи магии. А дальше Папайрус успел только руку протянуть, как Блу и Дрим исчезли из виду.

***

      Блу никогда не умел нормально телепортироваться. По этой же причине он редко использовал эту способность. Он мог очутиться за три километра от дома, застрять в сугробе в Колдси, а один раз вообще чуть в стену не впечатался. И… неумение грамотно использовать телепортацию делает эту вещь выгодной в «догонялках». Папайрус и так не в курсе, где хотел очутиться его братец, так с непредсказуемостью его силы, это, в принципе, понять невозможно.       Даже для Блу. Поэтому, вместо адекватного приземления в Листопаде, скелет грохнулся в реку. Следом за ним чуть не разбилась статуя, которую младший успел перехватить магией. Стремительный поток путал, мешал сосредоточиться. Блу наглотался пресной воды. Он не спускал глаз с Дрима, одной рукой удерживал себя на плаву. Хорошо, что здесь не очень глубоко.       Блу убедился, что до берега осталось всего-ничего, и опустил статую на землю. Сам же поднялся в воде, ковыляя до Дрима. Когда очутился на берегу, скелет сел и вылил воду из своих ботинок. — Ну вот, — заулыбался он. — Видишь. Я контролирую ситуацию.       Затем вспомнились слова Папайруса, и Блу загрустил. Действительно ли старший так плохо относится к Камегрустику? Или это отношение к младшему так сильно поменялось, что Папс не терпит ни одной вещи, связанной с ним? Что же всё-таки пытался сказать старший братец? Скелет попытался проанализировать всю ситуацию.       А ведь всё выглядело так, словно Папайрус тоже принимает Блу за глупого шизика. Будто ему стыдно за младшего брата, у которого больше нет друзей. И сейчас, вспоминая слова Бургерпентса про таблетки, создалось такое ощущение, что Папс в самом деле покупает не те.       По правде говоря, Блу никогда не читал надписи на упаковке дальше названия. Сейчас он дико жалеет по этому поводу. Скелет бы не переживал так сильно и, может, не пришел бы к выводу, что брат его... ненавидит.       Блу опустил взгляд вниз и схватился за голову. — Мне нигде не рады…       Найтмер, Бургерпентс, а теперь ещё и Папайрус. Они ненавидят маленького скелета, потому что вместо игнорирования он предпочёл помогать. Что пошёл не по лёгкому пути, чтобы не доставить никому проблем, а сам захотел стать проблемой. Для всех. — Может, Папайрус был прав? — тихо вопрошает себя Блу. — Что я только наврежу себе, пытаясь помочь другим. А помогаю ли я вообще?..       И вправду, а кому он помог? Инку, которого, мало того, что создатели мучают, так ещё и Найтмер под боком крутится? Папайрусу, сводящего концы с концами на тяжёлой работе? Или, может, Камегрустику? Сколько лет ещё должно пройти, чтобы Блу перестал топтаться на ровном месте и наконец освободил его?       И вообще, какого чёрта этот камень думает, что у Блу нет дел поважнее?       Вот тут скелет притормозил с мыслями. — Камегрустик, — он стыдливо посмотрел на Дрима, будто тот знал, кого только что обвинили во всех проблемах. — Прости. Я не считаю твоё появление в моей жизни ошибкой. Ты не виноват, что я обещал тебя защищать, а в итоге я всё постоянно порчу.       Блу усмехнулся. Поглядел на статую молча, пока не встрепенулся. У него зародилась идея, которую он пока не понял, но она ему очень понравилась. — Но, знаешь...       Скелет наконец «нащупал» эту идею у себя в голове. Он расплылся в какой-то странной, сумасшедшей улыбке. Будто придумал что-то гениальное. — Что, если мы просто уйдём из этой вселенной? Заживём где-нибудь, где нас никто не достанет? Только ты и я. Оставим тех, кто нам не верил. — Блу схватил статую за лицо и заглянул прямо ей в глаза, словно они действительно там были. — Бургерпентсу не над кем будет издеваться. Папайрус перестанет доставать меня со своими дурацкими претензиями. А Найтмер… — он цокнул, вспомнив о Лорде только сейчас. — Мы что-нибудь придумаем. Но если это будет какая-нибудь пустая АУ, нам не за чем переживать за других. Верно, солнышко? Вот и хорошо. Как замечательно, что ты мне доверяешь.       Скелета отвлёк всплеск воды. Блу облили водой. Испугавшись, что это опять Найтмер с его командой, он встал и приготовился атаковать костями. Но когда знакомая фигура выпрямилась, младший успокоился. — Тьфу ты, не рассчитал, —Инк дотронулся до царапины на черепе и издал глухой звук. Блу вздохнул и убрал кости, развернувшись к Дриму.       Художник со скрипом встал. Позвоночник дичайше болел. Но заметив друга, Инк воодушевился и вылез из воды. — Наконец-то. Мы с Папайрусом тебя обыскались. Пойдём домой.       Блу промолчал. Делает вид, что не смотрит на старшего, но краем глаза всё же посматривает. Интересно, что сделает. — Алло, гараж, — Инк дотронулся до плеча мелкого. — Что с тобой? — А то ты не знаешь. — Скелет вырвался, с презрением взглянув на художника. — Ещё скажи, что Папайрус не понял, почему я убежал. Посмеёмся все вместе. — Что за тон? — Инк нахмурился. — Что я-то тебе сделал?       Блу приложил ладонь к лицу и засмеялся. Он заходил кругами. — Нет, да вы просто издеваетесь надо мной. — Да о чём ты? Блу, говори прямо, я мысли не читаю.       После этого, младший даже засомневался. Художник выглядел так, будто действительно ничего не понимал. Может, память отбило? Похоже на него. И всё же, продолжил Блу неуверенно: — Ты ведь сговорился с братом, чтобы выкинуть Камегрустика?       Инк захлопал глазами. Затем ударил себя по лицу: — Ааа… — он развеселился. — Так я наоборот пытался его переубедить. Я знал, что ты расстроишься и нам обоим покоя не дашь, да и план Папайруса рассчитан на младшеклассника. Какой ещё «несчастный случай»? Кто в это поверит? Просто когда ты появился, я растерялся. А потом ты и вовсе меня толкнул в портал. Больно, между прочим.       Блу на некоторое время изумлённо замолчал, обдумывая ответ друга. — Ты… Правда не имеешь ничего против Камегрустика? — Да правда-правда, — махнул рукой Инк. — Был бы против — не стал бы защищать его в разговоре с Папсом. Не веришь — спроси у него.       Младший раскраснелся от стыда. — Прости… — Забей. Ну, возвращаемся? — художник потянулся за рукой Блу, но тот отошёл.       «Возвращаться домой, после такой ссоры? Серьёзно?..» — Я не могу. — Скелет помотал головой. — Я не хочу домой. Папайрус снова будет на меня кричать и обвинять Камегрустика во всех грехах.       Инк глубоко вздохнул. Этого ещё не хватало. — И что ты предлагаешь? Сидеть здесь до самой ночи?       Блу приставил палец к подбородку. Художник снова хотел предложить пойти домой, но мелкий его остановил: — Можем… Можем ли мы переночевать у тебя пока что?       Инк до этого мог поклясться, что Блу больше ничем его не удивит. — Но ты ведь понимаешь, что я живу в Дуддл Сфере, где нет ничего, кроме листков бумаги? — Я готов это перетерпеть.       И всё ради того, чтобы не встречаться с братом. «Нда». С одной стороны, это плохо — чужой в Дуддл Сфере, не разбирающийся что и как, может что-нибудь повредить. С другой стороны. Братья обязательно поссорятся ещё раз. И Инку потом выслушивать нытьё и без того депрессивного Блу. Да и Папайрус что-то распсиховался в последнее время. Надо дать ему время, чтобы прийти в себя.       Художник дал положительный ответ. Но не успел он открыть портал, как в плечо ему прилетела фиолетовая кость. Инк схватился за повреждённое место, а изо рта потекла чёрная струйка. Блу растерянно выкрикнул его имя. — Всё… Всё нормально…       Маленький скелет обернулся. Глаз враждебно засверкал. — Оставьте нас в покое, ублюдки, — собирая всю магию в засветившийся кулак, Блу нацелил гастер-бластер на Найтмера.       Инк вовремя очухался. Он резво открыл портал, толкнул туда статую, а потом закинул и младшего. Они оба не в той форме, чтобы сражаться с Королём кошмаров.

***

      Инк хранит краски очень бережно. Он отливает их в специальные стеклянные пробирки и следит, чтобы на колбочках не было ни царапинки. Каждый месяц художник пополняет пробирки новыми красками, проверяя по десять раз — не забыл ли он какую? А после наступает момент, когда каждую из них надо выпить.       Совсем немного, по маленькой капле каждый день. Но если Инк случайно отопьёт на одну каплю больше — он будет испытывать соответственную эмоцию в ближайшие пару часов. Остаётся только компенсировать с оставшимися красками, но и это не желательно. Ведь после первой эмоции, сразу же пойдёт та, которую отпили ровно столько же, как и первую. А это не всегда удобно. Если честнее — никогда.       Вот, как, оказывается, тяжело приходится бездушной твари.       Эффект красок как раз подходил к концу. Инк только что получил новую «порцию» и уселся у себя в комнате, кладя краски на тумбочку. На самом деле, художник немного приврал, что в Дуддл Сфере ничего нет. Иногда, когда он устаёт после длительной битвы, он создаёт с помощью любимой кисточки небольшую комнатку на островке. Там ему удобнее пить (бывает, и есть), а ещё можно поспать на мягкой кроватке. Всяко лучше, чем на жёсткой земле.       Жёлтая — радость. После неё Инк хочет скакать от счастья и обнимать своих врагов. Пару минут проходит, и художник принимается за новую. Отвращение кривит лицо, на ум приходит всё самое мерзкое, что когда-либо делали создатели. Отвращение появляется и к друзьям. И опять, пару минут спустя сильный эффект спадает.       И так с каждой краской. Каждая из них что-то вытворяет с художником, и он называет это «приступами». Во время приступов ни в коем случае нельзя находиться рядом с другими. То же отвращение заставит сказать что-то неприятное случайному прохожему. От радости Инк прыгнет на Эррора. А после этого болячки зализывать!       Но художник уже заканчивал. Он потянулся к последней краске. Красной.       Такой же алой, как кровь. Кровавой, как решимость. Без сомнений, это — самая опасная краска в сортименте Инка. И в отличии от отвращения, под красной краской можно и убить, если человек находится не под защитой. Но подобное происходит только в тех случаях, когда человек действительно насолил художнику. В остальных же — просто навредить. Ведь под яростью люди никогда не следят за тем, что говорят или делают.       Инк вздохнул. Он поднёс краску ко рту дрожащей рукой. Главное — вовремя убрать пробирку. Скелет прикрыл глаза… — Инк…       Половина краски пролилась на пол. Инк перевёл взгляд на зарёванного Блу, держащего подушку под рукой.       «Ох, Блу. Придя ты на минуту позже…»       Художник закрыл пробирку и встал с кровати. — Что такое? — Я… Я так не могу… Верни меня к брату, пожалуйста, — младший утёр слёзы. — Погоди, но пару часов назад ты просил забрать тебя к себе, — озадаченно сказал Инк. — Почему ты передумал?       Блу опустил голову. — Мне так стыдно. Я говорил с Камегрустиком, как хочу уйти из дома и оставить брата одного. Но когда я пытался заснуть, я представил, как Папс переживает, и я просто… Он, наверное, думает, что я пострадал. Что я нуждаюсь в его помощи. А я сижу здесь и греюсь в тёплой кроватке, мечтая о том, как скорее уйду от него. Я доставил неудобства тебе и убежал от родного брата из-за своего эгоизма. Я… Я повёл себя, как маленький… Прости меня… — рыдания Блу стали громче. Инк поморщился. — Ладно-ладно, тише, — вяло успокаивал его художник. По правде говоря, младший действительно доставил хлопот. Потому как красную краску придётся экономить.       А за пролитую краску Инк бы сейчас так разозлился.