Последний бой.

Как много времени прошло? Как скоро все это закончится? Девушка с короткими бледно-сиреневыми волосами томно пыталась открыть глаза из-за приближающегося шума. Холодно. Сыро. Сил практически нет. Под саднящей от раны щеки, ощущается ужасно неприятная текстура земли. Пахнет гарью. Первое, что Ноэлль смогла увидеть — горящие обломки от домов, придавленные ими же мирные жители, что так яро кричали и молили о спасении. Очень отдалённо слышался плач ребёнка, кажется, он просил пустоту спасти кого-то. Слёзы сами просились наружу от безысходности. — Нет, у меня ещё есть силы. Пока я могу держать меч, я буду делать все, что в моих силах, — очень хриплым голосом говорила девушка сама себе, поднимаясь с земли. Оглядываясь по сторонам, в поисках направления, откуда доносился звук, напоминающий громадные шаги, Ноэлль дрожащими руками волочила меч. Крик. Звук ракет. Рывок. Напряжённость в мышцах резко исчезла, по крайней мере так показалось Ноэлль, мчавшейся без раздумий, к источнику звука. Не успела. Прямиком на глазах у хрупкой девушки, огромный страж руин раздавил бежавшего человека, если не несколько. Скребущий по горлу ком сожалений не позволяет вздохнуть. — Не время, не время, нужно что-то предпринять, — девушка отводит взгляд от тех громил и замечает знакомое платьице, Барбара! Такая светлая, маленькая девчушка, со слезами на глазах, что жгут бледные щёки, усердно пытается помочь раненому мальчонку, но все тщетно. Понимая это, она бросается в пучину отчаяния и крепко обнимая почти полностью охладевшее тело, проливает, казалось бы последние, столько горькие слёзы. Чувство агонии поглощает её. — Я больше не хочу, я больше не могу помогать, — словно желание о смерти, кричит в небо из последних сил русоволосая девочка. Тот самый момент, ещё пару шагов огромной машины и девчушка сможет найти, казалось бы покой. Взрыв. Звук бьющегося металла. Барбара открывает глаза и видит прямо перед собой знакомую спину, а так же рядом свалившуюся махину, от которой и произошёл взрыв. Чужой голос заставляет ее прийти в себя. — Барбара! Барбара, ты слышишь меня? — коротковолосая леди, в костюме горничной поворачивает своей лицо, полностью покрывшееся мелкими ссадинами и грязью, — я не смогу долго выдержать и защищать тебя, прошу, когда я закричу, ты бросишь этого паренька и со всех ног побежишь в убежище. Будет лучше, если ты сможешь отыскать магистра Джинн, чтобы она смогла тебе помочь. — Я не могу. Ты можешь оставить меня, я больше не пригожусь, — дрожащим голосом ответила Барбара, — мой..мой, — слова никак не хотели произноситься, слишком больно было признаться, — мой глаз бога потускнел, я больше не могу исцелять. Во мне нет нужды, — девчушка со всех сил сжала свои руки в кулачки, так сильно, что ногти выпивались в ладонь до боли. Больно. Очень больно. — Даже без глаза бога ты нужна. Подумай о сестре и своём отце-священнике: как сильно они будут горевать и как сильно они будут ненавидеть меня, если я не спасу тебя, — горничная продолжала смотреть на отчаявшееся лицо девчушки, ожидая, когда та посмотрит на неё, — со мной все будет в порядке, я все ещё хочу стать рыцарем и так же услышать то, как ты поешь в Храме. Пожалуйста, пообещай, что мы снова выпьем по парочке чашек чая и ты споешь для меня*, — Барбара подняла глаза на свою не столь близкую подругу и увидела на ее лице отчаянную улыбку: она ничего больше не может сделать, кроме как последовать словам Ноэлль. — Я обещаю, но и ты обещай, что выживешь любым способом, — Барбара протягивает свою хрупкую руку к Ноэлль, отставив мизинец, — Уubikiri genman** — Уubikiri genman, — протянув в ответ свой механический мизинец, произнесла горничная. Тяжёлое дыхание. Страх. Крик. Барбара бросилась со всех ног от Ноэлль, преодолевая неровности дороги и лужи, в то время, как коротковолосая девушка ринулась на подступающих стражей руин. Собрав всю силу камня, что осталась, Ноэлль бьёт по врагам, в надежде, что этого хватит, чтобы ослабить хотя бы..хотя бы одного из них. Страх смерти? Отчаяние? Последними мыслями, юной девушки, в действительности хрупкого телосложения, что несла такую огромную ношу, были сожаления. — Неужели все старания впустую? Разве кто-то запомнит такую неудачницу? Мне жаль, что я так и не смогла надеть те доспехи и стать мягкой, надежной и поистине вездесущей.***