Фобия

Белые стены никогда не встречали радушием, точно так же, как и события, происходящие за ними, не являлись сказкой. Йоко тяжело дышала, нервно меряя широким шагом больничный коридор перед палатой, в которой пытались привести в чувство ее сестру. Добрались они быстро. Ястреб, не особо церемонясь, подхватил блондинку на руки и взмыл в небо. Йоко бы наверняка испугалась высоты, но голова была забита другим. Там, на больничной койке, ее сестра находилась на грани жизни и смерти. Ее маленькое солнышко, которое она, стоя перед могилами родителей, поклялась защищать. Девушка дергано реагировала на каждый шорох, доносившийся со стороны палаты то и дело тормозя у стеклянных дверей. Ястреб сидел молча, внимательно наблюдая за подругой, совершенно не зная какие слова ей помогут и помогут ли вообще. Ее глаза покраснели и опухли. Она плакала первые пять минут, а после, глубоко вздохнув и сжав кулаки покрепче, успокоилась. Но дрожь в теле не утихала, и он это видел. На звук открывающейся двери он дернулся так же резко, как и Нахаро. В коридор вышел невысокий, на голову ниже самого героя мужчина в медицинском халате, очевидно — доктор. — Как она? — Голос у Йоко предательски срывался, эхом теряясь в глубине пустых коридоров. На улице глубокая ночь и здесь, кроме дежурных врачей, да спящих пациентов - никого. Серо вздохнул, так тяжело, словно на плечах он держал не меньше, чем целый мир: — Состояние стабильно тяжелое, — Он говорил медленно, прикидывая, какая именно реплика станет для Нахаро последней каплей. — Показатели совсем упали. Если мы и сделаем операцию, то реабилитироваться ей придется очень долго. Йоко вздрагивает, но молчит, кивает и задает единственный интересующий ее вопрос. — Мне нужно два дня. Всего два дня, они у нее есть? — Взгляд плывет и воздуха не хватает, она стоит на ногах из последних сил, но упрямо игнорирует накативший тремор. Доктор, чуть задумавшись, кивает. У этой девочки есть чуть больше, но лучше не затягивать. Перед тем, как удалиться, он бросает тихое: — Она без сознания, но можете посидеть с ней немного, пока медсестра не придет. Йоко кивает, входя в палату. Она и не собиралась спрашивать разрешение. В комнате пахло цветами, уже чуть подсохшими, но все еще сохранявших вполне себе презентабельный вид. На койке лежала Йона: бледная, исхудавшая, завешанная сотней проводков. Девочка спала и грудь ее слабо вздымалась, а ресницы трепетали. Снилось ей что-то неприятное, потому что маленький, вздернутый, как у поросенка, носик морщился. Блондинка аккуратно касается пальцами ее волос, почти невесомо, вздыхает и наконец присаживается на стульчик рядом. Деньги ей брать неоткуда. Точно неоткуда, но она что-нибудь придумает. Она обязательно найдет решение этой непростой задачи потому, что должна. Потому что обещала. Тихий стук режет невыносимо тяжелую тишину и Йоко оборачивается. У раскрытых дверей стоит Ястреб. Растрепанный, помятый, немного сонный и весь какой-то неловкий. Ему неудобно здесь находиться. Он не знает, можно ли ему вообще здесь быть, но уходить не хочется по одной простой причине — Йоко здесь и ей грустно. Ей больно, и растеряна она не меньше самого Крылатого-героя, поэтому он будет рядом, пока его не прогонят, а, даже если и прогонят, он останется. Потому, что по-другому не умеет. Девушка вымученно улыбается и от этой кривоватой усмешки колит сердце. Она кивает ему, давая разрешение зайти. И он входит. Крылья за спиной успокаивающе шуршат, и комната заполняется запахом кофе. Того противного… из железной банки. Янтарный взгляд пробегает по истощенному лицу ребенка, на больничные койки, а после скользит по, не менее измученному, лицу двадцатиоднолетней девушки, подмечая их сходство. — Твоя сестра? — Он шуршит ближе тормозя прямо перед подругой, присаживаясь у ее колен на корточки, в попытке взглянуть в опущенные глаза. — Да. — Пальцы на автомате поглаживают ладони девочки, а после перебираются на макушку Героя №3, совсем неосознанно растрепывая его и без того лохматые волосы, словно он добрая собака, почувствовав печаль хозяина, да подошедшая, чтобы утешить. — Тот самый «дорогой мне человек». Ястреб млеет под пальцами Йоко, но старается сохранять спокойствие, понимая, что блондинка вряд ли осознает, что она вообще делает. Поэтому он молча позволяет играть со своими волосами, неизменно глядя в потускневшие и такие усталые голубые глаза. — Как она тут оказалась? — Не его это дело, но он спрашивает потому, что теперь, все, что касается Йоко — касается и его. Он решил это единолично. В эту самую секунду. Журналистка вздыхает, убирая руки во внутренние карманы пиджака, все еще висевшего на ее плечах. Тема скользкая и ужасно неприятная. Дергавшая за ниточки воспоминаний, вскрывая все ранее закрытые двери. Она расскажет. Далеко не все, старательно избегая деталей, но расскажет. Это не ее история, а история Йоны, но она доверяет Ястребу. Почему-то осознание этого факта пришло так же неожиданно, как и понимание того, что ей ужасно нравится запах кофе и алый, почти что кровавый, оттенок перьев за его спиной. — Помнишь же историю про Героя-Кенди? Того извращенца падкого на детишек? — Йоко рассказывала эту историю глядя куда-то в окно, далеко за горизонт. Воспоминание кинолентой подкидывало картинки. Она бы хотела все это забыть и больше никогда-никогда не вспоминать, но это часть ее жизни и от нее так просто не избавишься. Перья на спине Ястреба становились дыбом от догадок произошедшего и к горлу подходил едкий ком тошноты. Он зря спросил. Ой как зря. Не дождавшись ответа от героя, она продолжала: — Наши родители умерли, когда мне только исполнилось семнадцать. Йоне тогда было восемь. Они погибли в… — Она запинается. Нет. Этот ящик Пандоры она не раскроет. Не сегодня. — Нас отдали на попечительство тети, но она мало интересовалась нашей жизнью. Какое ей дело до племянниц, когда самой нужно налаживать личную жизнь? А прицеп из двух спиногрызов никому не нужен. — Йоко усмехается. Тогда она ужасно обижалась на тетю, а сейчас ей все равно, настолько, что самой страшно. — Я тогда поступила в университет, чудом, если честно. На стипендию. Не представляешь, как я собой гордилась. — На лице мелькнула слабая улыбка, но тут же погасла. Рассказ следует продолжать. — С каждым годом мне было все тяжелее обеспечивать нас двоих и Йона это видела. — Словно подтверждая слова сестры, на больничной койке раздалось тихое сопение. — И решила, что тоже сможет достать деньги. Йоко замолчала, поворачиваюсь к Ястребу. Взгляд у него был тяжелый, сосредоточенный. Наверное, он уже догадался, каким был финал этой истории и именно поэтому его руки так заботливо поглаживали оголенные колени девушки вызывая приятный рой мурашек по всему телу. — Кенди предложил ей помощь и Йоно, наивная душа, согласилась. Но помощь он предложил в обмен на одну «игру» с ним. — Вязкий кислый ком тошноты осел на языке заставляя морщиться. Она ненавидела этого человека всей своей душой. — Когда Йона поняла, к чему все идет — испугалась, набрала меня, но он выхватил телефон. Благо, сестра у меня смекалистая и перед звонком скинула смс с адресом. — Сердце неприятно колит. — Раздел ее, подонок, шрам оставил. — Шрам действительно был. От укуса, на загривке. Йоко вновь морщиться и ей становиться невероятно обидно. Ни она, ни ее маленькое сокровище, этого дерьма не заслуживают, но жизнь, почему-то, решила иначе. По щеке скользит слеза и она бы смахнула ее сама, но Ястреб оказался быстрее, обхватывая опухшие щеки своими большими и теплыми ладонями и она благодарена ему настолько, насколько в ее апатичном состоянии это возможно. Она бы уделила этому жесту чуть больше внимания, чуть больше эмоций, но не может. Ни до этого. — Как итог: падение с лестницы и травма позвоночника с защемлением одного из нервов в головном отсеке. Врачи сказали ей повезло, что она не осталась «овощем». Сказали, что попробуют физиотерапию, но при необходимости можно сделать операцию. Она аккуратно убирает чужие руки со своего лица, для себя подмечая, что делает она это с явной неохотой. — Но она оказалась чуть дороже, чем я предполагала и чуть более значимой, чем изначально обговаривалось. — Стул под ней тихо скрипит, когда девушка встает, направляясь вон из больницы. — Идем. Уже так поздно… — И она улыбается. Вымученно и печально. А Ястреб стоит молча, глядя ей в след и уже для себя решая, что будет делать со всей этой информацией. Под утро этого же дня Йоко отправляет в редакцию статью с подписью "от «мистера Фо»" с пестрящим заголовком: «Герой №3 Ястреб дерется за проституток? Любовница Крылатого-героя или просто девушка на ночь?». Статья выходит в 10:00 с основной печатью дня.

***

Йоко, все такая же измученная и сонная, вваливается в кофейню, гремя навесным колокольчиком. Здесь все так же по-домашнему уютно и тепло. Чио суетится за прилавком, а его мама, улыбаясь посетителям, принимает заказы. И у Йоко от этой картины заходится сердце. Их семья выглядит так тепло, так по родному, что зависть берет. Но девушка лишь приветливо улыбается хозяевам и скользит взглядом по заведению. За первым же столиком на веранде сидит Сью. Во все том же, излюбленном ею, красном платье в широких солнцезащитных очках и соломенной шляпе с широкими полями. Солнце сегодня и вправду превзошло все ожидания подарив Токио +30 по Цельсию. Заметив подошедшую подругу, шатенка лишь молча кивнула в знак приветствия протягивая той бумажный конверт. — Спасибо… — И в этот момент Йоко чувствует себя невероятно паршиво. Она так многим ей обязана, а теперь еще и этот долг возвращать. — Нужно было сразу ко мне идти, бестолочь. — Хокинс встает из-за стола, по привычке оставляя чаевые в счете и протягивает подруге стаканчик нетронутого кофе. — На. Выглядишь как мертвец. — Я верну все до копейки. — Она лепечет, глядя уходящий в след, но та лишь машет рукой на прощание, удаляясь. У Йоко есть чуть больше половины необходимой суммы, но способов добыть вторую — нет. Она вздыхает в очередной раз проверяя время на своем телефоне надеясь, что то — сжалиться над ней, остановиться и даст чуть больше чем пару дней. Девушка разворачивается на пятках, но телефон в руках неприятно вибрирует, заставляя остановиться. — Да? — Она дрожит, ведь звонят ей с того самого проклятого номера «Больница». — Мисс Нахаро? Операция начнется через тридцать минут, вы будете? — Голос по ту сторону спокойный. Сосредоточенный. От сказанного тело бьет новая дрожь и Йоко тихо икает, но быстро приходит в себя: — Какая операция? Я ведь еще не внесла полную сумму. — Язык лепечет так же быстро, как она перебирает ногами и ловит первое попавшееся такси. — Остаток суммы внес Господин Ястреб. Вчера ночью, когда вы ушли. И Йоко замирает. Замирает, потому что она не ожидала такого широкого жеста от такого человека. Не ожидала и теперь чувствует себя отвратительно, потому что деньги за ту утреннею статью со скандальным заголовком она уже получила.