Фобия

В больнице, как и прежде, пахнет спиртом, антисептиком, лекарствами и кровью. Запахи мешаются, щекочут нос и нервы, заставляя бледную как смерть девушку то и дело почесывать кончик вздернутого носа. Йоко сидит неподвижно уже около часа. Сидит она в длиннющем пустом коридоре напротив операционной, за дверями которой хирурги борются за жизнь ее младшей сестры. После того, как ей позвонил врач и сообщил о том, что ее малявку готовят к операции, она тут же сорвалась с места, успевая ровно к моменту, когда Нахара-младшая начинала терять сознания от общей анестезии. Полную сумму, за все необходимое лечение Йоны, тайком внес Крылатый герой №3 — Ястреб. Внес не слово не сказав Йоко. И теперь она, такая сонная, с лохматыми и засаленными волосами, сидит и не понимает зачем такому как Ястреб делать ей столь щедрый подарок. Она рассказала ему небольшую часть своего прошлого, раскрылась, доверяя такую важную тайну и он не стал использовать ее против Йоко (хотя на это она и рассчитывала, после осознания произошедшего) , он помог ей, а она, в свою очередь, открыла на него охоту, и с утра уже успела выпустить о нем крайне нелестную статью. Боже… Эта статья была просто ужасна. В ней Нахаро преподнесла Ястреба далеко не в лучшем свете и сейчас, крутя в руках дневную газету, она вчитывалась в строки своей работы неизменно коря себя за эту глупость. «Герой №3 Ястреб дерется за проституток? Любовница Крылатого-героя или просто девушка на ночь?» — так звучал заголовок этой работы. В роли той самой «проститутки» выступала сама Йоко, разумеется нигде она своего имени не указывала, а на фото, так удачно украденного с камер наблюдения (хорошо, когда среди охранников люксовых заведений имеются друзья), лицо не попало. В статье Нахаро глупо обозвала Ястреба любителем устраивать драки на светских вечерах и ее острый язык упомянул о том, что драться герой был готов за внимание местной эскортницы. Позорная история, способная очернить имя любого. Другие газеты подхватили эту новость и стали раздувать до невероятных размеров. В сети эту статью покрыли коварными теориями о том, что девушка на фото, вовсе не дама на вечер, а любовница Ястреба. Кто-то умудрялся даже в этой серой палитре найти яркие розовые краски и выставить Ястреба настоящим спасителем, который выкрал бедную девушку из загребущих ручонок Героя-Кайдо. И все это произошло за последние три часа с момента выпуска. С губ Йоко слетает тяжелый, вымученный вздох. Как же погано она себя чувствует. Да, это ее работа и она то, собственно, для этого и начала общаться с Ястребом, чтобы выпутать из него самые страшные его тайны, но внутри нее что-то неприятно скреблось. Работа работой, тут и не поспоришь, но как человек она поступает просто отвратно. Ястреб помог ей в той неприятной ситуации на званом ужине, когда поганец Кайдо стал распускать руки, он приволок ее сюда, в час ночи, к Йоне, у которой случился приступ, Ястреб сидел рядышком, когда у Нахаро дрожали руки и она рассказывала грустную повесть их семьи. Но она все равно выпустила эту статью. Не потому что она черствый и бездушный человек, а потому что сестра для нее стоит на первом месте и деньги, выплаченные за эту работу, были ей необходимы. Никто ведь не знал, что у Ястребо окажется большое сердце. Самому Крылатому-герою блондинка пыталась дозвонится раз семь, но мужчина упрямо не брал трубку, или же просто не слышал звонков. Поэтому, спустя пол часа безуспешных стараний она сдалась и теперь просто молча ожидает, когда же хирург наконец вылезет из операционной и объявит ей о результатах операции. О том, как паршиво она поступила по отношению к герою, девушка подумает позже. И стоило этой мысли промелькнуть в голове, как двери кабинета распахиваются и из него выходит Серо, попутно стягивая с себя маску. Йоко тут же подскакивает на ноги, подходя ближе ожидая вердикта. Ноги у нее дрожат, и она с трудом держит себя в руках, боясь лишний раз вздохнуть и спугнуть удачу. Флин щурит свои и без того узкие глаза, и на лице его расплывается добрая, самая мягкая улыбка на свете: — Операция прошла успешна. Очнется от наркоза она ближе к вечеру. И в этот момент с плеч Нахаро словно скатывается огромный валун. Ее маленькое чудо в порядке, она жива и все у нее хорошо, пройдет время, она поравится, и будет еще лучше. — Спасибо. — Она старается, правда старается не заплакать, но на глаза все же набегают предательские слезы. Доктор усмехается и кивает в сторону регистратуры. Йоко нужно подписать кое какие документы. — Я и не знал, что у вас в друзьях сам Герой №3. — Он говорит это чухая лысый затылок и копошась в бумагах на стойке. Йоко от этой фразы передергивает. Она и сама об этом узнала совсем недавно, да и «друг», по ее мнению, слово слишком громкое и к ним не относящееся. Они скорее просто хорошие знакомые. Которые иногда пьют кофе вместе. И гуляют в парках. И вообще Нахаро, если быть совсем уж откровенными, просто его использовала, ведь он ее работа. Он — ее премия с большим гонораром. Но она лишь кивает, принимая из рук хирурга худенькую папку, быстро черкая свою подпись в углу листа об ознакомлении с правилами больницы и соглашении о дальнейшем наблюдении Йоны в клинике. Эти бумаги она подписывала уже сотню раз и вчитываться в них снова просто не имеет смысла. — Когда я могу навестить Йону? — Бумаги она возвращает подошедшей к стойке медсестре. — К вечеру она должна прийти в себя. Ее осмотрят медсестры, сделают пару анализов. Если хотите , то приходите в ночь, а если есть дела, то завтра мы вас ждем. На сестру у Нахаро время всегда найдется. По правде говоря она уже сейчас хотела повидаться со своей малявкой, но у нее еще были дела в редакции, и она по-прежнему намерена дозвонится Ястребу. Именно поэтому она лишь кратко кланяется Серо и уходит домой. Голову бы помыть не помешало.

***

На офисном столе Йоко полно всякого дерьма. Начиная от грязных чашек из-под кофе, заканчивая стопкой исписанных от руки листов бумаги — черновиков не вышедших в мир статей. В роли журналиста Нахаро Йоко представляла из себя второсортного специалиста. Ничего примечательного. Простенькие статьи, интервью, иногда даже не связанные с героями. Но в облике «мистера Фо» — она была непревзойдённым гением. Статьи Фо были броскими, опасными и острыми. Они были наполнены ядом, сплетнями и раскрывали в себе самые страшные и провокационные тайны ведущих героев Японии. Людям нравятся сплетни, они любят лезть в душу чужому человеку и им нравится совать нос не в свое дело, поэтому «мистер Фо» быстро приобрел популярность в массах, со своими скандальными сенсациями. Поэтому Йоко и держали в редакции, пускай многие сотрудники и думали, что это только из-за длинных ног да острых, как спицы, ключиц. Пальцы скользят по блокноту на краю стола, который Йоко забыла с утра. В этой маленькой книжечки она черкала свои пометки по поводу бедующих статей и записывала все открывшиеся ей факты о ее главной работе этого лета — о Ястребе. — Нужно ему снова позвонить… — Она выдыхает это садясь на скрипучее кресло у стола. — Кому, малышка Йоко? Тебя бросил парень и поэтому ты сейчас ходишь с таким кислым лицом по офису? — Сузи, как и обычно, предстает перед ней с самой неуместной и колкой фразой. Ее Нахара видеть не хотелось. Ни сейчас, ни когда-либо еще. — И тебе не болеть. — Совершенно искренне, скрестив пальцы за спиной, улыбнулась Йоко. — Не твоего это ума дело. — Как же так? — Девушка строит искреннюю гримасу удивления, но лицо ее быстро принимает скучающее выражение лица. — Видела новую статью нашего любимого «мистера Фо»? Йоко этой реплики усмехается. В редакторе мало кто любил «мистера Фо», о нем ходило много нелестных слухов, и все неизменно завидовали тому, сколько же ему уделяют внимания (ладно, не все, но половина токийских журналов точно бы хотели заполучить его к себе в работники). — Да, и? — Она спрашивала это уже прикидывая примерный ответ, но Сузи ее удивила. — Он набросился на Ястреба! Ты только представь себе, на такого потрясающего героя! У него нет никакого стыда, — от возмущения кончики ушей Сузи стали алеть. Йоко давится воздухом. Давится и ошарашенно пялится на абсолютно серьезную рожу Сузи. Нахаро знала, что у Ястреба полно поклонников, помнила о его безупречной репутации, но не подозревала, что среди журналистов «Герой-Тайм 12», — самой скандальной газеты Японии, — есть фанаты Крылатого-героя, которые будут не рады его разоблачению. Как тесен мир и как же много в нем историй. — Мне казалось нам нужно радоваться тому, что журналист из нашей газеты взялся за столь «Чистый лист»? — под «Чистым листом» они обычно понимали героя без темных пятен в истории, того, на кого еще не удалось повесить ярлычок поганства: обвинить в употреблении травки или же еще в чем похуже. — Ты вообще видела Ястреба? Нельзя обвинять его в драке за проститутку, к нему кто угодно в постель и без принуждения ляжет. — А Сузи все о своем, о наболевшем. Йоко от этой реплики усмехается и представляет у себя в голове очередь из ошалевших фанаток, так и ждущих приглашения в гости от Ястреба в его латексной водолазке. В голове ее что-то щелкает и пока Сузи на фоне продолжает возмущенно вздыхать, она тянется к блокноту открывая на последней странице. Там, мелкими буквами, в уголке, записан адрес квартиры Крылатого-героя, который она обменяла на раскрытие своей профессии (ложной, конечно же) Кажется, она нашла способ с ним поговорить без лишней попытки дозвонится, и в очередной раз услышать «абонент не абонент».

***

Ястреб жил в высоком небоскребе в центре Роппонго, на последнем этаже под стеклянной крышей. Смотрит она на всю эту картину с неподдельным интересом, на перевес с пакетом пирожных к чаю. Прийти в гости с пустыми руками она не смогла. У дверей она стояла уже около десяти минут и все никак не решалась постучать. Во-первых: она не знала есть ли вообще хозяин квартиры дома, а во-вторых: она не особо понимала зачем вообще пришла. Было ли дело в грызущей изнутри совести, которую она пропила еще в семнадцать, или же в желании узнать истинные мотивы Ястреба. В широкую душу и безвозмездную щедрость верилось с трудом. Такой уж Йоко человек, любящий подвергать сомнению абсолютно все, не важно речь ли здесь о поступках других людей или собственных чувствах. Но она всё-таки пришла, стоит перед железными дверьми и теребит подол клетчатой рубашки. Выряжаться сегодня ей не хотелось, слишком уж она устала за день. В дверь стучит с опаской и выжидает с секунду, прислушиваясь к шорохам по ту сторону, прежде чем постучать снова. Ответа не следует. — Ну конечно его нет дома, на что я вообще рассчитывала? — Она устала трет покрасневшие от недосыпа глаза. — Гомнюк. — Кто? — Голос за ее спиной раздается слишком неожиданно. Девушка вздрагивает и из рук ее вылетает пакет с десертами. Вылетает, но не падает, удачно подхваченный алым, взявшимся из ниоткуда, пером. Оборачивается Йоко не сразу, мысленно ругая себя за длинный язык. Ястреб стоял перед ней в домашней одежде. В растянутой, до невозможности, белой футболке, с каким-то желтым пятном на вороте, она делает ставку на горчицу, и в черных спортивных штанах. Если бы не огромные алые крылья за его спиной, он бы вполне смахнул за обычного гражданского, вышедшего на улицу, чтобы забрать доставку пиццы (это она поняла по пакетам в его руках, с эмблемой ближайшей пиццерии). Стоят они молча, и смотрят на друг друга не моргая, пока Йоко эта сцена не надоедает. Сейчас Ястреб казался ей еще безобиднее обычного и совесть за выпущенную статью с обвинениями, взыграла пуще прежнего. Она выдыхает следующую фразу с печальной улыбкой на лице: — Попьем чаю? Ястреб переводит взгляд на пакет, который все еще держит собственными перьями, а после на усталую и сонную Йоку. — Хорошо, — он кивает, усмехаясь собственным мыслям, — у меня еще и вино есть.