Миллениум

***

21 век. Наше время. Провинция Кёнгидо, 2 часа езды от Сеула.

Колёса габаритного эксклюзивного джипа наматывают уже не первый километр. Сбоку видны красивейшие склоны и вершины, выше которых располагаются только пушистые облака. На скорости чёрный Lincoln Aviator преодолевает дорогу из гравия к вершине, где за высокими деревьями скрывается трёхэтажное здание психиатрической больницы «Конджиам». Облокотившись на подлокотник, симпатичный водитель меняет сидячее положение. Долгая езда утомительна. На переднем сиденье валяется папка с уголовными делами заключённого №9893426588. Куча бумажек с печатями. На самой верхушке айсберга лист с именем, фото и данными того, кто сейчас интересен любопытному путнику.

***

«Чон Чонгук (990 года рождения) — квисин (дух умерших), тёмное и светлое начало. Мать — падший ангел из рода Велиала[1] (найдена мёртвой на месте задержания), отец — падший ангел из рода Аваддон[2] (погиб при сопротивлении стражам высшего света)». За заключенным, Чон Чонгуком, числятся уголовные дела по статье №110 — доведение лица до самоубийства путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства. Господин Чон Чонгук подвергся пыткам особой жестокости, приближённым к причинённому ущербу жертвам. По состоянию здоровья находится под особым контролем. Опасен. Индивидуальный цвет — красный.

***

Полиция патрулирует входные ворота и окрестности закрытой территории. Черный Lincoln Aviator мгновенно скрывается за деревьями, увеличивая скорость на подъёме к белым потёртым стенам фасада посреди зелёного леса. Здание без окон, внутри обломки, железные кровати, шкафы с уже давно просроченными препаратами. Психиатрическая больница «Конджам» после закрытия в 2000 году обросла жуткими и мрачными подробностями массового самоубийства 20 пациентов больницы. Главный врач, по слухам, был не в себе: мучил больных и насильно удерживал их даже после успешного курса лечения. Сейчас здание принадлежит неизвестному человеку, территория напичкана камерами, но отчаянные смельчаки все-таки пробираются в больницу в поисках призраков. Сейчас в округе ни души, вдали пение птиц, шум листвы и беспечности. Автомобильная дверь захлопнулась, сработала сигнализация, маленькие оранжевые огни моргнули дважды. В заброшенную больницу уверенно направился солидный высокий мужчина. — Меня зовут Сон Джун Ки — нефилим, гибрид Ангела и смертной женщины. Психолог-криминалист. Работаю в престижной организации, занимающейся поимкой разного рода существ, косвенно или напрямую угрожающих человечеству. Конечно, люди сами по себе бесящие существа. Но достаточно слабы и глупы в отличие от нас. Поэтому мы используем их в своих целях, а в замен предоставляем услугу охраны, если местная полиция не справляется. Каждый здесь порождение зла. Если продолжить следовать инстинктам, то общество рухнет. Вот почему мы подавляем себя и помогаем в этом другим. Манерами, условностями, морально и законом. Дверь лифта открылась. Глубоко на дне эксклюзивной психиатрической больницы встроены камеры пыток, которые заполнены самыми садистскими и жестокими орудиями, включая печи, производящие расплавленный металл. Это территория с подчинёнными, охраняющими чудовищ, которые возможно уже никогда не покинут стены «ада». Впереди пустой коридор, в его тишине чувствуется таинство и запах недавно купленного красного ковра. Сон не спеша приближается к кабинету главного врача, обдумывая свои действия. Господин Чон Хэин — достаточно сильный демон. Умный. Расчётливый. Его имя было знакомо криминалисту. Они не работали вместе, но обеспечивали безопасность населения от таких же как они. — В мире всё на столько плохо?! — с иронией спросил главврач, когда Джун Ки присел на кожаный диван напротив него. — Ты приехал лично просить о помощи? Я уже всё сказал по телефону. — Сейчас непростая ситуация в стране. Сильнейшее перенаселение миров, путь в которые напоминает метро в час пик. Всё это случилось в преддверии Хэллоуина. Живых людей не очень обрадует перспектива встречи со злыми духами. Я подумал, что №88 поможет с отправкой призраков в иной мир. Главный удивлённо приподнял брови. — А что же так скромно желаешь забрать одного пациента? Замени всю свою службу спасения ими! Доверь людские жизни настоящим психопатам! — Я прекрасно понимаю ваши эмоции… — Притормози, Джун Ки… И послушай меня. После тысячелетней отсидки, №88 снова загремел к нам за убийства. Когда ты уверял меня в том, что проследишь за каждым шагом пациента. И я поверил! Он вышел и снова начал убивать. А ответственность за это понёс ты?! Нет… А почему? Все они нахрен никому не нужны. Ни люди, ни эти твари. — Для вас держать его взаперти, значит показывать лучший пример для исправления в жестоких условиях? Вы губите в нём сострадание, сдерживая в четырёх стенах. Через 100 лет он выйдет, озлобленный, и убьёт ещё больше душ. А на мне снова чёртова ваша ответственность? — главврач ослабил яростный взгляд. — Я давно заметил некомпетентность вашей организации. Результата ноль. Заключённые просто отдыхают и готовят козни к следующему выходу из «ада». Это тянет на распоряжение к закрытию ваших подземных камер. — Хм, — подушечки пальцев Хэина поочерёдно касаются поверхности кресла. Долгий, анализирующий взгляд главврача Сон принимает уверенно. — Хорошо, — занервничал мужчина, — ваша позиция довольно убедительна. Диалог двух мужчин прерывает внезапная проблема. Со стороны стола из селектора слышится голос секретаря. — Сэр, в палату №102 завезли нового пациента. Требуется ваше присутствие. — Позволите, я выйду буквально на 10 минут? — обратился к криминалисту главврач и поднялся с кресла. — Я подожду вас здесь. Обещаю ничего не трогать. — Улыбнулся в ответ Джун Ки. Оба поняли, что внезапная пауза поможет каждому обдумать дальнейшие действия в этой непростой борьбе за заключённого.

***

За несколько десятков комнат, внутри обставленной в современном стиле гостиной индивидуальной палаты №88 сидит парень в кожаном кресле. Большой капюшон скрывает лицо от алого света, который заставляет его каждый раз пропадать в собственном лабиринте бредовых идей. За пациентом ухаживает молодая медсестра — Чан Манволь, невероятно красивая, но опечаленная. Невзаимная влюбленность — её нескончаемая воодушевляющая погоня, зависимость, на фоне которой стабильные спокойные отношения кажутся скучными. Она желает изменить, «вылечить» эмоционально недоступного партнера и его раны. Но не в состоянии сделать любящим и готовым к отношениям. Такие изменения не происходят по щелчку пальцев и от нас не зависят. — Сколько ещё будешь вспоминать о своей первой любви? На самом деле, молодому человеку всё сложнее вспомнить, клетки мозга просто перестают функционировать и организм продолжает самостоятельно стирать воспоминания. Чонгук всматривается в красивые черты лица девушки, но как только замечает губы, отводит взгляд, не поддерживая разговор. Возвращение в «Ад» его осознанный выбор, но и жестокое собственное предательство. В тёмное помещение врывается яркий свет и двое щурятся, замечая силуэт. Манволь отстраняется, начиная натирать спиртом медицинские инструменты. — До сих пор позволяешь издеваться над собой? — обращается к заключённому шёпотом Чан, ей тяжело себя контролировать, она правда старается не признавать тот факт, что дорожит им до смерти. — Забыл как разговаривать? — Не успел я соскучиться, а ты снова здесь! — восклицает вошедший, привыкая к полумраку, насыщенной красной подсветки стены. — Великолепный лжец, Чон Чонгук! — Я один чувствую запах тухлятины? — не доволен Чон, за что и валится на пол от удара в живот, утаскивая за собой кожаное кресло. Парень корчится от боли, упирается в пол, пытаясь подняться. — Команды подняться не было! — Толкает ногой в бок пациента страж. — Ран! — Молодая девушка как барьер, останавливает насилие, ведь настрой стражника оставить парня валяться в ногах. — Давай выслушаем его. Так будет проще найти всему объяснение. — Раз ты этого хочешь, конечно выслушаем, — поднося спичку к кончику сигареты, стиснутой меж губ, демон отходит, — разве мы кого-нибудь зря обидели? Издевательства в этой комнате не редкость. За вечность, проведённую в камере пыток, бред действовал на интеллект парня угнетающим образом, постепенно превращая в слабоумного больного. Когда-то здесь не было опаснее того, кто в одиночку залечил все свои раны. И вероятнее всего, имел достаточно разговоров со своим разумом. Сейчас же он слегка уставший, не сопротивляется. В голове лишь мысль о затяжке. Невыносимо сдерживать в себе неистовые мысли и Чон медленно поддается им. Всем телом парня овладевает тремор и это больше невозможно контролировать. Лёжа без сил на полу, Чон молит: «Я бы не отказался от сигаретки. Внутри такая злость. Могу не сдержаться». На что Ли только широко улыбается, выпуская облако дыма в потолок. — Какая же ты сука, Ран. — Чонгук поднимается с пола, слегка покачиваясь, прикасаясь рукой к больному месту. Тихие смешки в сторону парня не заканчиваются. А Чонгук медленно заглатывает частички воздуха и чувствует рассеянность, стоя на ватных ногах. — Твоя маленькая головушка не треснет от такого большого количества никотина? — Звериный оскал предупреждает Рана об опасности. В глазах пациента всё расплывается и он идёт на ощупь. Затем резко разгоняется, приближаясь в плотную к стражу. На удивление Ран довольно быстро теряет контроль над заключённым и из пальцев ускользает тлеющая сигарета. Оба падают на пол. Рука Чона сжимает густые темные волосы, запрокидывая голову Ли назад. Ощущение жара от пепла у роговицы собственного глаза пугает. Страж уязвим. Из его рук Чонгук выхватывает спасительную коробочку и его лицо покрывает как никогда широкая улыбка. — Урод, — с злостью Чонгук выпускает из своих ладоней чужие волосы. Дрожащими пальцами он зажимает сигарету, вытащенную из пачки, и поджигает её о тлеющей пепел догорающей сиги, отжатой у стража. Кроме ощущения вкуса и запаха на Чона никакого действия сигареты и алкоголь произвести не могут. Но за долгий период пребывания в человеческом теле Чонгук умело познал секрет ощущений и это сделало его ещё более опасным. Страж заводит руки за голову лёжа на спине. — Ещё раз подобное сделаешь, я тебя убью. — Я уже мертв, забыл? — Не скажешь, что Чон настроен что-то менять в своей жизни. Камера пыток для него — зона комфорта, в которую он убегает от самого себя. — Всем уже давно известно, куда ты уходишь каждое столетие после своего освобождения. Но мне интересно, почему ты вернулся сюда в этот раз? — Ухмыляясь, Чон докуривает сигарету и стряхивает пепел на демонскую одежду. — Сучёныш, ах, серьёзно, ткань прожёг!.. — Ран подрывается в замешательстве, хватая заключённого за грудки. — Какого хрена?! — Ран! — выкрикивает Манволь, делая шаг к ним на встречу. — Чан, не лезь! — демон с яростью смотрит на пациента. А в груди девушки уже пылает огонь, но она больше не сдвинется с места. — Я недавно приобрёл костюм, убогое отродье, поэтому купишь новый, выгладишь, доставишь лично, ясно?! — страж недовольно толкает парня назад. — Ты в порядке вообще? — Отряхивает одежду Чон. — Меня скрывают от всех, чтобы никто не узнал тайны, ваши тайны, мне остаётся лишь строить из себя шута. А ты говоришь «костюмчик купи»?.. Знаешь, Ран, тебе интересно, почему я вернулся? — персонал тюремных камер только и ждёт этого. — Я понял, что моё существование бессмысленно. Ожидание чего-то прекрасного давно уже покинуло мой разум. Мне не для кого жить. Да это и не жизнь, а выживание. Что вы обо мне знаете? Как крысы выслеживаете каждый раз. А в итоге? «Чон Чонгук, великий лжец!». Твои слова, Ран? «Он всех обдурил». А у меня самого «дыра» в груди. — В глазах Чона печаль, скрытая за диким желанием мести в меркнувшем от света взгляде, который он тут же отводит от сотрудников тюрьмы. — У меня больше нет желания выходить из этой ямы. Это как биться о стену, мечтая увидеть за ней свет. Но ты только привыкаешь набивать шишки на лбу, медленно теряя интерес ко всему. Я очень устал. — Чонгук замирает у кофейного столика, прикасаясь к письменным принадлежностям Чан. Она оставила папку с карандашом на столе при осмотре пациента и забыла, а может и не думала убирать вещи в сумку. Ли Ран чувствует неладное и указывает Манволь на медицинский чемоданчик. «Снотворное», читает по губам Чан. Понятными намерения стража становятся после того, как Чонгук берёт в руки деревянный карандаш. Медсестра тут же реагирует, шагая на встречу к пациенту без колебаний. — Острыми предметами мы не пользуемся, Чонгук! — Ты очень любишь этот карандаш. — Слова Чонгука заставляют девушку замереть, перестав дышать. Он чувствует свою власть над ней и слегка боится, того что делает. — Бывает, наматываешь карандаш на свои волосы, думая о чём-то. Иногда закалываешь пучок, забывая убрать острый предмет. Надеюсь, это замечаю только я. Будь внимательнее с другими пациентами, — спокойно заявляет парень. — Я не опасен для тебя. Просто знай это. — Чон переводит взгляд на Рана. — У него за спиной пистолет? — спрашивает он у Манволь. Но Ли опережает ответ Чан, свитя железным стволом на обозрение заключённому. — А, всё же есть. Руководство хорошо позаботилось о безопасности персонала. Прикажешь подчиняться тебе, Ран? Из уст Чан ответ звучит быстрее. — Это требования к безопасности стражников. Для тебя никакой опасности не несёт, если не будешь делать глупостей, Чонгук. Заключённый недоволен. Он вопросительно осматривает Манволь. — Ты без защиты. Опасно быть рядом со мной без защиты. Я психически неуравновешенный. Почему же всегда ты об этом забываешь, когда идёшь в мою камеру? — Но ты же говорил, — шепчет Манволь, — что не причинишь мне вреда. Чонгук слегка касается острия стержня большим пальцем, улыбаясь. — Верно, мы как одна семья, — он поднимает хладнокровный взгляд на работников «Ада», как бы играючи с их психикой. — Ты так думаешь? — Затвор в крайнем переднем положении, курок спущен и Ран не выдерживает, направляя пистолет в парня через плечо медсестры. — Карандашик положи… — Я отдам тебе его лично, — на встречу к двоим летит остриём карандаш. Стражник отталкивает медсестру и предмет прилетает в стену позади. Чан опасалась, что заключённый станет калечить себя, но вместо этого он кидается карандашами. — Чонгук, ты больной?! — Хаха, а что не заметно?! — Выпрямляется Ран. — Он хочет поиграть, да?! — Ты не выстрелил, — пристально наблюдает за стражем Чон, — значит думал лишь припугнуть. Обычно, в испуге стрелок не контролирует себя. Может ты и профессионал, но пистолет же не заряжен. Я прав? — Сейчас проверим. Теперь дуло пистолета направляется в лоб заключённого с прямой целью, показать своё превосходство. Было похоже что это всего лишь простенькая игра в спор «кто круче», но ад — место, где всегда следует бороться за власть и свою жизнь. Ран не задумываясь нажимает на курок. Выстрела не происходит. Осечка. Смотреть на отчаянные попытки Рана наладить работу огнестрельного оружия через секунду наскучило Чону и как только страж приходит в себя от провала, рядом мелькает тень и очередной деревянный предмет приближается в голову. Ничего не остаётся, кроме как закрыться от удара ладонью. Карандаш входит насквозь, распространяя жгучую боль по локоть. Стражник рычит от боли в лицо рядом стоящего, а Чонгук кривится в улыбке от вида «костлявого мяса на палочке». — №88! — кричит в гневе Манволь, несводя огненных глаз с заключённого. — Назад! — Слушаюсь, — отстраняется Чон, улыбаясь. Изъять карандаш из ладони для Рана оказалось болезненным процессом. Демон судорожно сжал пальцы в кулак, тяжело дыша и прожигая взглядом заключённого. — Два упёртых барана. Совсем себя не контролируете! — Чан зла, сверля глазами обоих. Всё её тело напряжено до предела, она как струнка, натянутая, в гневе пытается вразумить двух уже больших «дядей». — В пациенте нет сумасшествия, а только злость и обида. И в этом нет ничего плохого! Он просто одинок! Ему нужен тот, кто будет всегда рядом и поддержит… С лица Чонгука исчезает улыбка. В голове фонит противный звонкий писк. К Чону быстро приходит осознание сделанного и он чувствует свою вину, добровольно поднимает руки, намекая, что не станет больше сопротивляться. — Этот парень не одинок. — Ран осторожно приближается к заключённому. — Вся его игра в жертву — спектакль. Уже притих тот голосок в голове? — Ли показывает пальчиком на висок, одевая наручники на широкие запястья. — Всё ещё со мной. — Слегка кривится Чон. — Конечно с нами, родимый! — Восклицает Ли, поглядывая на девушку. — Нутро хочет выжить. Оно умно. Поэтому сдохнешь ты, ангелочек, когда оно захочет. А не захочет, мы поможем, — ухмыляется стражник и с обидой на половину пронзает мышцы живота заключённого остриём карандаша, на котором сохранилась ещё своя свежая кровь, и парень задерживает дыхание от неожиданности, сгибаясь пополам. — Передай другу, продолжит шептать гадости обо мне, я отрежу сначала одно ушко, потом другое, понятно? — со злости Ран сильнее ранит острым предметом внутренние органы. — Не слышу? — Ему тоже твои ушки нравятся, — тяжело выдыхает Чонгук. — Когда-нибудь он до них доберётся. Погрузившись с головой в гнев, страж отбрасывает парня в стену. В полёте удар приходит на спину так, что падая на пол, заключённый приземляется на живот и всё ещё находящийся внутри предмет глубже пронзает внутренности. — Немедленно прекратите! — слышится со стороны женский крик. Ли Ран удерживает руки парня, прижимая его коленом к полу. Заключённый жмурится от боли. Голова кружиться и он слегка теряется в пространстве. Манволь ели сдерживает агрессию и молча вводит снотворное в шею заключённого, замечая на себе пристальный взгляд. — Что Ран, что?! — Злится девушка. — Я опять виноват? — Ещё раз такое произойдёт! — Я не могу его контролировать! — Демон ослабляет хватку как только препарат начинает действовать. — Успокойся, ладно. Будешь реагировать так на происходящее, главный заменит тебя на более податливую медсестричку по щелчку пальцев. — Тебе тоже не помешало бы держать себя в руках. Почему постоянно прибавляешь всем проблем? — Чан недовольно смотрит на парня, ослабшего после действия снотворного. — Манволь. Пожалуйста. Дай свою руку. — Чувствуя тепло в ладонях, Чонгук прикрывает ослабшие веки. — Ты очень хорошая, это мне в тебе и нравится, — бормочет он, медленно погружаясь в сон. — Дурак. — С обидой произносит Манволь, сдерживая внутреннее нарастающее ликование. — Не обязательно это делать. — Ли Ран возвращается с медицинским чемоданчиком, чьё содержимое было разбросано минуту назад. — Ты о чём? — Манволь всё также сидит на полу и держит за руку пациента. — Возиться с ним как с ребёнком. Быстрее извлеки предмет и закругляйся на сегодня. — Демон ставит на пол чемоданчик. — Стой. — Сжимает уже ладони стража Манволь, заставляя его наклонится ближе. Встретившись взглядом с девушкой, Ран замирает. Его мысли понять легче, чем этого психопата. — Тебе тоже досталось. Все руки в крови. Сейчас обработаю. — Я в порядке. — Ран вручает девушке маленький пульт, выпрямляясь. — Вдруг что, это кнопка вызова стражи. Я сразу же приду. — Взваливая на себя тело пациента, демон перемещает его в кресло. Кидает поверх плед и оборачивается к Чан. — Он не заслуживает хорошего отношения. Не надо стараться понравится. Он не оценит. Отдалившись, Ли недоволен, он яростно освобождается от пиджака, испачканного каплями крови и перематывает израненную ладонь рукавом. У стража не получилось выведать у заключённого цель его возвращения. Возможно тот был чересчур груб. Их взаимоотношения никогда не были дружелюбными. Потребуется какой-то промежуток времени и пациент сам обнажит свою душу, приближённому и понимающему собеседнику. Закрывая дверь палаты №88 демон мимолётно замечает вдалеке карие глаза. Нет в мире прекраснее её глаз. Иногда они пылают от ярости. Временами сгорают от любви и гаснут от невзаимности. И обе пылающие души знают, что влюблены, но только в разных людей и иные предположения, ложны. — Любовь всегда требует жертв, — прошептала Чан Манволь, когда дверь палаты закрылась. Она присела рядом с уснувшим пациентом. — Если не против, я буду рядом с тобой. Только так смогу чувствовать себя живой.

Flashback

Возлюбленного Чан Манволь ждали хорошие перспективы заграницей. Пару недель и парень мог начать успешный бизнес. Молодые люди были уже в достаточно зрелом возрасте и их отношения смахивали на счастливую семейную жизнь, но обстоятельства слегка изменили планы. Внезапная новость о беременности девушки испугала парня в тот день, когда он хотел сообщить об их расставании. Он не дорожил отношениями, тем более, что заграницей его уже ждала новая пассия — дочь директора компании. Пугало то, что об его прошлой личной жизни могли узнать и с презрением отнестись к такому виду поведения. Богатые родители парня скрыли оплошность сына, принимая в семью молоденькую беременную дурочку и оберегая от лишних глаз в своём особняке. Ох, эти прекрасные мгновения счастья в дни приезда мужа с другой страны. Совместные поездки, совместные ночи. Хорошие взаимоотношения с родителями. Манволь жила в прекрасном замке за выстроенным каменным забором из собственных иллюзий. После рождение ребёнка жизнь Чан Манволь резко изменилась. Недосып, ссоры и издевательства. Раскрывшиеся измены. Приём неизвестного рода таблеток от матери мужа со словами: «Всё наладится! Просто сейчас такой период. Моему сыну тоже не легко. А у тебя всё-таки есть помощники. Мой внук самых лучших кровей. Твои переживания плохо сказываются на нём. Грудь совсем не даёт молока. Препараты вредны для ребёнка. Я запишу тебя к психологу. И всё будет хо-ро-шо». «Они меня ненавидели». От проявления бурных эмоций никто не застрахован. Большинство людей в течение жизни переживают различные кризисы, которые могут вызвать эмоциональные реакции или спровоцировать психические расстройства. Стрессовым фактором может стать любая ситуация, которая произвела на человека большое впечатление или существенно изменила его жизнь. В 2000 году одну из обеспеченных леди Кореи по имени Чан Манволь вдруг обвиняют в издевательствах над собственным ребёнком и оглашают диагноз «биполярное аффективное расстройство», запирая в психиатрической больнице «Конджам». Суд оказывается на стороне мужа, ссылаясь на нестабильное состояние супруги и возлагает временные обязанности воспитания дитя отцу, который после приговора навсегда покидает страну. Предательство тогда казалось для девушки хуже смерти, но она ошибалась. Некоторые все еще думают, что депрессия — это затянувшееся дурное настроение «от нечего делать». Кто-то романтизирует образ психбольницы, мечтает туда проникнуть, чтобы «проверить на себе». Но мало кто знает, как на самом деле проявляется психическое расстройство, что происходит с человеком, когда он насильно попадает в психушку. Многие поступали сюда в крайне тяжелых состояниях. Пациентов обкалывали, давали успокоительные. Манволь очень тошнило от седативных. Санитарки, видя это, не пытались изменить ничего, только психовали и даже заставляли эту еле стоящую на ногах девчонку убирать за собой. Были девушки, которые слышали голоса, страдали галлюцинациями или манией преследования. Встретилась девушка, которая считала себя Богом. Бабушка с деменцией намазывала на лицо овсяную кашу. Отдельная боль медперсонала и пациентов — тучная, постоянно писающаяся женщина, на которую никак не могли найти подходящий подгузник. Мадам сопровождали санитарки, вытирая за ней влажный след. Она орала романсы, громко читала стихи и покрывала отборным матом всех, кто ей чем-либо помешал. Позже ее перевели в отделение для буйных. Под сильным давлением обстоятельств и препаратов, юная Чан Манволь решает покончить жизнь самоубийством. Она запивает заранее приготовленную кучу собранных таблеток и лёжа на кровати, ожидает прихода смерти. Через несколько минут происходит естественная реакция организма на отравление и у нее начинается безудержная рвота. Соскочив с кровати, девушка стремительно вбегает в ванную. Поскользнувшись на содержимом своего желудка и ударившись головой об унитаз, получает сильнейшую травму. Её доставляют в стационар, зафиксировав полотенцами, предварительно раздев догола. Зрелище напоминает кадры из отделения психиатрической больницы для буйных. Дополняли картину трубки, торчащие изо рта и шеи. Процесс умирания продолжался несколько долгих и крайне мучительных дней, на протяжении которых она дико мучилась. Ей делали детоксикацию, промывания, но яд продолжал усваиваться организмом и совершать в нем свое разрушающее действие. При этом рвотный рефлекс не проходил, а умирающая лежала связанной на испачканной постели. «Красота» необыкновенная. Драматический эффект, на который возможно рассчитывала самоубийца в своих романтических иллюзиях, явно смазан. «Пожалуйста… Я так устала… Помоги мне. Я хочу всё это закончить. Пожалуйста, спаси или убей меня. Спасти себя намного тяжелее, чем спасти кого-то. И я изменюсь, ради жизни лучшей. Если же мне уготовлена смерть, не тревожь израненную душу. Позволь мне умереть».

Психиатрическая больница «Конджиам», 2000 год. «День смерти Чан Манволь — это день её перерождения».

Мертвецов психбольницы обычно спускали в подвал, избавляясь от тел в камере кремационных печей под подачей потоков раскаленного до высоких температур газа. Так и сейчас персонал покорно выполняет все требования, находясь под контролем вышестоящего, перемещая уже ненужный больнице «хлам» в гроб. Тёмный подвал не похож на современные крематории. В нём не так чисто, везде сажа да копоть. Трупам как-то всё равно на состояние помещения, как и персоналу. — Ты слишком сильная, чтобы себя не спасти, Чан. — Склоняясь над мёртвой девушкой перед кремацией, кто-то прошептал ей на ушко. — В твоей власти повелевать жизнью или смертью. Гибелью, воскрешением. И не существует силы превыше твоей способности перерождаться. Мой Феникс, самое прекрасное создание на земле, от огненного пламени которой весь белый свет очистится от падали, промышляющей на земле ради собственного удовольствия. Смеешь сомневаться в своей силе? Исполнители заталкивают гроб в оборудованное под него бетонное отверстие, в котором по прежнему лежит тело юной девушки. Пламя тут же с жадностью заглатывает жертву и встречается со своим покровителем, сжигая все её слабые стороны. Она сделала свой выбор, не желая мириться с несправедливостью. Довольство Манипулятора виднелось на его лице. Из огненного пламени к нему шагала красивая особа с ярко-оранжевыми огромными крыльями. Её глаза сверкали в приглушённом свете подвала. С перерождением Чан обрела уверенность и силу, которую подавляла в себе столько лет. «Отдать душу дьяволу не такая и плохая идея. Считаете, что я слишком быстро приняла это непростое решение? Ну, конечно, как же вы можете мне ответить? Ведь вы всё ещё живы и не задумываетесь о смерти, пока не приспичит. Я была хорошей и доброй. Но когда хочешь стать сильнее, вся хорошесть и доброта, испаряются. Я не та, что была раньше. И больше не позволю унижать себя». Манволь приподнимает взгляд на незнакомый силуэт, еле сдерживая слезы. И мужчина молча притягивает девушку к себе. И слёзы всё же проступают, стекая по её молодому личику. — Это новая ты, Чан. Зачем продолжаешь страдать по тем, кто достоин смерти от твоей руки? М? Поднимая голову, Манволь всматривается, на тот момент, в самые искренние глаза, с уважением веря и слушаясь своего героя. — Я просто хотела жить, как все. Но они только издевались надо мной… — Такого больше не произойдёт. — Вы не оставите меня? — Теперь ты навечно моя. — Слегка улыбнулся мужчина. — Твоя верность будет такой же долгой? — Как мне обращаться к вам? — Зови меня Манипулятор. — Я обещаю, что не предам вас, Манипулятор. «Страшно брать ответственность за состояние общества на себя. Люди начинают выносить себя за скобки: «А что я? От меня ничего не зависит». Для этого и есть такие как мы. От кнута или за пряником каждый пройдет свой путь, решать нам. Такова видовая роль Трио. Не выносить себя за скобки, а стоять первым в строю. Начать с себя. Мы отличаемся самомнением и нарциссизмом. Но возможно, главная наша черта — это равнодушие. Безразличие к страданиям. А вы отдали бы всё, что у вас есть, лишь бы снова почувствовать боль? Страдать? Считаете боль — худшим ощущением? Это не так». — Трио в сборе. Братья Ли, жестокий Ли Ран и справедливый Ли Ён, моя звёздочка Чан Манволь. Пара поприветствовать своего хозяина и показать на что вы пойдёте ради меня. Но сначала, я исполню ваши желания. И прости, Чан, я забыл поздравить тебя с днём рождения. Желаю насладится сегодняшним днём. — Если что, — обращается к своей сестре Ли Ран, — мы всегда рады помочь. «Запомните, мстить — это удел слабых. Я привык уничтожать». Близится закат. В больнице обход пациентов. Коридоры, кабинеты людны. Главврач уехал раньше. Важная встреча с начальством. Его телефон разрывался от звонков. Жалобы медсестёр на изменения в состоянии больных не прекращаются. Агрессия возрастает. Персонал больше не сдерживается, прилагает силу, повышает голос. Неожиданно для всех из старых динамиков по территории больницы разлетается женский голос. — Здравствуйте! — все замеряют в недоумении. — Прошу всех собраться на собрание в концертном зале. Обращение как к персоналу, так и к пациентам. Спасибо!

Перед глазами приглашённых табличка у входа, именуемая как «Комната №101 — концертный зал».

«Для природы неважно, как мы взаимодействуем внутри нашего Вида, ей важно, куда мы стремимся. И если устремления направлены не туда, нам показывают это. Порой самым жестким способом».

Спустя пять минут концертный зал переполнен. Из колонок на сцене звучит довольно дурная, веселящая пациентов, но приводящая в недоумение работников больницы, песенка Tiny Tim — Tip Toe Thru' the Tulips with Me. Медсестры в ужасе перешёптываются, осматривая недавно скончавшуюся пациентку, грациозно стоящую на сцене. Из толпы выглядывает та самая нахальная тётка в «теле» с вечным перегаром, как говорили многие: «Пьющая кровушку окружающих». — Матерь Божья! — Бон Су кривится от воспоминаний уборки палаты молодой дурочки, перебравшей с таблетками. — Ты же сдохла от интоксикации?! Как такое возможно?! Не самые приятные слова в свой адрес задели чувства Манволь. — Выжила, случайно. — Через силу сказала она. — Неужели вами всё ещё управляет склонность к получению материальных благ после моей смерти? Это грех, Бон Су. — Что ты сказала?! На уже обыденную тупость медсестры Манволь натянула самую дружелюбную улыбку. — Я говорю, что денежный взнос от моих родственничков уничтожил всё сострадание ко мне и какие-либо признаки душевности. Вы настолько сгнили изнутри, что не осознавали, что пичкали седативными препаратами здорового человека?! Какая тупость. Бон Су осмелилась выйти из толпы к бывшей пациентке. — Да кто ты такая, чтобы обвинять меня?! Девчонка, которую запросто выкинули к нам, когда стала не нужной. Знай своё место! — Да! — Выкрикнула в лицо недругу Чан, спрыгивая со сцены в направлении медсестры. — Я та, чьё существование для вас не имело огромного значения! Та, которая истекала кровью от найденного в тарелке лезвия! Та, кто в слезах унижалась перед вами на коленях! Даже после этого вы смели вести себя со мной как с куском дерьма! Вонючее, старое ничтожество! — Вот же сучка! — Крик девушки заглушает пощечина. Бон Су не довольна, пылая яростью изнутри. Вся эта сцена напоминает не что иное как вывод на эмоции. Сложно доказать людям шокирующую правду, не предъявив наглядных доказательств. — Многократно убеждалась, что доброго человека воспринимают как не способного на внушительную ответную реакцию. — Красивый огненный изгиб в руках Чан воссоздаёт образ лука, оснащённого механизмами взведения и спуска тетивы. — Осмелишься ещё раз меня ударить? К ногам девушки сыплются искры, когда эластичный шнур, служащий для сгибания древка лука, соединяет два её конца для запуска огненной стрелы. Медсестру окутывает страх, высасывающий из неё кислород до головокружения. Бон Су, шокированная происходящим, медленно склоняется к полу. — Не смей, я всё расскажу, — она приближается к девичьим ногам в истерике, обнимая, моля о пощаде. — Всё было ошибкой. Прошу, пойми, что я не могла иначе. — Женщина сильнее сжимает руками колени Манволь, ощущая свою безысходность. — Ты всё равно умрёшь рано или поздно. — Я ужасно с тобой поступала. Как последняя тварь. Не убивай! Я могу рассказать обо всём полиции! Их привлекут к ответственности! Не убивай, пожалуйста! — Боже, вставай, а! — Чан поднимает с пола женщину за руку. — Тебя не изменить. Ты готова сдать всех, чтобы спасти свою шкуру. — Униженная Бон Су решает применить силу, заваливая девушку на спину и бросаясь в бегство на сторону «своих» людей, прячась за их спины. — Какой смысл бежать?! Если сдохнешь прямо сейчас. Поднявшись, Манволь медленно обводит наконечником стрелы, установленной в арбалет, всех присутствующих, создавая опасность, которая сводит с ума в течение нескольких секунд. Толпа истерит, прячась за спины друг друга, пока руки девушки пылают огнём. — Это же так просто, Бон Су! Пожертвовать кем-то, чтобы остаться в живых! Трое или один? Они или ты? — Находясь под прицелом, все сторонились Бон Су, примыкая к стенам уже давно родной больницы. Это не тот человек, которому можно доверять. — Раз, Бон Су! — Не дождавшись ответа, незамедлительно огненная стрела устремляется в тело пациентки, за которой прячется Бон. Она тут же замертво падает на пол, пылая огнём. — Два! — Растерявшись, Бон Су указывает на кого-то справа от неё, убегая влево. Загорается вторая психически больная, прятавшаяся за шторой. «Слишком уж у неё было много шансов остаться невредимой», — возможно подумала Бон. Кашель и дискомфорт, паника и, в конце концов, потеря сознания из-за того, что кислород заменился углекислым газом, уничтожают пациентку, проглатывая в пучину адского пламени. Чан вся во внимании, ожидая следующую мишень. Трясущаяся рука Бон в растерянности показывает на медсестру, пытающаяся спасти пациентов, закрывая их своим телом. У них с Бон Су были недопонимания по поводу повышения в должности. Да и в принципе, она всегда старалась всем помочь, что не скажешь о ворчливой «старушке». Больше не в состоянии сделать вздох, падая на колени, девушка облегчает ужасную боль, сдаваясь огню, разъедающему нежную кожу. Поражение тел жертв превышает 95%. Всё, что осталось это рёбра, несколько костей нижних конечностей и черепа. Почему смерть настигла именно этих людей, останется неизвестным. Бон Су действовала в состоянии аффекта. Но Манволь всё же видела душонку медсестры Бон Су насквозь и могла с уверенностью сказать, что трусость, месть и зависть одного человека — не покроет его всё ещё ничтожное существование в этом мире, а только отсрочит время смерти. — Невероятное зрелище! — Громкие аплодисменты концентрируют внимание Бон Су, которая стоит посреди концертного зала, понимая, что Чан как и обещала, не тронула её. Из всех углов появляются испуганные лица. — У тебя есть шанс сбежать, пока они медлят. — Манволь улыбается, окружённая психически больными. — Многие на словах готовы пожертвовать жизнью одного человека ради спасения многих, однако в реальности на это способны лишь психопаты. — Чтобы не мешать публике, Чан удалилась на зрительское кресло. Испуганные красные стеклянные глаза провожали девушку не прерываясь. Хвататься за ноги и молить о пощаде поздно. — Будь ты чуть лучше гадюки, прожила на пару годов дольше, Бон Су. — Волна жара пронеслась по телу женщины, заставляя по уши окунуться в страх. На сцене концертного зала удобный мягкий стул для бессердечной «королевы». Крепкие руки сжимают плотные тряпки, сдавливая артерии на шее. Сорванные с карниза длинные шторы крепко обвивают по кругу полное тело медсестры как кокон. Внутри всё меньше воздуха, но она сопротивляется. Вокруг не отрывая глаз замирают начинающие убийцы, уже любители, не скрывающие смеха, наблюдающие за ярким пламенем вплоть до чёрного столба дыма. Впереди только борьба на выживание. И никто не осознаёт, что по приказу Манипулятора в этой игре будут только проигравшие. — Похоже, вы не умеете растягивать удовольствие. — Была слегка расстроена Манволь, обращаясь к пациентам больницы. Её внимание привлекали забитые в угол концертного зала медсёстры. — Наденьте всё самое лучшее! — обратилась к больным Чан. — Я приглашаю вас на настоящую шоу-программу! Натравленные на девушек психбольные, как волки, срывали, расстёгивали белые халаты, выбирая лучшие модели платьев. Обнажённые тела прикрывали многочисленные виды комплектов нижнего белья, созданные для красоты, соблазнения и комфорта на каждый день. Но нашлось несколько дешёвых трусиков ярких смешных расцветок. Медицинские халаты остались не тронутыми и девушки смогли согреть ими свои тела. Вспыхнувшие аплодисменты звёздам этого вечера не смолкали, пока все не покинули концертный зал, готовясь к шоу.

«Кровавая комната доверия №102 — спортзал».

«Обезоружив своих жертв, внуши им доверие и замани в ловушку собственных ожиданий».

Тёмное помещение первого этажа сверкало в тёплых лучах прожекторов. Полукругом были расставлены деревянные столы с бутылками дорогого шампанского, покрытые белыми скатертями. На фоне играла «Hurt — Christina Aguilera» — печальная музыка со слезами, когда душа начинает съёживаться от скорби, а сердце трепыхать от упадка духа. Молодых медсестёр больницы полиция нашла у гимнастической лестницы, испытавших медленное удушье. Красная шёлковая лента скрывала мертвый взгляд. Высохшие потёки туши змейкой засохли на щеках. Белые халаты, увы, больше не украшали их обладательниц, болтаясь лоскутками на теле. С далека казалось, что медсёстры всё ещё живы, свисая на верёвочке кукловода в вертикальном положении слегка касаясь своими ножками холодного пола. Будто смертницы ожидали момента твоего приближения, чтобы очнуться от сна, сыграв роль марионетки. Повешение за подмышки смертельно и гарантировало длительную агонию. Давление веревки было такой силы, что привело к параличу грудных мышц и удушью. У нескольких трупов остались неровные следы сопротивления и не только. Кроме синих следов на теле замечены глубокие порезы и гематомы. В течение шести часов пациенты психбольницы с разрешения Чан Манволь могли делать с медсёстрами всё, что им вздумается, используя любой из 72 предметов, которые лежали на столе рядом. Одни предметы могли доставить удовольствие, другие — причинить боль и даже убить. Это просто удивительно, насколько быстро человек может вернуться в дикое пещерное состояние, если ему это позволить. Легко обезличивать человека, который не сопротивляется, который не защищает себя. Пациенты как никто другой ощущали беззащитность медсестёр больницы. Сейчас они просто поменялись местами. Поначалу зрители были аккуратны и нежны: они целовали руки, дарили цветы после представления-казни, но, не получая отпора и возражений, постепенно заходили все дальше и дальше. Кто-то потянул за руку, а кто-то дотронулся уже более интимно. К третьему часу вся одежда на трупах была изрезана лезвиями, а к четвертому лезвия добрались и до кожи. Кто-то надрезал горло и пил кровь. Кто-то отрезал волосы, втыкал в тело шипы роз, а потом клеил пластырь на рану. На светлой коже не оставалось чистого место. Все тела заливала кровь, постепенно стекающая к недосягаемой теперь земле. Похоже, что эксклюзивная выставка закончилась для многих не так, как они предполагали. Об этом думала и Манволь, наблюдая за дракой со стороны. Её округлённые глаза говорили о многом. Столкнувшись с безволием, нашлись люди, которые встали на защиту умерших. Когда одна сумасшедшая приставила к виску погибшей заряженный пистолет, положив на курок ее собственный палец, между зрителями разразилась драка. План моментально изменился и вместе с восемью медсёстрами погибло несколько пациентов. «Большинство агрессоров — уничтожительная сила для меньшинство протестующих. Люди мыслят стадом. Стадом же они сходят с ума, а в сознание приходят медленно и по одиночке».

«Тайная комната желаний №103 — столовая».

«Самый опасный не тот, кто не может получить, что хочет, а тот, кто может получить, что угодно».

— Следующий! Не переживайте, всем хватит! — радостно выкрикивала Манволь из окошка кухни, наблюдая за оживлённой толпой в светлой столовой. Вокруг лишь психбольные, все медсёстры давно покинули этот мир. Прекрасный аромат разносился по всему помещению. Это как награда за хорошую работу и за их стремление выжить в схватке со смертью. Сегодня в меню блюдо, которое способно исполнять желания. Это большая тарелка куриной лапши, которую нужно съесть, держа в уме желанные мысли, а когда тарелка опустеет, встать и громко объявить желание всем присутствующим. По традиции, гости аплодировали, если находили сказанное достойным воплощения. Даже самая равнодушная из пациенток нуждалась в одобрении окружающих. Однако те, кто оставляли блюдо недоеденным или не объявляли вслух о своём желании, могли не рассчитывать, что оно сбудется. — Хочу свою собственную компанию по производству хинкалей! Большая вывеска «Хинкали Кахури»! Боже! — сотрясалась от радости девушка, уже видя большие буквы на входе в уютный ресторанчик. — Их будут есть в любом конце мира! Каждые день бесплатный обед для бездомных! Всем присутствующим личная скидка! 50, нет! 70%! — Я буду постоянным клиентом! — выкрикивала девушка с эффектными формами. Помещение заполнял звонкий смех прекрасной половины человечества. — Каждая в жизни знакома с историей бывших, которые говорили, что задерживаются на работе или заняты, а сами кончали на спину какой-то слегка не соображающей особе?! — Ооо! — Окружающих вынесло от этого вопроса. Большинство закивало головой, ехидно улыбаясь. — Так вот, девчули, хочу, чтобы всё их нижнее бельё было выстирано с перцем чили. Надев его, он точно вспомнит о своих похождениях и поймёт, что поступал не совсем правильно. Согласны?! — О мой Бог! Эта красотка вещь говорит! — свист и несмолкаемые аплодисменты даровались всем. — Да ты огонь, детка! «Может вас привлекают безудержные танцы под любимую музыку на берегу одного из островов Мальдив, омываемых Индийским океаном, синевой своих вод сливающимся на горизонте с небом? Или вы хотите побывать на 2-м уровне великолепного творения Гюстава Эйфеля, на высоте порядка 120 метров, уютно разместившемся атмосферном и очень романтичном мишленовском ресторане «Жюль Верн» — которым руководит знаменитый французский ресторатор Ален Дюкасс?». — Срань господня! Я выиграла эту жизнь! — в голос кричала пациентка, рассекая на красном Chevrolet 427 Corvette 2013 года. Но если честно, в глазах Чан Манволь этот кожаный руль был сделан из грязной тарелки, вылизанной начисто сидящей на провалившемся кресле психопаткой. В куриный бульон добавлялись пряные специи в нужном количестве. Например, антипсихотик–Галоперидол. Голодные пациентки получали что хотели, а в месте с этим получали и значительную передозировку, переходящую в спектр красок и галлюцинаций. Как и ожидалось, исполнение желаний превратилось в нескончаемую зависимость. — Так быстро закончилась?! — Что?! Не может быть?! — Пожалуйста, проверьте в кладовой, может хоть… — Увы! — Пожала плечами Чан. — Сегодня исчерпали все запасы. Простите, дамы, — с сожалением Манволь прикрыла створки окна, разделяющие кухню от многолюдной столовой. «Игра начинается», — приподняла уголки губ Чан. Оббегая глазами округу, было видно, что за столиками сидели люди, запихивающие домашнюю лапшу за обе щеки. Острый соус обжигал их жирные губы. Рядом стояли дополнительные порции, которые те успели заранее ухватить обманом. Со дна тарелок пытались сбежать несколько спагетти. Замечая это, пациентка подобрала лапшу палочками и жадно отправила в рот жиденького среднего дождевого червя, всасывая его тельце, измазанное грязью. Косые взгляды голодных дамочек создавали в душе сытых напряжение. Выкрикивая пожелания, девушки не получали отдачи гостей столовой, лишённых еды, что грозило утратой попытки стать ещё счастливее с каждой новой тарелкой. То, что раньше давалось легко, теперь перестало получаться. Казалось, что упираешься в стену, все против тебя и не видишь выхода. И вот одна из психбольных не выдерживает, забирает лишнюю порцию со стола, цепляясь мертвой хваткой в чужие волосы, ударяя и так не сопротивляющуюся девушку об острый угол стола. Удовольствия от желания, увы, больше невозможно ощутить, если не забрать чужую порцию. И так начала думать каждая. Их душила дикая страсть обрести то, чего не имели. Но ненасытность требует платы, несоизмеримой с возможностями человека. Ненасытность несет обман, это бег вдогонку за своей тенью. Тишина в столовой наступила не сразу. На пути к выходу из столовой Манволь шла уверено, слегка виляя бёдрами. Мёртвые тела она просто переступала на симпатичных туфельках средней высоты, не испытывая жалости. Под передозировкой юная пациентка извергала содержимое желудка через рот. Лёжа на спине проглатывала жидкость и тут же высвобождала блевотину наружу. — Тише, дорогая. — Присела к девушке Чан, подкладывая фарфоровую тарелку ей под голову. Пострадавшую начало дёргать в конвульсиях при виде главной виновницы нескончаемых смертей. Из рта вываливались половинки червей. От омерзительного кислого запаха Манволь тут же прикрылась рукой при предвестниках рвоты. В коридоре воздух был свежее. Чан упёрлась в стенку, вдыхая кислород. — Новичкам всегда нелегко привыкнуть к моему подходу. — Манипулятор захлопывает большую деревянную дверь, за которой молча лежат мёртвые заложники придуманной кем-то некой игры. — Приятно иметь дело с профессионалом. — Он протягивает руку Чан, желая увидеть удовлетворённость на её лице. — Доказывать что-то тем, кто вас не поймёт — это слишком неразумно. Не дождавшись рукопожатия, Ман слегка напрягся. — Согласен. Но не слишком ли грубо воспринимать психически больных как глупцов? Здоровые люди также бывают доверчивы, глупы, затуманены мыслями о том, что они чего-то стоят. Я предложил тебе лёгкий вариант. Скоро ты поймёшь, что я делаю этот мир лучше. Тебе не нравится новая Чан Манволь? — Ваши методы ужасны. — Мои методы? А как же Бон Су? С ней ты правильно поступила? — девушка не торопиться с ответом. — Я не мог ошибиться в тебе. Скажи мне, что на самом деле тебе, блядь, всё равно. Или не приходи меня о чём-то просить больше, Чан, получишь лишь жалость. Голос затихает и звон в ушах мешает сосредоточится, усиливая давление в висках Манволь. — Сейчас я также сильна как и вы. И никого не боюсь. Если вы не можете понять меня… То… В таком случае, я не могу находиться рядом с вами. Простите, но всё кончено, Манипулятор. — Думаешь, что не оправдала своё перерождение? Подвела меня? Ошибаешься. Твоя миссия не заключалась в убийствах. Я лишь выполнил то, что ты так страстно желала. Осмыслить случившееся девушке не составило особого труда. И в её невинных глазах вдруг читается опасение. — Я никого не убивала, — шепчет Чан. — Конечно. — Мужчина чувствует как её сердце пылает огнём и он ласково касается своей ладонью тёплой щеки. Тот, кто сейчас стоит перед Манволь, поистине, настоящий Манипулятор. — Присмотришь за кое-кем, пока меня не будет? Я уверен, ты справишься со своей задачей, мой Феникс.

Flashback end

Распахнув широко глаза, девушка задыхается от нахлынувшего в груди страха. Ужасные воспоминания, которые она хотела навсегда забыть, стереть из памяти, пришли в её сон нежданно. Чан совсем одна в пустой комнате на холодном полу, укрытая мягким тонким пледом. Она уснула рядом с Чонгуком, крепко сжав его руку, а проснулась одна. Вокруг всё та же комната с красной подсветкой стены. Из приоткрытой двери в другой комнате слышится шум. Чан приподнимается. — Чонгук? Это ты? — Не услышав ответа, девушка направляется вслед за светом. Из-под крана струится горячая вода, от чего над обнажённой кожей парня сгущается пар. Ран сбрасывает впивающуюся в него руку и легким движением снова наносит удар, но блестящее лезвие проносится в миллиметрах от лица Чона. Снова попытка. Содержимое ванной выливается через край. Ли топчется по разбросанным на полу седативным препаратам, которые минуту назад принял пациент. Тело Чонгука взмывает от проникающего сквозь кожу лезвия. Удар за ударом и заключённый теряется в действительности. Ран поглощён игрой и не замечает чьё-то присутствие. Манволь с ненавистью хватает его за плечо. — Вот же. Отойди! — Отмахивается демон, случайно толкая хрупкое тело девушки в окровавленную воду, пачкая её белоснежный медицинский халат. Манволь не может поверить в очередную грубость своего коллеги и закрывая собой пациента, чувствует как к глазам невольно подступают слёзы. Вся эта обстановка настолько ужасна, а тело Чонгука довольно тяжёлое, но Чан всё же приподнимает его тело из воды. Такой беззащитный, нуждающийся в её помощи ранее Чон, обездвижен. — Не дышит. Он не дышит! — Естественно. Он же мёртв. — Отбрасывает нож в сторону страж, осматривая окровавленные руки. — Ты конченный придурок! — Манволь прислоняет ладонь к щеке, шее, груди, чувствуя похолодевшие участки кожи парня. Она сама наполовину в горячей воде и чувствует дискомфорт. Но лишь обнимая обнажённое тело Чонгука в организме создаётся баланс. Похоже недавний сон не был просто страшилкой из прошлого. Этот молодой парень, в ком Феникс видит своё утешение, первый, кто пострадал из-за неповиновения девушки Манипулятору. Он знает о её слабостях и это опасно. Он рядом, пускай и не показывается на глаза. «В мои обязанности входило присматривать за пациентом, но миссия внезапно переросла в нечто большее и мне страшно, что я могу потерять его». Чонгук резко вдыхает кислород, пробуждаясь от сна. Его испуганные глаза в хаотичном порядке ищут опасность. И Чан сильнее стискивает руки, запуская их в мокроватые волосы Чона. — Это недоразумение. Я уже рядом. — Манипулятор не любит, когда мы противимся ему. — Решил напомнить Ран. — Думаешь, я не вижу, как ты нервничаешь, переживаешь? Чего так вцепилась в него? Твоя жизнь и так не сладка, а от парня сплошные беды. Заключённый то и дело прикрывает глаза от боли и Чан недовольно смотрит на Рана, выпуская из рук привлекательное лицо. — Моя обязанность помогать пациенту и быть с ним до скорейшего выздоровления. Но ты видишь совсем другую картинку. Я не знаю, как ещё дать тебе понять, что не нуждаюсь в твоей любви. Сейчас беды исходят только от тебя. Манволь аккуратно вылезает из ванны и мокрая ткань её медицинского халата хорошо просвечивается, подчёркивая фигуру, чего не мог не заметить демон, проходясь по ней взглядом. Ран молча помогает девушке удержаться на скользком полу, но в ответ получает пощёчину. — Я не нуждаюсь в помощи! Только и можешь считать меня слабой! Это потому что я девушка? А что будет, когда ты не сможешь выполнить приказ Манипулятора и он воспользуется твоей слабостью? — дьявольские глаза Рана игриво блестят и нервы на пределе. Чан отворачивается, прикасаясь к холодной коже лица Чона. — Похоже мы оба на крючке у Мана. Думаешь ему не хватило мозгов заранее выяснить наши соблазны? Твои влюблённые глаза кто угодно увидит за километр. Ран не выдерживает и хватает медсестру за запястье, оттягивая от парня. — И ты считаешь это моей слабостью? — Мне больно! — Упирается ногами Чан, хныча от боли перед Ли. — Пусти говорю! Страж ада сильнее хрупкой девушки. Мах рукой и он выталкивает её из комнаты. Так легко, как пушинку. — Просуши одежду, — просовывает ей полотенце Ран, опустив взгляд. Рука зависает в воздухе, реакции не следует. — Не слышала, что я сказал?! Возьми это чёртово полотенце! — Чан в ответ мотает головой, не теряя зрительный контакт. Она знает, что права. Виновата ли Манволь, что предана тому, кто действительно дорог? Кого любит за то, что он просто есть? Сжимая засохшие губы, Ли хлопает дверьми, врезаясь костяшками в твёрдую поверхность. За спиной всё это время за ссорой наблюдает молодой парень, облокотившись спиной к стенке ванны. — Грустно наблюдать со стороны, как бывает больно человеку, желающему взаимной любви. Когда он не понимает, что ты тоже, также как и он, любишь кого-то всем сердцем и не в силах сопротивляться чувствам. — Остришь, сучёныш. — Сглатывает Ли, оборачиваясь. Всё это время он чувствовал на себе пристальный взгляд. — Чего лыбишься? Чонгук всё так же молча улыбается, вспенивая шампунь на мокрых волосах. Раны постепенно затягиваются, кровь перестаёт просачиваться сквозь тонкие просветы кожи. — Думаешь, круче всех? — облокотившись на бортик ванной, Ли раздражён. Потянув за железную цепочку резиновую пробку, Ран выпускает воду в сливное отверстие. — Ты просто вылитая копия своего отца. — Он умер в день моего рождения. Вряд ли ты видел его, чтобы сравнивать меня с этой тварью. — Хм, всё же я о нём наслышан. — Ты настолько стар? — Мудр, — ухмыляется Ран, с обидой бросая влажное полотенце в лицо Чонгука. — Позже встретимся, засранец. — Выходя из ванной, демон подхватывает под руку медсестру и выводит за собой из палаты №88. — Успокоилась? Вперёд! — не давая вымолвить и слова. Под землёй Чон Чонгук просто заключённый, напичканный таблетками, ослабляющими его агрессию и ненависть к этому грёбанному миру. За весь период пребывания в «аду», Чонгук ни разу не видел главврача. Но чувствовал его негативное отношение к своей персоне. У парня была возможность больше не возвращаться в это зловещее место, но пришлось. И сейчас Главный невероятно зол на заключённого, подсылая свою «ручную собачку» поиздеваться. Чего же такого мог натворить пациент, что глава тюремных камер так возненавидел его? Убил несколько тысяч людишек. С кем не бывает. Чонгук понимает, что это их работа, но зачем влезать в чужую жизнь? Ран сжимает предплечье девушки, ведя за собой по коридору. Её реплики по поводу поведения стража уже невыносимо слушать и демон притягивает Чан к себе. Она не сопротивляется, но её взгляд не из добрых. — Я устал страдать от собственных ожиданий и сделаю для тебя всё, что захочешь, — ласково гладит по щеке девушку Ли, — только, пожалуйста, не отталкивай меня. Чан прикрывает глаза, прислоняясь щекой к тыльной стороне мужской ладони. Чувствуя хороший настрой, Ли тянется к нежным губам возлюбленной. — Думал, что я так отреагирую? Ведь так? М? — девушка ткнула пальцем в мужскую грудь, скрещивая руки. Ран сделал вид, что ничего и не произошло. Но в тайне стискивает зубы. — Я уже говорила. Живи своей жизнью. Держись подальше и прекрати вертеться около меня! — Оу, разборки! — На встречу к двоим направлялся Ли Ён в белоснежном медицинском халате и элегантных круглых очках. — Вы так хорошо смотритесь вместе. Встречался бы уже с ней. Не пойму, чего не влюбитесь? Девушка с презрением посмотрела на пришедшего стража. Она не хотела больше находится в компании демонов и поспешила удалиться. Ран на мгновение задержал рукав её халата, но отпустил, решив повременить с разговором. На его попытки Чан даже не реагировала. — Чего такую мину состроил? — Тебя увидел. — Ран бросил равнодушный взгляд на старшего брата и пожелал уйти. — Она тебя динамит снова?.. Ясно, — Ён не стал больше никого беспокоить и ответил на входящий звонок. — Здравствуйте, Манипулятор, какие-то проблемы? — Ли Ён ещё раз взглянул в спину брата и отвернулся. Рану лучше сейчас побыть одному и выпустить пар. — В «аду» гость из следственного комитета. Хочет забрать пациента №88 себе в помощники на время. Главврач нехотя отдаст парня криминалисту. Слежка и доведение информации остаётся на вас. — Я понял вас, Манипулятор. А что делать с Чан Манволь? — Трио всегда вместе. Единое и нерушимое. У неё не будет выхода, как пойти вместе с вами. Я в этом уверен. Заброшенное помещение психиатрической больницы «Конджиам» казалось мрачным изнутри. Выбитые окна, разбросанная мебель, изрисованные стены. Ли Ран аккуратно шагал по старой бетонной лестнице, ведущей на крышу. От туда открывался прекрасный вид на город, скрывающийся за верхушками деревьев. Демон не считал сколько было скурено за день сигарет. Постоянное нахождение в «аду» сводило с ума. Поэтому глоток свежего воздуха был сейчас лучшим лекарством. Добыв сигарету из бумажной коробочки, Ран поджигает край, вдыхая никотин. Перед глазами всплывает недавняя драка с заключённым и Ли снова стискивает зубы. Но воспоминания улетучиваются, а усталость демона не покидает. Она не телесная, а моральная. Облокотившись на ограждение, Ран осматривает окрестности. Треск деревьев рассеивает напряжение в висках и вот Ли отпускает все гложущие его мысли. Свежий воздух и правда успокаивает. А может Ран желает так думать…

Flashback

Мы с братом никогда не были связаны с адом. Можно сказать, что всегда шли по пути света. Нашим долгом было спасение каждой души — это торжественная обязанность исцелить Землю и остановить ее разрушение, защитить каждого от собственных невежественных путей прошлого и от любой внешней угрозы. Наконец, дать Земле живой спутник, который предвещает нам вход на высший уровень просветленных существ во Вселенной. Именно Абсолют дает обещание, что каждая душа должна быть спасена. Что ни одна душа не должна быть исключена из Единого Неба. Что ни одна душа никогда не будет забыта или оставлена страдать снова. И с этой мыслью мы отправились на Землю не в первый раз, чтобы выполнить очередную миссию. Высшие силы привлекло рождение необычного дитя, возможно, угрожающего всему человечеству. Всё было хорошо, если бы той ночью братья Ли убили всех членов семьи Чон. Но ребёнок не был виноват в ошибке своих родителей и своём рождении. И это убийство не принесло бы пользы человечеству. Ведь младенец, в чьём теле совмещались три силы — человеческая плоть, светлое и тёмное начало, мог и не воспользоваться своей способностью, а жить обычной жизнью. Братья не взяли на себя тяжесть напрасной смерти и не подчинились приказу. Они вернулись назад, уверяя всех в том, что угроза уничтожена. Их обман раскрыли собратья, не желающие мериться с поступком, идущим против правил. Решение принятое Владыкой было легкомысленным. Он верил в то, что спустившись на землю с новой миссией братья с чистой душой будут сражаться за судьбы жителей, тем самым, постараются вернуть себе звание стражей Единого Неба. Но его милость была напрасной. Спустившись на Землю, братья Ли остались сеять хаос в обиду всем, кто посчитал их отказ выполнять приказ за предательство. Мы знали, что это должно было случиться и что мы начнём вырезать улицы, полные домов с семьями на зло обидчикам. Если бы нас не нашёл тогда тот, кого ранее считали мёртвым и его предложение не показалось более заманчивым, нас бы просто убили. Свободу чувствуешь, когда тебя понимают, принимают и дают право голоса. Если раньше мы являлись Ангелами и стражами Единого Неба, то теперь братья Ли устанавливают свои правила. Камеры пыток стали убежищем для Падших Ангелов, а для стражей Высшего света конечной точкой их полномочий. Работу в аду признали определённой отработкой за все отчаянные проступки их молодости. Ведь теперь Братья Ли как и прежде оберегают человечество от опасных существ, их тайн и желаний. Но все понимают, что за этими поступками всё ещё скрываются такие же потерянные души, жаждущие мести. И лишь малейшее неповиновение или противозаконность произойдёт за пределами психбольницы, стражи Высшего света вернуться за ними, верша правосудие.

Flashback end

Вдали потихоньку приближается к горизонту яркое солнце. Страж бросает докуренную сигарету на бетон, придавливая подошвой. Сегодня день выдался не из лёгких, в принципе как всегда. От осенней прохлады с деревьев опадают листья, шуршащие под ногами, привлекающие сейчас ненужное внимание. Приглядевшись у входа в заброшенную больницу Ран замечает оставленный кем-то автомобиль и идущие вдали силуэты. Это не первый случай, когда у здания толпятся малолетки, желающие поиграть на своих нервах. Но всегда первыми сдают нервы у тех, кто это место охраняет. — Неужели прочитанные сведения в интернете делают их бесстрашными и никто не задумывается об опасности этого здания? Они реально настолько глупы? — Ли Ран не перестаёт удивляться людям и не желает больше тратить время. Он покидает крышу, чтобы предупредить своих о предстоящем визите гостей. — Эта больница реально наводит страх, у меня мурашки по коже! Вы это видите? — Прямой эфир подростки начали вести ещё от входных ворот. После того, как полиция проехала мимо охраняемой территории. — Наконец-то, мы пришли. Зловещее место! Вах! — Чёрт, это круто! Эй, Хэ Чан, — обратился в камеру к своему знакомому Намджун, — ты сказал, что мы не пойдём, но мы здесь! Мы настоящие мужики! Ты видишь? Мы не сыкло как, ты! — Здесь чей-то автомобиль. — Замедлил шаг Сокджин. — Заметят посторонних в здании, вызовут группу оперов. Нам следует уйти. — Джин остановился, желая скорее вернуться назад. — Ты меня слышал, Джун? — Да брось! Мы будем аккуратны, — парень махнул другу рукой, убеждая в том, что всё под контролем. — Чего как маленький?! — Этот двухметровый лось считает себя невидимкой? Теперь я верю в то, что говорила о нём его бабушка. Похоже много раз ударялся головой. — Я всё слышу! Гости и не замечают посторонних, продолжая показывать свою отвагу на камеру для многочисленной аудитории. В то время, как у окна на втором этаже за ними уже наблюдает демон. — Взгляните, — камера прошлась по периметру заброшенной комнаты первого этажа из окна с улицы, — внутри больницы по-прежнему ржавые медицинские аппараты, мусор и грязные матрацы. Джун направил объектив на себя. — Ради вас мы войдём внутрь психиатрической больницы «Конджиам» и может даже встретимся с призраками! — Ага, и в ту же секунду этот смельчак испарится. — С иронией сказал Джин на заднем плане. — Вечно ты меня подкалываешь, не надоело? — Да ладно, это нормальная реакция человека. — Пригнись! — Парни в испуге приседают, слыша выстрелы в глубине здания. Двое не замечают, как на лестницу с верхнего этажа падает железное ведро с камешками и соприкасаясь с бетоном оно по звуку напоминает стрельбу, разносящуюся эхом в стенах больницы. Направляя камеру на лица, осматриваясь и пытаясь услышать ещё что-то, парни напуганы. Демон соизволил дать юношам шанс уйти от сюда живыми, но искатели приключений лишь испытали адреналин. — В комнатах страха вы платите хорошие деньги. В психиатрической больнице «Конджиам» вы получаете спектр эмоций совершенно бесплатно. Не забудьте поставить лайк и подписаться на наш канал, придурки! Думаю вы получили колоссальное удовольствие, а теперь проваливайте… — Уже сейчас внутри происходят непонятные вещи. — Шепчет в камеру Джун. — Что будет, когда мы зайдём внутрь? — Прикалываешься?! — Ударил в плечо друга Джин. — Это уже не нормально. Хочешь умереть? Попасть на разборку мафии или убийцы, который пытается избавится от лишнего балласта? Сейчас появится у выхода, а мы умрём как свидетели. — Зрителям интересны подробности. Ты что… сыкло?! — Совсем страх потерял! Я старше тебя! — С возмущением крикнул Сокджин. — И кого ты сыклом назвал?! Я просто не принимаю необдуманных решений! — Ты просто стар. — Улыбается Нам и резко стартует от сидящего рядом друга, а Сокджин, пытаясь схватить его за шиворот, падает на землю, слегка вымазывая грязью руки. — Эй ты! Придурок! — Обтряхни руки и идём. — Шепчет парень у входа в заброшку, аккуратно заглядывая внутрь помещения. — Ты же не останешься здесь один? — Внутри больницы подозрительно тихо. Намджун прислушивается к каждому шороху и не решается зайти. — А что страшно, одному? — Безопаснее будет вдвоём. — Со мной всё будет нормально. Я умнее некоторых и быстро бегаю, так как являюсь одним из лучших бегунов в своём гор… — повернув голову, Джин уже не находит в поле зрения своего друга. — Класс! — Ким обиженно крутит меж пальцев упавший с дерева листок. — Надеюсь у вас хорошая нервная система? — Ухмыляясь, Ран отворачивается от окна, спеша к своим и тут же пугается рядом стоящей тени. — Ух ты ж блять, твою ж мать! Из-под земли что-ли вырос?! — Призрак девушки в белом платье смотрит с удивлением на испуганного. — Что, что не так?! Твою работу делал между прочим, пока ты где-то шастала! Похоже? — Ран улыбается как можно шире. Но скорее всего это от испуга. — Знаю, что похоже. Когда-нибудь и ты сможешь так пугать! — похлопав призрака по плечу, Ран направляется в подвал, втихаря угорая над самим собой. Что говорить о людях, если сам демон не может устоять от образа ходячих мертвецов. Джун медленно ступает на мелкие стёклышки на полу, то и дело бегая глазами по сторонам. Со второго этажа слышатся быстрые шаги и они приближаются по мере спускания незнакомца по лестнице. Замечая тень, Нам скрывается за ближней стенкой и успевает словить взглядом тёмный силуэт. Сверкающие дьявольские глаза также улавливают попытки парня скрыться от опасности, но у Рана нет желания возиться с чудаками и он исчезает во тьме подвала. Намджун спешит следом, не забывая смотреть по сторонам. В руках Сокджина телефон, на котором идёт прямой эфир, в ухе беспроводной наушник. Парень наблюдает за происходящим с улицы, спрятавшись за кустиками. Джину приспичило в туалет. Он осмотрелся, убедившись, что в округе никого. Телефон в руках был лишним и парень положил его на опавшие листья. Молния на джинсах заела и Джин, поджал губы, напряжённо пытаясь её расстегнуть. — Ну давай же. — Вдруг посторонний звук сзади отвлекает Кима и он оборачивается. Его спины касается существо, чьё присутствие Джин ожидал увидеть меньше всего. Выглядывая со стены, Намджун не замечает посторонних у входа в подвал. Маленькая площадка плохо освещается, но парень уверен, что здесь он один. Тяжело сглатывая, Джун старается не издавать лишнего шума. — Может мне показалось? — Снова тень скользит по стене и Нам оборачивается, путаясь в ногах и падая на задницу. Напряжённо высматривая чей-то силуэт, Джун замечает лишь большой кусок оторвавшейся чёрной плёнки, выглядывающей из ближней комнаты. Почему Джун раньше её не заметил? Ведь именно она отбрасывала тень на стену, где сидит парень. Ким улыбается, хватаясь за колотящиеся сердце. — Боже, чуть не сдох от страха! Он не заметил как выпустил телефон из рук. Защитное стекло треснуло от удара о бетон. Стиснув зубы, Ким ковыряет плёнку. — Джин бы наверное уже всех здесь оглушил своим криком. От страха и от злости. Хорошо, что ты далеко от меня. — Засмеялся парень, смотря в камеру. Прямой эфир продолжался и Джун знал, что друг следит за ним. — Влетело бы мне хорошо от тебя. — Невинная улыбка парня меняется, когда с улицы доносится испуганный крик. — Джин? — Это определённо крик друга. Ким подрывается и бежит к выходу, а в голове мысль о том, что он не должен был оставлять парня одного. — Не приближайся! Улетай! Улетай! — машет хаотично руками Сокджин. — Ааа, отстань! — хнычет в голос, не задумываясь, что кто-то посторонний может услышать его. Подпрыгивая, стряхивая что-то с волос, одежды, кружась от страха, парень убегает от преследования приставучего шмеля. — Уйди! Проваливай сказал! — уже злобно кричит Ким, махнув рукой вслед улетающему насекомому. — А, понятно. — Переводя дух, в стороне за другом наблюдает Джун. — С дикой природой ты видимо не нашёл общий язык? — Чё пристал?! Я писать ходил. А этот монстр подлетел сзади и присел на меня, сверля своими маленькими свирепыми глазками. — В туалет сходил? — Нет! — М, ну тогда пошли вместе. — Джун ставит прямой эфир на паузу и убирает телефон в карман. — Проверим, какие ещё здесь обитают особи. После посещения открытого туалета в лесу, парни ещё минут пять стояли около здания, высматривая посторонних. — По-прежнему тишина. — Сказал Джун, докуривая сигарету. — Здание старое и возможно, какая-то его часть обвалилась, что придало такой громкий звук. Будем шарахаться от каждого шороха и не войдём, эфир не зайдёт. М, пошли? — Парень пихнул в бок друга, который с опаской осматривал потолки и коридор заброшенной больницы. — Ладно, пойдём. Только без твоих шуточек. Два парня ступают по бетонной полу заброшенной психиатрической больницы «Конджиам», как тут же слышат тихий шорох. — Слышал? Вот сейчас! — Джун резко хватает друга за руку, а тот устало закатывает глаза и замирает. — Слышал, как твоё сердце упало в пятки? — Ким не мог удержаться от смеха. — Ахахаха, видел бы ты своё лицо! Уже на пределе, Джин сверлит взглядом друга. — Сколько весишь? — А? Ну… Не так много. Сложно сказать. Давно не взвешивался. — М. — Кивнул Джин. — А что, похудел? — улыбается Нам, поправляя джинсы. — Я тебе весы что-ли? — Не понял. — Ногу бери!!! — Джун вздрагивает от крика друга, задирая ноги. — Кроссовок затоптал! Два метра неуклюжести! — хмурится Джин, протирая испачканные кроссы. — Ай, зачем так! — Отошёл в сторону Нам. — Слушай, да ты совсем нервный стал! Тебе успокоиться надо. Может съездить куда-нибудь? — Например? — недовольно спросил Джин. — В челюсть, например… — повисла тишина. — Бессмертный? — замахнулся Сокджин. — Оооо, опа, пентаграмма! — Перевёл тему Ким, подсвечивая фонариком стену, когда Джин уже хотел вмазать ему за угрозу. — Устрашающе выглядит, да? — шагает вперёд от угрозы Джун. — Неужели здесь кто-то ещё оставался, чтобы это нарисовать? — А может это призраки рисовали на стенах человеческой кровью? — продолжал угнетать обстановку Сокджин. — Уууууу! — Класс! Сфоткай меня на память! — Весело? — Да ладно, перестань уже вести себя как старик! — Я сделаю это твоей последней похоронной фотографией, придурок, — сказал Джин, хватая камеру из рук друга. — Оу, приятно слышать. Чиз! — Чиз! — моргнула яркая вспышка и внутри устройства послышался лёгкий треск с продолжением в две секунды. — А? — Что не так? — вышел из образа Ким. — Ты ронял фотоаппарат? — Нет. Чего такое говоришь?! Джин всё также с недоверием осматривает устройство. — Звук какой-то странный. Не может же это быть признаком паранормальной активности. А для намёка на смерть ещё рано. Мы же не в фильме ужастиков. — Да не ронял я его. Лишь бы обвинить в чём-то? — не рассчитав силу хвата, Джун случайно выпускает из рук недешёвый фотоаппарат. — … — А чё стоишь? — прищурился Джин, наблюдая за неподвижной статуей. — А чё? — На жизнь наплевать? Или бегать быстро умеем? — наклоняется за устройством Джин, давая время Киму на побег. — Умеющий бегать, пизды не получит! — уже где-то вдалеке уверенно выкрикивает Джун. — Хм, самоуверенный. — Рванул следом за криворучкой Сокджин. Солнце клонилось к горизонту, а целью парней было что-то интригующее, поэтому они старались заглянуть в каждую палату, не забывая о главном. Парни часто посещали различные таинственные здания, заранее подготавливая более правдивую информацию и проверяя её в живую, скитаясь в потёмках с камерой в руках. Не обходилось и без ранений. Они называли себя «отчаянными путешественниками на загадочных существ». На закате юноши начали просвещать зрителей о месте, где они сейчас находятся. Джин собрался с мыслями и кивнул другу о готовности начать трансляцию. За спиной Сокджина красовались деревья, по высоте уступающие высоте здания. Красивый пейзаж, красивый парень на фоне, что ещё нужно, чтобы очаровать большую половину аудитории социального канала? — С вами всё ещё Джин и… — Уже не такой самоуверенный Джун. — Моргнул в оправдание своим словам Ким, смеясь, и друзья стукнули кулачками о костяшки друг друга. — Мы уже на самой крыше здания, от куда открывается прекрасный вид на окрестности. Хочется немного углубиться и поговорить о самой постройке. Это не просто пустая серая оболочка из бетона с ржавыми дверями и разбитыми окнами. Это место со своей историей, считающееся одним из самых таинственных в Корее. Теперь здание имеет вид давно покинутого, последние люди ушли отсюда в конце 2000-го года. Несмотря на многочисленные версии закрытия больницы, многие придерживаются мнения, что основной причиной стали необъяснимые смерти, происходившие на её территории в течение последних десяти лет. Её пациенты и сотрудники необъяснимо умирали, а их тела находили в своих комнатах и рабочих кабинетах. Семьям умерших не давали разумных объяснений относительно их родственников. Поэтому вскоре стали рождаться слухи, а о больнице разнеслась дурная слава. Через южнокорейские чаты и сайты распространялись истории о безумных докторах, их экспериментах и сверхъестественных силах. После чего на «Конджиам» обратили внимание власти и решили закрыть. Прямой эфир уже на первых ступеньках в рейтинге просматриваемых видео в социальных сетях и самое время раскрыть тайны этого загадочного места. Парни спускаются на первый этаж, находясь на последней точки маршрута. — Мы обошли всё здание, но каких-либо признаков паранормальной активности я не видел. Это тупо заброшенное здание со всякими спецэффектами. Например, тот муляж в белом платье в коридоре на третьем этаже. — Я реально испугался, — сказал в камеру Джун с широко распахнутыми глазами. — Вообще, вокруг психиатрической больницы ходит много слухов. После закрытия лечебницы тут неоднократно видели призраков и слышали чей-то плач. Но мы наверное не везучие в этом плане. — По одной из версий, «Конджиам» была прикрытием для лагеря пыток. А массовый суицид, на самом деле, был убийством, совершённым главврачом, который и сам покончил с собой, а не пропал. Больше всего… — Сокджин замешкался у начала лестницы, ведущей в подвал. — Продолжай. — Подбодрил его Джун с камерой в руках. — Больше всего слухов ходит о комнате, ведущей в подвал — единственном закрытом помещении больницы. Считается, что тот, кто откроет дверь, обречён на смерть. — Поэтому, — сказал Нам, с уверенностью держа в руках лом, — сейчас мы откроем эту дверь! Мы правда это сделаем! И докажем, что власти и телеканалы нагло врут! — Он передал камеру Джину и начал возиться с дверью. — Не получается. Он не подходит! — Не гони! — взглянул через плечо друга Джин. — Давай помогу! — Парень поставил телефон на верхнюю ступеньку, через который вёлся прямой эфир. — Нормально всё. Я справлюсь. Шло время и нужно было чем-то занять зрителей. — Оу, фотографии и вправду уникальные. — Джин пролистывал снимки на фотоаппарате. — Смотрите. — В эфире засветились стены, комнаты, шкафы с пробирками. — Джун, тебя просят в комментариях быть аккуратнее. Ты же у нас «король разрушений»! — Ахаха! — Засмеялся парень. — А я думал они в меня верят! — Что это? — Где? — отозвался Джун. — Погоди. — Ким начал перелистывать фото обратно. — За твоей спиной какие-то надписи на стене. Их же не было. — Мало ли где ты меня фоткал. Может не заметил? — парень продолжал прилагать силу к лому. — Но это наверняка бы привлекло моё внимание. — Сокджин детально рассматривал фотографию. Каждая буква на стене вырисовывалась быстро, вытягивалась в печатное предложение. «Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь». Другой почерк, дугообразный, маленький, но полоски всё такие же жирные. «Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь». Беспорядочные, дрожащие руки выводили вытянутые прописные, иногда не законченные предложения. «Ты меня не поймаеш. Ты меня не поймае. Ты меня не пойма. Ты меня не поймаешь. Ты меня не пойм. Ты меня не поймаеш. Ты меня не поймае. Ты меня не пойм. Ты меня не поймаешь. Ты меня не пойма. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаешь. Ты меня не поймаеш. Ты меня не поймае». — Какой-то бред. Что-то мне не нравится всё это. Может пойдём от сюда? — Уже в сгущающейся тьме предлагал Джин, сидя на ступеньке с фотоаппаратом. Запыхавшийся Джун с удивлением посмотрел на него. — Всё это пустяки. Что там по просмотрам? — Падают, около двухсот тысяч. — А сколько времени? — Почти восемь. Недовольно поджав губы, Нам повернулся и начал бить по железной двери в подвал, издавая непонятные звуки. — Смерть, открывай, выходи, к тебе важные люди пришли! — Джун, ты больной! — Заразительный смех Намджуна заглушал все присутствующие сейчас звуки в округе. — Если умрём, я припомню тебе это на том свете! — Ладно ребят, — обратился к зрителям Нам, приходя в себя, — вы видели, я пытался. Похоже, никаких приведений здесь нет. А эту дверь просто запаяли от таких как мы. Атмосфера конечно жуткая временами, но мы живы. — Наблюдающие за ними зрители вдруг напряглись, приблизившись к своим экранам. — С вами были Джун и… — парень подставляет другу кулачок, но вдруг позади приоткрывается дверь. Стоящий ближе к ней Сокджин вздрагивает, Джун успевает схватить его за руку. За дверью пустота, манящая, но устрашающая. Все рецепторы в этом момент напряглись до предела. Парни шагают назад, нащупывая пятками лестницу. На их действия дверь со скрипом открывается полностью и по полу из тьмы выползёт тёмное создание в белом одеянии. — Звал меня?..— любезно поинтересовалась девушка. Распушенные тёмные волосы скрывают взгляд и она заинтересованно наклоняет в бок голову, открывая не самую приятную улыбку. — Уходим Ким, — шепчет Джин, медленно пятясь назад, но Нам тянется к лежащему на полу лому, а из тьмы тянется следом мерзкое существо. Слышится хруст её позвонков и фаланг пальцев. Она медленно подбирается к двоим, показывая личико в свете фонаря. — Я голодна. — Обойдёшься. — Грубо отвечает Джун, ударяя в голову девушки ломом. Ким настроен защищаться, пока Джин не поднимется на первый этаж. — Что это, блять, за тварь?! — пропадает в истерике Сокджин. — Намджун скорее! Содрогаясь от предстоящего наслаждения, темное существо из последних сил всё же нападает на человека. Это происходит мгновенно и парень валится на бетонный пол. Джун выкручивает лом, который также удерживает призрак, направляя острый край в сторону. Ещё чуть силы и Ким заваливает тварь на бок, протыкая её грудь. Хруст рёбер еле слышный заглушает томный вдох. Остриё лома пронзает тело девушки насквозь. — Лови рюкзак! Я соберу оборудование. — Задыхаясь, Намджун информирует друга о своих действиях. Джин хватает сумку, наблюдая за парнем с верхней ступеньки. Железный предмет не поддаётся силе, он цепляется за хрупкие рёбра. Нам применяет силу, нависая над телом. Это кажется дико со стороны. Джун не замечает, как из тьмы к нему тянутся тёмные руки. — Сзади! С лёгким хрустом парню сворачивают голову, утаскивая в тёмную дверь подвала. — Нет! — рвёт глотку Джин, со злости впиваясь в ткань рюкзака. Мёртвое тело девушки в белом оживает, медленно приподнимаясь, поворачивая голову ко второй жертве. — Упс, — мило произносит призрак, извлекая железку из груди и ловко кидая лом парню. Сокджин в растерянности осматривает знакомый предмет. Руки пачкаются кровью, агрессия сменяется тревогой. Парень обеспокоено поднимает взгляд на девушку. — Мхахахах!.. Ты следующий, красавчик… Железный лом падает на бетон, звеня в тишине. Заглатывая сейчас так не хватающий воздух, Джин напуган. Он чувствует вину перед другом, но выбора не остаётся. Ким оборачивается, пытаясь спастись бегством, но получает удар с ноги в живот из ниоткуда взявшейся перед ним девушки в белом и кубарем валится к подножью лестницы. Сокджин теряет сознание от удара о бетонную поверхность. Нечисть с лёгкостью утаскивает в темноту тёплую плоть. Ручка рюкзака выскальзывает из рук Джина у самой двери в подвал и предмет застревает в проходе, оставленном не до конца закрытым.

Маленькая пустая комната — стены цвета пролитого молока, совершенно обыкновенный бетонный пол, окон нет, лучики света проглядывают сквозь щелочку в двери. Комната не совсем пустая — в центре этого небольшого помещения лежат тела. Гнетущая тишина, кажется, ничего не происходит. После минутной отключки Джин приподнимается на руки, чувствуя сильную боль в мышцах. От неудачного падения с лестницы он отделался парочкой синяков. Поодаль тело Джуна неподвижно лежит на животе. Оба в ловушке. В плену. Они перешли черту дозволенного и всё же открыли дверь в тёмный подвал. За ней остался мир, в котором они резко стали популярными после смерти. Ещё несколько месяцев будет ходить много слухов о двоих смельчаках. Но нужна ли такая слава? — Намджун, вставай, — постукивая кончиками пальцев по плечу друга, Джин уверен, что вот-вот, ещё чуть-чуть и время всё вылечит. Джин переворачивает друга на спину, нащупывая пульс. Неизменное выражение лица Нама не внушает надежду. Длинные пальцы сжимают ткань чужой одежды, злость всё нарастает. — Не бросай меня, Джун. Вставай! — Все чувства превращаются в один большой комок, зарождая внутри «бушующий ураган» и Ким без остановки наносит удар за ударом в грудную клетку друга, приближая эту боль к своей душевной. Надежда на лучшее не покидает Сокджина. Чаще всего люди бояться не своей смерти, а смерти близких. Боль, тоска, злость, растерянность? Что мы чувствуем, когда теряем близкого человека? Прикладывая ухо к груди, Ким вслушается в каждый звук в неподвижном теле. Но смерть неизбежна как стадия биологического существования. Принять этот факт достаточно тяжело из-за эмоций, которые порождает утрата. Задыхаясь, Джин не понимает, что делать дальше. Все чего-то боятся. Или кого-то. Никто не знает, что ждёт по ту сторону и эта неизвестность пугает. Страх появляется неожиданно, завладевая мыслями и чувствами: иногда это выливается в истерику, иногда в паралич, а иногда просто в лёгкое продолжительное волнение. Разрывая тишину, на стенах подвала появляются тени. Они принимают разные формы: одни похожи на деревья, другие на людей или причудливых животных. Эта суматошность и мерцания сводят с ума. Коса смотря в темноту, Джин испуган. — Что мне сделать, чтобы выйти от сюда? — Убежать не получится. — Женский голос зарождает сомнения и страх в жилах выжившего парня. Знакомый хруст позвонков доносится из тьмы, но обладательница милого личика не желает появляться, выжидая момент. — У тебя не получится убить меня так просто. — Уверен? — Призрак уже дышит в лицо, заваливая Кима на спину. — Глупо отпускать такое прекрасное создание как ты. — Худые холодные пальцы касаются щеки парня. — Так переспи со мной. — Отталкивая призрака ногой, Сокджин срывается к рюкзаку, застрявшему в щелочке не до конца закрытой двери. Нехороший жест со стороны парня выводит девушку из себя. Бешеный визг оглушает Кима и он падает на пол, прикрывая ладонями уши. Джин сжимается от боли, теряя последнюю надежду вырваться на свободу. Замечая свет, исходящий снаружи, призрак шагает мимо, желая затворить дверь. На полпути её ногу удерживает Джин, — прошу, пощади, — молит о милости. Оборачиваясь, девушка широко улыбается. Железная дверь неизбежно закрывается и рюкзак летит за спину парня. — Ваших печёнок мне будет достаточно… Я люблю деликатесы. Вот только, омертвевшие органы твоего друга не насытят меня. Как же быть? — У меня есть идея. — Спокойно заявляет Намджун. Глаза Джина в этот момент не уступали по ширине глазам девушки. Оба замерли, пристально уставившись на «ожившего мертвеца». — Мы принесём в благодарность куриных печёнок! Много, очень много! И будем навещать вас, кормить всех твоих изголодавшихся подруг. — Расплываясь в улыбке, Джун медленно шагает к двоим. Его спокойная речь и знания в науке поражали Сокджина. — Что? — пискнула от шока девушка. — Знаете сколько в печени количества витамина А?! Рекордное число! Даже 100 граммов субпродукта насыщают организм двойной порцией ретинола. А он, между прочим, приостанавливает старение организма, повышает зрение и выносливость! Девушка вырывает ногу из чужих рук, заподозрив неладное, но тут же вновь хватается за неё Джин, привыкший к бредовому методу своего друга выкручиваться из любой жопы. — Печень курицы славится и количеством железа, поэтому она очень выручает при сильной потере крови, например, после травмы или операции. В вашем случае это прекрасный вариант! — девушка обижено щурит глаза. Джин на секунду выходит из образа трусливого зайчонка, вцепившегося в ногу врага, понимая какой разъёб сейчас будет проводить его напарник. Хватаясь за руку призрака, Джун привлекает к себе внимание. — Поверьте, мы хотели сказать, что вы очень хорошо выглядите… — улыбка Джуна сменяется шоком и он округляет глаза на оставшуюся в его ладони женскую руку. — А это норма? — спокойно спрашивает он, смотря прям в её глаза. Принюхиваясь, Ким кривится от запаха тухлятины рядом. Девушка вырывает потеряшку из чужих рук и вдруг отрывается её нижняя конечность, которая остаётся в руках Джина, пока туловище уже неконтролируемо падает на спину. — А это норма? — спрашивает Сокджин. От беззащитности призрака, ребята слегка расслабились. — Походу нет. Но я же предлагал почки куриные? — Бвуэ, — Джин выбрасывает измазанную чем-то отпавшую женскую ногу, осматривая ладони. Их запах не из приятных. — Про печёнки ты ей заливал! — поправил его Джин, отряхивая ладони. — Блять, почему мои руки всегда в каком-то говне? Воспользовавшись моментом двух спорящих друзей, призрак девушки медленно отползает в сторону, стараясь исчезнуть в тёмном углу. Её глаза полны ярости, она предчувствует каковы будут на вкус их органы. Но сейчас главное скрыться. — Есть разница о чём втирать перед смертью?! Я весь на эмоциях! — возмущается Джун. — Не каждый день мне сворачивают шею. Не каждый день вижу, как ты убиваешься по мне. Позволь хоть насладиться! — Я знал, что ты не сдох. — Начал рыться в своём рюкзаке Джин, поглядывая в сторону. — От сломанной шеи не умирают что-ли?! А если бы я реально умер! — Джин закатил глаза. — Эй, разговор не закончен. Куда пошёл?! Догнав призрака, Сокджин присел у самой границы света и тьмы, загораживая путь к убежищу. — Милая, — Джин легонько прислоняет палец ко лбу девушки и кокетливо подмигивает, — стоять. — Призрак замечает в руках парня огненный клинок. — Тебя не учили отличать своих от обычных людей? — Я не ожидал такого вопиющего поведения! Такие ошибки не прощаются. — Добавил в стороне Джун. — Буду вынужден сообщить об этом вашему начальству! — Не хотели трепаться с твоей долбанной сучьей задницей, но у нас задание. — Мутные белки обречённых глаз загораются от яркого света острия. Быстрый удар в спину разрывает призрака в щепки. Девушка раскрывает пасть от боли и зловещий крик озлобленных призраков вдали намекает парням, что пора закругляться. — Бежим! — ринулся в обратную сторону Джун. Оба тут же переходят на бег в поисках лифта. — Мы долго гуляли по заброшенной больнице. Сон Джун Ки возможно уже расчленили. — Он думал так просто попасть в подвал?!

Flashback

Колёса габаритного эксклюзивного джипа наматывают уже не первый километр. Сбоку видны красивейшие склоны и вершины, выше которых располагаются только пушистые облака. На скорости чёрный Lincoln Aviator преодолевает дорогу из гравия к вершине, где за высокими деревьями скрывается трёхэтажное здание психиатрической больницы «Конджиам». Облокотившись на подлокотник, симпатичный водитель меняет сидячее положение. Долгая езда утомительна. — Помните, что от вас требуется? — смотрит в зеркало заднего вида Джун Ки. — Опять? — На вопрос сладко зевает парень в молодёжной толстовке на заднем сидение. — Это не пробная версия. — Серьёзно сказал Сон. — Любая оплошность может плохо сказаться на миссии. Подвергать опасности свою команду не в моей компетенции. Поэтому повторим ещё раз. Что от вас требуется? — Понял, босс. — Сжал губы Джун. — Осмотреть заброшку, выявить слабые места в больнице, не привлекать внимание. Корчить из себя дурачков, пробраться в подвал, спасти вас, при этом не сдохнуть. Найти №88 и благополучно с ним свалить от туда под овации и звук фейерверков. — Единого плана нет. Работаем по ситуации. Но ориентируемся на сказанное напарником ранее. В принципе, это как основа, — сидя сбоку в ноутбуке, Сокджин упорно изучает план здания. — Хм, но чувствую, отхватим мы у охраны. — Сделай так, чтобы этого не произошло. — Вы же знаете, что не всё зависит только от меня. — Сокджин покосился на рядом сидящего соседа. — На, пожуй, может это тебя успокоит. — Намджун протянул другу коробочку мятных жвачек. — Такой придирчивый последнее время! Давай ладошку. — Джин закатил глаза, а Джун не стал долго ждать и закинул одну пластинку себе в рот. — Многое теряешь. — Довольно просто подошли к планировке больницы. — Сосредоточенно осматривал схему строения больницы Джин. — Прямоугольная трехэтажная коробка. Но неизвестно что под ней. Вдруг там сплошные лабиринты и коридоры? — Всё это обговаривалось. Главное, не отвлекайтесь. Играйте свои роли до конца. — Джун Ки сворачивает на обочину, переводя коробку передач в нейтральное положение. — Всё серьёзно. Сегодня мы должны уехать от сюда с заключённым. Парни кивают и быстро покидают джип, который тут же трогается с места, окутывая парней столбом дыма. Черный Lincoln Aviator скрывается за деревьями, увеличивая скорость на подъёме к белым потёртым стенам фасада посреди зелёного леса. Двое перебрасывают необходимые вещи, пролезая сквозь дырку в заборе, и успевают скрыться за каменными колонами. Полиция проезжает мимо, патрулируя входные ворота и окрестности закрытой территории. Вставив наушник в ухо, на экран смартфона Джин вывел вид с контактных линз следователя Сона. Психолог-криминалист уже направлялся к входу в больницу. Намджун в это время следит за обстановкой в округе. С виду здание никто не охраняет, а развешанные камеры на углах давно не подключены к питанию. Обитающие в подземке существа не парятся за безопасность вне «ада». Значит, главный проходной пункт у них начинается в подвале. — Всё, погнали! — оба поднялись на ноги и с головой погрузились в образы друзей-подростков. Сложно было не заметить следящего из окна демона, скрывшегося в подвале, или ходящего по пятам призрака. Не выносимо скучно было ходить по заброшке и делать вид, что тебе страшно. Но это дало прекрасный шанс осмотреться Джуну и заложить по углам маленькие сюрпризы на всякий случай. Сокджин часто долго засматривался в телефон, изучая маршрут следователя, делая пометки. В такие моменты его отвлекал Нам, чувствуя пристальную слежку. Крепкая дружба двоих была проверена годами, потому Джин и вправду испугался за друга, когда тот отчаянно пытался защитить его, но сделал вид, что это и должно было быть частью игры.

Flashback end

Криминалист потерял связь со своими ребятами примерно час назад. И сделал это во благо намеченной цели. Джун Ки не сомневался, что за ним продолжается слежка и что в случае чего, парни найдут способ закончить начатое. Он старался в это верить. — Нашёл! — Крикнул Нам. С открытием дверей тёмное помещение по чуть-чуть наполняется светом и лифт как маяк притягивает всех изголодавшихся призраков. Парни тут же забегают внутрь, нажимая кнопку нижнего этажа. — Что нам делать? — не отрываясь от выхода, Джун сильнее сжимает клинок. — Ждать. — Несколько долгих секунд ожидания и из тьмы слышится топот босых ног. Существа рвутся к плоти. — Ты в этом уверен? — Не совсем. — Кривится Джин. — У нас не так много штучек от призраков. — И мы будем просто стоять и ждать?! Понимая, что лифт может быть бесполезен, Джин в спешке роется в рюкзаке, выискивая предмет для спасения. Нащупав бутылку, Ким вручает её Наму, а тот быстро откручивает крышку и выплёскивает часть солёной воды на пол. — Какого?! Зачем на пол?! — прислоняет ладонь ко лбу парень. На нестандартное поведение жертвы ошарашенные призраки начинают тормозить, боясь обжечь ноги и повредить другие части тела. В их глазах эта вода одновременно магнит и тюрьма для отрицательно заряженной энергии. И тощим мертвецам лишь остаётся раскрывать пасть в тусклом свете, чувствуя запах человеческих тел. — Работает. — Удивился Сокджин. — Бояться. Да ты гений, Джун! Единственный торопливый и невнимательный из мертвецов вдруг выталкивает другого из толпы на мокрую поверхность, направляя его прямиком в лифт к парням. Лицо Джина молниеносно меняется. — Нет, нет, нет, нет! — Кричит парень и уклоняется от нападения залетевшей к ним твари, стараясь извернуться в маленькой площади. Джун успевает нанести удар железным клинком в спину врага. Двери лифта закрываются, так как призрак не задел их, а пронёсся между. И у парней находится время, чтобы отдышаться, перед тем, как они спустятся в подземку.

***

В кабинете главного врача подземной тюрьмы время тянулось долго. Мрак и духота сводили с ума, и казалось, будто толстые бетонные стены сужаются по бокам. Глубокий вдох, криминалист в раздумьях. Уже проанализировав всё пространство вокруг, Джун Ки успевает заскучать в ожидании возвращения главврача. Присутствует сомнение, но мужчина все же решает с ним повременить, чтобы меньше накручивать себя. «Всё будет так, как должно быть», — успокаивает себя Джун. И вот наконец со стороны входной двери слышится шум, криминалист оборачивается. В проходе стоит Чон Хэин с дружелюбной улыбкой. — Кхм, извините, что так долго… С новыми пациентами не всегда просто наладить контакт с первого раза. Все такие характерные. Готовые убийцы. Как долго смогу ещё терпеть это нищее общество, известно только Всевышнему. — Чон Хэин медленно закрывает входную дверь, возвращаясь в свой рабочий кабинет. «Довольно компетентный в своей сфере мужчина», — думает криминалист. «Как же мне договориться с ним?». — Джун Ки в замешательстве, не поддерживает разговор, сжимая свои губы в тоненькую трубочку. Всё ясно, врач не собирается больше говорить на насущную тему. Сейчас он жаждет проводить гостя к выходу с видом непричастного к следствию господина. — Ваше настроение как-то поменялось во время моего отсутствия. — Хэин замечает в лице ожидающего его всё это время мужчины растерянность. — Я вас должен был как-то по-другому встретить? — У меня было время, чтобы подумать над вашими словами, дорогой Джун Ки. Может и взаправду этот мучитель достоин шанса. Не буду грешить. Положусь на случай. Монетка решит, что мы сделаем с ним. — Криминалист резко меняется в лице от услышанного. — Здравый смысл покинул разум, когда вы вошли в это помещение и только удача одного из нас рассудит недопонимание. Я могу начать? — Играя бровями, мужчина высовывает из кармана брюк серебряную монету. — Если выпадет решка, то что мы сделаем с заключённым №88? — Отпустим, конечно. — Не задумываясь выдаёт Джун Ки, внимательно следя за действиями врача. — Полагаюсь на праведный выбор. — Скалится Чон Хэин в лицо собеседника, подбрасывая монетку. Неразбериха, творившаяся в голове криминалиста, молниеносно затмевает разум и как ребёнок Джун Ки ожидает приговора, провожая летящий маленький предмет вдоль до сокрытия его поверх чужой ладонью. «Бум! Вот он, мой шанс».

***

Не смотря на мрак в подземной тюрьме, комната Чан Манволь излучает чистотой и спокойствием. Стены белоснежные, светлая мебель, огромное зеркало на светлом полу. Жаль, что в вазе не живые цветы, тогда бы девушка могла полностью представлять себя обычной жительницей в малочисленном сельском городке с собственной цветочной оранжереей. Расхаживая по комнате перед зеркалом, Манволь рассматривает со всех сторон чистое платье, отряхивает выглаженный белый медицинский халат. Старый закинула в корзину для стирки. После случившегося в комнате пациента, она отправилась к себе, чтобы привести себя в порядок и собраться с мыслями. Девушка прекрасно справляется со своей должностью. Заключённые всегда получают лучшую врачебную помощь, даже если того не заслуживают по словам стражей. Она спец в своем деле. Ли Ён обучил девушку всем хитростям, не обделяя бесконечными советами. Она быстро поднялась по карьерной лестнице и приобрела должность заместителя главного врача и персонального медработника заключённого №88. Убирая за ухо непослушную прядь волос, девушка прикусывает нижнюю губу. Пару секунд неуверенности перед зеркалом и Чан спешит к заключённому. Эти бесконечные коридоры рано или поздно приводят к его двери. По пути к Чону она приветствует сотрудников, широко улыбаясь. В хорошо освещённых коридорах достаточно людно. Солидно одетые стражи, охранники, рабочие, медсёстры направляются по своим делам, шагая по белоснежной плитке, устеленной красными коврами. В углах комнат красуются цветы, добавляя в интерьер немного эстетичной жизни с поверхности. На серых стенах не редко можно увидеть картины. Это подарки от существ, которые сумели перевоспитать в себе монстра и вернуться к нормальной жизни без убийств. — Я всё понимаю, но наши стражи не могут появиться по щелчку пальцев в вашем огороде и поймать эту бешеную саламандру, — из приёмной на повышенных тонах с пожилой женщиной общается медсестра. — Вызывайте пожарных, профессиональных ловцов на животных! Мы предоставляем только услуги перевоспитания особо опасных преступников и располагаем их в специально оборудованных камерах! Привезёте саламандру лично, тогда и оформим пациента. Может быть. До свидания! — повесив трубку, девушка закатила глаза. — Эти старушки-ведьмы постоянно треплют нервы! Взяла бы её головку и… — слышится энергичный стук кулака о ладонь. — Ты в порядке, малышка? — Эй! — Расплылась в улыбке девушка при виде Чан Манволь. Она была рада увидеть хоть кого-то рядом в эмоциональный момент. — Пожалуйста, побудь со мной немного! М? — она накрыла руками ладони Манволь и у Чан не осталось выбора как остаться ненадолго с медсестрой. — Представляешь, эти старые девы живут на краю города и, как только к ним заползает необычное животное, сразу звонят во все организации! А те переводят их на нас! У людей нет своих защитников от мелких проблемных злодеев?! Бесит! Манволь всегда улыбалась на возмущения медсестёр, потому что понимала, как им здесь приходится не сладко. Чан повезло больше. Она персональный медработник и большую часть времени проводит в комнате пациента №88. –Не переживай, малыш. Здесь все через это проходили. — Скорее бы расплатиться за всё и улететь от сюда. Не могу уже, — надула губки девушка, начиная слегка агрессивно ставить печати в документах. — Ты точно уверена, что поднимешься на небеса? — Конечно, сплюнь! Я всю жизнь была хорошей девочкой. За что меня в ад? — Была бы ты хорошей, не застряла здесь со старыми бабками и их бесконечными телефонными звонками, уродливыми призраками и безумными пациентами. На такие правдивые речи медсестра ехидно улыбнулась и ткнула пальцем в плечо Чан. Манволь в ответ рассмеялась. Весь персонал этого загадочного места был под властью тёмных сил. Здесь работали неприкаянные души людей, которых что-то держало на Земле, не давая спокойно уйти в иной мир. Обычно, если кто-то из призраков находил заброшенное пристанище, то спускался на лифте с целью увидеться с главным и обсудить их дальнейшие действия по исцелению души. Нечисть тянуло сюда как магнитом, ну или им помогали в этом указатели, развешанные на каждом углу города. Люди не видят того, что видят призраки и поэтому любой исход событий, который может привести человека к стенам психбольницы неосознанно, исключается. Бывали случаи, когда неприкаянные души насильно доставляли в подземелье. Это были самые опасные призраки, жаждущие мести. Мания преследования, издевательства, удовольствие от причинения вреда жертвам, принуждение к самоубийству. — Сегодня на удивление в подземелье спокойная атмосфера. С утра не встретила ни одного новоиспечённого призрака. С одной стороны, можно радоваться, но всё же, что-то тут нечисто. — Нотка сомнений завладела молодой медсестрой. — А? Что? — потеряно спросила Чан Манволь. — Где ты всё время летаешь? В фантазиях с симпатичным пациентом? М? — опирается на локти девушка, ожидая подробностей. — Он всего лишь мой пациент. — О, да. Загадочный парень с тяжёлым прошлым. Находка для молодой медсестрички с разбитым сердцем. — Перестань. — Вокруг столько ребят, доступных удовольствий и никаких обязательств. Многое теряешь. — Приподняла брови работница «ада». — Я тебя поняла, не продолжай. — Улыбнулась Чан. — Сегодня как обычно? Думаю, стоит пропустить пару лишних рюмок. — Ооо, да. — Зайду за тобой после работы. Девушки прощаются друг с другом лёгким касанием пальчиков и окрылённая Чан, не замечая никого вокруг, шагает назад, одаривая воздушными поцелуями подругу, пока не упирается в кого-то за спиной. — Оу, осторожней, миледи. Обернувшись, девушка созерцает двух высоких парней с невероятной внешностью. Стоило ей ненадолго переключить мысли с пациента на себя, и она уже чувствует, как жизнь кажется легче и непринужденнее. «Возможно, эти двое смогут скрасить мой скучный вечер», — думает Чан. — Извинения приняты, мальчики. — С лёгким кокетством в голосе заявляет медсестра, подоспевшая к Манволь в нужную минуту. — Вы, похоже, здесь новенькие, раз вышли из лифта с испуганным видом? — Ахаха, да, — улыбается в ответ Намджун, — а вы та, что поможет таким как мы не заблудиться в нескончаемых коридорах? — Вы правы, — медсестра вежливо подаёт руку парню, — я ваш личный информатор. Прошу, проходите к стойке. Оформим вас по лучшему разряду. — А с вами мы ещё увидимся? — Сокджин неожиданно задаёт вопрос молчаливой медсестре. — Ах, — слегка краснеет Чан, — всё возможно. — Глядя на кокетку сбоку, девушка не сомневается, что сегодня эти двое выпьют с ними не одну рюмку соджу.

***

Договориться с главным врачом подземных камер было непростой задачей, но в результате всё складывается наилучшим образом для криминалиста Сон Джун Ки. Сейчас перед взором члена полиции открывается железная дверь, за которой лишь тьма и одновременно, манящий, но гнетущий красный свет приглушённых ламп. Прокручивая счастливую серебреную монетку средь пальцев, с игривым огоньком в глазах, криминалист ступает в камеру №88. Сон Джун Ки, наконец, на шаг ближе к цели. Главврач любезно предоставил гостю сопровождение, которое уже ступало следом за ним в изолированное от лишних глаз тёмное помещение. Помощник врача, страж по имени Ли Ён, показался криминалисту аккуратистом, интеллигентным мужчиной. Подкупало его спокойствие, манера общения. Ощущение, будто разговариваешь с человеком, который наделён большим запасом знаний и в душе у тебя разгорается желание впитывать каждое сказанное собеседником слово. Редко встретишь среди неземных существ интересную личность. — №88, — обратился к заключённому Ли Ён, — у вас гости. — К стражу вопросительно оборачивается психолог-криминалист, глаза которого не улавливают местонахождение заключённого в обычной на первый взгляд комнате. Ли Ён протягивает ладонь в сторону пациента, который в это время под светом навесной лампы за огороженной от глаз стеной упорно трудится над податливой массой тёмно-серой глины, улавливая по запаху чьё-то присутствие, но не поднимая на посторонних взор. Пациент занят движениями собственных рук, восхищаясь свойством глины принимать желанную форму кувшина, воссозданную в голове. В магнитофоне рядом играет Lana Del Rey — Young and Beautiful, достаточно громко. Со стороны казалось, что парень и не догадывается о посторонних в комнате. Но это не так. Каждая частичка его тела, насытившись кислородом, ожидала их появления. Две разные личности и души желают встретиться с ним. Вот Чонгук ощутил опустошение, с нотками хитрости, лжи и печали. Эту особь, по имени Ли Ён, парень узнал с порога. А вот незнакомца с искренним, добрым сердцем, но всё ж печальным, осязает впервые. Осматриваясь, Джун Ки поражён. Современная гостиная, всё обставлено недешёвой мебелью. Приятный на ощупь зелёный диван, хрупкий стеклянный столик рядом, живые растения, позади вид на изящную, мраморную столовую в оттенках чёрного. Неподалёку пару дверей в скрытые от глаз комнаты, возможно, оформленные не хуже гостиной. Но этот до жути некомфортный красный свет режет глаза и какая бы здесь не была богатая жизнь, психологу хочется лезть на стену. — В наших подземных камерах пациенты начинают по-другому смотреть на вещи, — Ли Ён касается плеча гостя, показывая путь к заключённому, уверяя, что всё под контролем, и, он с охотой расскажет и поможет в случае чего. — В каждом номере свои условия. Они не всегда бывают комфортными, и это напрямую влияет на психическое состояние больных, что, как нам кажется, эффективно. — Страж будто читает мысли гостя и Джун Ки улыбается, выражая благодарность за подробности. После нескольких шагов криминалист всё же замечает того самого сидящего неподалёку парня, которого недавно разыскивала целая гвардия породистых ищеек. — Пациент №88 — эксклюзивный экземпляр, но характер желает лучшего. Да? — ехидно задаёт вопрос заключённому Ли Ён. Чонгук на удивление быстро реагирует, поднимая игривый взгляд. — Пизда, — чётко по буквам слышится шутливое слово, от чего на лице парня появляется улыбка. Чон никак не ожидает, что отвлечённость от занятия приведёт к конфузу. Никто уже не в силах был остановить резкое падение на пол с гончарного круга почти законченного кувшина. Одно неловкое движение и работа над собственным шедевром заканчивается оплошностью. Чонгук лишь уныло смотрит на кучу глины, сжимая губы. — Пиздец. — Пожимая плечами, молодой парень поднимается со стула и шагает в сторону незваных гостей, подходя впритык, будто слабоумный, выдавая из себя ещё одно слово. — Жалко. — Кивает Чон. Ли Ён опускает взгляд, чувствуя, как пациент вытирает испачканные глиной руки о его белоснежный халат. Но терпеливо старается не подавать виду нарастающей внутри злобы. — Не уж то в ад пускают благочестивых? — Шепчет стражу на ухо Чонгук. — Вся комната пропиталась запахом ладана. — После ухода Чона в уборную, страж выдыхает, опуская напряжённые плечи. — Как быстро меняется настроение от слова «Пизда» до слова «Пиздец». — Ухмыляется криминалист. — Вы тоже заметили? — Ли Ён оглядывается вслед ушедшему парню. — Он как «эмоциональные качели». Резкие перепады настроения делают личность неопределённой в собственных мыслях. Он не понимает, что с ним происходит, посторонним же ещё сложнее его понять. — Неуязвимый человек. — Выдаёт своё умозаключение Джун Ки. — Он убийца. — У каждого убийцы свой мотив. Вы выясняли, в чём же причина? — Нет, это по вашей части. — Странно, почему медицинский персонал не может найти контакт с больными. Ему нужна помощь. — Это не психбольница, а камеры пыток. Они должны нас уважать и бояться. — Вы правы, его эмоциональный фон колеблется в вашем присутствии. Негатив дурно влияет на самочувствие пациента. Даже если он годами живёт в нём, уж сроднился. Мне всё ясно. Я вас больше не задерживаю. Поговорю обо всём с заключённым лично. Криминалист слегка пошатнул самооценку стражника, когда тот осознал свою ненадобность и превосходство гостя, который как по полочкам уже разложил происходящее. — Но я отвечаю за вашу безопасность. — Вы говорите это члену полиции. Уверены, что я нуждаюсь в помощи? — Как пожелаете. Удачи. — Спокойно сказал Ли Ён и поспешил удалиться, чтобы исключить лишние вопросы.