О, мой босс!

Намджун — семь лет назад Я смотрел на огромных размеров лицо Минхо, жадно глотая воду из бутылки. Рекламный щит закрывал стену восьмиэтажки на угловом здании напротив моего нового офиса. — Хватит уже утолять жажду, возвращайся к работе. — Минхо в натуральную величину вошел ко мне в кабинет, бросил на диван гитару в чехле и подошел к окну. — Поверить не могу, что плакат такой огромный. Ты сказал мне, что это будет обычный рекламный щит, а тут полотнище во всю стену дома. Крошечная щербинка между передними зубами теперь в метр шириной. — А мне нравится эта щербинка. — А я ее терпеть не могу. Режиссер вчера сообщил, что мне надо от нее избавиться и похудеть на пять килограммов. — Он поднял руку ко рту. — Нужно пластинку, винир или что-то в этом роде. — Не надо ничего делать, этот режиссер просто полудурок с полным отсутствием вкуса. Он вздохнул: — Я не получил роль. — Видишь? А я что говорю? У него нет вкуса. — Ты пристрастен, поскольку я с тобой сплю. — Неа. — Я притянул его к себе. — Я высидел до конца этой гребаной оперы на прошлой неделе, поскольку ты со мной спишь. Но я говорю тебе, что ты отличный музыкант, поскольку я был на всех твоих концертах еще с колледжа, даже когда тебя не видно было в оркестровой яме. С тех пор, как ты начал играть, я видел все твои «внебродвейские» шоу. — Не просто вне-, а вне-вне…* — Разве термин «внебродвейский» не включает в себя все, что идет не на Бродвее? — О нет, внебродвейские постановки — это небольшие спектакли в Каннаме для менее чем пятисот зрителей. А вневнебродвейские — это шоу типа того, что я устраивал в кофейне в Вилладж. — Но у тебя отлично вышло. Минхо скептически взглянул на меня. — И кого я играл? — Сексуальную цыпочку. — Я играл отца, умирающего от туберкулеза. Ты все время просидел, уткнувшись в кроссворд. Ах, речь про ту пьесу. — Наверное, я что-то упустил. В защиту могу сказать, что я отгадывал пошлейший кроссворд с загадками. Вопрос звучал так: «то холодный, то горячий, то висячий, то стоячий», три буквы, посередине «у». Я долго ломал голову, можно ли писать в кроссворде нехорошие слова, а потом до меня дошло, что это «душ»! — Ты такой извращенец. Я быстро чмокнул его. — Куда пойдем на ужин, Щербинка? Он прикрыл рот, но улыбнулся. — Не называй меня так. Можно было пойти в тайский. Как насчет того маленького ресторанчика в Итэвоне, куда мы ходили в прошлом месяце? — Хорошая идея. — Я в последний раз взглянул на новый рекламный щит, выключил свет и закрыл дверь в офис. На улице я повернул налево, чтобы дойти до ближайшей станции метро, но Минхо устремился направо. — Можно мы сядем на третью ветку на Мёндоне, а не поедем по обычному маршруту? — спросил он. — Хочу заскочить в Литтл-Ист. — Разумеется. Минхо еще в колледже начал волонтерить, раздавая еду нуждающимся или работая в ночлежке. Мне нравилось, что он с таким жаром помогает другим. Но в этом месте бывали грубые бродяги. Пару раз в неделю происходили драки. Я пытался обсуждать с ним вопросы личной безопасности. К несчастью, волонтерская деятельность была одной из немногих областей, в отношении которых Минхо был непоколебим. Когда ему было пять или шесть, его отец-неудачник бросил папу с Минхо и еще двумя детьми. Папа с трудом сводил концы с концами, даже когда они с мужем работали оба, теперь, живя только на свою зарплату, приходилось выбирать между едой и арендной платой. Он выбрал арендную плату, а это значило, что они стали завсегдатаями местных «пищевых банков» несколько лет, пока все не наладилось. Один из постоянных посетителей ночлежки сидел перед дверью, когда мы добрались туда. — Привет, Сухо, — поздоровался Минхо. Я уже встречал этого альфу раньше. Ему было, наверное, всего чуть за сорок, но на улице быстро стареют. Он мало говорил, но казался довольно безвредным. Минхо с ним связывали особые отношения, с ним Сухо общался куда больше, чем с остальными. — Что с головой? — Я наклонился, осторожно соблюдая дистанцию, поскольку знал, что это необходимо. У виска Сухо запеклась кровь. — Что случилось, Сухо? — спросил Минхо. Он пожал плечами: — Мальчишки. В последнее время участились случаи, когда подростки нападали по ночам на бездомных на улицах. Сухо не нравилось спать в ночлежках, поскольку они почти всегда были забиты под завязку, а он не терпел, когда к нему подходили слишком близко. — В Чонно открылась новая ночлежка. Проезжал там недавно. Может, она еще не слишком переполнена, поскольку совсем новая, да и на улице тепло. — Ага. — Для меня лишь односложные ответы. — Мне кажется, стоит обратиться в полицию, Сухо, — сказал Минхо. Несмотря на все то время, что Минхо провел в подобных заведениях, он так и не понял главного. Бездомные не обращаются в полицию. При виде полицейских они поворачивают в другую сторону. Сухо сердито покачал головой и подтянул колени к груди. — Выглядит серьезно. Наверное, стоит наложить швы. Дети, которые это сотворили, приходили к нам в ночлежку? — спросил он. И снова Сухо покачал головой. Через несколько минут я наконец убедил Минхо оставить беднягу в покое и зайти внутрь, чтобы сделать то, зачем он пришел. Когда мы вошли, администратор ночлежки Дио прибирался. Минхо тут же накинуся на него с расспросами. — Ты в курсе, что случилось с Сухо? Дио перестал протирать стол. — Неа. Я спросил. Получил обычный ответ — «ничего». Ты единственный, кому он говорит больше, чем просто «пожалуйста» и «спасибо». — Ты знаешь, где он спит? Дио покачал головой: — Прости. В этом городе больше сорока трущоб, не говоря уж о том, что некоторые просто устраиваются под эстакадами, где душа пожелает. Он может спать где угодно. Минхо нахмурился: — Ладно. — Понимаю, это непросто. Но мы не можем помочь тому, кто эту помощь не принимает. Он в курсе, что может остаться здесь в любое время. — Да, я знаю. — Он показал на кладовку в дальнем конце. — Я забыл взять опись инвентаря. Завтра у меня прослушивание, сделаю ее онлайн из дома. Пока Минхо ходил за описью, я огляделся. Ночлежку только что покрасили, и каждый из волонтеров подарил постер в рамочке со своей любимой мотивирующей цитатой. На длинной стене столовой висело около дюжины таких постеров в черных матовых рамках. Надпись на первом из них гласила: «Даже после самой темной ночи снова взойдет солнце». — Это твой? — спросил я у Минхо, когда он вернулся с папкой. — Нет. — Он чмокнул меня в губы. — В другой раз можешь прочесть их все, и я тебе вручу награду, если угадаешь, какой купил я. А сейчас я хочу догнать Сухо, пока он не ушел. — Он потянул меня за руку. — Пошли! Сухо уже не сидел перед входом, хотя его легко было заметить. Он ковылял, преодолев половину квартала. Сухо хромал на правую ногу, а на левом плече болтался мусорный мешок. Минхо увидел его как раз перед тем, как он свернул за угол. — Давай проследим за ним. Посмотрим, куда он идет. — Категорически нет. — Почему? — Потому что это небезопасно и нарушает его приватность. Мы не будем следить за бездомным. — Но если мы узнаем, где он ночует, может, полиция поможет. — Нет. — Прошу тебя… — Нет. — Ладно… Мне стоило догадаться, что он так просто не откажется от этой идеи.