О, мой босс!

Сокджин Когда я проснулся, кто-то посасывал мое ухо. Что за… Прошлая ночь. Прошлая ночь. О господи… Я что? В панике я застыл в кровати, ломая измученный похмельем мозг, пытаясь вспомнить окончание вчерашнего вечера. Я никогда не испытывал такого облегчения, как от удара лапой по челюсти. — Боже… — пробормотал я, повернулся и обнаружил, что Таллула лижет мне ухо и бьет лапкой по лицу. Я натянул простыню на голову, блокируя Уродливой Киске доступ. Тогда она влезла на меня и уселась на грудь. — Мяу! — Она нюхала простыню. Я попытался приподнять голову, но было слишком больно. — Чего тебе? Чего ты хочешь? — Мяу! — Ох. Мне было больно даже от ее негромкого мяуканья. Такое впечатление, что в моем черепе разогревался маленький барабанщик, причем без всякого ритма, просто молотил на низкой частоте, затем стучал по маленькому барабанчику, а потом несколько раз лупил по подвесной тарелке. Ох. Что, черт побери, я пил вчера? Я вспомнил, как пришел Намджун, как я вытащил его на танцпол и обтирался об него, испытывая на прочность. Боже. Я превратил это в игру, чтобы проверить, смогу ли заставить Намджуна сдаться. Мы смеялись над бокалами мерзкого мятного шнапса, а потом к нам присоединились Хосок и Чонгук. Они очень уютно смотрелись вместе, насколько я помнил. После этого все терялось в тумане. Меня везло домой такси. Я помнил, что устал. Очень устал. Мне нужно было прикрыть глаза и положить голову. Голова… Такая тяжелая… Я положил ее… на колени Намджуна. Помню, как он меня разбудил. Когда я поднял сонную голову, то потерся о его ширинку. Господи. У него была эрекция. И я прокомментировал это. Молодец. Намджун помог мне выбраться из машины и велел таксисту не выключать счетчик. Лифт ехал целую вечность. Когда мы вошли внутрь, я прислонился к его груди и сделал глубокий вдох. Господи. Я сказал, что он пахнет так хорошо, что я бы съел его. Предложил ему купить домик в лесу и рубить дрова без рубашки. Он крепко держал меня, пока мы шли к моей квартире. Наверное, я просто не мог сам идти без посторонней помощи. Вот мы у моей двери. Я смутно помнил, как обнял его за шею и пригласил войти. Он улыбнулся и покачал головой. — Я хотел бы войти больше всего на свете. Во всех смыслах слова. — Он поцеловал меня в макушку. В макушку! — Но это неправильно. Поспи. — Он взял у меня ключи, открыл все мои многочисленные замки и подождал, пока я окажусь внутри. Последнее, что я помнил — как он стоит у дверного косяка, обхватив голову, и говорит: — Мы закончим эту игру на следующей неделе. Теперь в офисе будет куда веселее, это точно.

***

Я отменил обед с Намджуном, поскольку слишком мучился от похмелья, чтобы вылезти из кровати. Когда он попытался перенести все на понедельник, я был непреклоннен и в итоге просто перестал отвечать на сообщения. Граница была пройдена, и я не знал, как себя вести, кроме как игнорировать его. Это моя вина, и я был полон решимости в понедельник все исправить.

***

— Доброе утро! — Намджун стоял в дверях моего кабинета в той же самой позе, что и в ту ночь в дверях моей квартиры. Весь предыдущий день я себя накручивал: я профессионал, я могу абстрагироваться от того, что случилось субботним вечером, и работать в присутствии Намджуна, как будто ничего не было. Я взглянул на телефон… Пять минут восьмого, а я уже провалился по всем статьям. Супер. Ты просто супер, Джин. Намджун широко улыбнулся, словно прочел мои непрофессиональные мысли. Я сложил руки на столе. — Доброе утро, мистер Ким. Его брови полезли вверх. — То есть теперь мы будем так играть в эту игру? — Понятия не имею, о чем вы, мистер Ким. Намджун подошел к столу. — Мне нравится, когда ты так меня называешь. Так держать! Я сглотнул, когда он подошел еще ближе. Мой голос дрогнул. — Без проблем, мистер Ким. — Как насчет «пожалуйста, мистер Ким»? — О чем вы? — Просто захотелось услышать, как это будет звучать из твоих губ. — Он подошел к столу вплотную и уперся в него бедрами, а затем провел большим пальцем по моей нижней губе и сказал: — «Пожалуйста, мистер Ким». Твои губы скажут это… помни мои слова. Господи, во что я вляпался?

***

По иронии я должен был готовиться к работе с фокус-группой, когда совершенно не мог сфокусироваться. Я постоянно отвлекался на посторонние мысли. Хорошо хоть понедельник был расписан буквально по минутам, особо не будет времени думать о чем-то. Первая из двух встреч была в час дня в большом конференц-зале на западной стороне здания. То есть рядом с кабинетом Намджуна. Проходя мимо, я не удержался и заглянул внутрь. Жалюзи были открыты, и его кабинет напоминал аквариум. Он сидел за столом, откинувшись в кожаном кресле и подложив руку под голову, а второй рукой держал стационарный телефон и смотрел в потолок. Я тут же отвлекся, забыл, куда вообще направляюсь, и врезался в Минсока. Для пущего эффекта я непроизвольно сжал высокий стаканчик с кофе, который нес в руке, и с него слетела крышечка. Заодно я начал ронять из другой руки ноутбук и блокнот. Я подался вперед в бесполезной попытке не дать всему этому добру упасть и вылил весь кофе себе на блузку, после чего все свалилось на пол, включая и пустую чашку. — Черт! — Прости, я шел слишком быстро! — сказал Минсок. — Нет, я сам виноват. Отвлекся. Минсок посмотрел на мою блузку, от которой поднимался пар. — Кофе, наверное, был очень горячим. Ты обжегся. Намджун вышел из кабинета с бумажными полотенцами, подал мне, а сам наклонился, чтобы поднять мои вещи. Протянув облитый кофе компьютер и мокрый блокнот Минсоку, он сказал: — Почему бы тебе не вытереть компьютер, а я пока займусь Джином. Я промокнул блузку, но это было бесполезно. Я вылил на себя большой кофе, так что кожа под блузкой была такой же мокрой, как и ткань. — Тебе понадобятся еще полотенца. Пошли. — Намджун проводил меня к себе в кабинет. Я очень остро ощутил, как его рука скользнула по спине, и пальцы очутились там, где еще не начинается задница, но спина определенно уже заканчивается. Я был уверен, что жест был невинным, но мои мысли такими отнюдь не были. Я злился на себя, на свой непрофессионализм и вымещал злобу на Намджуне. — Это все ты! — Я? — Ты меня отвлек! Намджун не расстроился, что стал причиной происшествия, а, напротив, обрадовался. — Не могу дождаться, чего ты натворишь, когда я на самом деле попытаюсь тебя отвлечь. — Он залез в шкаф и достал белую рубашку. — Вот, надевай. — Я не могу ходить в твоей рубашке. — Почему нет? — Он двусмысленно улыбнулся. — Потренируешься на будущее, когда будешь печь мне блинчики по утрам. Меня бесило то, что я ярко представил себя стоящим перед огромной плитой на его кухне в его рубашке. Меньше десяти секунд ушло, чтобы от раздражения перейти к возбуждению и обратно. Намджун заметил выражение моего лица и хихикнул. — В уборной есть полотенца. — Его взгляд скользнул к моей груди, туда, где вставшие торчком соски гордо просвечивали через мокрую блузку, и он пробормотал: — Сними это, пока я не начал помогать тебе прямо посреди офиса с незакрытыми жалюзи. Я не сомневался, что через мгновение он исполнит обещание, поэтому потащился в туалет в надежде, что смогу воссоединиться там со своими мозгами, а не только с чистой рубашкой. Спустя минуту я смотрел в зеркало и любовался своим отражением. Должен признаться, в рубашке для альф я выглядел просто отпадно. Хотя рубашка была на десять размеров больше, пришлось не застегивать пуговицы наверху, а на животе завязать ее узлом, она отлично смотрелась с чёрными узкими брюками. Я закатывал рукава, когда в дверь тихонько постучали. — Все нормально? Да, кроме моих фантазий о тебе. — Да. Когда Намджун открыл дверь, то держал в руке свернутую футболку, глядя на нее. — Слушай, у меня тут старая футболка завалялась в спортивной сумке, если захочешь примерить… — Он осекся, когда поднял глаза. — Ух ты! На тебе смотрится лучше, чем на мне. Утром этот альфа сказал, что заставит меня умолять себя, и даже от этих слов я не покраснел. Но такая простая фраза заставила щеки гореть огнем. Дело не столько в словах, сколько в интимности, с какой он их произнес. Он вошел в туалет и помог мне закатывать рукава. — Дай я. Мы обменялись молча улыбками, пока он возился с рубашкой. — Как ты сегодня? — поинтересовался Намджун. — Лучше. — Рад слышать. Завтра вечером ужинаем. — Ты сообщаешь или просишь? Он закатал рукава и ждал, пока я подниму голову. — Сообщаю. За тобой должок, учитывая, каким джентльменом я был в субботу вечером. Да, он очень галантен. — Кстати, спасибо. Ты отнесся ко мне с уважением, хотя я не облегчал тебе задачу. — О нет! Ты определенно ее усложнял. Я весь перенапрягся! Я игриво ударил его по плечу. — Ну же, босс, идемте, мы уже опоздали на встречу! Хван Сону, вице-президент компании «Эдванс Фокус», занимавшейся анализом рынка, только-только начал презентацию, когда мы спустя пару минут вошли в конференц-зал. Он говорил об опыте своей компании по работе с фокусными группами в индустрии продуктов для омег и о том, как важно иметь дело с такими группами в разных регионах. — Потребности рынка отличаются в Сеуле и на Среднем Западе. Большинство омег хочет одного и того же: гладкой кожи, чувствовать себя ухоженными, привлекать внимание противоположного пола. Однако когда речь идет о продаже товаров для красоты, то в разных географических регионах будут свои законы. Удобно устроившись, я попытался не думать о последних пятнадцати минутах и делать пометки во время его презентации. За время работы в «Фреш Лук» я работал множество раз с фокусными группами, но всегда есть чему поучиться. Мир рекламы изменчив, а товары для омег рекламировать еще сложнее. Давайте взглянем правде в глаза. Омеги гордятся тем, что могут с легкостью передумать. То, чего мы хотим сегодня, может не пройти завтра. Я сидел через два места от Сону с правой стороны длинного стола. Намджун уселся в дальнем конце на противоположной стороне. Я не в первый раз замечал, что он не садится во главе стола во время собраний маркетологов. Да, он босс, который за всем наблюдает и во всем участвует, но при этом не чувствует потребности постоянно напоминать, что он здесь главный. Поднеся ручку к губам, я задумался, сделал ли он это специально. Когда я снова глянул в его сторону, он пристально за мной наблюдал. Я тут же отвел глаза, но через две секунды посмотрел на него. Он оглядел комнату, чтобы проверить, обращает ли кто-то на него внимание. Разумеется, все, кроме нас с ним, сосредоточились на презентации. Тут он прошептал одними губами: «Я рад, что ты умеешь читать по губам». Я робко улыбнулся и осмотрелся, прежде чем снова уставиться на него. Мы были словно подростки, которые пытаются передать записку так, чтобы их не застукали за этим занятием. Он не отрывал глаз от моих губ. «А еще мне очень нравятся твои губы». Я разволновался и развернул стул в сторону омеги, делавшего презентацию. Хватило меня меньше чем на пять минут, после чего я снова посмотрел на Намджуна. В этот раз он даже не потрудился проверить, смотрит кто-то или нет. «Мне нравится моя рубашка на тебе». Я бросил на него предупреждающий взгляд, но это его ничуть не испугало. Он продолжил, а я не смог отвернуться. «Не терпится увидеть, что под ней». Мне хотелось его убить. А еще хотелось услышать, что он будет делать, когда увидит, что же под рубашкой. К счастью, я снова сосредоточился на происходящем, услышав свое имя. Минсок открыл дискуссию на тему, что лучше, тестировать продукты, размещая образцы в магазине, или работать с фокус-группами, и попросил поделиться своим опытом во «Фреш Лук». У меня ушла минута, чтобы собраться, но маркетинг был для меня не просто работой, а настоящей страстью. Когда я заговорил, то страсть взяла верх. Следующие полтора часа я старался не ерзать на стуле, когда понимал, что Намджун наблюдает за мной. В какой-то момент я наносил гигиеническую помаду, как делал это десять раз на дню, и Намджун зачарованно смотрел, как я повторяю контур губ. У меня начало покалывать между половинок, и я крутился на стуле, как уж на сковородке. Когда дошла очередь до Намджуна, то я восхитился тем, как он подает свои мысли и идеи, доминируя над всеми присутствующими, но не подавляя. Он так сильно отличался от моего босса во «Фреш Лук», типичного генерального директора, чье присутствие ощущалось постоянно. Пак Джисон всегда занимал место во главе стола, он восседал со сложенными на груди руками, а все остальные сидели по струнке. Намджун же брал своими мозгами и природной харизмой. Он заметил, что я не свожу с него глаз, пока он говорил, и уголок рта чуть выгнулся вверх. К счастью, в отличие от меня, он не лишался дара речи под прицелом пристальных взглядов. После ответа на вопросы Сону перешел к делу. — Знаю, что вы скажете, что у вас плотный график, но у нас есть на этой неделе две фокус-группы, если вы хотите поучаствовать. Одна в Пусане, другая в Сеуле. Разумеется, добрую половину презентации Сону распинался о том, как важно собрать отзывы потенциальных покупателей со Среднего Запада, а не только с побережья. И тут же предлагает нам две фокус-группы на ближайшие дни. Не могу не признать, что со своей задачей он справился на ура. Минсок заявил, что мы ответим в ближайшее время. Проектор еще не успел остыть после первой презентации, как в комнату проводили второго выступающего. Я расстроился, когда Намджун сказал, что не может присутствовать на второй презентации, но испытал и облегчение, что меня ничто не будет отвлекать. Когда встречи в конце концов закончились в шесть часов вечера, мы остались в конференц-зале обсудить обе компании и единогласно решили, что компания Сону лучше справится с нашей задачей. Минсок посмотрел на нас с Мино. — Думаю, мы сможем подготовить образцы и презентации, чтобы поработать с фокус-группами в Пусане и здесь? — спросил он. — Сможем, — ответил Мино. — Времени мало, но за завтра мы все подготовим. Минсок кивнул: — Мне нужно остаться здесь на съемки, которые запланированы на эту неделю. Кто из вас будет работать в Сеуле, а кто отправится в Пусан? Мино посмотрел на меня, и я сказал: — Я возьму то, что ты не хочешь. — Отлично. Поскольку я ненавижу летать, то лучше бы поработал с местной фокус-группой. — Все само собой разрешилось, — сказал Минсок. — Намджун, возможно, захочет присоединиться к тебе, Мино. Сообщи ему, когда утрясешь все детали. Он кивнул: — Хорошо. Хотя я упускал возможность провести время с Намджуном, но в глубине души понимал, что нужно дистанцироваться от него. Несколько сотен километров, возможно, единственный способ разделить нас настолько, чтобы у меня прочистились мозги.