О, мой босс!

Сокджин Мои щеки горели, волосы растрепались, и я выглядел именно так, как должен был. Так, словно меня только что трахнули. Я заскочил в туалет, чтобы Намджун мог открыть дверь, и теперь, глядя в зеркало, понимал, что это было правильное решение. Я еще больше утвердился в своем решении, когда услышал голос Соджуна. Отлично. Глава отдела по работе с персоналом только что вошел в кабинет Намджуна, а там, скорее всего, все еще пахнет сексом. Та безмятежность, что я испытывал менее трех минут назад, исчезла, уступив место своей злой подруге — паранойе. Мы шумели? Я шумел? Весь офис слышал? Что я делаю? Сам же установил правила и с радостью нарушил их, стоило Намджуну слегка надавить? Я не учусь на своих ошибках? Чувствуя себя уязвимым, я подкрался на цыпочках к двери и прижался ухом. — Чем ты занимался? — спросил Соджун. — Говорил по телефону. В его голосе звучало подозрение. Я так и видел, как он прищуривается. — С кем? — С поставщиком. Это тебя не касается. Что ты хотел, Соджун? Его голос звучал теперь издалека, приходилось напрягать слух. Наверное, он подошел к окну или к столу на другом конце комнаты. — Мне сегодня утром позвонил детектив Хван. Сказал, что пытался связаться с тобой. — Я был занят. — Вот поэтому я и пришел задать пару вопросов. Нетипично для тебя забивать на что-то, что касается Минхо. Раньше они, бывало, не могли выдворить тебя из участка, настолько ты хотел во всем разобраться. — Это тогда, когда я забил на работу и большую часть времени пил? Не уверен, что хочу снова вернуться в то время. — Это я понимаю. Правда. Но я хотел удостовериться, что больше ничего не происходит. Ты какой-то… другой последнее время. — Другой? В чем? — Ну… не знаю. Более радостный, что ли. — Радостный? Я? Как Дед Мороз? — С тобой что-то происходит. Я это вижу. У тебя какой-то новый омега? На минуту повисла тишина. Интересно, что он ответит. В глубине души мне хотелось, чтобы он ответил утвердительно, чтоб услышать, как он заявляет об этом вслух своему лучшему другу. С другой стороны, он ведь говорит с вице-президентом по работе с персоналом на моей работе, наверное, это не лучший кандидат, чтобы выслушивать подобные заявления. — Это не твое дело, но да, у меня кое-кто появился. — И ты был на свидании больше одного раза? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. — Когда ты нас познакомишь? — Когда я буду готов. — То есть в скором времени он нарисуется? Намджун фыркнул: — Что ты хотел обсудить? Потому что ты меня отвлек от важного занятия. — Отлично. Но ты любишь, когда я тебя отвлекаю, и ты это знаешь. Я слышал шаги, затем повернулась ручка, и снова стало тихо, но дверь не закрылась. Голос Соджуна был серьезным, и почему-то я мысленно нарисовал, как он стоит в дверях и смотрит через плечо. — Я рад, что ты двигаешься дальше, Джун. Надеюсь, все получится, и я с ним познакомлюсь. — Он помолчал секунду и мягко добавил: — Может, пришло время демонтировать алтарь. Я подождал несколько минут, прежде чем, колеблясь, приоткрыть дверь. Намджун открыл дверь и смотрел на рекламный щит на другой стороне улицы. Он не повернулся, когда заговорил: — Прости. — Мы слишком далеко зашли. Не стоило… — я осекся. Он молчал. Я связал перемену настроения с тем, что только что слышал. Хотя у меня ничего подобного и не было, но мне кажется, разговоры о покойном бывшем женихе расстроят кого угодно. Поэтому Намджун удивил меня, когда повернулся и сказал: — Я хочу этого. — Секса в офисе? Уголок его рта искривился. — И этого тоже. Но сейчас не об этом. — Нет? Он покачал головой: — Я хочу, чтобы мы с тобой были вместе. Соджун заходил поговорить о Минхо. Детектив, который ведет его дело, и ему позвонил. Ежегодный звонок, когда он сообщает, что по делу все еще работают, но новостей нет. — Мне жаль. Он звонил тебе на прошлой неделе. Тебе, наверное, тяжело. Он кивнул: — Да, всегда было тяжело. Я не говорю, что сейчас легко. Но обычно после упоминания дела Минхо я забиваюсь в какой-то темный уголок. Я ожидал, что, когда Соджун выйдет за дверь, я почувствую себя несчастным, когда все это на меня обрушится. Я сделал глубокий вдох в ожидании, и знаешь, что произошло? — Что? — Я почувствовал на себе твой запах. Я несколько раз моргнул. — Я не понимаю. Он пожал плечами: — Я тоже. Но мне чертовски нравится, когда от тебя пахнет мной. Он выглядел таким искренним, несмотря на всю странность сказанного. — И от этого тебе легче? Его улыбка стала шире: — Ага. — Ну ладно. — Я старался не раскраснеться окончательно. — Мне правда надо вернуться к работе. — Поужинаем сегодня? — С удовольствием. Давай ты придешь ко мне, и я что-нибудь приготовлю. — Так даже лучше. Не придется ждать до дома, чтобы раздеть тебя.

***

За эти годы я научился принимать свой невроз. Заглядывание под кровать, за шторку в душе и в каждый шкаф стало частью обыденной жизни. Я не пытался ничего изменить. Это стало частью моей личности. Многие омеги проявляют излишнюю осторожность, особенно если живут в Сеуле. А сейчас я входил в квартиру вместе с Намджуном и надеялся, что хотя бы сегодня навязчивые состояния возьмут отгул. Я открыл верхний замок, затем сунул ключ в следующий. Решив покончить с этим раньше, чем мы окажемся в квартире, я резко развернулся и прямо в коридоре признался: — У меня целый ритуал, когда я прихожу домой. Намджун нахмурился: — Ладно… — Я тебе уже говорил, что у меня бзик на безопасности. Я проверяю за шторкой в душе, открываю все шкафы, заглядываю под кровать и под диван. — Я замолчал и принялся грызть ноготь указательного пальца. — Своеобразный ритуал, и я выполняю все это в определенном порядке, причем минимум дважды, иногда больше, если не успокаиваюсь после второй проверки, но чаще хватает всего двух заходов. Он молчал несколько секунд, вопросительно глядя на меня, но поняв, что я серьезно, кивнул: — Покажи мне, как надо, и после первой проверки я беру на себя вторую. Я понятия не имел, что ожидаю услышать, но никакой другой ответ не мог бы сделать меня счастливее. Он не стал потешаться над моими страхами или принижать их, вместо этого он собирался поучаствовать. Я приподнялся на цыпочки и нежно поцеловал его в губы. — Спасибо. Таллула, разумеется, ждала. Зеленые глаза светились в темноте. Если у меня когда-нибудь будет свой дом, я буду сажать это чудище на подоконник, чтобы отпугивать ребятишек на День Всех Святых. Я включил свет, и Уродливая Киска уставилась на Намджуна и облизнулась. Знаю, Уродливая Киска, он восхитителен. — Господи, вживую она еще страшнее, — сказал Намджун. Я взял Таллулу с дивана в прихожей, встал на колени и проверил под ним, начав первый круг. Намджун тихо двигался следом. После последнего контрольного пункта я повернулся к нему: — Вот. Он поставил бутылку вина, которую держал в руках, на кухонный стол и забрал у меня Киску. — Я сейчас. Наблюдать, как он повторяет мой ритуал, было комично. Должно быть, он решил, что держать кошку на руках — часть ритуала, я не стал его разубеждать, потому что… как ни странно, мне ужасно понравилось наблюдать, как здоровый альфа ходит и проверяет шкафы на предмет наличия внутри грабителей, прижимая к груди лысую кошку. Не каждый день такое увидишь. Закончив, он наклонился, отпустил Таллулу и пошел на кухню, где начал открывать все ящики подряд. Найдя штопор, Намджун заговорил, открывая пробку: — Ну, как я справился? — Идеально. Ты нанят. Ты можешь проводить обыск моей квартиры каждый вечер, если хочешь. Он с громким хлопком вытащил пробку из бутылки. — Осторожнее. Я могу поймать тебя на слове. Поскольку мой холодильник оказался даже более пустым, чем я думал, мы заказали еду из китайского ресторана. Я выбрал цыпленка «гунбао», а Намджун — лапшу с креветками. Мы сидели на полу в гостиной, ели палочками прямо из коробочек, время от времени меняясь. — Как думаешь, Соджун знает? — спросил я. — Про нас? — Ага. — Не. Он прямолинейный. Если бы знал, то сказал. — Как считаешь, что бы он почувствовал, если бы узнал. Учитывая, что я сотрудник фирмы. — Не важно. Если ему не понравится, я заставлю его изменить политику. — То есть отношения между сотрудниками будут не просто не запрещены, но и всячески рекомендованы? Намджун широко улыбнулся: — Именно! Я думал о том, что подслушал сегодня из туалета. Разговор не был предназначен для моих ушей, но сделанного не воротишь. Частично мои сомнения относительно того, стоило ли бросаться в омут отношений с головой — даже оставив в стороне тот факт, что он мой босс, — заставляли задуматься, как на него влияют те отношения с Минхо. Действительно ли он может двигаться вперед? О каком алтаре говорил Соджун? Я был у него дома, но не заметил ничего необычного. Я заглянул в глаза Намджуна. — Я нечаянно подслушал обрывки разговора с Соджуном. Он проглотил еду, которую жевал. — Да… — Можно я спрошу кое-что, что, наверное, меня не касается. Он отставил картонную коробочку на журнальный столик. — Что у тебя на уме? — Ты… готов двигаться дальше? Он говорил, что хочет пробовать. Но пробовать и на самом деле оставить прошлое в прошлом — две большие разницы. Мне важно знать. — Если честно, то последние семь лет я понятия не имел, что я никуда не двигаюсь. Думал, что то, что я делаю, и есть двигаться дальше. — Ты про секс с другими омегами? Он покивал: — Да. Я долгое время просто стоял на месте. Не отпускал прошлое. — Но ты думаешь, что готов двигаться дальше. — Мне кажется, у меня все это время ушло на понимание того, в чем суть движения дальше. Это не значит забыть все, что у тебя было. Это значит помнить его, но строить будущее без него. — Ох. Грустно и красиво одновременно. Он взял меня за руку: — Мне это кажется правильным. Отвечая на твой вопрос… готов ли я двигаться дальше? Такое ощущение, что я уже двигаюсь. Он сидел, прислонившись спиной к дивану. Поставив коробочку на пол, я забрался ему на колени и нежно поцеловал. — Отличный ответ, — прошептал я. — Да? А положен приз за правильный ответ? — Он легонько провел по моему подбородку. — Да. Ты можешь даже выбрать награду. Скажи мне, что ты хочешь, и я в твоей власти. Я ощутил, как его член твердеет подо мной. — Все что угодно? Я прижался к нему. — Да. Он запустил руку мне в волосы и потянул назад, открывая доступ к шее, и повел языком вниз. Когда он добрался до мягкой точки между шеей и плечом, зубы сомкнулись, не настолько сильно, чтобы повредить кожу, но достаточно, чтобы завтра ожидать засоса. Я застонал, а Намджун терся об меня бедрами. — В список наград входит возможность привязать тебя к кровати на несколько дней? Когда он притянул меня к себе и впился в губы, у него зазвонил телефон. — Тебе звонят, — промычал я ему прямо в рот. — Не обращай внимания. Его рука скользнула под блузку и нашла твердые соски, так что не обращать внимания на телефон оказалось просто. Но через тридцать секунд телефон зазвонил снова. Кто-то очень хотел, чтобы Намджун поднял трубку. — Ты не хочешь даже посмотреть, кто это? Его проворные пальцы расстегнули мою блузку. — Мне плевать. Но когда телефон зазвонил третий раз, даже Намджун уже не мог его дальше игнорировать. Он застонал и вытащил мобильник из кармана. — Черт. Это мой зять. Он никогда мне просто так не звонит. Нужно ответить. Я отклонился назад, высвобождая место для него. — Что случилось? Я слышал голос альфы, но не мог разобрать слов. — А не слишком рано? Да. Хорошо. Я сейчас приеду. Он повесил трубку. — Что такое? — Мой брат рожает. На месяц раньше. Но у него отошли воды, и врачи сказали, что на таком сроке уже можно. Похоже, он уже на подходе. — Ого! Как волнующе! Хотя понятно было, что он сейчас уедет, но Намджун не стал сразу же вставать, поэтому я поторопил. — Сегодня у меня утешительный талон. Кроме того… — я его поддразнил. — У меня все равно нет веревок. — Хочешь поехать со мной? Составишь компанию. Познакомишься с моим новорожденным племянником? — С радостью. Только дай я быстренько приберусь, чтобы Уродливая Киска не сожрала остатки китайской еды, и поехали.

***

Дэхви, зять Намджуна, только что сообщил нам последние известия и вернулся к мужу. Он был одет в голубой одноразовый халат, такую же шапочку и бахилы. — А чем это отличается от уличной одежды? — спросил Намджун. — Он только прошел через всю больницу и вышел в приемный покой в этой хламиде. Она ничуть не стерильнее, чем то, что надето на мне. — Резонно, — согласился я. — Может, они так наряжают отцов, чтобы те почувствовали себя частью команды? — Может. Но насколько я знаю своего брата, Дэхви — единственный участник процесса, на которого он сейчас орет благим матом. Я пожал плечами: — Это справедливо, если тебе интересно мое мнение. Ему не пришлось ходить с мячом для боулинга в животе на протяжении девяти месяцев, и не ему переживать мучительные роды. Потерпеть ругань — меньшее, что он может сделать. Намджун улыбнулся: — Да? — Да. Мы были в приемном покое вдвоем, поэтому я сел, подогнув ноги, и прижался к нему. Намджун притянул меня к себе и обнял. — Ты тоже будешь ругать своего мужа распоследними словами? Странный вопрос. — Ну, надеюсь, не ежедневно. Он хихикнул: — Я имел в виду в родилке. Я спрашивал, хочешь ли ты когда-нибудь завести детей? — Ой, — я рассмеялся. — А я‑то и не понял. — Да, я догадался по твоему ответу. Я задумался на минуту, перед тем как ответить. — Я никогда по-настоящему не думал, что выйду замуж, а уж тем более заведу детей. Думаю, родители послужили нам не лучшим примером. Даже до того, что случилось с Юнги, они постоянно ссорились. Помнится, как-то раз мы с моим другом, с которым мы вместе учились в школе, играли в куклы. Мы притворились, что он папа и пек пирог в игрушечной печке, а я был отцом, который вернулся домой и начал его задирать. Когда папа того друга подслушал наш диалог в игре, то решил, что мы и впрямь деремся. Когда мы объяснили, что мы играем в куклы, он поинтересовался, зачем так кричать, и я объяснил, что так отец возвращается домой. Помню, он тогда просто смотрел на меня, не зная, что сказать Намджун обнял меня крепче. — Когда я подрос, то начал понимать, что к чему, осознал, что не все семьи такие, как моя. Но к тому моменту я уже заглядывал под кровать дважды или трижды, когда приходил домой, и просто не мог себе представить, что сам заведу семью, раз я так боюсь воображаемых бандитов. — Похоже, тебе действительно нужен кто-то, кто подарит тебе ощущение безопасности. Тогда и остальное приложится. Я поднял голову, удобно лежавшую на его плече, и посмотрел на него снизу вверх: — Наверное, ты прав. Если бы все было так просто.

***

В начале шестого утра нас разбудил громкий голос. Дэхви выглядел усталым, ошеломленным и безумно счастливым, когда сообщил, что у него родился альфа. Они с Намджуном обнялись и пообщались несколько минут, а потом Дэхви сказал, что ему лучше пойти проверить, как там супруг. — Палата 210. Мне нужно вернуться до того, как он убедит врача сделать мне вазэктомию* без анестезии. Но они сказали, что его переведут в палату где-то через час. Намджун сходил в холл и купил нам кофе, а я зашел в туалет умыться. На щеке засохла слюна, волосы напоминали огромное крысиное гнездо, несмотря на то, что я спал сидя. Я побрызгал водой на лицо и тут вдруг понял, что сейчас впервые увижу брата Намджуна. За последние несколько дней наши отношения изменились. Они перестали быть просто плотскими. Мы с Намджуном многое рассказали друг другу о прошлом, о том, что сделало нас такими, какие мы есть, и теперь мне предстояло знакомство с его родственником. Обычно такое быстрое развитие событий меня дико пугало, но сейчас я испытывал скорее радостное волнение, чем страх.

***

Шихек оказался точной копией Намджуна, только его резкие черты сгладились, на смену мужественности пришла омежья красота. Я улыбнулся, глядя, как брат просиял при его появлении. — Ты тут? Он чмокнул его в щеку. — Я не смог бы выслушивать, как ты жалуешься, что я все пропустил, ближайшие пятьдесят лет. Разумеется, я тут. Дэхви похлопал Намджуна по спине. — Пойдем со мной в детское отделение. Его, наверное, уже закончили мыть. Намджун быстро познакомил нас с Шихеком, прежде чем уйти со своим зятем. — Я так и знал, что мы с тобой в итоге познакомимся, — сказал он. Я был удивлен, что ему что-то обо мне известно, даже то, что я вообще существую. — Поздравляю! Прости, что я без спроса. Хотелось составить Намджуну компанию, пока он ждал. Я могу посидеть снаружи, если ты хочешь побыть один. — Только что половина госпиталя заглядывала мне под ночную рубашку. Даже просто полежать со сведенными ногами уже ощущается как уединение. — Его улыбка была искренней. Я рассмеялся: — Ты уже выбрал имя для сына? — Субин. — Красиво. — Спасибо! Я рад, что Намджун тебя привел. Он рассказывал о тебе на наших еженедельных встречах. Должен признаться, я был заинтригован. — Заинтригован? Почему? — Обычно он не рассказывает об омегах, не приводит их на семейные праздники и уж определенно не оставляет наедине со мной. Я улыбнулся. — Боится, что ты раскроешь все его секреты? — Ага. И лучше мне поторопиться это сделать, а то детское отделение всего-то в другом конце коридора. Я думал, он шутит, но лицо Шихека внезапно посерьезнело. — Мой брат отличный альфа, он и сам так говорит, — пошутил он. — Но за его надменной внешностью скрывается кое-что… Полагаю, он боится отношений. — Из-за Минхо? Шихек удивился. — Так ты все знаешь? — Думаю, да. Не могу его винить за то, что после случившегося он боится идти на сближение. Многие боятся и не испытав ничего подобного. Например, я. Он кивнул, словно бы мы были с ним на одной волне. — Не дай ему тебя одурачить. Он расхаживает с важным видом, словно на нем броня, но, по правде говоря, в броне есть трещины. — Может, поэтому мы так хорошо поладили. В моей броне огромные пробоины от пуль. Но спасибо. Я постараюсь помнить, что мои пробоины просто более заметны, чем его трещины. Намджун зашел вслед за Дэхви, а тот катил пластиковую кювету, в ней лежал крошечный комочек, завернутый в больничные голубые одеяльца. — Сразу было понятно, какой твой, — поддразнил Намджун брата. — Он так громко орал. У ребенка твои легкие. Муж аккуратно поднял младенца и положил на грудь Шихека. Он покачал его, а потом приподнял, чтобы мы увидели милое крошечное личико. — Это твой дядя Джуни. Надеюсь, ум ты унаследуешь от него, но внешность от меня. Намджун наклонился поближе. — Умно, с учетом, что ты на меня очень похож. Шихек качал ребенка, но тот начал кукситься. — Ты говорил с папой и отцом? Я велел Дэхви не звонить, а то совсем поздно. — Нет, не говорил. Но они в любом случае не смогут вылететь из Флориды до утра. Мы остались с Шихеком и Дэхви еще на полчаса, но потом Шихек начал зевать. Должно быть, он устал после родов, длившихся всю ночь. Черт, я устал даже после ночевки в приемном покое. Мы выехали с больничной парковки на полупустую улицу. — К тебе или ко мне? — Очень самонадеянно, — ухмыльнулся я. — Ты заставил меня всю неделю соблюдать дистанцию на работе. Но сегодня суббота. Я решил, что выходные мои. Я вспомнил о том, что мы делали вчера и за каким занятием нас чуть было не застукали. — Не похоже было на соблюдение дистанции, когда ты вчера нагнул меня лицом в стол. Он застонал и поерзал на сиденье. — К тебе. Это ближе. А ты только что напомнил, как классно смотрится твоя попа, задранная вверх, и именно в такую позу я тебя поставлю сразу же, как доберемся до дома. Это была, понятное дело, лишь фигура речи, но мне понравилось, как из уст Намджуна звучит «когда доберемся до дома». Но мне еще больше понравилось то, что он сделал по приезде. Забрав у меня ключи, он отпер все многочисленные замки и первым вошел в квартиру, а потом завершил ритуальную проверку. Дважды. Именно в том порядке, что предписывала моя нервозность, и с Таллулой на руках. После этого он поцеловал меня в лоб: — Хорошо? Я кивнул, встал на цыпочки и поцеловал его в губы. — Благодарю. — Обращайся. Кстати, я позвонил парню, который занимался безопасностью нашего офиса. Тебе установят сигнализацию. Я отправил к нему много клиентов, поэтому установка бесплатно, а плата за обслуживание будет за счет компании. — Что?! Нет! — Поздно. Сигнализацию установят на следующей неделе. Он меня оповестит, в какой день. Мне нужен будет ключ, чтобы впустить его, или тебе придется присутствовать самому. — Намджун, мне не нужна сигнализация. — Ты прав, тебе она не нужна. Но мне так будет спокойнее, особенно когда я буду уезжать в командировки. — Но… Он опустил голову и заткнул мне рот поцелуем. — Прошу тебя. Позволь мне это сделать. Мне так будет лучше. Я уставился на него, а потом в итоге сдался. — Хорошо. — Спасибо. Я вытащил из ящика запасные ключи, велел ему расслабиться, а сам пошел на кухню приготовить на завтрак омлет. Мы позавтракали в гостиной перед телевизором, глядя «Доброе утро, Корея!», а потом улеглись на диване. Хотя мы и поспали немного в больнице, но сидя, так что не отдохнули. Я зевнул: — У тебя, кажется, классный брат. — Заноза в заднице, но хороший человек. Он несколько раз глубоко вдохнул и шумно выдохнул, а потом его дыхание начало замедляться. Через несколько минут, когда я думал, что он спит, Намджун заговорил сонным голосом: — Из него выйдет отличный папа. Как и из тебя однажды.