О, мой босс!

Сокджин Намджун не появлялся на работе весь следующий день. Моя тревога переросла в гнетущее чувство, мне было нехорошо от того, что что-то явно изменилось. Я понятия не имел, связано ли это с тем омегой, что вышел из его кабинета накануне, или, может, с реакцией Минсока на новость о нашем новом статусе пары, но беспокойство и неизвестность меня убивали. Он не отвечал на мои сообщения. Хотя я настроил телефон, чтобы эсэмэс приходили со звуком, но все равно поймал себя на том, что проверяю его каждые две минуты. Я быстро терял остатки сосредоточенности, которые вообще у меня остались. Тоненький противный голосок в моей голове нашептывал: «Видишь? Вот что бывает, когда ты заводишь роман на работе. Ты ничему не учишься?» Я пытался игнорировать его. Ближе к концу дня я заглянул к секретарю Намджуна и попробовал спросить как ни в чем не бывало: — А когда босс вернется? — Он не сказал. Просто прислал сообщение по электронке, что его не будет. — Он нахмурился и пожал плечами. — Непохоже на него. Я оставался в офисе до семи. По-прежнему никаких новостей от Намджуна, поэтому перед выходом я позвонил. После первого же звонка включился автоответчик. Я уже не просто беспокоился, а ужасно разволновался и отправил очередное сообщение. Его так и не доставили. Что бы у него ни происходило, Намджун выключил телефон и не хотел разговаривать. Я не знал, что делать дальше. Заявиться к нему домой без предупреждения? Мы как-никак встречаемся, понятно, что я беспокоюсь, раз от него нет известий, да? Но если бы он хотел меня услышать, то я бы уже с ним поговорил. В отличие от него, я на том месте, где должен быть, и доступен множеством способов: сообщение, голосовая и электронная почта, рабочий телефон. Он мог бы со мной связаться. Если только… Если только не случилось что-то из ряда вон выходящее. Господи. Что-то случилось. Тогда какого черта я торчу в офисе? Я практически добежал до метро, прыгнул в первый подошедший поезд и поехал в район, где жил Намджун. Я звонил в звонок, но в особняке Намджуна не горел свет. Почту не забирали день, а то и два. Я не знал, что еще можно предпринять, поэтому нехотя поплелся домой. Первым делом я увижусь завтра с Соджуном, если от Намджуна так и не будет весточки. Всю ночь я крутился и ворочался. В итоге я встал, принял душ и собрался, хотя было всего пять утра. Телефон зарядился, и когда я открыл историю переписки с Намджуном, то увидел, что он в итоге прочел-таки мои сообщения. Но не ответил. Должно быть, где-то включал телефон. Может быть, дома? Мои эмоции менялись очень резко, болтались из стороны в сторону словно маятник напольных часов. Он явно в каком-то месте, где смог включить телефон в зарядку, так что вполне был в состоянии позвонить и сказать мне, что с ним все нормально. Или, может, что с ним не все нормально. Может, ему нужен кто-то рядом. Может, этот человек я. Я снова поехал к нему и доехал до нужной станции с восходом солнца. В этот раз в его особняке горел свет. Почта больше не торчала из ящика, висевшего рядом с дверью. Я позвонил в звонок и с тревогой ждал. Через пару минут дверь открылась. Я затаил дыхание и ждал, когда Намджун заговорит. Но он молчал! Что еще хуже — он не открыл дверь и не пригласил меня внутрь, а вышел на крыльцо. Сохраняя дистанцию между нами, Намджун уставился куда-то вдаль, но не на что-то конкретное. — Намджун? Я сделал шаг вперед, но остановился, учуяв запах. Алкоголь буквально сочился из пор. И тут я понял, что на нем те же рубашка и брюки, которые были в последний раз, когда я видел его на работе, мятые, как черти, да и галстук отсутствовал, но одежда, определенно, та же. Он все еще не отвечал и не смотрел на меня. — Намджун? Что происходит? Ты в порядке? Молчание причиняло боль. Такое ощущение, словно кто-то умер, а он не может сказать это вслух, не может взглянуть горю в лицо. О господи. Кто-то умер? — С Шихеком все в порядке? С ребенком? Он закрыл глаза. — С ними все нормально. — Что происходит? Где ты пропадал? — Мне нужно было побыть одному. — Это как-то связано с тем омегой, с которым я видел тебя около твоего кабинета? — Тебя это не касается. — То есть связано? — Мой голос сначала был высоким и пронзительным, но я перешел на шепот. — Я не понимаю. Впервые Намджун посмотрел наконец на меня. Когда наши взгляды встретились, я прочел в его глазах сразу калейдоскоп эмоций: обида, боль, печаль, гнев. Я ахнул. Не потому что это меня испугало, а потому что я прочувствовал его боль. Моя грудная клетка сжалась, в горле застыл комок, стало трудно глотать. Хотя он всем телом просил не трогать его, я протянул руку, желая утешить его, но он отпрянул от меня, как от огня. — Намджун? Он покачал головой: — Прости. Я нахмурился, отказываясь понять. — Простить? За что? Что происходит? — Ты прав. Мы работаем вместе. Между нами ничего не должно было быть. Мне показалось, будто меня с размаху ударили по лицу. — Что?! Он снова посмотрел на меня, наши глаза встретились, но я почувствовал, что он не может меня видеть. Почему он кажется таким потерянным? — Я надеюсь, ты останешься. Минсок очень тебя ценит. — Это шутка? Что происходит? Я не понимаю! Внезапно на его лице проступила обида, а мне вдруг захотелось, чтобы эта обида была сильнее. Я чувствовал себя использованным и ничтожный. Мне было стыдно. Я ненавидел его за это чувство. Это Намджуну должно было быть стыдно за свое поведение. Он повесил голову, не глядя на меня, как последний трус. — Мне жаль! — Жаль? Я даже не понимаю, о чем ты жалеешь? — Я не подходящий для тебя альфа. Я сделал шаг к нему и заставил посмотреть на меня. — Знаешь что? Ты прав. Поскольку «подходящему альфе» хватило бы смелости сказать правду. Я понятия не имею, что происходит, но не заслуживаю подобного. Я увидел вспышку чего-то в его глазах, на долю секунды мне показалось, что он сейчас меня обнимет. Но он не обнял, а сделал шаг назад, словно бы нуждался в расстоянии, чтобы удержаться и не дотрагиваться до меня. Я начал отворачиваться, мне хотелось убраться восвояси, пока я не растерял остатки собственного достоинства, но потом повернулся к Намджуну: — Знаешь, что самое плохое? Ты первый человек, заставивший меня почувствовать себя в безопасности, с самого моего детства.