Время лечит

      «Ты убила дракона…»       Прикрыв глаза, Намаари стиснула губы и поморщилась от горького напоминания. Она сидела, скрестив ноги, у искусственного пруда и водила рукой по воде, очерчивая ладонью круги. Изредка пальцы задевали жёлтые, окаймлённые по краям рыжиной цветы, которые скользили по ночной глубине, как чаши, до краёв налитые солнцем. Слегка сырой и терпкий запах напоминал об их истинном предназначении — чтить павших, в том числе и Сису. Незамысловатые движения и прохлада воды успокаивали и наводили на размышления о недавних событиях.       Из чувства вины и страха Намаари решила обречь себя на добровольное изгнание и скрыться в некогда великолепном Дворце Клыка, теперь изувеченном руинами. По всему длинному центральному нефу лежали уродливые глыбы, на поверхности которых под слоем пыли можно было разглядеть золотые барельефы с драконами. Мраморный пол полосками укрывали, словно похоронные шелка, десятки бело-золотых полотнищ. И ковром служил щебень, перемежающийся с жёлтыми лепестками цветов. Это подходящая обитель — тюрьма — для изгнанницы: народ Клыка едва ли вернётся сюда.       «Ты убийца…»       Вдруг черты лица ожесточились, рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь. Намаари ударила по воде. Вернулось ощущение лёгкого давления на указательном пальце, словно тот снова нажимал на спусковой механизм арбалета. Перед глазами стоял образ падающей Сису, и в грудь всё глубже впивалось острое, как стрела, чувство сожаления, из-за которого становилось почти невозможно дышать. Намаари отдала бы всё: свою плоть и кровь, эту жизнь и следующую, — только чтобы вернуть дракона, который так верил в неё, разрушившую и без того разрушенный мир.       В отчаянии она схватила лежащий рядом короткий меч. Холодное остриё оказалось у шеи, оставляя тонкие царапины на коже из-за мелкой дрожи в руках. Сердце надрывалось, дыхание становилось всё чаще и чаще, и в голове кружились отчаянные мысли, подстрекающие закончить замысел. Но этого не случилось: этот поступок не смоет вину и позор. Намаари обессилено опустила меч на колени, и в зеркальном блеске лезвия отразилось её измученное лицо. В уголках глаз застыли слёзы. Сбитая с толку, поражённая до глубины души внезапным порывом, она не услышала скрипа щебня и тихого шороха одеяний.       — Попалась! — послышался игривый шёпот из-за спины. На плечи Намаари мягко опустился тёплый плащ, отчего та вздрогнула и сжалась: голос был хорошо знаком ей. И его обладатель был последним, кого бы она хотела сейчас видеть. — Долго тебя искать пришлось.       Райя присела рядом и устремила задумчивый взгляд на тёмную гладь воды, к которой она невольно потянулась рукой — животворящая влага имела особое значение для них обеих. От девушки повеяло приятной смесью запахов разных приправ, и вместе с её приходом затих внутренний голос-судья. Сама того не зная, она превратила бурю в душе принцессы Клыка в штиль, как по волшебству.       — Почему ты здесь, Райя? — Намаари сильнее укуталась в плащ. Не столько от холода, сколько от желания защититься от нежеланного гостя. Меч соскользнул с колен и погрузился в воду с тихим плеском. Гладь разошлась рябью, отталкивая цветы к краям. — Наскучил праздник?       — У меня осталось одно незаконченное дело в Клыке, — ухмыльнувшись, Райя перевела взгляд на Намаари и насупилась: та выглядела беззащитной, надломленной и очень грустной. Казалось, она вот-вот расплачется. Улыбка слетела с губ, и весёлый тон с каждым последующим словом становился взволнованнее. — Вирана беспокоится о тебе. Я беспокоюсь…       Намаари промолчала, наклонив голову, и крепче сжала плотную ткань плаща. К вине примешались угрызения совести. Ей было стыдно сказать матери правду — зачем ей печальное и ужасное? Смогла бы она простить своей дочери страшное преступление? Смогла бы принять это?       — Как только Вирана заметила твой неожиданный уход, она попросила найти тебя, — продолжила говорить Райя приятным голосом, будто бы она чувствовала чужую боль и пыталась забрать её. — Попросила узнать, что слу…       — Она знает? — прервала её Намаари. — Ты рассказала ей?       — Что? — Райя опешила от удивления, но быстро оправилась. Губы её виновато скривились. — Не-е-ет. Если говорить честно, я и своему отцу не смогла рассказать…       Она задумалась, плечи её опустились, спина ссутулилась, по лицу скользнула тень. Заметив это, Намаари неосознанно положила ладонь на плечо Райи, ободряюще сжала его и почувствовала, как та на короткое мгновение вздрогнула — от неожиданности. Затем расслабилась.       — Ты, наверное, не знаешь: драконы простили нас, — вдруг начала Райя тихим голосом. — Но мне почему-то не стало легче.       Будто бы прощение драконов могло помочь им простить себя. Даже побег и одиночество не наложили повязку на кровоточащую душу. Думая об этом, Намаари обратила короткий, боязливый, вопрошающий взгляд на Райю. В голове всплыло давнее воспоминание: когда-то у неё был похожий разговор с матерью после событий в Сердце, и тогда она сказала: «Так же, как река стачивает камни, время излечивает сердца».       — Может, нам нужно время, чтобы со всем разобраться? — неуверенно предположила она, делая короткие паузы между словами.       — Предлагаешь путешествие? — Райя сразу же приободрилась, резко поднялась, взяла Намаари за руки и потянула на себя. Они поравнялись. Плащ упал с плеч. — Я бы предпочла разделить путешествие с тобой. Прослежу, чтобы ты случайно не стала заядлой кошатницей от одиночества через года три, когда вместо одного кота станет десять.       Намаари не сдержалась, и из её груди вырвался короткий смешок: идея заключалась немного в другом, но то, с какой надеждой и с каким энтузиазмом был задан вопрос, заразило её. Пытаясь скрыть волнение и смущение, она быстро отвернулась, потупила взгляд в пол и по привычке заложила волосы за ухо. Перспектива путешествия прельщала.       Райя заметила свежие царапины на шее Намаари. Блестящий при свете луны меч, который до сих пор покоился на дне пруда, навёл на прошившую насквозь догадку. Её довольное выражение лица потухло, карие глаза потускнели, уголки губ опустились. Тёплые пальцы осторожно коснулись красных отметин, отчего Намаари едва заметно вздрогнула и подняла голову.       — И прослежу, чтобы этого не повторилось, — Райя на мгновение умолкла, затем улыбнулась с грустной хитринкой. — Я знаю один ресторан в Хвосте, где нас могут угостить лучшим в Кумандре рисом в креветочном соусе. Можно начать наше путешествие оттуда.       Намаари хмыкнула.       — Тогда найдётся одно лишнее местечко на Тук-Туке?       — Всегда.