Крепостное право

« Мы ведь будем счастливы все вместе? »

— Автор.

— Тэхён! — крикнул мужчина средних лет. И резко кинул что-то в руки мальчишки.       Реакция парнишки была удивительна, он поймал картошку и улыбнулся своей квадратной улыбкой. — Папа, папа! Видишь как я хорош?! — кричал десятилетий мальчик, подбегая к отцу. Тот лишь потрепал его волосы и мило улыбнулся, своей светлой улыбкой.       Ким Сокджин, так звали отца Тэхёна. Это был мужчина тридцати лет, с высоким ростом, широкими плечами и прекрасным лицом. Это правда, его лицо считалось самым красивым, ему никогда не давали больше двадцати лет. Конечно, он всегда мило возмущался и говорил, что ему льстят, но в душе ему было очень приятно. И всё же его лицо было само произведение искусства. Шелковистые каштановые волосы, беспорядочно спадавшие на лоб и прикрывавшие чёрные, словно хрусталь, глаза, с длинными ресницами. Его взгляд, которым он одаривал людей был добрым и с маленькой ноткой суровости, что о многом говорило.             Дальше прекрасные черты лица подчёркивали утончённый носик и плавно переходили к губам.       Ах, эти губы~ Пухлые, алые, нежные с маленькими красными ранками. Они могли соблазнить каждого, кто бы на них не посмотрел. Таков был Ким Сокджин, точнее слишком прекрасным. Это доказывало и его телосложение.       Он был высокого роста, настолько высокий, что иногда сами помещики ощущали себя рабами. Также у Джина было крепкое тело, он был достаточно мускулист, так как работа в поле трудна, то на неё тратится много физических сил. И его плечи… Они были настолько широкими, что не проходили в проём двери…       Сокджин являлся эталоном красоты. Сильный, красивый, умный. И именно из-за этого, у него больше всего возникало проблем с низко самооценочными помещиками, и забитыми крепостными… Если бы не его добрата, терпенье и сильный разум, его бы уже давно не было бы в живых.       Ким Тэхён… Этот мальчишка, он весь в отца, от матери ему достались лишь кудрявые волосы и серый цвет глаз, смешанный с зелёным и коричневым оттенком, словно морские камушки разбросанные в прозрачной сероватой воде, и мамины длинные пышные чёрные ресницы. Ему было всего десять лет, а ему уже уделялось столько внимания, что богиня Афродита бы уже засомневалась в своей красоте. Его хрупкое тело, с утончёнными, нежно — строгими изгибами, делало его очень привлекательным. Шёлковые кудрявые беспорядочные волосы, всё время прикрывали его глаза. Такие глаза, которые мечтал бы увидеть всякий. Они являлись самыми выразительными и глубокими. Тэхёна это смущало, поэтому он решил отращивать свою чёлку, чтобы скрыть себя от глаз других. Но не только глаза приковывали внимание людей, но и его носик с милой родинок под правым крылом, также губы, цветом и пышностью как у отца, и улыбкой матери.       Божественная красота дана была ему, но понятие об этом он не имел. Да и не нужно ему это было… Ему и так хватало сумашедших взглядов крепостных или помещиков. Такие взгляды вводили Тэ в ступор и покрывали его хрупкое тело мурашками. Вот таким был наш Тэхён~и.       Крепостная семья, Ким, считалась самой красивой, работящий и послушной из всех. Они славились своей популярностью среди помещиков, это даже больше смахивало на игру: «Кто быстрее и дороже купит.» Каждый помещик пытался приобрести их себе, но долго они ни у кого не оставались, путешествуя из рук в руки.       Так одному помещику очень приглянулась мама Тэхёна, и он оставил её себе, продав Сокджина и его сына другому помещику. Тэхён был совсем маленьким, поэтому мало что помнил о матери. Просто знал, что она у него была.

***

      Работа в поле была трудной, чаще всего её выполнял Сокджин. Он старался огородить своего любимого сынишку от больных мазолей на руках и накаченных мышц. Ему нравилось, что Тэхён~и маленький и хрупкий, с телосложением матери. Тэхён же стремился работать, и даже иногда делал это по-тихому, из-за чего ссоры были обычным делом. — Я вижу, что ты довольно хорош, но отдыхай побольше, ты же ребёнок, — с мягкой улыбкой, но в то же время серьёзными глазами, говорил любящий отец. — Я волнуюсь, что ты, упустишь своё детство, а поработать… это для нас пожизненное дело. — грустно усмехаясь, Джин, дальше принялся выкопать картошку.       Вот крепкие руки подхватили лопату, которая мигом вошла в рыхлую землю, покопавшись, подхватила корешки дорогостоящего растения и выдернула их на поверхность. Откинув лопату, Джин присел на корточки, зубы сжались от боли в спине и, бедняга, потерял равновесие. — Больно… — подумал он и закрыл глаза. Немного отдохнув, с усилием принялся перебирать важный продукт на вес золота, внимательно осмотрев, убирал в мешок. И так картошка за картошкой.       Тэхён же не мог успокоиться он надул свои и так пухлые губки, встал в непоколебимую стойку и сверлил взглядом отца. Он не мог терпеть того, что видел как его любимый папа страдает. В такой момент у него просыпалось неведомое для него чувство злости, он конечно любил отстаивать свою точку зрения и противиться словам папы, но чаще всего это было из-за сострадания и любви к отцу. — Да знаю я! П-просто, другие дети, они, как это сказать, д-другие? Д-да. Думаю так! — тщательно подбирая слова и запинаясь, медленно объявил Тэ и грозно кинул взгляд на отцовские суровые глаза.       Образования у Тэхёна, конечно же, толком и не было, но Сокджин пытался дать своему сыночку хоть что-то, и Тэхён с радостью впитывал всю информацию, но иногда это требовало больших усилий. Он не любил думать, да и редко это делал. ‌– Тэхён, ты хоть понял, что ты сказал? — возмущаясь спросил Сокджин и выразительно посмотрел на Тэ.       Он знал, что сын не любит думать, и высказывание своих мыслей или трудной информации даётся ему нелегко, но хотел лучших результатов. А тот только глупо, понимая что сказал что-то не так, посмотрел на отца и медленно отвёл свой взгляд.       Джин жестом показал Тэхёну уйти, он устал, ему некогда было ссорится, урожай сам себя не соберёт, его надо было собрать как можно скорее, срок сдачи уже подступал.       Он опустил голову так, что пряди кашатановых волос попадали на пыльную землю, устало вздохнул, так протяжно и грустно, и снова, как обычно, начал работать. — Пап, ну пап, не обижайся, — чуть ли не плача, подкрался Тэхён и начал слегка оттягивать рубаху папы, он чувствовал себя виноватым в усталости и грусти отца, из-за этого его сердце болело, — Я буду учиться усерднее… Я буду самым умным, пожалуйста, папочка, не грусти.       Со слезами на глазах, он дёргал рубаху, словно маленький ребёнок, который потерялся и ищет своих родителей, подходя к прохожим и требуя их помощи и сострадания. Вытирая глаза от солёных слёз одной рукой, а другой дёргая за ткань, он поднял голову и посмотрел в отцовские глаза, словно голодный щеночек, которому нужна еда, любовь и забота. Но стоило ему это сделать, как тёплый ветерок начал перебирать пряди его волос, чёрные, как обсидиан и пушистые, как одуванчик, открывая вид на серые с зелёно-коричневыми крапинками, глаза, которые стали более выразительными и глубокими, будто Марианская впадина из-за слёз и красноты вокруг век.

Сокджин вздрогнул

— Сын-нок, я не обижаюсь, я просто… — сбивчиво пролепетал Джин и отвёл взгляд, немного отстранившись.       Тэ не понял, да и не мог понять. Он удивлённо посмотрел на отца, шмыгнул, и отпустил уголок рубахи. — Папа, что просто? — обеспокоено спросил невинный ребёнок, бегая глазами и подавляя новый приступ слёз, снова заглянул в отцовские чёрные глаза, ища ответ, в котором так сильно нуждался. Но ответа не последовало, то что он так хотел услышать… он не услышал.       Тэхёни тихо развернулся, повесив голову, он поплёлся в дом, иногда оглядываясь, чтобы проверить не смотрит ли папа. Но Джин работал, ему было некогда смотреть.

***

      У крепостных, Тэхёна, называли одуванчик. Он был таким же нежным, ветренным и невинным, но в тоже время понимающим и серьёзным. Цветок одуванчик, будто был создан для него.       Так как серьёзность и понимание были в нём, Тэхёни был не глуп, он видел, что реакция отца была странная и абсолютно не понимал её, точнее причину её появления. — Может дело в моей улыбке? Нет, папа всегда отвечает ей в ответ. — медленно покачал головой Тэхён, смотря на своё лицо через железную кастрюлю. — А может дело в волосах? Или… — Тэхён замер. Он поднял чёлку и затих, повисла минута молчания и размышлений. Тэ понял, что дело в глазах. — Какие красивые, словно… — он начал смотреть более тщательно, изучая каждую точку, каждую крапинку, каждую капиляру своих глаз. — Словно… дорогие камушки.       Зачарованный собственными глазами, он долго смотрел в них и думал, думал ни о чём. Тэхён ощущал странное чувство замешательства, то ли хотел отвернуться, то ли наслаждаться их видом.       Но ребёнок не любил думать, тем более долго и много. Тэхён резко вышел из состояния гипноза своих же глаз, помотал головой в разные стороны и забыл про это, но одну вещь для себя всё же решил. Он решил отрастить чёлку, настолько длинную, чтобы ни капля света не проскользнула через чёрные пряди, чтобы глаза его никогда не видели света. Внимание отца, ему куда важнее, а если из-за каких-то глаз, он будет его мало получать, то Тэхён не выдержит этого, он сойдёт с ума!       С этой мыслью он побежал на улицу, ведь отец хочет чтобы у Тэ было детство, такое счастливое, радостное и сказочное!       Позабыв обо всех заботах, он решил не грустить, а идти веселиться и играть, ведь именно этого хочет, его любимый и родной папа.       Джин наблюдал за игрой своего сына и как ребёнок улыбался до ушей. Его сердце радостно прыгало от вида беззаботного ребёнка, иногда угрожая пропустить удар от умиления. Каждый раз, смотря на Тэхёна, он понимал, как же ему повезло стать отцом, отцом этого замечательного ребёнка. Но эта же мысль делала ему больно и напоминала о плохих воспоминаниях.       Мать Тэхёна… всё дело в ней. Тэ очень похож на неё, хотя сам этого не знал, да и не мог. Характером, лицом, телом и даже мыслями. А его глаза… Они были прям копией маминых. Сокджин любил их, посмотрев в глаза, он словно купался в прохладном озере, иногда спотыкаясь об коричневато-зелёные камушки, которые роняли его в воду и укутывали теплом и нежностью. Он словно танцевал и игрался в воде вместе с ней, они смеялись, улыбались, любили друг друга. Они поднимали Тэхён~и на ручки обнимали и целовали в щёчки, когда тот визжал от прохладной водички и лез обниматься к родителям.       Но теперь он не мог спокойно смотреть в них. Любой взгляд Тэхёна на отца и воспоминания о любящей жене, счастливой семье и прекрасной девы просыпались в его сердце. Это его расстраивало, причиняло ему сильную боль. Его душа разрывалась на куски, а сердце проливало свои горячие слёзы.              Но и адскую боль, настолько невыносимую, что и смерть будет желанной, приносило то, что он обижал своим поведением своего сына. Своего родного, маленького мальчика, своё родное дитя.       Он видел, что Тэ не понимал его, что обижался на такое поведение отца, но и не мог рассказать ему наболевшую историю, грустную историю… Ведь не хотел видеть грусть и слёзы своего ребёнка… Не хотел ему показывать жизнь с такой ужасной стороны… — Да чтоб меня, — тихо возмутился Сокджин. — Ну почему я не могу смотреть в них? — тяжело вздохнув, он приостановил свою работу и лёг на зелёную травку, тёплый ветерок качал её туда-сюда. Лучи солнца, обнимая, грели уставшее тело. — Как же я устал от этого, Хваёнг. Почему ты не со мной? — с грустью и дрожью на губах, пролепетал он. — Ты нужна мне, я не справляюсь… Тэхёни, наш сыночек, он нуждается в матери, в тебе, в твоей заботе, — он взялся за голову, весь дрожа, он пытался не плакать, пытался быть сильным. — Как же я хочу вернуть тебя, цветочек мой, любовь моя, — словно молясь, просил Джин и в эту же секунду, неосознанно для себя, бросил взгляд на сына и снова вздрогнул. Мурашки армией побежали по ноющему телу, оставляя неприятное ощущение холода.       Тэхён, словно самый красивый и хрупкий цветок на свете, пытался поймать бабочку. И вот ему осталось совсем чуть-чуть, как его нежная рука протянулась к красоте природы, а тело гибко изгибаясь потянулось за рукой. В тот самый момент, его чёлка нежно распушилась, открывая вид на красивые, такие живые и чудесные глаза, а на лице засияла милая, мамина, квадратная улыбка.       Он быстро подпрыгнул, хлопнул ладонями и ещё одним прыжком приземлился на землю, немного потеряв равновесие.       Встав на ноги, Тэ любопытно заглядывает в свои детские ручки, ожидая увидеть чудо. Маленькая бабочка осторожно выпорхнула из его рук, а Тэхён лишь нежно помахал ей ручкой и одарил своей светлой улыбкой, желая ей счастливого пути.       Сокджин долго не мог отвести взгляд, любуясь своим сыном. И ещё раз осознал то, как хорошо, что Хваёнг, подарила ему такого красивого, милого и самого великолепного сыночка. Самого родного сыночка, ради которого он был готов на всё.