FYI "It's okay, I'll wait"

***

      С чего хочется начать эту главу? Да пожалуй, с небольшого рассказа об авторе. Не впадайте в кому от шокирующей информации, но автор уже давно увлекается классической литературой. При этом не изучал русский язык. Да, разговаривает. Да, читает и даже, как видите, — пишет.😉 Нежданчик такой вот.😊 Особенно если учитывать язык данной работы.😂😂😂       Так вот, любимые авторы автора — Фёдор Достоевский, А.С. Пушкин и Николай Гоголь. К чему это я? Чуть позже поймете.😉

***

      Юнги, как и просил Гук, старался быть максимально (насколько он вообще мог) вежливым и заботливым. Подогрел завтрак и даже сделал Чимину его любимый ванильный капучино. Благо он сам подарил им на новоселье крутую кофемашину. Одним словом, изображать няшку у него вполне получалось. Талант не пропьешь. — Скажи, ты реально ничего не помнишь? — Ну как ничего… Помню всё ровно до прошлой осени, — тяжело вздохнув, ответил блондин Ч. — Так! Нужно с этим что-то делать, — Юнги почувствовал в себе великую ВАНГУ, которая сейчас поведает о нелегкой судьбе Чимина и составит план его чудесного исцеления. Ну и рецепт чудо-зелья подкинет, чтоб ускорить процесс. — Послушай, Юнги, давай начнем с того, что ты мне расскажешь, как мы вообще познакомились с Гуком и как у нас дошло до этого всего. — Поправочка, у вас почти дошло до свадьбы, а не до «этого всего»! — с какой-то обидой за чувства брата возмутился блондин Ю. — Ок, прости. Я никого не хотел обидеть. Наверное, у меня были сильные чувства к Чонгуку. Расскажи мне о нем, какой он? — Чим, тут такое дело… — глаза Юнги заблестели и он глянул на часы. Время — 13:56. — Какое дело? — таким же игривым тоном вопросил Чимин и тоже посмотрел на электронные часы. — Понимаешь, у меня как бы — без бокала нет вокала! Короче, я не настолько красноречив. — Что? Ты сума сошел?! Пить? Гук меня грохнет! Он мою вчерашнюю party еле пережил, бедняга. — Да наслышан я, наслышан. Отелло ты недорезанный. Всегда был таким с ним, чуть что — бухаешь, пристаешь, а потом, блять, вырубаешься! — не заржать Юнги не мог. — В смысле? — Вкарамысле! Говорю как есть. Он с тобой еще как намучился, чуть спину не сорвал. Ты только у нас дома раза три устраивал Otello show. Я так с тобой и познакомился, — Юнги, посмеиваясь, продолжал добивать блондина: — Не знаю, чем думал боженька, когда тебя создавал, но ты ж само исчадие рая. Натуральное исчадие, только живущее, блять, в раю и на ангелочка похожее! Аха-ха… — не унимался старший, глядя на растерянное лицо Пака.       Чимин почувствовал, что алкоголь сейчас нужен не только Юнги. Походу, и ему не помешает, потому как узнать о себе придется много нового и, скорее всего, — увлекательного, но трудноперевариваемого. — Ладно, наверное, ты прав, и нам действительно нужно выпить, а то мой мозг столько деталей моей скромной биографии на трезвую голову не воспримет.       Юнги растянулся в улыбке. Жизнь налаживалась! — О, а давай Хосока позовем? Он классный и его Чон любит больше всех среди твоих друзей. Поможет нам потом тушить Везувий, в который превратится мой младшенький, когда явится… Другана-то помнишь? — Хосока? Конечно! Отличная идея! Пусть еще мартини захватит, а то я, походу, вчера опустошил все запасы, — воодушевленно воскликнул Чимин, потянувшись к телефону.

***

      Чон сидел в кабинете и в очередной раз просматривал материалы дела по обрушению торгового центра. В интернете он нашел несколько постов родственников погибших, которые так же, как и он, боролись за справедливость, желая наказать виновных и предотвратить возможное повторение трагедии.              Из мыслей его выдернул звонок секретаря с просьбой пройти в переговорную, где его ожидают. Гук быстро смахнул папки в верхний ящик стола, и направился в комнату для переговоров. — Гуки, сынок, как ты? — воскликнул отец, вставая со стула и шагая ему навстречу.       С другой стороны комнаты послышался еще один знакомый голос, который почти повторил фразу отца. — Чонгук, рад тебя видеть, сынок. У тебя всё хорошо? — произнес Пак Джин. — Привет, пап. Здравствуйте, отец. Да, всё хорошо, я тоже рад вас видеть. — Сынок, мы позвали тебя потому, что пришло время подумать о твоей статье и определиться с планом действий, — начал Чон-старший. — Как там Чимин? Он ничего не вспомнил? — дополнил старший Пак. — К сожалению, нет, — с грустью в голосе ответил парень и подсел к столу, поближе к родителям. — Знаешь Гуки, может, пока это не так уж и плохо. Зная своего сына, думаю, он бы без промедления бросился в драку. Вы с ним очень похожи, я говорил тебе уже об этом, но Чим еще и жуткая задира. Хлебом не корми — дай кулаками помахать, — на этих словах Джин засмеялся и с гордостью добавил: — Весь в меня! — Ага, этого у него не отнять, даже в нынешнем состоянии, — Чон вспомнил вчерашний вечер. Слава богу, что этому язвительному комментарию никто из присутствующих не придал значения, а то пришлось бы еще и объясняться, заложив Чимина с его вчерашними подвигами. — Ладно, мы тут с твоим отцом уже неоднократно обсуждали сложившуюся ситуацию и сейчас готовы поделиться с тобой своими соображениями на этот счет. — Я весь внимание, отец Пак.       Следующие полчаса старшие поочередно рассказывали Гуку о положении дел. Они провели собственное расследование, наняв детектива. Оказалось, это не единичный случай, а четвертый по счету, просто ранее объекты были не столь значимы. Также они нашли человека в этой строительной компании, который готов — понятное дело, за приличную сумму — слить информацию, благодаря которой дело можно довести до суда и привлечь к ответственности всех, кто к этому причастен. И отцы поставили условие — ни Гук, ни тем более Чимин, не должны больше принимать в этом участие, старшие всё решат сами. — Но почему? Я могу помочь, я изучал это дело! — никак не мог согласиться с таким раскладом Чон.       Джин изменился в лице: — Ты мне обещал, что больше и шагу не ступишь без согласования со мной. Что-то изменилось? Решил забрать свои слова обратно? — Нет, отец. Просто… — Чонгук осунулся и опустил голову. — Вот и договорились.

***

А.С. Пушкин «Евгений Онегин» Чон Чонгук «Беги, братец, беги!» Чимин, что самых честных правил, Однажды сильно занемог. Чонгук его с Юнги оставил, Как жаль, что сам тогда не смог. И вот пример — другим наука. Ведь без мартини, сука, скука; С больным сидеть лишь день, а в ночь Братишка выгнал Юна прочь! За охуенное коварство Полуживого забавлять И алкоголем накачать. Тогда блондин, что типа ОППА, Кричал, что «Будет всем вам жопа!» А младший, сделав бровь в дуги, Кричал в ответ — «Ой, брат, беги!» Юнги, очнувшись в одночасье, Глядя в глаза Чими-несчастью, Пытался выпивку отнять, Ну всё, туше, пора линять! И захватив с собой Хосока, (Лететь в окно? Оно ж высоко!) Он с гордо поднятой главой Умчался в лифте с глаз долой! Такая вот короткая баллада, Как Чон чуть не убил родного брата!       Это вкратце о том, что произошло после того, как Чонгук вернулся домой. Но если немного углубиться в подробности, то ситуация развернулась как в самой топовой корейской дораме.       Итак, брюнет, что целый день впахивал в офисе на общее благо драгоценных алкородственников, мирно возвращался домой. Нехорошее предчувствие у него появилось, как только раскрылись двери лифта на нужном этаже и он услышал долбящий на всю площадку к-pop и какие-то, мало походящие на человеческие, вопли и визги. Походу, народ старательно, от души подпевал популярной песенке. Подойдя ближе к их квартире, Чон замер — предчуствие не обмануло, стадо гамадрилов-меломанов бесновалось именно за их дверью.              Всё еще надеясь, что это какое-то недоразумение, Гук вошел в квартиру и словил полноценный ахуй. Знаете, как если бы пингвины охуели, что в Антарктику грачи прилетели.              В гостиной три в стельку пьяных парня, явно до этого игравших в UNO, еле стояли на ногах и, не всегда попадая в ноты, орали под караоке, параллельно пытаясь изобразить сложную хореографию под названием «Во поле береза стояла, выпила мартини и упала». Такое себе: Фантастик бухастик Натурало Ля пластик — Юнги! — заорал Гук. — Ты нормальный вообще?!       Все замерли и, медленно повернувшись, посмотрели на вошедшего. — Чони, братишка! Ты так не вовремя, мы еще в Твистер не сыграли! — Юнги пошатнулся и пошел навстречу брату. — Чертов придурок! Я же тебя просил как человека! А ты? — он повернулся к Хосоку: — Ты же вроде адекватным всегда был?! Вы что тут устроили?       Парни застыли и опустили головы. Все, кроме блондина Ч, что смотрел на Чона влюбленными глазами. — Гук-ки-и-и… — попытался он что-то сказать, но тут же был перебит строгими словами: — Чимин, с тобой мы потом поговорим еще! А пока ты опять не грохнулся в обморок, живо поднимайся в спальню и приведи себя в порядок. Желательно с помощью двух пальцев!       Чон кинул на него невозмутимый взгляд и добавил, понимая, что последняя фраза получилась какая-то двусмысленная: — Да… Два пальца в рот… не перепутай. Я надеюсь, ты понял. — О-о-о, какой у меня строгий паре…нь! Малыш, ты тако…й секси, когда зли…шься, — икая, пытался кокетничать Чимин, но всё же поднял руки в жесте «сдаюсь», развернулся и поплелся на второй этаж.       Юнги мысленно послал всех в жопу и понимая, что свою нужно срочно спасать (а то Чон в состоянии аффекта может нагнуть и его, а потом преспокойно сбросить с балкона), схватил Хосока за рукав и попытался уйти, как говорится, по-английски, не прощаясь. И когда план был близок к удачному завершению, а они с Хосей почти приблизились к спасительной двери, сзади прозвучало: — Стоять! Я с вами еще не закончил.       Потом была долгая лекция о проституции в Никарагуа и лечении алкоголизма с помощью иголок под ногти, мол, так делали во времена gestapo и это всегда срабатывало. Затем оба получили свои подсрачники, которыми им мягко намекнули, что пора валить. Парней долго уговаривать не пришлось, они быстро попрощались с хозяином дома и вылетели в коридор, надеясь, что лифт подъедет вот прям сразу. Мало ли — бабайка догонит и еще какую-нибудь лекцию прочтет.       Чонгук вернулся в гостиную и оценил масштабы катастрофы, которая вполне могла быть приравнена к падению астероида на их семейное гнездышко. Везде были разбросаны упаковки от снеков, сами снеки, карты от игр, диски… На подоконнике стояла большая стеклянная миска, в которой Гук всегда взбивал тесто. В ней лежало несколько смятых салфеток, остальные усыпали всё пространство вокруг… они с Юнги в детстве играли подобным образом в баскетбол… Короче, картина вырисовывалась та еще.       Чон вздохнул, понимая, что ему придется потратить минимум полночи, чтобы убраться. Приглашать горничную было просто стыдно. Но сначала нужно глянуть, как там эта блондинистая пьянь, и уложить ее спать.       Поднявшись в спальню и пройдя в ванную, Гук в очередной раз замер. Наверное, охуевать уже начало входить в привычку. — Твою ж мать… Чими-и-ин!       Блондин сидел на полу в обнимку с унитазом и сладко спал, уронив голову на крышку. — Не-не-не! Спатки еще рано, родной, — Чонгук начал похлопывать того по щекам и поднимать на ноги. — Чими, нам нужно умыться, раздеться и только потом ляжешь в кроватку.       Белобрысый начал шевелиться, а потом, приоткрыв глаза, посмотрел на брюнета. — О!!! Гуки, ты такой красивый… — протянув ладошку к щеке Чона. — Парни мне про тебя всё рассказали. Ты у меня самый лучший! — Да-да. Могу представить, что они тебе рассказали после трех бутылок мартини, — кряхтя, прокомментировал Гук. — Ты на них не сердись, они такие клас-с-сные. Я люблю этих парней. И тебя, походу, тоже, — последнюю фразу Чимин произнес с какой-то особой нежностью, вглядываясь в лицо своего парня, который старательно пытался поставить его на ноги. — Ага, любишь. Не то слово! Любишь, но не помнишь. Такое себе признание. — Поцелуй меня, — Чимин, шатаясь, пытался словить подбородок брюнета. — Чимин, перестань. Отрезвеешь и сам поцелуешь, если захочешь. — Ну что же ты, малыш, у меня такой Бука-Барабука. Я сейчас хочу поцелуйчики. Ну-у-у-у, — блондин выпятил губы и потянулся к Чонгуку. — Блять, ну ё-мое! У меня с тобой всегда так. Как напьешься, так и лезешь с поцелуями. Сейчас, по классике жанра, ты должен еще что-нибудь сказать и отключиться. — А херушки тебе! Мне еще в душ нужно, — типа взбодрился Чим и ринулся в душевую кабинку.       Короче, Гуку опять пришлось несладко. Он выдержал почти час водно-плескательных процедур, потому что кое-кому приспичило поиграть в дельфинчика. Дело осложнялось наличием гипса и чрезмерно игривым настроением Чимина. После этого, с горем пополам, весь промокший, Чонгук помог пьяной блонде добраться до постели и укутаться в одеяло. Чим, угревшись, сразу же отключился, оставляя очередную неопределенность в их отношениях.