FYI "It's okay, I'll wait"

***

      Потратив несколько часов, Чон с горем пополам убрался в квартире, по крайней мере следы БИ-тройки, которые могли бы разоблачить их неадекватность, были ликвидированы. Остальное оставил на горничную. От усталости брюнет просто валился с ног, поэтому на скорую руку приняв душ, завалился спать в комнате для гостей. Чимин прекрасно справлялся и без него.       Проснувшись, блондин опять почувствовал угрызения совести. Мысли о том, что он мог постоянно накидывать Гуку такие вот интерактивы в виде пьяных выходок, вызывали отвращение. Особенно оно усилилось, когда Чим не увидел Чона рядом, а еще вспомнил вчерашние рассказы Юнги и Хосока, в красках описывающие историю их любви. Со слов парней, они идеально дополняли друг друга и были как две половинки большого сердца. Но отношения были весьма эмоциональные, как говорится — с надрывом. В свое время Гуку пришлось несладко и он прилично натерпелся от «блондинистой истерички». Кстати, учтывая полученную информацию и принимая во внимание все события — прозвище дали вполне заслуженно, нечего и обижаться.       Одним словом, желание реабилитироваться перед своим парнем подняло Чимина с постели и побудило сделать хоть что-то приятное для него.       Умывшись и приведя себя в порядок, Пак тихонько спустился вниз и, найдя беспокойно спящего Чонгука в гостевой комнате, решил, что лучше, чем приготовленный одной рукой завтрак сюрприза и не придумаешь. Поэтому, прокрутившись минут двадцать на кухне, осилил приготовление сэндвичей с ветчиной и латте, который так любил Чон.       «Откуда я знаю, что он ест сэндвичи с ветчиной и любит латте?» — пронеслось в голове блондина.       По ощущениям, это была информация, которая и не покидала память. Он просто знал и всё. Причем Чимин был на сто процентов в ней уверен. Как и в том, что Чон ему дико нравится. Определить степень симпатии было сложно, но то, что она была, не вызывало никаких сомнений. Хотя нет, возможно, — это была уже даже легкая влюбленность, ведь блондин не просто смотрел на Гука с интересом. Всё больше хотелось прикоснуться к нему, а может и не только... «Странно, конечно, это. Надеюсь, я скоро всё вспомню и перестану мучать мальчишку»       Чимин уже собрался идти будить Чонгука, как услышал его хриплые стоны. Он кинулся в гостевую. Чон бился, как в лихорадке, весь вспотевший и бормочущий какие-то не совсем понятные вещи. — Чимин, пожалуйста, не надо-о-о! — Я еще слишком моло-о-од. — Хорошо, играйте в Твистер, я не против.       И еще парочка подобных фраз, каждая из которых сопровождалась тяжелыми вздохами и взмахами рук. At that time (Гуку снится сон) Светает, но солнце еще не поднялось над горизонтом, поэтому всё вокруг окутано предрассветным сумраком. Его, в бессознательном состоянии, по пляжу волокут Чимин и Хосок. Юнги с траурным лицом идет рядом и почему-то играет в ромашку, отрывая у цветочка лепестки со словами: — Закопаем, утопим, закопаем, утопим... Когда остается один лепесток, Юн восторженно выкрикивает: — Закопаем! Чим останавливается и начинает осматриваться. Потом, увидев спасательную вышку, командует: — Там! Вцепившись в ноги распластавшегося как морская звезда Чона уже втроем, они повернули в сторону предполагаемого захоронения. В какой-то момент Чонгук начинает приходить в себя и, глядя в кровожадные глаза Хосока, который одной рукой тянет его за ногу, а во второй несет огромную лопату для уборки снега, теряется в догадках. Юнги, заметив, что Гук очнулся, нежно поглаживает его пятку, и пускается в объяснения: — Чони, я же сказал тебе, ты рано пришел, мы еще в Твистер не играли, а очень хотелось. Чонгук дергает ногой, которую одной рукой держит Чимин и тот, с учетом, что другая загипсованная, не удерживает, скользнув пальцами по штанине. Кстати, о гипсе — на нем красуется автограф Билли Айлиш. «Блять, сука, где он ее откопал?» — думает Гук и, воспользовавшись моментом, пытается выдернуть из лап Хосока вторую ногу, но тот поворачивается и грозно произносит: — Стоять, я еще не закончил! Ситуация help, ситуация sos! Единственным человеком, с кем Чон еще не законтачился на тему происходящего, остается Чимин, у которого на ногах розовые резиновые сапоги с бантиками. Вот во всем у него эгьё... Чон же решает воспользоваться последним шансом на спасение. — Чими, ты же меня не убьешь? Я же люблю тебя! Можешь пить свой мартини, я даже не против. Блондин поворачивается и смотрит щенячьими глазами, отвечая на скулёж брюнета: — Гукки, я тоже тебя люблю, но пацаны хотят играть в Твистер, а ты так не вовремя пришел. Не переживай, мы помолимся за тебя! У Чонгука нарастает степень отчаяния: — Чими, пожалуйста не надо-о-о-о-о! Я еще слишком мо-о-олод! Хорошо, играйте в Твистер, я не против. Юнги под музыку, доносящуюся из хрен знает откуда взявшейся на пляже колонки, начинает читать рэп, а слова почему-то из «Отче Наш». При этом после каждой строчки вставляет свое коронное «Ё»: — Отче наш, сущий на небесах, Ё! — Да святится имя твоё, Ё! — Да приидет царствие твоё, Ё! Хосок, уже в костюме Санта Клауса (боже, ему так идет этот костюм), командует оленями, которые активно роют яму клюшками для гольфа, стоя на задних ногах. А Чимин, присев на корточки и наклонившись к Чонгуку, ласково так улыбается и пытается успокоить парня, бьющегося в нервных конвульсиях: — Малыш, мы сделаем всё тихо и БЭЗ шума, тебе не будет больно… И так как-то очень легко и непринужденно, и, даже можно сказать, эротично (стриптиз да и только) снимает гипс. Потом тянет свои ручонки к горлу Чона, а тот набирает в легкие воздуха и из последних сил орет: — Чими-и-и-ин! Reality       Гук в истерике, со сбитым дыханием, открыл глаза в надежде, что это был только сон. Но нихрена — это не сон! Чимин по-прежнему склонился над ним в той же непринужденной позе и тянул к его горлу ладони. — Чимин, пожалуйста! Я буду хорошим мальчиком! — впечатываясь в спинку кровати, орал брюнет и закрывал лицо руками.       Блондин в полном недоумении хлопал глазами, стараясь понять, чем так напугал бедного мальчишку. «Наверное, у него стресс на фоне пережитого армагеддона, который мы вчера устроили. Бедняга!» — Гуки, успокойся, сейчас я принесу тебе водички, — очень тихо произнес Чим и умчался на кухню.       Брюнет же, пытаясь отдышаться, шалыми глазами осматривал комнату, с трудом приходя в себя и желая понять, где он вообще находится. Сердце колотилось как бешеное, еще немного, и он бы наложил в штаны. — Фух, блять! Приснится же такое…       В этот момент в комнату влетел Чимин и дрожащей рукой подал Чонгуку стакан с водой. — С тобой всё в порядке? Ты меня напугал. — Я тебя напугал?! Да ты меня чуть не грохнул во сне, — никак не мог отойти от шока брюнет. — Ты чего? Я бы… Иди ко мне, — Чим распахнул руки, приглашая мальчишку в свои объятья.       Чонгук сделал глубокий вдох, прижавшись к любимой груди и слегка ненавистному гипсу. Он так скучал по этим манящим объятиям... Чимин обнимал его сам и впервые за последнюю неделю Чон почувствовал, словно всё опять как раньше. Словно Чимин здоров и не терял память, забыв то, что между ними было. — Тебе, наверное, сон плохой приснился? Всё… Я рядом, уже всё хорошо.        Он наклонился к нему и поцеловал в висок. От ласковых слов и нежных прикосновений ладони Чон начал плавиться как под раскаленным солнцем Сахары. А блондин продолжал успокаивать его бархатистым голосом: — Прости меня, это я виноват. Тебе сейчас и так нелегко. У нас всё будет хорошо, я обещаю.       А Чону большего и не нужно. Он уткнулся носом в ключицу Чимина, вдыхая знакомый и такой любимый запах. На глаза накатились слезы, было горько и радостно одновременно. Просидев так около пятнадцати минут, Чимин вспомнил, что на кухне стыл завтрак, который он приготовил Чонгуку. — Пойдем, я сделал тебе сэндвичи и латте. Хочу хоть чем-то быть полезен. — Ты? Ты приготовил мне завтрак? — не мог поверить такой заботе Чонгук. — И что, даже кухню не спалил? Ладно, пойдем.

***

      Сегодня Чимин решил посвятить день своему парню. Чувство стыда за свое поведение всё еще присутствовало. Оно было сродни сильной интоксикации, которую необходимо было чем-то вывести, и лучший способ — это дать человеку, перед которым накосячил то, чего этот человек хочет. — Я хочу поехать с тобой в офис, — после завтрака произнес блондин. — Зачем? Тебе сейчас нужно отдыхать. — Я хочу побыть сегодня с тобой, мешать не буду, обещаю, — ну и для того, чтобы аргументов у Чона не осталось, добавил: — К тому же хотелось бы увидеть отца. — Ладно, собирайся. Выезжаем через двадцать минут.       Ровно в 10:00 парни вошли в здание компании и поднялись на нужный этаж. Чимин прямиком направился в свой кабинет, хотя толком его не помнил. Правду говорил доктор, есть вещи, которые люди, потерявшие память, могут делать неосознанно, по инерции. Сейчас в его кабинете временно хозяином был Чон, который замещал Чимина, пока тот блуждал по Сеулу с отшибленной памятью.        Пак осмотрелся, а потом уверенно двинулся в сторону дивана, который располагался в правом углу комнаты. Этот диван был предназначен для отдыха. Но если Чон проведывал своего парня в рабочее время, то, как правило, они проверяли его на прочность.       Чонгук, с удивлением глядя на четкие действия блондина, приподнял бровь и направился к большому столу. Дел, как и всегда, было много. Управлять такой махиной еще та ответственность. — Чимин, может, ты чего-то хочешь? Чай, кофе? — Нет, Чони, — прозвучало так мило... Чимин вообще сегодня был очень милый, весь и во всех проявлениях. — Не беспокойся. Ты работай, я тут посижу в сторонке, почитаю. Не хочу тебя отвлекать.       Чонгуку охреневать было уже не впервой, можно сказать, что у него даже начал вырабатываться иммунитет. Оставалось просто принять сегодняшнюю мимимишность Чимина как факт и не забивать себе голову анализом скрытых мотивов.       Почти весь день Чон решал какие-то вопросы. То у него были онлайн-совещания, то переговоры. Секретарь всё время названивала и уведомляла, что у него по расписанию. Кружка с кофе то и дело наполнялась заново, а брюнет самоотверженно выносил все тяготы офисной работы.       Чимин, развалившись на диване и укрывшись пледом, делал вид, что читает, хотя то и дело поглядывал в сторону Гука. Его восхищению не было предела. Он был горд за своего парня и всё больше и больше понимал, почему впустил его в свое сердце.       В Чонгуке было всё, что так ценил блондин — острый ум, образованность, харизма, дерзость, красота, сексуальность, безудержность и необъяснимая притягательность. На него хотелось смотреть не отрывая взгляд, что и делал Чимин, время от времени залипая и неосознанно пуская слюни.       Так и прошел день. Уставший Чонгук уже полулежал в кресле, наверное, не в силах держать спину. Чимин поднялся с дивана и подошел сзади, положив здоровую руку ему на плечо. От неожиданности Чон вздрогнул, но совсем растекся по креслу, как только блондин начал легко массировать ему сначала одно, а потом второе плечо. — Устал? — произнес он нежно. — Не то слово. — Поехали домой. Или, если хочешь, можем где-нибудь поужинать, заскочим в ресторан. — Нет, хочу домой, если ты не против. Давно мечтал выпить мартини, спеть под караоке и сыграть в Твистер, — подмигнул Чонгук и растянулся в улыбке. «Походу, я попал и пропал! Я определенно влюблен в этого парня» — подумал Чимин и улыбнулся в ответ.