Чай с молоком, будьте добры

      Район Антона достаточно маленький, так что даже в тумане можно было найти измученный своими посетителями ларёк с самым дешевым алкоголем. Переходя пешеходный переход, у усталого Шаста зажглись воспоминания с Димой: как они после долгого и занудного учебного дня сидели на бетонной крыше многоэтажки и выпивали самое ничтожное вино. Это даже было сложно назвать вином…       Глубоко раздумывая о прошедшем, парень дошел до магазинчика и неумело толкнул металлическую ручку. В помещении дул горячий воздух, который быстро отогрел мерзлые пальцы парня. На банковской карте оставалось буквально несколько сотен рублей, на которые Антон купил полусухое вино в картонном пакете.       Болтающиеся длинные ноги свисали с той самой бетонной крыши, навивающей теплые воспоминания. Чуть дрожащие руки держали дешевый картон, иногда давая пересохшему горлу глоток содержимого пакета. Пасмурный ветер стих, облака затянули сонное небо, а хмурое солнце заходило в яро-рыжий закат.       Все больше и больше такой расслабляющей, но такой едкой жидкости одурманивало разум ослабшего Тоши. Вскоре картонный пакет был до последней капли опустошен. В голове вдруг всплыли очертания острого лица, аккуратных рук и того сексуального тела, скрытого за ненужной одеждой… Поблескивающие от алкоголя глаза медленно опустились вниз, осматривая выступающее место, которое паршиво натирает ткань черных штанов. Окольцованные тощие пальцы до побеления костяшек впились в бетон, поочередно постукивая по шершавой поверхности. Пьяная фантазия Антоши разыгралась, представляя голос того мужчины, остро простанывая его имя. Это было, мать твою, слишком хорошо.       Закидывая одурманенную голову вверх и пытаясь обдумать происходящее, уже никакой Антон тягуче распластал руки на паху, чуть ощутимо поглаживая пульсирующую плоть через слои ткани. Хотелось намного большего. Хотелось снять всю эту лишнюю одежду и заняться стремительным рукоблудством прямо на этой паршивой крыше многоэтажного дома, с которой тебе видно всех, а тебя - никому. Ускоряя свои лихорадочные движения, перед глазами мелькала та до жути охуенная личность, сладко вздыхающая под усердным телом Шастуна.       Представив такую развратную картину, непослушные опьяненному разуму пальцы ускорились, заставляя своего хозяина прерывисто ловить ртом воздух. Теперь Антоша вовсе не контролировал происходящую ситуацию. Все что он мог сделать в данный момент — это наслаждаться странным для других занятием. Почувствовав резкие покалывания в члене, парень задержал горячий воздух в легких. Спустя еще пары массирующих движений рук, Шастун с краснющими щеками и ушами достиг пика удовольствия. Тонкие мокрые губы были искусаны в кровь, а сердцебиение участилось. Наконец успокоившись, Шаст осознал ситуацию и упал мокрой спиной на поверхность под собой, пытаясь придумать, как незаметно скрыть темное пятно на ткани.       С горем пополам, прикрывая влажное место, уже протрезвевший Антон добрался до дома. Открыв дверь в прохладный подъезд, парень на миг обернулся, пытаясь детально высмотреть все эти дымчатые, слегка понурые облака, летящих в неизведанное направление птиц и такой пленительно очаровательный круг желтого света с тонким янтарным ореолом. Антон любит встречать закаты и рассветы, но это был единственный раз, когда он делал это в одиночку. Блять, как же красива природа… Его ноги хотели побежать в идеально ровный горизонт, попутно вдыхая бархатный воздух в свое тело.       Дома Шаста ждали, как ему казалось, глубоко спящие отец и мать. Парень аккуратно снял обшарпанные кеды и на цыпочках прошел в свою комнату. Но не все так хорошо, как казалось, ведь одна злосчастная дощечка испортила мертвую тишину. Казалось, что острый скрип пронесся по всему району, пробудив всех жителей. Послышался хмурый стон из маминой спальни. Даа, парень разбудил её. Проанализировав ситуацию, Антон забил на дурацкие дощечки и рванул в свою комнату, прячась под тяжелое пуховое одеяло, заворачиваясь в него с головой. Глухие шаги из комнаты матери приближались с бешеной скоростью. Прислушиваясь к наступающим звукам, легким вдруг потребовался воздух. Под одеялом резко стало до чертиков душно, но длинное тело не могло двинуться с места. Воздух так и гонялся прерывистыми вздохами матери. Влажные глаза Антона широко распахнулись, увидев кромешную темноту одеяла, смолистые зрачки внезапно расширились. Внезапно зазвучал мамин неровный голос: «Антон...». По худощавому телу пронеслись гусиные мурашки. Ситуация была непонятной для Тоши. Будет ли эта женщина бить его, оскорблять, или может, просто начнет выманивать из него денежные средства? Поступки мрачной дамы было невозможно предугадать. Такая душная и нервная тишина продолжалась еще секунд 5, как вдруг костлявая рука суетливо потянулась отрывать покрывало от парня. Навстречу движениям, Шаст изо всех сил накрыл себя «защитой». - Похоже, что я шучу, Шастун? Дай то, что мне нужно, и я отстану. Просто дай то, о чем я так мечтаю. Пробитый дрожью Антон просто мертво молчал. Было невыносимо страшно, что эта женщина сделает что-то плохое. Глубоко в зернистом горле стоял ком, а тело онемело. Впервые в жизни парень понял, насколько печально живется неподвижным статуям. Единственное, что до сих пор функционировало — это горячие окольцованные кисти и покусанные в кровь алые губы. Шаст прекрасно понимал, что так умоляюще требовала бледная мать. Если он мог вручить те самые бабки, то он давно бы именно это и совершил. Но сегодня Тоше не дали зарплаты. Он пришел домой пустой. В ответ на его молчание, послышался истошный крик женщины. Спина парня чувствовала эдакое напряжение со стороны поганой матери. Ее глаза злобно блестели, брови были сведены на лбу, а подбородок мелко дрожал. Эта женщина просто зависима от веществ и как-раз сейчас у нее началась ломка. Блять, почему же именно сейчас…       Хриплые истеричные крики дамы не прекращались, а только ухудшались. Слушать это было не под силу. Немного оттопыренные уши Антона «сворачивались в трубочку», а вздрагивающее сердце пропускало дробные удары. Вдруг раздался режущий уши звук битого хрусталя. Разбив старинную вазу, разъяренная мать наконец-то покинула жалкую комнатушку Антоши. Травмированный мозг парня вовсе не принимал только что произошедшую ситуацию, но курить все-таки захотелось. Вылезая из-под одеяла, парень смог сделать глоток воздуха. Шагая по холодному полу длинными голыми ступнями, становилось до жути приятно. Дойдя до открытого окна, парень открыл новую пачку и зажег ярким пламенем одну ядовитую сигарету. Потом следующую… А потом еще одну долбанную пачку. Казалось, запах сигарет навсегда въелся в русые волосы, во всю одежду, в душу Антона.