Пусть вовеки хранит тебя моя драконья чешуя

      В самом начале веков не было ничего. Лишь пыль, сажа, да пламя, что горело вечно. Они правили пустынным камнем, что ныне кличут Землёй.       Именно тогда в вечном пламени из раскалённого железа появилось на свет первое чудовище, которое владеет миром до сих пор. Оно громадно, ужасно и свирепо. Жаркое дыхание его пламени могло стереть целые народы, ежели они разгневают чудище. Озера, реки и моря подчинялись его крыльям. Лишь раз взмахнул он ими, как вода начинала бурлить и затапливать близлежащие к ней города и селения. И столь широки и громадны они были, что тенью своей превращали день в глубокую беспросветную ночь. Чешуя, что прочнее любого металла, не боялась огня, буйных ветров, воды и непогоды. Крепко защищала чудище. Глаза его были столь ужасны, что, лишь взглянув в них, люди и звери превращались в камни. Зубы острее самых искусных мечей. А рев гневного чудовища был подобен грому в яростную летнюю грозу.       Раз в столетие он забирал некий оброк с людей, что жили на его территориях. Жители деревень отдавали ему самого или самую красивую в селении омегу. Они звали чудище разными обрядами и задабривали его таким подношением, а тот в обмен давал им защиту и свою милость. Люди в таких селениях жили ой как хорошо.       Говорили, что тот, кто завладеет сердцем чудовища, будет жить вечно. Но была ли это правда или лепет дряхлых старух, что сидели у одного из домов, никто не знал. Некому было поведать правду и раскрыть тайну чудища.       Сокджин всегда с упоением слушал рассказы стариков о грозном чёрном драконе, которого они видели собственными глазами. Он поистине был громаден и могущественен. А когда он обернулся человеком на глазах изумлённой толпы, то взгляд его действительно пугал и был холоднее сизого льда на вершинах гор. Глаза чёрные, бездонные, устрашающие. Весь он сам наводил ужас на простых людей селения.       Многие молодые омеги страшились чудища, но только не Сокджин. Он грезил тёмными ночами о крепком длинном теле с чешуями, что не страшилось острых стрел и копий; о больших крыльях, которые с небывалой лёгкостью поднимают дракона к верхушкам гор и в высокие мягкие на вид облака; о горячем дыхании зверя, что могло пробудить весну даже в самую суровую зиму. Сокджин мечтал хотя бы глазком увидеть мир глазами этого чудища.       Омега любовно и ловко складывал из бумаги маленьких дракончиков, оставляя их на подоконнике и напевая старые легенды и сказания о чудище. Знал же, что местные ребятишки любили его послушать, а после брали поделки и всегда играли с ними. Он любил наблюдать из окна, как маленькие альфы гоняются с его дракончиками в руках, бегая за омегами, слегка пугая их. Но смех лился рекой от таких игр. Обычно маленькие отважные, но сильно стесняющиеся альфы проявляли так интерес к понравившемуся омеге. Последних обычно ловили так называемые драконы и не отпускали из объятий, пока всех не переловят. Сокджин с нежной улыбкой наблюдал за первыми ухаживаниями будущих сильных альф.        – Как думаешь, уже скоро дракон прилетит? – тихонько произнёс Чимин, глядя на своего лучшего друга с самого его рождения. Их семьи были соседями, и так уж случилось, что Сокджин слишком любил возиться с тогда ещё крошечным Чимином. Старший привязался к нему, словно они были родные братья. Пак так и считал, на самом деле. Не было никого ему ближе, чем соседский омега.        – По словам стариков осталась одна смена облика луны. Скорее бы увидеть его, – мечтательно прошептал Сокджин, всматриваясь в уходящее солнце. Они с Чимином сидели на берегу реки, опустив уставшие ноги в прохладную воду и отдыхая от тяжёлого дня работы в поле.        – Хотел бы я, чтобы моим драконом был Юнги. Я так хочу, чтобы он забрал меня к себе и никому не отдавал, – прошептал Чимин, укладывая голову на плечо Сокджина.        – Думаю, он скоро решится признаться тебе. Вы слишком очевидные. Смотрите друг на друга, пока никто не видит, да в полночь встречаетесь у старого дуба. И ты потом возвращаешься с его запахом, – бубнил Сокджин, смущая друга до алых ушей.        – Хён, перестань! Мы просто обнимаемся, ничего такого! Юнги... Он дальше не заходит. Только обнимает да в шею с макушкой целует иногда, – Чимин нежно улыбнулся, возвращаясь к воспоминаниям прошлой ночи.        – Фу, какие вы милые и сладкие, словно мёд настоявшийся.        – Ну, хён, перестань. Мы просто любим друг друга, вот и всё.       Сокджин улыбнулся, и его сердце охватила в свои объятия добрая грусть. Он счастлив за друга, безмерно счастлив. Чимин будет в надёжных и крепких руках местного кузнеца Юнги. Они уже давно бегают друг к другу, проявляя свои нежные чувства. Юнги будет хорошим мужем и крепкой опорой для мягкого младшего омеги.       Но грустил Сокджин, потому что сам хотел подобного. Он едва ли был похож на омегу. Высокий, широкоплечий с узковатыми бёдрами, если сравнивать с тем же Чимином. Да, Сокджин был очень красив, но ни один альфа из их селения не ухаживал за ним. Да и из друзей у него был только Чимин. Другие омеги считали его странным и испорченным, ведь он не похож на них всех. Да и возраст. За двадцатилетним омегой едва ли будет ухаживать хоть один альфа в их деревне.       Сокджин мечтал долгими ночами, чтобы дракон выбрал его. Только так он мог покинуть селение навеки. Ему было все равно, что с ним будет, лишь бы оставить это место. Он бы ещё хотел забрать с собой Чимина, но здесь Юнги, поэтому едва ли младший согласится.        – Пойдём, а то скоро ничего не увидим, – выдохнул Сокджин, поднимаясь на ноги и провожая последний лучик солнца.       Чимин кивнул и последовал за старшим хвостиком, как и всегда.       День обряда подошёл незаметно за повседневной жизнью селения и работой в поле. День, когда Солнце и Луна соединятся в томном поцелуе, настал, и вся деревня готовила молодых свободных омег к жертвоприношению. Все они знали, что если их выберет дракон, то о семье позаботятся остальные жители. Они принесут своей жертвой почёт их роду, поэтому омег одевали в праздничные белоснежные костюмы. Девушки и парни купались в душистых ваннах, чтобы их запахи чуть усилились. Их наряжали и украшали цветами. Сокджин заплёл красивую косу Чимину, сначала расчесав огненные мягкие волосы младшего. Старший омега вставил в прическу нежные маленькие цветы, а после сделал венок, надевая на голову поникшего Пака.        – Не бойся, всё будет хорошо. На тебе запах Юнги, поэтому он не выберет тебя, – Сокджин успокаивающе обнял младшего, прижимая к груди и поглаживая по волосам.        – Я так боюсь, хён. А вдруг...        – Я и Юнги защитим тебя, – Сокджин чмокнул младшего в лоб и улыбнулся, даря спокойствие на душе Пака.       Приведя и себя в порядок не без помощи Чимина, Сокджин осмотрел свой облик в отражении воды. Тёмные длинные волосы были идеально уложены в незамысловатую причёску, лицо светилось здоровьем. Вот только глаза были полны и грустью, и предвкушением встречи с чудищем. Он тяжело вздохнул, отрываясь от отражения, а после, взяв за руку Минни, они пошли к дому старейшины. Босые, но в белых одеяниях, они мягко плыли навстречу своей судьбе. Чимин всё выглядывал Юнги, и когда они с Сокджином остановились у дома, наконец нашёл его. Мин стоял неподалёку, не сводя глаз с огненноволосого. Чимин улыбнулся ему, когда кузнец подошёл ещё ближе. Юнги так хотел забрать с этого ритуала своего омегу, но по правилам это было запрещено. Теперь Мин сильно жалел, что не поставил метку на нежной шее Чимина. Тогда бы Пак не стоял там со всеми, а был бы рядом с ним.       Пока Юнги думал, старейшина расставила омег в линию. Она дала им выпить что-то из общей чаши. Голова Минни почти сразу закружилась, и он готов был уже упасть, если бы не рука Сокджина, что в мгновение ока схватила его и крепко держала. Минни благодарно посмотрел на старшего и уложил голову на его плечо, как всегда любил это делать, когда ему требовалась поддержка. Время уже подходило к ритуалу, ведь Луна начинала закрывать собой яркий свет Солнца. Помощницы старейшины стали петь старую песню на непонятном языке. Сокджин внимательно вслушивался, ибо ни разу не слышал подобного красивого наречия. Когда старые омеги перестали петь, лес сотряс рокот громадного чудища. Мгновенно поднялся сильный ветер, земля задрожала от такой силы и мощи дракона. Чимин крепко прижался к Сокджину, не на шутку испугавшись. Старший и сам обнимал его, поглядывая на Юнги, что стоял справа от них в нескольких метрах. Альфа волновался и хотел было подойти, но его сдержали друзья. Нельзя было нарушать ритуал.       Через пару минут наступила тишина. Луна наполовину закрывала Солнце. Сокджин не отпускал от себя Чимина, пока на него не шикнула старейшина, бормоча что-то себе под нос. Она вновь расставила омег и отошла всего на пару шагов, когда из резко потемневшего леса вышел крепкий на вид мужчина с чёрными крыльями позади. Его глаза блестели, словно тёплый огонь в тёмной летней ночи. Старейшина приказала опустить головы, когда он подошёл ближе. А Сокджин не мог отвести взгляда и украдкой поглядывал на незнакомца.       Сильный. Это было видно по его выпирающим и перекатывающимся мышцам под поцелованной солнцем кожей. Из одежды была только чёрная ткань, что прикрывала мощные бёдра от любопытных глаз. Торс мужчины был крепок, да только украшен парочкой шрамов. Он оглядывал омег суровым, грозным и горящим взглядом, внимательно изучая одну из будущих жертв и будто прожигая всех изнутри.       Старейшина что-то пробухтела ему и поклонилась. Тот коротко кивнул в ответ и направился к подношению. Многие омеги зажмурили глаза, боясь взглянуть на дракона. Тот же подходил к каждому и глубоко втягивал их запахи. Первые две девушки сразу упали на колени, не выдержав такого тяжёлого запаха и ауры дракона. Мужчина усмехнулся и перешёл к другим. Остальные тоже падали на колени, слишком уж подчинял себе драконий дух.       Когда же дракон подошёл к Минни и втянул его запах, тот тоже почти упал, но его всё ещё держала рука Сокджина, поэтому он устоял. Мужчина почуял мягкий аромат, который идеально подходил ему самому. Он довольно улыбнулся и зарокотал, хватая руку Минни и утаскивая его за собой. Сокджин поднял голову и тут же ринулся за ними.        – Стой! – крикнул Сокджин, перехватывая руку дракона, которой он держал уже рыдающего Чимина. – Отпусти его!        – Как ты смеешь, никчёмный!.. – начала старейшина, но дракон заткнул её одним лишь взглядом. Мужчина обернулся на омег и поднял глаза на Сокджина, готовый его выслушать.        – У него уже есть альфа. Отпусти его, – продолжил Сокджин, одними лишь глазами умоляя дракона. Тот перевёл взгляд за спину Джина, на рыпающегося в хватке друзей Юнги, что утробно рычал и пытался освободиться.        – Его запах говорит, что он мой, – ответил дракон, вновь смотря на высокого омегу. Удивительно, что он ещё на ногах стоял, ведь мужчина с чёрными крыльями источал угрожающий запах. Минни давно осел на колени, а Сокджин стоял. Колени тряслись, но он не мог позволить дракону увести Пака с собой. Только не Чимина.        – Быть такого не может. Его запах слабо смешан с другим альфой. Принюхайся хорошенько, – не унимался Сокджин, сжимая ладонь на руке дракона. Жарко было от него. Дышать нечем.       Дракон хмыкнул и отпустил Минни. Сокджин помог подняться младшему и чуть отошёл от него. Мужчина вновь втянул запах младшего, выпуская свой собственный. Он и правда учуял слабый, едва уловимый шлейф другого альфы. Чимин тут же упал на колени, задыхаясь от терпкого и насыщенного драконьего аромата. Ему бы к Юнги. Минни обернулся к своему альфе и пополз к нему. Тот наконец вырвался из чужих рук и понёсся к омеге, падая рядом с ним на колени и крепко прижимая к себе. Мин угрожающе рычал на дракона, хотя и прекрасно знал, что он слабее.       Дракон мрачно посмотрел на старейшину, готовый разорвать её в клочья, как вновь уловил мягкий аромат, что кружил ему голову. Мужчина обернулся к Сокджину, схватил его за талию и крепко прижал к себе, впечатываясь носом в его шею. Вот оно. Оказывается, это был его запах.        – Моё, – горячо прорычал дракон в кожу омеги в тот момент, когда Солнце и Луна соединились в поцелуе. Сердце Сокджина пропустило удар. – Я сделал выбор. Ты мой.       Старейшина уловила эти слова и вновь стала петь какую-то песню, но она была гораздо радостнее, чем та, которой звали дракона. Все в селении обрадовались, и только Чимин и родители Сокджина проливали слёзы горя.        – У тебя есть время попрощаться с родными. Как только Луна покинет Солнце, я заберу тебя, – на ушко прошептал дракон, отпуская омегу из своих горячих рук и смотря на его прекрасное лицо. Тот благодарно кивнул и тут же побежал к Минни и родителям. Мужчина проводил его взглядом и направился к главе селения, ведь надо было обсудить кое-какие детали.       А Сокджин уже обнимал вновь рыдающего Чимина. Тот заливался горькими слезами, ведь совсем не хотел, чтобы лучший друг покидал его.        – Тише, Минни, всё же хорошо, – улыбался сквозь боль Сокджин. Он тоже не хотел оставлять семью и Чимина здесь. – Юнги, пообещай мне, что будешь любить и защищать Минни. Он теперь твой омега, поэтому оберегай, заботься и люби его всем сердцем и душой. Оставляю его на тебя.        – Я обещаю, Сокджин. Я буду любить и заботится о Минни. Твоей семье мы тоже поможем, не беспокойся, – ответил Юнги, поглаживая спину своего омеги.       Сокджин вылез из объятий лучшего друга, чмокнув его напоследок в лоб.        – Да хранят и благословят вас Солнце и Луна, – прошептал старший омега, отходя к родителям.       Они долго обнимали единственного сына. Отец даже предлагал Сокджину сбежать в лес и укрыться там, на что омега отказался. Его душа тянулась к этому дракону, а почему он сам не знал. Просто влекло его к этому мужчине.       Как только Луна покинула Солнце, дракон вернулся за своим омегой. Он протянул когтистую руку к нему и стал ждать. Сокджин последний раз обнял родителей и Минни, а после подошёл к дракону, вкладывая свою ладонь в его. Мужчина чуть сжал их руки и повёл омегу за собой. Сокджин всё время оборачивался на семью и друзей, пока их не скрыл зелёный занавес леса.       Сокджин покорно шагал за драконом, смотря на его широкую и крепкую спину. Шли они молча. Мужчина остановился у огромной поляны, осматривая местность на наличие чужаков. Вроде никого.        – Стой здесь и не смей убегать. Если убежишь, то я сожгу твою деревню до тла. Понял? – прорычал дракон, чуть оборачиваясь на омегу. Тот коротко кивнул, опуская взгляд на свои босые ноги. В некоторых местах появились ранки, ведь Сокджин наступал на острые камни и ветки. Дракон не давал возможности обойти их, он просто вёл за собой.       Мужчина отпустил его руку и вышел на середину поляны. Вновь поднялся ветер и пыль, что закручивалась в вихрь и закрывала тело дракона от чужих глаз. Его кожа стала покрываться чёрной чешуёй, крылья, как и тело, стали увеличиваться в размерах. После послышался протяжный и грозный рык зверя. А через пару минут, когда ветер утих, а пыль осела на траву, на поляне стоял громадный тёмный дракон, чья чешуя красиво переливалась в свете яркого солнца. Зверь выдохнул дым из широких ноздрей и посмотрел на омегу своими большими глазами, в которых играли и переливались красно-алые языки пламени с отблеском жёлтого.       Сокджин стоял, затаив дыхание. С одной стороны, он был в диком детском восторге от увиденного величия и превращения дракона. В реальности чудище было ещё лучше, чем представлял себе Сокджин, когда старики рассказывали о нём легенды или сказки. А с другой, он не на шутку испугался, ведь зверь был действительно огромен. Ему бы не составило особого труда одним лишь пальцем большой чешуйчатой лапы прибить омегу намертво.       Но омега всё равно детально рассматривал дракона с детским любопытством и несказанным восторгом в глазах. Зверь это заметил и громко фыркнул, обращая внимание на свою морду. Сокджин не успел даже перевести взгляд на глаза дракона, как тот схватил его передней лапой и мгновенно взмыл в воздух. Парня обдало холодным ветром, из-за чего он съёжился и зажмурился.       Дракон поднялся к сизым облакам и легко скрылся за ними от чужих глаз. Зверь летел довольно быстро, и если бы не его лапа, что крепко держала Сокджина, тот бы давно выскользнул и грохнулся вниз. Омегу передёрнуло от представления такой картины, и он прижался чуть ближе к чешуйчатым пальцам дракона, обнимая один из них своими тонкими руками.       Летать в облаках было потрясающе легко и красиво. Ветер забавно и приятно играл с волосами и белыми одеяниями Сокджина. Омега впервые ощутил себя свободным. Он был счастлив и слегка опьянён этим чувством. А когда он опустил голову вниз, то увидел под собой весь мир, все земли, а люди или животные казались крошечными песчинками. Сокджин громко засмеялся, когда дракон напугал собой стаю птиц, а те шарахнулись в разные стороны, сбивая клин и друг друга в воздухе.       Полет и правда опьянил омегу и заставил забыть о печали покинутых родителей и друзей. Дракон наблюдал за ним краем глаза и прислушивался к его странноватому смеху. Но зверь был доволен, что омега больше не грустит и не боится его.       К месту обитания дракона они прибыли глубокой ночью. Зверь аккуратно опустился на задние лапы, залетев в большую пещеру. Он поставил омегу на выступ, а сам обернулся человеком. На этот раз тело дракона сгорело, оставив после себя миллионы искр по всей пещере. Сокджин внимательно наблюдал за этим волшебством, пока мужчина не поднял его на руки. Омега взвизгнул и крепко прижался к горячему телу альфы, случайно заглядывая ему в глаза. Сейчас мужчина смотрел на него так, будто пытался успокоить и не напугать лишний раз. Сокджин подчинился этому взгляду, а внутри него растекалось что-то тёплое и мягкое.        – Здесь мы будем жить до следующего полнолуния, – пробасил дракон, направляясь вглубь пещеры.        – Как тебя зовут? И почему только до полнолуния? Ты здесь... совсем один?        – Меня зовут Намджун. Нет, я не один здесь. Я живу с младшим братом, он владеет северной территорией, а я южной. До следующего полнолуния, потому что только тогда состоится ритуал, когда твоё тело произведёт на свет моего наследника, – спокойно поведал мужчина, пока нёс омегу всё дальше от света. Во тьме горели только его глаза, что довольно сильно пугало.        – П-произведу наследника?.. Драконы так быстро растут?        – Растём мы медленнее людей, когда достигаем определенного возраста. Ты слишком любопытный. Со временем сам всё узнаешь, – рыкнул Намджун, опуская на ноги омегу.       Сокджин осмотрелся и заметил две обугленные площадки и чешуйки около них. Неужели они прямо там спят? На разогретом пламенем полу? Вот так просто?       Омега вновь посмотрел на дракона, а тот на него.        – Да, здесь и спим. Ты тоже будешь спать здесь, – прозвучало это больше как приказ, а не утверждение.       Намджун прошёл к месту побольше и извергнул алое пламя прямо изо рта, разогревая будущую постель до красна. Он улёгся на чуть расплавленные камни и довольно заурчал, ощущая родное тепло своей кожей.        – Чего стоишь? Ложись уже. Или люди не спят? – усмехнулся Намджун, глядя на забившегося в уголок омегу.        – Отчего же? Спят, да только не на раскалённых камнях, – Сокджин уложился комочком в том же уголке, подальше от ложа дракона. – Доброй ночи, Намджун.       Ответом послужило молчание. Дракон внимательно рассматривал такого странного и чудного омегу. Хоть и было темно, но он отчётливо видел парня, что свернулся клубочком, пытаясь себя согреть на холодных камнях. Дракон хмыкнул себе под нос.       Ему плевать. Ему плевать. Ему плевать! Пусть мёрзнет, пусть заболеет, он нужен только для ритуала. Намджун сожжёт его на ритуальном камне, а из его пепла родится его дитя. Ему плевать, что омега замёрз. Ему плевать, что он его боится. Ему плевать, что парень клацает зубами и дышит на пальцы, пытаясь их согреть. Ему плевать, что омега голодный и его живот поёт серенады о своей пустоте. Ему также было плевать, что парень прикрывался своими белыми одеяниями, дрожа от холода, но пытаясь это скрыть. Ему просто плевать, и всё тут!       Рано утром, когда первый луч солнца коснулся глаз Намджуна, дракон немедленно проснулся. Он втянул в лёгкие прелый, застоявшийся воздух и недовольно поднялся со своего ложа. Он глянул на омегу, что всё так же лежал комочком в уголке. Сердце сжалось в искренней жалости к этому созданию. Дракон рыкнул и сорвался с места куда-то в даль.       Сокджин проснулся несколько позже. Он разнеженно потянулся и прижал покрывало к себе ближе, чмокая губами от удовольствия и тепла. Минуточку. Покрывало?       Омега резко вскочил и тут же осмотрелся. Он лежал на подушках, прикрытых разными кусками ткани, а укрыт был действительно покрывалом. Да и был он не в том зале с расплавленным полом. Это место больше напоминало его родной дом. Стол, стулья, хоть и сломанные, большие дыры в стенах, через которые пробегал тёплый южный ветер и пролезали лучи нежного и согревающего солнца. Сокджин мягко улыбнулся, поднимаясь с импровизированной постели. Его ноги не болели, ведь к ним были приложены какие-то неизвестные юноше листья растений. Он снял листья с ног и ошеломленно ахнул, ведь ранок на его ступнях не было, будто это не он вчера ходил за драконом по острым камням. Сокджин довольно улыбнулся и набросил на себя кусок ткани побольше, прикрывая отдохнувшее, но голодное, нуждающееся в еде тело.       Откуда-то снизу послышался запах жареного мяса. Сокджин быстро сглотнул в момент выделившуюся слюну и направился к источнику запаха. Он пролезал через огромные дыры и щели в стенах этой странной пещеры, пока снова не очутился в том же зале, что и вчера. Там сидели двое мужчин около огня и что-то тихо обсуждали. У обоих мирно покоились чёрные крылья за спиной, значит, оба драконы. Может быть, это Намджун с братом?       Сокджин медленно и максимально тихо прошёлся вдоль стены, рассматривая мужчин. Спиной к нему был точно Намджун – у него волосы отдавали платиной. А вот другой?.. Блондин с длинными волосами, который в ту же секунду перевёл взгляд на Сокджина.        – Твой омега проснулся, – отчеканил незнакомец удивительно плавным, но в то же время холодным голосом.       Намджун тут же обернулся на замершего и неподвижно стоящего Сокджина. Дракон медленно поднялся, чтобы не напугать ненароком, и не спеша подошёл к парню.        – С тобой... С тобой всё нормально? – чуть замялся Намджун.        – Да, вроде всё хорошо, – Сокджин не мог отвести взгляд с красного следа копыта на щеке дракона. – А вот ты, кажется, нет. Кто тебя так?       Омега потянул руку к покраснению под внимательный и мечущийся взгляд высокого мужчины. Когда подушечки пальцев коснулись следа на щеке дракона, тот чуть дёрнулся в сторону, пытаясь уйти от прикосновения и странного чувства в груди.        – Тише, я не сделаю больно, – прошептал Сокджин, укладывая руку на пострадавшее место.        – Это кабан его пнул на охоте. Он всё время говорил о тебе и не был сосредоточен, вот и поплатился за это, – за Намджуна ответил блондин, что всё также сидел у костра и разбирался с мясом. – Потом намилуетесь, идите есть.       Намджун слегка покраснел, но аккуратно взял за руку омегу и осторожно потянул его за собой. Чёрные крылья почти сразу же обняли спину Сокджина, чтобы тот не замёрз, да и просто на всякий случай. Мало ли омега сбежать решит, а тут его крылья держат. Однако Сокджин глядел на Намджуна, словно заворожённый. Он не мог отвести взгляда от острых черт его лица, от мило покрасневших смуглых щёк, от горящих добрым и мягким пламенем глаз и от успокаивающей улыбки пухлых губ дракона, под которыми таилась милейшая родинка. Что-то было такое в этом мужчине, что дарило трепетный покой на душе и сердце омеги, хотя они знакомы всего меньше суток.       Скромно присев у огня, Сокджин начал рассматривать второго дракона. Эти двое были похожи телосложением – оба крупные, с ярко выраженными мускулами, с крепким торсом и большими бёдрами. К тому же оба были светловолосые. Но незнакомец имел более мягкие черты лица, даже немного детские. Это придавало ему своеобразного очарования.        – Ты ещё не летал на свои земли? – подал голос Намджун, параллельно ухаживая за своим омегой. Дракон оторвал кусок готового мяса, остудил его своим дыханием и отдал Сокджину, начиная наблюдать, как тот жадно жуёт, набивая свои милые щёчки.        – Пока нет. Не вижу смысла в этом. Мой омега давно умер, – спокойно ответил другой дракон, глазея на замеревшего Сокджина. – Кстати, я Чонгук. Намджун мой старший брат. Он владелец южных земель, а я северных. Помимо нас здесь никого нет, так что не пугайся. Ах, да. Хён немного неуклюжий, но очень умный. Надеюсь, до ритуала ты доживёшь, и он тебя не сломает случайно.        – Чонгук!       А Чонгук только посмеялся, раскрывая крылья и быстро улетая куда-то.        – Извини, – дракон вновь чуть покраснел и перевёл взгляд на омегу. Тот хихикал себе в руку.        – Это было мило. Но... Что случилось с его омегой?        – Он умер. Не смог пережить северную болезнь больше полувека назад. Они любили друг друга слишком сильно до такой степени, что Чонгук хотел отдать ему своё сердце. Когда дракон отдаёт его, он связывает себя и омегу самой крепкой связью. Она нерушима, она позволяет чувствовать друг друга, где бы вы не были, даже на огромных расстояниях. Эта связь уникальна. Чонгук хотел такую с тем омегой, но тот не вовремя заболел. Парнишка слёг быстро и угас за два лунных цикла. Чонгук очень тосковал и тоскует до сих пор. Никак не может отпустить того омегу.        – Мне так жаль его. Он выглядит сильным, а на деле разбит внутри. Это так больно, – Сокджин сжал пальцами своё белое одеяние в районе груди. Он сочувствовал Чонгуку. Быть одному трудно, да ещё и с разбитым сердцем.        – Он сильный, невероятно сильный. Он позволяет себе слабость только в день рождения и смерти того омеги. Взлетает выше облаков и ревёт, разрывая связки и голос. Тогда поднимаются страшные бури, ведь когда тоскует дракон... Природа тоскует вместе с ним.        – Вы такие невероятные, – с восхищением прошептал Сокджин, разглядывая дракона рядом с собой.        – Мы часть природы, а она часть нас. Вот и всё.        – А про какой ритуал говорил Чонгук?        – Это... Я расскажу о нём чуть позже, хорошо? Тебе сейчас не нужно это знать.       Сокджин кивнул и продолжил расспрашивать дракона об этом месте, параллельно жуя мясо и мыча от удовольствия. Намджун рассказал ему, что это Драконья Гора. Самый первый дракон умер здесь, создавая своим скелетом это место. Зал, где спали драконы – это грудь Первого Дракона. Если пройти дальше, то можно попасть в живот, где были озера чистейшей воды. То место, где проснулся Сокджин – это голова.       Намджун показал ему все их владения, аккуратно приобнимая омегу за талию. Его сердце невозможно билось рядом с Сокджином, подчиняясь его запаху, эмоциям и желаниям. Это слегка пугало дракона, но он знал, что это его. Это действительно его омега, которого он так долго ждал. Дракон внутри мужчины рокотал от удовольствия и близости с телом Сокджина. И человек, и зверь внутри были счастливы такой находке.       В конце дня они снова собрались в том зале и приготовили ужин. Чонгук вернулся с разодранной и окровавленной рукой. Сокджин тут же разорвал свои одеяния и быстро замотал руку удивлённого такими действиями юноши.        – Намджун, я видел у озера растение с остроконечными листьями. Принеси мне, пожалуйста, несколько штук. Я перетру их, и рана быстро затянется, если помазать ими.        – Да, сейчас, – старший дракон расправил крылья и тут же рванул в темноту пещеры.        – У драконов быстро заживают раны. Не нужно... – начал сопротивляться Чонгук, но омега волшебным образом усадил эту громадину к огню и внимательно, насколько позволял свет от пламени, рассмотрел рану.        – Волки?        – Медведь. Случайно забрёл на его территорию, вот и поцапались.        – Такие глубокие раны... Ты был на своей территории?        – Да, проверял кое-что, летал мимо деревень. Ну, и охотился, – весело усмехнулся Чонгук .        – Случилось что-то весёлое на охоте?        – Можно и так сказать. У тебя спокойный запах. Умиротворённый. Так тихо на душе и сердце, словно я... Дома. Да, словно я и правда дома. Ты пахнешь домом.        – Но ты и так дома, разве нет? Намджун говорил, что вы оба родились здесь, – Сокджин промакивал рану мокрым клочком ткани, пытаясь убрать грязь в некоторых местах.        – Да, но наши родители рано покинули нас. Отца убили в схватке за территории, а мам мы не знаем. Они умерли при рождении нас. Ты пахнешь домом, когда отец был ещё жив. Теплом, лаской, заботой. Удивительно.        – Рад, что тебе не противен мой запах. Вы с Намджуном пахнете свободой, прохладным ветром в волосах, но у твоего брата более тяжёлый аромат, чем у тебя, – Сокджин мягко улыбнулся, смотря в глаза младшему дракону. В них уже не было холода, как это было утром. Сейчас там таилось спокойствие и безмятежность тихих лесных озёр, прикрытых полумраком зелёного занавеса деревьев.       Намджун подлетел буквально через мгновение и отдал омеге листья. Оба брата внимательно следили за действиями Сокджина, поражаясь его мягким, плавным, но в то же время сильным движениям рук и пальцев. Получив готовую зелёную мазь, омега поспешил обработать раны младшего дракона, а после обвязал их тканью, заботливо осматривая всё тело Чонгука. Как и у Намджуна, у него было много шрамов: длинные, маленькие, широкие, узкие, рубленные и прямые. Но самый милый и очаровательный шрамик был на левой щеке. Он был небольшой, если не приглядываться, то и не увидишь, но он придавал мужественности и статности немного детскому лицу дракона.       Поужинали они в тихой и мирной обстановке. Чонгук рассказал, как слетал на свои территории и подрался с медведем, вызывая смех у старшего дракона и сочувствие у омеги.       Когда Сокджин начал медленно проваливаться в сон, кивая головой и укладывая её на крепкое и тёплое плечо Намджуна, старший дракон подхватил его на руки и понёс в место ночлега омеги. Альфа нежно, осторожно и крайне аккуратно обращался со своим наречённым, укладывая его на постель.        – Доброй ночи. Спасибо, что отнёс меня, – уже сквозь сон пробормотал Сокджин, уходя в мир грёз.        – Не за что, Джин, – тихо прошептал дракон, усаживаясь рядом и наблюдая за омегой. Тот дышал ровно и спокойно. Мышцы расслабились, рот очаровательно приоткрылся. Хотелось бы коснуться его губ.       Дракон долго наблюдал за спокойным дыханием и сном Сокджина, а после вернулся в зал к брату. Старший разогрел своё место пламенем и улёгся на расплавленный пол крыльями.        – Он того стоит. Извини за те слова утром, – подал голос Чонгук.        – Знаю. Я не в обиде. Я бы тоже так сказал, будь я на твоём месте, – Намджун улыбнулся, повернулись к брату лицом.        – Я собираюсь найти омегу.        – Хорошо, только будь осторожен.       На том и порешили.       Целых семь ночей Чонгук не возвращался в пещеру. Сокджин очень волновался и переживал, хотя Намджун, так теперь зовёт его омега, утверждал, что не стоит. Но разве это могло успокоить одно человеческое сердце? Конечно же нет. Сокджин думал, как там раны дракона, хорошо ли он питается и почему пропал так резко. Но на восьмую ночь блондин вернулся. И не один.       В его лапах был юноша, что висел тряпичной куклой без сознания. Дракон аккуратно передал парня в руки брата, а сам стал возвращаться в человеческую форму. Намджун, по велению Сокджина, отнёс парнишку в ложе омеги, осторожно укладывая незнакомца на постель его омеги. Тот быстро присел и стал осматривать тело парнишки. Он явно был младше – выдавали веснушки и совсем юное личико. Сокджин попросил альфу выйти и не заходить, пока не позовёт. Намджун послушался и медленно вышел, натыкаясь на потерянного Чонгука.        – С ним всё хорошо, просто без сознания, – вполсилы крикнул Сокджин, услышав тяжёлое дыхание младшего дракона. Эхо здесь было потрясающее, поэтому было хорошо всё слышно.        – Я забрал его. Он мой, – прохрипел Чонгук от усталости.        – Тебя призвали? – удивлённо спросил Намджун, приобнимая брата для опоры.        – Да. Когда я подошёл к нему, он так испуганно глядел на меня, а запах сбивал с толка. Я ничего не помню. Только то, что я резко схватил его и унёсся в небо.       Наступило тяжёлое молчание. Чонгук рвался к своему омеге, а Намджун сдерживал его, ведь Сокджин тоже был там. Старший омега заботился о незнакомце, пытаясь привести его в чувства. Парнишка был бледный, потный, будто он видел за закрытыми веками дурные сны, что пугали его. Сокджин заботливо уложил мокрую прохладную тряпку на лоб незнакомца и огладил его щёки.       Спустя пару минут тишины парнишка забормотал что-то о ритуале, наречённом омеге и о страшном драконе. Он стал метаться по постели, а Сокджин быстро подозвал к себе Чонгука. Тот молниеносно подлетел к ним и упал на колени рядом со своим омегой.        – Выпусти свой запах, только помягче, прошу тебя. Он может испугаться ещё сильнее, – прошептал Сокджин, глядя на младшего дракона.       Чонгук послушно кивнул и выпустил свой мягкий запах, укладываясь рядом с омегой. Тот почти сразу прильнул к шее дракона и обнял его всеми конечностями, прижимаясь к нему и ища защиты. Чонгук прикрыл глаза, чуть заметно улыбаясь и нежно поглаживая омегу по спине.        – Я останусь с ним, пока он не проснется. Тебе бы тоже отдохнуть, – прошептал Чонгук .        – Только не делай глупостей, прошу тебя. Постарайся быть мягким с ним, – так же тихо ответил Сокджин, вставая с постели и уходя к Намджуну.        – Конечно.       Сокджин улыбнулся напоследок и завернул за угол, где сразу попал в объятия своего дракона. Омега прижался к нему, вдыхая уже родной и полюбившийся запах. Намджун тепло улыбнулся и подхватил своего наречённого на руки, относя в зал, где спали они с братом. Сокджин обвил руками дракона, чувствуя его силу, мощь, тепло и жар его огня даже через кожу. Особенно горячо было прикасаться к его груди. Дотронешься – обожжёшься, ведь там будто горел настоящий огонь, будто ничего его не сдерживало. Намджун говорил, что это драконье сердце так полыхает. Сокджин охотно ему верил, но не знал он только одного – сердце дракона так горит, когда оно полно любви. Разумеется, Намджун не сообщил ему об этом. Он скажет обо всём в день ритуала, до которого осталось совсем недолго. Ещё один цикл Луны, и дракон обязательно расскажет обо всём Сокджину.       За время отсутствия Чонгука Намджун всячески помогал, поддерживал и защищал омегу от всего, что представляло угрозу, по его мнению. Драконов здесь почитали, уважали и боялись, поэтому запугать какого-то зверька, что с любопытством лез к Сокджину, не представляло особой сложности. Но всё же Намджун был настороже, ведь нередко сюда захаживали охотники, что гнали дичь аж до Драконьего хребта. Они могли бы напасть и обесчестить его омегу. Вот тогда бы Намджун пришёл в ярость и сжёг бы их всех дотла, оставив только пыль после них. Он бы действительно убил бы за своего Сокджина.       Альфа далеко не раз думал тёмными ночами, что омега слишком быстро очаровал его запахом, своей храбростью, навыками, мягкостью характера и улыбкой с нежными искрами в глазах. Намджун любил в нём абсолютно всё. Каждую его черту лица и души. А ещё омега потрясающе пах, поэтому не хотелось отпускать его от себя вечность. Хотелось обнимать его и целовать, куда придётся. Хотелось всегда следовать за ним по пятам, когда он решил прогуляться. Хотелось непринуждённо касаться его тела. Хотелось засыпать рядом с ним, утыкаясь чувствительным носом в мягкие тёмные локоны его длинных волос.       И кажется, последнее желание исполнится сегодня.       Намджун мягко опустил Сокджина на ноги, оглядывая зал, по которому летали светлячки, создавая волшебную атмосферу тёмной ночи. Альфа где-то оставил длинную ткань, которую ему отдали в качестве подношения в ближайшей деревне. Намджун быстро нашел её глазами и также быстро притащил к омеге.        – Подойдёт для сна? – спросил Намджун, показывая со всех сторон ткань тёмного цвета.        – Да, подойдёт, если ты будешь лежать рядом, – улыбнулся Сокджин, забирая будущее покрывало на сегодняшнюю ночь и касаясь прохладными пальцами горячей ладони дракона.        – Замёрз? Снова руки холодные, – Намджун наблюдал, как омега накидывает на свои плечи ткань и мягко улыбается дракону.        – Я ведь с водой возился, вот и замёрзли. Согреешь?        – Иди сюда, – альфа притянул к себе Сокджина, прикрывая его спину своими крыльями.       Они мягко улеглись на пол, не разрывая объятий. Светлячки летали рядом с ними, поэтому можно было увидеть и даже разглядеть лицо напротив. Маленькие насекомые, что излучали желтоватый свет, создавали какую-то свою сказку и тайну, которую так и хотел разгадать омега. Он внимательно наблюдал за необычными танцами светлячков, поражаясь их красоте, а дракон глядел на него. Грудь Намджуна снова начала накаляться от переизбытка чувств к омеге.        – Так горячо от твоей груди, – прошептал Сокджин, переводя взгляд на пылающие ярким огнём глаза дракона.        – Это всё чувства к тебе. Моё сердце разогревается до такой температуры, потому что любит тебя, – выпалил Намджун, не подумав.       Сокджин промолчал на это признание, но его щёки вспыхнули цветом алого заката перед дождливым днём. Омега увёл взгляд, но прижался ближе.        – Осторожней, я могу обжечь тебя, – заволновался дракон, бегая глазами по красному лицу Сокджина.        – Тогда это твоя любовь ко мне обожжёт меня. Но разве она позволит сделать мне больно? – тихо прошептал Сокджин, пристраиваясь к альфе ближе и укладываясь для комфортного сна. Теперь покраснел дракон, не отвечая на вопрос. Всё было и так очевидно.        – У драконов есть ритуал, в котором они отдают своё сердце любимому. У простых людей тоже что-то подобное, – продолжил омега, вновь смотря в глаза дракона.        – Правда? И как он называется?        – Свадьба. Альфа и омега клянутся под небом, что они навеки верны друг другу. Они клянутся, что будут вместе в здравии, болезни, счастье и печали. До самого конца. Потом ставят метки друг на друге. Вот здесь, – Сокджин коснулся места чуть выше ключиц. Намджун следил и слушал его, словно заворожённый. – Так мы отдаём сердца и души другому, получая чужие в ответ.        – У нас похожи ритуалы. Только вот омега, которого выбрало наше сердце, становится наполовину драконом. Мы отдаём сердце и делим годы, века и тысячелетия своей жизни с наречённым. Именно поэтому пара дракона живёт так долго. Умирают такие пары тоже вместе. Одновременно. Вот только если омега умрёт, дракон может жить дальше. Пример этому наш с Чонгуком отец.        – Это завораживает. Так необычно и красиво.        – Да, красиво, ведь ты мой наречённый. Я ждал тебя.       Сокджин снова покраснел и уткнулся носом в горячую грудь Намджуна. На удивление его не обожгло пламенем. Наоборот, оно нежно окутало его и стало мягко греть лицо.        – А бывает так, что дракон не встречает своего наречённого? – вдруг спросил Сокджин, поднимая голову к Намджуну и видя его мягкую улыбку с очаровательными ямочками.        – Бывает и такое. Для этого есть жестокий ритуал. Мы спускаемся вглубь пещеры, почти на её дно. Укладываем омегу на ритуальный камень и сжигаем его дотла, из которого рождается новый дракон. К этому прибегают крайне редко, но всё же каждый дракон должен знать об этом. Мало ли что может случиться с омегой.        – Жестоко.        – Да. Я хотел прибегнуть к такому, но нашёл тебя. Такого храброго и смелого омегу, – Намджун не выдержал и коснулся губами нежных прядей волос Сокджина на макушке. – Засыпай, Сокджин-и. Я буду оберегать твой сон.        – Доброй ночи, Джун-и, – мягко улыбнулся омега, почти сразу проваливаясь в сон.       Намджун почти до самого рассвета наблюдал за Сокджином. Весь омега слишком волновал драконье сердце и душу. Он даже не представлял, какую власть имел над этим грозным чудищем, что владело южными территориями от Драконьего хребта. Намджун аккуратно убирал волосы с лица любимого омеги, стараясь не тревожить его явно дивный сон, раз он так счастливо улыбался. Дракон и сам растянул губы в улыбке.       До ритуала осталось немного, и Намджун очень надеялся, что Сокджин ответит ему взаимностью.       Следующее утро поприветствовало Сокджина истошными криками и громкой руганью, что разлетались хорошим эхом по залу. Омега тут же подскочил, выбираясь из объятий своего дракона, и побежал в свои покои. Добрался он очень быстро и тут же расхохотался. Чонгук лежал с красной щекой рядом с выходом, а незнакомый омега был укрыт, хотя лучше сказать завернут в простыню и держал в руках одну из подушек. Видимо, как средство обороны от младшего дракона, что валялся на полу с шоком в глазах. Омега стоял от него далеко, но было прекрасно видно, что он напуган.       Сокджин прокашлялся и сделал шаг к незнакомцу.        – Тише, тише. Я не обижу тебя. Меня зовут Сокджин, я омега, как и ты, – Джин чуть выпустил свой мягкий аромат, ведь знал, что он успокаивал людей. Даже на Намджуна действовал.        – Ты омега этого белобрысого? Он гарем собирает что ли?! – хрипло пробасил омега. На удивление у него был низкий, но очень приятный голос.        – Нет, нет. Я не его омега. У меня свой альфа, – Сокджин подошёл уже достаточно близко и мягко убрал подушку из рук омеги. – Всё хорошо. Тебя никто не обидит и не тронет.       Незнакомец успокоил свою агрессию и тут же врезался объятиями в грудь Сокджина. Младший омега разрыдался, а старший показал жестами дракону свалить. Чонгук поднялся на ноги и осмотрел омег грустным и извиняющимся взглядом, а после понурым щенком вышел из покоев. Его омега это заметил, но решил проигнорировать. Он шмыгал носом и медленно втягивал спокойный аромат старшего омеги, который был чуть смешан с незнакомым шлейфом альфы.       Они стояли в объятиях, пока истерика незнакомца не утихла. После Сокджин усадил его на постель и стал ждать, когда тот выложит ему его историю. Ну, или хотя бы имя.        – Меня... Меня зовут Тэхён. Я жил в северном селении под названием Белая Деревня. Жил, не тужил и про обряд призыва дракона не знал. Я сирота, а в деревне ко мне не очень хорошо относились из-за того, что меня подкинули в дом старейшины. Я часто слышал от жителей, что как только я попал к ним, так сразу начались беды. Будто это я виноват, что на стадо овец напали волки, а пастух задремал в это время. Дураки.        – Сколько тебе? – спросил Сокджин, когда Тэхён замолчал на минуту, вспоминая не самые лучшие моменты своей жизни.        – Всего семнадцать лет от роду, вроде как.        – Ты так молод, – мягко улыбнулся Сокджин.        – Где мы? И кто этот парень, что спал рядом со мной?        – Мы в пещере Драконьего хребта или Драконьих гор. Того парня зовут Чонгук, и он владелец северных земель, откуда ты родом. Он дракон.        – Меня принесли в жертву, да? Он же убьёт меня, да?        – Нет, он не убьёт тебя. Он себе не враг, чтобы убивать вновь приобретённого наречённого омегу.        – Вновь? Наречённого омегу? О чём ты? – Тэхён совершенно не понимал, о чём толкует омега рядом.        – Ты омега дракона. Он твой альфа. Вы истинные, но у драконов это называется наречённые. Его запах поставил тебя на ноги. У тебя был жар ночью, Чонгук тебе помог, – Сокджин поправил накидку на плечах Тэхёна, так как она начинала сползать.        – У него приятный аромат, но его глазища пугают, да и крылья с когтями здоровенные!       Сокджин хихикнул на это и стал рассказывать о жизни в этих пещерах. Они с Тэхёном разговорились настолько, что даже и не заметили, как солнце поднялось в самую высшую точку. Полдень. Сокджин очнулся, когда их животы пропели серенады о своей пустоте. Омеги осторожно спустились в зал, где пахло сочным пропечённым мясом. У огня сидели оба брата напротив друг друга, разговаривая о чём-то. Они оба одновременно подняли головы и уставились на своих омег. Намджун тут же расплылся в счастливой улыбке, а Чонгук быстро отвёл свой грустный взгляд от Тэхёна.        – Пойдём, – Сокджин легко повёл Тэхёна за собой, усаживая его рядом с Чонгуком, а сам плюхнулся в объятия Намджуна.        – Ты омега Чонгука, верно? – подал хрипловатый голос Намджун. Тэхён неуверенно кивнул. – Меня зовут Намджун. Я старший брат Чонгука и альфа Сокджина. Мои территории находятся к югу от Драконьего хребта, а Чонгука к северу. Не бойся, мы тебя не обидим, станем только опорой и защитой. Ну, а потом может и семьёй, если ты не решишь уйти.       Сокджин мягко улыбнулся новому другу, забирая кусочек мяса из рук Намджуна. Тэхён улыбнулся в ответ и почувствовал, как ему в руки вкладывают остывшее, уже не горячее мясо. Омега повернул голову к младшему дракону, который и отдал этот кусочек. Сам же Чонгук не ел, лишь наблюдал за огнём. Тэхён поднёс мясо к губам, вдыхая дивный запах, а после с жадностью и большим голодом спрятал еду во рту. Чонгук краем глаза заметил это и чуть улыбнулся, отдавая омеге ещё один кусочек. Так и кормил его, пока Тэхён не наелся. После младший дракон отдал ему в руки горсть ягод, которые он собрал во время охоты. Омега благодарно улыбнулся, едва слышно шепча "Спасибо". Но блондин услышал, кивнув головой.        – Прогуляемся все вместе? – подал голос Сокджин.        – Хорошая идея, – тут же поддержал Намджун. – Вы как?        – Я бы хотел осмотреться, – неуверенно ответил Тэхён.        – Тогда идём, – Чонгук быстро поднялся и помог встать омеге, ведь его руки были заняты ягодами.       Они гуляли по цветущим горам почти весь день. Чонгук половину времени прикрывал Тэхён от палящих лучей солнца своим большим чёрным крылом, чтобы омега не получил ожоги, как это было с Сокджином в первый день. Младший омега с таким восторгом рассматривал всё вокруг, будто светился изнутри. Его карамельные волосы нежно развевались на ветру, чуть щекоча чувствительный нос младшего дракона. Чонгук чувствовал его нежный запах и почти сходил с ума. Он не понимал, как брат вообще держится, потому что ужасно хотелось прижать омегу к себе и не отпускать, сильно втягивая его аромат и слушая его болтовню. Потом покрывать поцелуями шею, уши, лицо, голову, а после и на тело можно перебраться. Этот омега его. Только его.       Под конец дня драконы притащили, буквально, ибо парни нежного пола изрядно устали, омег в пещеру и усадили их к месту будущего огня. Братья быстро развели костёр и стали готовить ужин, пока Сокджин и Тэхён о чём-то тихо переговаривались и хихикали. Намджун улыбался, глядя на них, а вот Чонгук как-то нервничал.        – Всё нормально? – поинтересовался старший дракон, переводя взгляд на брата.        – Кажется, нет. Я хочу его прижать к себе и не отпускать вовек, – выпалил Чонгук на одном дыхании, ожидая реакции Намджуна. Тот хохотнул.        – Это нормально, на самом деле. У меня тоже такое желание есть.        – Как ты сдерживаешься?        – Никак. Я касаюсь его мимолётно, иногда крылом прижимаю к себе, иногда рукой придерживаю. Сокджин часто ластится и сам, требуя внимания. Тебе сейчас надо перетерпеть пару дней, чтобы Тэхён к тебе привык. Не руби с плеча, это может напугать его, – Намджун мягко улыбался, поглаживая брата по плечу.        – Хорошо, я постараюсь всё учесть и держать себя в руках, – Чонгук вздохнул, оборачиваясь на звонко смеющихся омег. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди от вида этой чудесной прямоугольной улыбки и счастливых искр в глазах Тэхёна.        – Ужин готов, – чуть повысил голос Намджун, подзывая омег ближе к огню.       Эти двое устало поднялись с мест и сели рядышком со своими альфами. Сокджин буквально вжался в тело Намджуна, ища тепла и защиты у его горячей груди. Старший дракон улыбнулся и усадил омегу на свои ноги, прикрывая спину крылом.        – Лучше? – тихо спросил Намджун, разрывая кусочек мяса и остужая его для омеги.        – Гораздо, спасибо, – ответил Сокджин, принимая еду из рук дракона.       Тэхён смотрел с умилением на старших и на задворках души мечтал о подобном. Чонгук тяжело вздохнул и прижался крылом к спине омеги, прикрывая его и согревая. Параллельно оторвал кусок готового мяса и повторил за старшим братом. Тэхён хихикнул, но еду принял. Так ужин и прошёл в тихой и мирной обстановке.       Перед сном Сокджина и Тэхёна доставили в теперь их совместные покои на руках. Когда драконы выполнили запланированное, они развернулись и почти ушли, если бы Намджуна не окликнул Сокджин.        – Что такое? – старший дракон вернулся к ним, обеспокоено глядя на своего омегу.        – Я хотел бы поговорить с тобой. Наедине, – Сокджин чуть нервничал и топтался на месте.        – Конечно. Я вернусь за тобой после ночной проверки, если ты не уснёшь к тому времени, – Намджун улыбнулся и исчез за поворотом.       Сокджин же уложил Тэхёна спать, рассказывая на ночь старые легенды его селения. Так он раньше успокаивал Минни от ночных кошмаров, когда они ночевали вместе. Сокджин скучал по нему. Очень скучал. Тэхён чем-то напоминал ему Чимина. Возможно, тем, что они оба младше омеги на три года, или тем, что они были похожи внутренне. Оба дети в теле взрослого. Сокджин нежно улыбнулся, поглаживая Тэхёна по волосам и чувствуя, как младший прижимался к нему во сне.       Когда яркая Луна заглянула в их покои, из-за угла показались горящие глаза Намджуна. Он тихонько прошёл к постели омег, не отрывая взгляда от Сокджина. В свете Луны он был ещё прекраснее, ещё чудеснее, ещё более привлекательным для драконьего сердца. Альфа присел рядом со своим омегой, глядя на его умиротворённое личико.        – Сокджин, – едва слышно позвал дракон. Ответом послужила тишина – омега спал.       Намджун мягко улыбнулся, поглаживая длинные тёмные волосы Сокджина. Дракон нагнулся ниже, прямо к шее, и осторожно коснулся нежной, бархатной кожи Сокджина своими губами, оставляя горячий поцелуй.        – Я пропал в тебе, – прошептал Намджун, задевая губами ушко омеги. – Запомни, ты мой омега.       После ещё одного поцелуя, на этот раз в щёку, дракон поднялся с постели и поспешил покинуть покои омег. Он слегка покраснел от своих же действий, но был чрезвычайно ими доволен. Он совершенно не знал, о чём хотел поговорить омега, но был счастлив, что тот сейчас отдыхает. Поговорить они смогут и утром. Намджун спустился в зал, где дрых Чонгук, и лёг спать сам.       Намджун резко распахнул свои глаза от сильной боли в крыле, будто его разорвали. Дракон подскочил на месте и осмотрелся. Охотники. Их было слишком много, и они буквально окружили драконов со всех сторон.        – А вот и наша спящая красавица проснулась. Не ожидал нас здесь увидеть, а, чудище? – к ним вышел, по всей видимости, главарь этой шайки.        – Лучше бы тебе молчать, – прорычал Намджун, скаля клыки.        – Поубавь свой пыл, а не то вашим омежкам отрубят по пальчику, – к ним вывели пленённых и туго связанных омег, которые сопротивлялись и пытались освободиться.        – Ты поплатишься за это. Я сожгу вас всех, – рычал Чонгук, вызывая у многих охотников дрожь во всём теле. Всё же сила и мощь драконов была даже в их голосах.       Души и сердца обоих драконов захлестнула невиданная ярость. Кто-то позарился на их омег. Кто-то смеет трогать их. Кто-то смеет указывать им. Этим людям не жить. И Чонгук, и Намджун это прекрасно понимали и знали. Они беспокоились только за сохранность их драгоценных пар.        – Попробуй сжечь, тогда и ваши дорогие омеги сгорят вместе с нами, – усмехнулся главарь. Он был высокого роста, крепко сложенный.        – Что вам нужно от нас? – вмешался Намджун.        – Проваливайте с этих земель. Они наши.        – Неужели? С каких это пор? Люди перестали нас боятся? – усмехнулся Чонгук.        – Люди нашли вашу главную слабость, – главарь оскалился. – Вот они.       Он указал кинжалом на омег. Намджун перевёл взгляд на Сокджина и закрыл глаза.        – А хватит ли вам сил управился с такими территориями? Не жирно ли будет? – поинтересовался Намджун.        – Для нас в самый раз. Решайтесь быстрее, иначе ваши подстилки быстро помрут, – начал раздражаться главарь.        – Хорошо, – Намджун чуть толкнул брата крылом. – Сокджин, Тэхён! Закройте глаза!       Омеги выполнили просьбу и даже осели на пол, когда два дракона начали выпускать море пламени в разные стороны. Люди кричали от боли и безысходности, ведь они не могли потушить драконий огонь. Никому не под силу было это сделать, только самим драконам. Боль от драконьего огня была в разы сильнее, чем от обычного пламени, поэтому охотники буквально сходили с ума от страшных ощущений сгорания их тел.       Крики долго не стихали, поэтому братья выпускали много своего огня. Омег накрыли два больших чёрных крыла разных драконов, закрывая от жара их пламени. Намджун осмотрел зал на наличие живых чужаков, когда по залу раздавался лишь треск обугленных костей. Они с Чонгуком на всякий случай выпустили ещё два больших и мощных столба пламени. И только тогда, когда от людей не осталось даже пепла и огонь потух полностью, драконы сложили крылья и подорвались к омегам. Они развязали их и тут же прижали к себе.        – Как ты? Всё хорошо? Испугался? – стал заваливать вопросами Чонгук, заглядывая в покрасневшие глазки напротив и вытирая чистые слёзы своего омеги. Он сам слишком испугался, ведь он не мог второй раз потерять того самого.        – Всё хорошо, Чонгук . Я в порядке, – руки Тэхёна чуть дрожали от испуга, но тёплая грудь дракона успокаивала его.       Омега подсел к нему ближе и уткнулся носиком в напряжённую шею. И стало так хорошо, спокойно рядом с драконом, как никогда в жизни. Тэхён почувствовал, будто он плавал по безмятежному озеру, что было окружено красивым светлым лесом. В объятиях Чонгука было слишком хорошо настолько, что Тэхён не заметил, как задремал. Чонгук почувствовал его равномерное дыхание и посмотрел на мальчишку, улыбаясь его умиротворённому лицу. Младший дракон аккуратно поднял на руки своего омегу и отнёс его в постель, откуда его похитили утром.        – Чонгук? – окликнул его Намджун.        – Тэхён уснул. Я останусь с ним, – ответил младший и скрылся.        – Ты точно в порядке? Они ведь тебе крыло порезали, – Сокджин хотел было подтянуться к крылу, да только Намджун не позволил, не выпуская его из объятий.        – Ещё немного. Дай мне убедиться, что ты в целости и сохранности.        – Намджун, – омега прижался к нему, оставив лёгкий поцелуй на щеке.       Они долго сидели в руках друг друга. Дракон перетащил омегу на свои мощные бёдра и поглаживал его по спине, пытаясь успокоить их обоих.        – Прогуляемся? – предложил Намджун, чуть отстраняясь от омеги.        – Да, пожалуй.       Они вместе поднялись с пола. Намджун совсем не отпускал Сокджина, прижимая его теснее к себе. Он раскрыл крылья и поднял их в воздух. Сокджин взвизгнул и обплёл тело дракона сильнее, боясь упасть.        – Джун! Ты ведь ранен! Твоё крыло! – начал Сокджин.        – Посмотри на него, – прошептал на ушко дракон.       Сокджин оторвал голову от чужого плеча и взглянул на драконье крыло. На удивление оно было целое. Никаких ран.        – Как это?..        – У нас с Гуком всё очень быстро заживает. Тем более мы долго закрывали вас от огня. С час где-то, – дракон нежно улыбнулся, направляясь к выходу.       Намджун вылетел из пещеры, улетая в сторону цветущих садов. На душе всё ещё была буря, поэтому погода тоже не радовала. Всё небо было в серых тяжёлых тучах, которые так и желали заплакать и смыть этот день с лиц дракона и его омеги. Они приземлились у старого большого дерева, которое могли обхватить только крылья двух драконов, и то концы еле-еле прикасались друг с другом.       Намджун с омегой на себе сел спиной к мощному дереву и спокойно выдохнул. Сокджин совершенно не горел желанием отпускать от себя дракона, поэтому мягко уложил свою голову тому на плечо, выдыхая прямо в шею мужчины. Лёгкий ветерок колыхал их волосы и залезал под одежду омеги, которую тот сшил сам. Намджун чувствовал и слышал, что сердце Сокджина всё ещё учащённо билось, поэтому он уложил свои руки ему на спину, начиная нежно и трепетно поглаживать лопатки и позвонки. Эти действия и правда расслабляли омегу. Он окончательно успокоился, снял напряжение с мышц и обмяк в руках такого тёплого дракона.        – Скажи, где ты собираешь цветы, которые всегда оставляешь рядом со мной утром? – решил разрядить обстановку Сокджин. Да и любопытно было.        – Когда мы с Чонгуком охотимся, то частенько пролетаем над бескрайними полями. Там и собираю.        – Спасибо, я вплетаю их... – начал было Сокджин, но его прервал дракон.        – Каждый день ты вплетаешь их в свои волосы и причёски. Я это вижу, не слепой же. Они... Эти цветы идут тебе. Делают тебя только краше.       Сокджин нежно улыбнулся, возвращая голову на крепкое плечо Намджуна и втягивая его чуть тяжеловатый запах. Рядом с альфой было слишком хорошо. Намджун тоже рядом с ним успокоился. Мышцы плеч и торса расслабились, и он обмяк в руках омеги, что забрался своими изумительными пальчиками в волосы дракона и медленно массировал голову, иногда расчёсывая платиновые локоны до ключиц.        – Так хорошо, – пробормотал Намджун, утыкаясь в грудь Сокджина носом, вызывая тихий смех у человека.        – Это потому что мы вместе. Кстати, ты заметил кое-что?        – Что именно?        – Наши сердца бьются одновременно, в унисон. Разве не удивительно?        – Просто ты создан для меня, а я для тебя, вот они и бьются одновременно, – Намджун провёл носом вверх до открытых, свободных от одежды ключиц омеги и едва-едва коснулся этих выпирающих косточек губами. – До ритуала остался один цикл Луны, а я уже не могу ждать.        – Ты так сильно хочешь сделать меня своим?        – Хочу связь между нами, чтобы чувствовать тебя; чтобы слышать тебя всегда; чтобы знать, о чём ты думаешь; чтобы знать, где ты; чтобы знать тебя от и до.        – Это лучшее признание в чувствах, которое я когда-либо слышал, – Сокджин чмокнул дракона в щёку и чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза.        – Услышу ли я ответ на него? – Намджун тоже не отводил очей от Сокджина.        – Почувствуешь, – омега уложил свои ладошки на щёки дракона и притянул к себе, встречаясь с его губами в первом поцелуе.       Альфа сразу обхватил своего наречённого крепче и прижал к себе теснее, отвечая на нежный поцелуй. Плохое начало дня отошло на задний план задворок сознания. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и торжественно уйти к омеге, чтобы тот бережно хранил его вечность в своих руках.       Отстранившись, оба покраснели, а после глупо захихикали, чувствуя первые капли тёплого летнего дождя. Кажется, природа плачет от счастья за новую пару дракона и человека. Намджун закрыл их своим большим крылом, не сводя глаз с Сокджина. Слишком уж он был красив, когда в глубине его каштановых глаз плескался океан нежности и любви, а над ним весёлыми искрами резвилось счастье.        – Это доказательство моих чувств к тебе, – Сокджин мягко улыбнулся, вновь чмокая губы дракона.        – Ты согласен на драконий ритуал со мной под полной Луной? – с трепетом и предвкушением спросил Намджун.        – Да, я согласен, Джун-и. Я буду твоим наречённым.       Дракон снова прижал омегу к себе, закрывая его ушки своими руками. В следующую секунду он громогласно заревел, поднимая голову к густой кроне большого дерева. Сокджин захихикал, прижимаясь к горячей груди дракона. Они оба обрели счастье.       Спустя две недели они вместе стояли у большого костра в том зале, где спали драконы. Языки пламени играли со стенами пещеры и камнями, что попадались на пути их света. Из-за этого на рёбрах Первого Дракона тени танцевали замысловатый танец. На одной из стен был выцарапан силуэт сердца. Именно там стояли двое наречённых друг другу судьбой. Сокджин был в белых одеяниях, которые они с Тэхёном успели сшить за время подготовки к ритуалу. Его волосы изящно уложены в аккуратную причёску, в которую были вставлены всевозможные маленькие цветочки, которые притащил Чонгук в обед, когда вернулся с охоты. Намджун же был в тёмной одежде, подстать цвету его чешуи. Платиновые волосы были уложены с помощью воды назад, открывая лоб и густые чёрные брови.       Сокджин мило улыбался, держа за руку своего дракона. Они ждали лишь момента, когда полная Луна коснётся своим холодным светом выцарапанного сердца дракона.        – Волнуешься? – прошептал Намджун.        – Ага, ужасно сильно. А вдруг не получится?        – Всё получится, не сомневайся. Мы будем вместе до самого конца, обещаю.       После этих слов нежный и холодный свет полной Луны начал медленно ползти на силуэт сердца. Намджун нервно выдохнул.        – Пора, – сказал Чонгук, что стоял позади них в обнимку с Тэхёном. Их такой же ритуал ждёт через две смены облика Луны.        – Ты вовеки веков мой. Пусть хранит тебя моя драконья чешуя, - нежно улыбнулся дракон, наклоняясь к шее своего наречённого омеги и ставя метку. Отныне они принадлежат друг другу.        - Ты вовеки веков мой. Пусть хранит тебя моё сердце, что отныне принадлежит только тебе, - Сокджин чуть поднялся на носочки и тоже оставил метку на шее Намджуна.        – Моё сердце твоё, – прошептал альфа, потеревшись носом об омежий.        – Моя душа твоя, - также тихо ответил Сокджин.        – Ваши души отныне связаны самой крепкой связью. Да хранит вас Первый Дракон, Солнце и Луна, – улыбнулся Чонгук, прижимая Тэхёна чуть ближе к себе.        – Поздравляю вас! – Тэхён кинулся с объятиями к Сокджину. Тот засмеялся и нежно прижал к себе друга.        – Спасибо, Тэхён, – хихикнул Сокджин.       После они недолго отпраздновали такое событие, хорошенько наевшись мясом, ягодами и плодами, которые подготовили ещё днём. Закончив пиршество, Тэхён и Чонгук ушли в покои омег, а Сокджин и Намджун отправились к озеру, ведь эта ночь будет трудной для омеги. Его тело будет меняться для драконьей жизни и выращивания наследников.       Сокджин медленно разделся, снимая с себя одеяния и позволяя им красиво упасть с его молочного тела на холодный каменный пол. Намджун стоял позади и глаз оторвать не мог. Слишком уж красиво было тело омеги.        – Долго будешь стоять просто так? – Сокджин чуть обернулся через плечо, обнимая себя руками и яростно желая, чтобы это сделал дракон.        – Да... То есть нет... Сейчас... Я... Ты просто невозможно красив, – занервничал Намджун, шустро снимая с себя тёмную одежду, кидая её на пол.       Он медленно подошёл к одиноко стоящему омеге и нежно коснулся его спины своими горячими пальцами, вызывая дрожь от перепада температур. Намджун уложил руку на лопатку, а после, чуть погодя, повёл ладонью к рукам и груди, обнимая Сокджина и прижимая к себе. Омега тяжело выдохнул, дрожа всем телом.        – Тепло? – нежно прошептал дракон на ушко.        – Очень. Зайдём вместе?        – Конечно, – Намджун быстро подхватил на руки нагого омегу и потащил в воду.       Сокджин захихикал и замотал ножками в воздухе от счастья, крепко обнимая альфу за шею. Дракон улыбнулся, показывая свои ямочки на щеках. Они вместе медленно вошли в прохладную воду, почти не отрывая глаз друг от друга.        – Будет больно, – Намджун опустил Сокджина на ноги.        – Ты ведь будешь рядом?        – Конечно, Сокджин-и. Я теперь всегда буду рядом с тобой. До самого конца, – Намджун мягко улыбнулся и заметил желото-оранжевые искры в воде, которые приближались к омеге. – Началось, Джин-и.       Сокджин тяжело вздохнул и лёг на спину, держась рукой за Намджуна в качестве поддержки. Яркие искорки облепили всё его тело, чуть щекоча нежную кожу и вызывая едва слышный смех. Намджун улыбнулся и поплыл с омегой в середину водоёма. Он крепко держал наречённого за руку, не желая его отпускать хотя бы на секунду.        – Закрой глаза, – прошептал Намджун рядом с погруженным в воду ушком омеги. Тот услышал его и опустил веки с пышными ресницами.       Перед закрытыми глазами в полной темноте предстал Первый Дракон во всей красе: угольно-чёрный, громадный, больше Намджуна и Чонгука, глаза добрые, клыки только пугали.        – Здравствуй, Сокджин. Я ждал тебя. Сегодня ты стал парой для одного из моих детей. Ты отдал ему своё сердце и душу, взамен я подарю тебе облик дракона, чтобы ты смог быть рядом с моим детищем. Предупреждаю, будет больно. Будут расти новые кости и меняться старые. Ты готов к этому ради своего дракона?        – Да, я готов. Он будет рядом со мной, так что мне нечего бояться, – уверенно ответил Сокджин.        – Хорошо. Тогда приготовься.       Через пару секунд Сокджина одолела страшная боль в области лопаток. Начинали расти новые кости, которые потом станут большими крыльями. Омега тут же крепко взялся за руку дракона и чуть простонал от боли. Он слышал хруст в воде и чувствовал, как кости прорезают мышцы и кожу, прорываясь наружу. Сокджин хотел было закричать, но держался.        – Не сдерживайся, кричи. Станет легче, – советовал Намджун, поглаживая лицо омеги свободной рукой.       И Сокджин послушал его. Он дал волю голосу и закричал от невыносимой боли. У дракона сердце разрывалось, видя, как его наречённому больно и плохо, но они оба должны стерпеть. Ритуал ни в коем случае нельзя прерывать. Намджун чуть надавил на живот омеги, погружая его в воду. Искорки сразу подплыли туда и растворились в коже Сокджина, вызывая свечение и новый приступ боли. Жжение и неприятные ощущения накатывали волнами, усиливаясь с каждым разом всё больше и больше. И только ближе к рассвету боль начала постепенно утихать.        – Надо полностью погрузиться в воду. Знаю, ты устал, но это нужно сделать, – сказал Намджун, глядя на измученное лицо омеги.        – Вместе. Прошу тебя, – прохрипел Сокджин, ведь он сорвал голос от боли.        – Конечно.       Намджун поднял его из воды, крепко прижал к себе и нырнул вместе с омегой в руках. Теперь боль ударила в голову Сокджина и тот зажмурился сильнее. Они были долго под водой – дракон делился своим кислородом, жадно целуя омегу и прижимая к себе. Сокджин крепко держался за плечи альфы, пока боль не отступила совсем. Он расслабился и толкнулся крыльями к поверхности. Сокджин и Намджун резко втянули свежий воздух и медленно открыли глаза. Перед альфой теперь был полудракон: глаза горят, как и у него, сзади крылья чуть трепещут, стряхивая с себя капельки воды        – Ты прекрасен, – заворожённо прошептал Намджун, трепетно и восхищённо разглядывая омегу.        – Спасибо, Джун-и, но я так устал. Пойдём спать, пожалуйста, – на грани слышимости от усталости и истощения умолял Сокджин.        – Конечно. Идём отдыхать, – Намджун вновь поднял на руки своего омегу и отнёс в зал, где уложил его на себя, прикрывая их обоих большим покрывалом. Сокджин уже спал, а альфа провалился в сон, как только уложил голову к мокрым волосам наречённого, нежно улыбаясь, ведь теперь они всегда будут вместе.       И спустя четыре сезона, когда вновь наступило лето, четыре дракона летали около Драконьего хребта, уносясь к высоким облакам и громко смеясь от счастья.       Отныне и навеки они связаны друг с другом.