Пусть вовеки хранит тебя моя драконья чешуя

      Давным-давно в тёмную ночь начала осени на Драконьем хребте было неспокойно. Ветер гудел во всех щелях, завывал и призывал природу к помощи, ведь на свет должен был вот-вот появиться второй наследник этих гор. Непогода совсем разбушевалась, а значит дракон будет силён. Мучения бедной девушки, что производила на свет проклятое чадо, продолжались долго. Она громко кричала, срывая голос, ведь её буквально изнутри сжигало драконье пламя, опаляя органы и принося небывалые боли. Девушка слышала, как от огня трещали её кости, пуская по телу адские мучения. Мужчина внимательно наблюдал за ней, смотря на то, как кожа девы превращалась в серебристый пепел. Она давала жизнь другому, меняя свою на чужую.       В один миг вся земля застыла, и смолкли крики. Всё замерло и утихло, покуда дракон не развернул своё пламя на пепел. В этом мощном потоке огня закричал младенец, что плакал так же громко, как и та, что дала ему жизнь. К самому рассвету, когда яркое солнце коснулось драконьих рогов, а тучи разошлись по разным сторонам неба, мужчина с громадными крыльями за спиной держал в руках новорожденного малыша, что был уже спокоен и смирно спал у тёплой груди отца. Так на свет когда-то давно появился Чонгук - чёрный повелитель северных земель от Драконьего хребта.       Младший сын дракона рос под защитой брата и отца. Намджун обучал Чонгука всему, что он изучал сам в течение нескольких десятков лет. Дети исследовали всё самостоятельно, пока родитель был на охоте или же на осмотре территорий. Детство их прошло не шибко то и спокойно. Отец жестоко обучал их, закаливая драконий дух внутри сердец своих сыновей. Он был суров и ни капли не щадил мальчишек, лишь изредка позволяя им познать ласку, нежность и любовь.        – Драконы должны уметь защищать себя, а не шмыгать носом от мелких царапин, – грозно прорычал мужчина, когда Намджун впервые столкнулся с волками. Конечно, победителем из этой схватки он не вышел, поэтому и получил множество укусов и царапин от клыков и когтей.       Отец строго взглянул на своё старшее дитя, оставляя его вместе с младшим, что уже притащил листья, что помогали заживить раны быстрее и менее мучительно. Да и шрамов практически не оставалось после использования Центеллы. Чонгук как умел ухаживал за братом, как и тот за ним, когда была необходима помощь. Родитель лишь следил за ними, дабы не отравились или не умерли. Ну, или когда особо безысходная ситуация случалась, он, конечно же, помогал. Например, когда на Чонгука напал тигр, когда мальчишка в реке плескался. Маленькому дракону не выстоять против опытного большого зверя, поэтому мужчина вмешался, запугивая полосатого своей истинной формой.       Отец заставлял своих детей летать в грозу, пытаясь научить тех чувствовать родство с природой, особенно с непогодой. Молнии часто попадали по ним, из-за чего мальчишки получали разряды по телу, теряли контроль над телом и падали, пока перед землёй вновь не раскрывали крылья и не взмывали ввысь. И лишь когда гроза уходила с обширной территории дракона, тот отпускал детей отдыхать и думал, как бы ему обучить их всему, что он знал сам.       Детские годы улетели прочь слишком стремительно. Мальчикам пришлось быстро повзрослеть, когда единственного родителя убили в схватке за территорию. Дракон буквально рухнул в пещеру, где он жил с детьми, абсолютно без сил. Мужчина смог отстоять право на Драконий Хребет ценой своей жизни, прощаясь с детьми и рассыпаясь в тёплый пепел, что был разнесён ветром по горам. Намджун и Чонгук долго горевали, разрывая воздух и горы своими рёвами в тёмное ночное небо. Тогда была поистине ужасающая буря, ведь погибло драгоценное дитя природы, а два других сокрушались в горе.       Намджун, что практически был совершеннолетним драконом, встал на защиту младшего брата, перенимая титул владельца Драконьего Хребта от почившего отца. Он пообещал себе, что обучит Чонгука всему, чему его научил родитель, и отдаст половину территории. Точнее, как говорил когда-то отец: "Вам обоим суждено стать владыками Драконьего Хребта. Только Намджуну достанется южная территория, а Чонгуку - северная". На плечи старшего легла ответственность, о которой он ещё не ведал. Лишь только слышал и наблюдал со стороны изредка, когда отец брал его в деревню, в которой призывали покровителя.       Первый призыв Намджуна одолел, когда он охотился. Всё его нутро обожгло сильным пламенем, крылья резко раскрылись, желая взмыть в небо. А дракон и не мог сопротивляться. Слишком уж больно было в груди. Он взлетел в небо, а дальше пустота. В воспоминаниях не было ничего. Намджун очнулся глубокой ночью в пещере Драконьего Хребта, окружённый дарами от людей. Он осмотрелся, понимая, что в углу сидел Чонгук и жевал что-то.        – Очнулся? – кусая какой-то фрукт и брызгая его соком на свои ноги, спросил младший альфа.        – Вроде как да. Что произошло? Ничего не помню.        – Тебя призвали, как я понял. Подробностей не знаю, но ты принёс всё это, сказал, что это от людей из южных земель деревни Махола, а после отрубился. Часа два прошло где-то, кстати.        – Странные ощущения, если честно...        – Теперь интересно это ощутить, – усмехнулся Чонгук, откусывая фрукт последний раз, а после выбрасывая огрызок. – Ну, зато теперь у нас еды навалом. Можно не охотиться с неделю.        – Да, это радует.       Так и началось время Намджуна, как взрослого дракона. Чонгук стал таким же только через несколько десятков лет. И в самый первый призыв он встретил своего наречённого, которого полюбил практически сразу же. Младший дракон много ухаживал за ним, да и летал к нему каждый день, угощая фруктами с южных земель или просто наблюдая за красивым омегой. И если бы не северная хворь, то Чонгук с радостью бы отдал ему своё сердце. Он пытался вылечить любимого, но всё было тщетно. За два лунных цикла омега совсем угас и тихо умер в тёплых объятиях дракона.       Тогда снова разразилась буря, что сопровождалась рёвами дракона и его бесконечной тоской. Чонгук лично похоронил любимого омегу в красивом месте неподалёку от деревни, в которой тот жил. Его родители горевали вместе с драконом, разделяя чувство потери поровну, чтобы хоть как-то было легче. С тех пор Чонгук каждый год в один и тот же день прилетал на могилу любимого, моля его переродиться или воскреснуть, или взмывал в небо, разрывая небеса своим громогласным воплем.       Такова была его судьба.       После знакомства с омегой Намджуна Чонгук твердо решил, что обязан найти своего омегу вновь. Почему-то он чувствовал, что что-то должно было произойти, хотя изменений вокруг он не замечал. Младший дракон летал по своей территории, осматривая селения и безмятежную природу, что приветливо встречала выдающуюся часть себя в виде громадного создания с переливающейся чешуёй. Прохладный ветер обдувал и ласкал всё тело Чонгука, принося в его душу покой. Полёт действительно успокаивал его.       В предпоследний день погода резко испортилась. Небо заволокло чёрными и тяжёлыми тучами, что вот-вот готовы были пролить свои чистейшие слёзы в виде дождя. Это насторожило дракона, ведь природа многое предсказывала и давала подсказки тем, кто умел её слушать. Чонгук был одним из тех, кто имел такую способность. Он осторожно и внимательно летал по самым северным владениям, осматривая заснеженную территорию. А после его мощное тело пробила дрожь. Он услышал песни, которыми его призывали люди. Крылья сами понесли его в сторону Белой Деревни, куда его приглашали, чтобы отдать жертву или подношения величественному существу.       Дракон приземлился около огромного костра, вокруг которого танцевали и пели разные магические песни призыва их покровителя люди в белых обрядных костюмах, на которых были вышиты разные сказания и легенды. Как только чудище громогласно прорычало, все в деревне смолкли и затаили дыхание, глядя на Чонгука. Настала мертвая тишина, которую едва разбавлял треск большого костра в центре деревни. Дракон же выпрямился и гордо расправил крылья, показывая себя во всей красе и переводя взгляд сверкающих алым закатом глаз на старейшину деревни. Тот поклонился и указал рукой на ряд омег, что слева от костра дрожали от страха и мощи дракона. Чонгук тяжело выпустил дым из ноздрей и молча направился к жертвам, разглядывая их детально.       Он смотрел на омег сверху вниз, показывая свою власть над ними и выпуская свой сильный запах. Первые несколько слабеньких девушек упали на снег без сознания, лишь слегка уловив тяжёлый аромат драконьего духа. Когда Чонгук подошёл к шестому омеге, тот сжался от страха. Ветер чуть взъерошил карамельные волосы хрупкого на вид юноши, завлекая дракона ароматом весны. Альфа подобрался к шее и с силой втянул запах омеги, после выдыхая горячий воздух на нежную и чувствительную от мороза кожу. А в следующий момент незаметно для всех радостно улыбнулся, прижимая к себе порядком замёрзшего юношу. Дракон прикрыл их обоих своими крыльями, пытаясь спрятаться от чужих глаз и согреть омегу. Путь им предстоит неблизкий.        – Мой. Я нашёл тебя. Я так долго ждал тебя, – голос Чонгука был нежен, слегка дрожал, ибо этот могучий зверь готов был разрыдаться от счастья.       Юноша ничего не ответил, лишь чуть отстранился и заглянул в сверкающие глаза. Они уже не казались устрашающими и ледяными, словно вечная мерзлота снежных верхушек гор. Они были мягкими и нежными, похожими на лепестки невиданных цветов на лугу. Это было так необычно. Дракон в одно мгновение поменялся со страшного чудища до милого человека, в чьих, суровых на первый взгляд, глазах сверкали искры счастья и нежности.       Омега заворожённо выдохнул и опомниться не успел, как его подхватил незнакомец и унёсся с ним в небо. Юноша завизжал, а после и вовсе закричал, когда Чонгук подбросил его в воздух и стал на лету превращаться в дракона. Чудище резко подхватило омегу и понеслось домой. Ледяной воздух севера, в котором спокойно кружились снежинки, беспощадно резал нежную кожу щёк и рук юноши на таких скоростях. Горло сразу заболело, тело заломило. Болезнь резко захватила омегу, и он отключился.       Проснулся он в довольно мягкой и тёплой постели. Омега медленно раскрыл глаза с густым веером ресниц и осмотрелся. Перед самым его носом была крепкая, голая, горячая и очень приятно пахнущая чужая грудь, что спокойно вздымалась, говоря о глубоком сне своего хозяина. Омега поднял глаза на лицо и узнал в юноше того дракона, который его утащил. И только тогда, осознав всё до конца, он громко закричал и со всей силы, что была в нём, вдарил по челюсти обнаглевшего альфу, что прижимал его к себе до этого. Юноша схватил простынь, обматывая своё тело и прикрываясь, и подушку в качестве оружия и буквально отлетел в другой уголок странной комнаты, что была в разных по диаметру дырах. Он с опаской и страхом глядел на похитившего его дракона, который в шоке и ещё в полусне лежал у самого крупного отверстия в стене, что скорее всего являлось выходом, и готов был защититься в любой момент.       На его крики прибежал другой омега. Как юноша это понял? Очень просто - по запаху. Аромат был такой успокаивающий и располагающий к себе, что незнакомец не казался угрозой. Да и выглядел он больше обеспокоенным, нежели устрашающим. Он прокашлялся и сделал шаг к юноше.        – Тише, тише. Я не обижу тебя. Меня зовут Сокджин, я омега, как и ты, – незнакомец говорил это мягко и нежно, пытаясь успокоить перепуганного омегу младшего дракона, что валялся у выхода.        – Ты омега этого белобрысого? Он гарем собирает что ли?! – хрипло пробасил юноша.        – Нет, нет. Я не его омега. У меня свой альфа, – Сокджин подошёл уже достаточно близко и мягко убрал подушку из рук омеги. – Всё хорошо. Тебя никто не обидит и не тронет.       Омега поддался запаху и словам этого Сокджина и успокоил свою агрессию. Он тяжело выдохнул, а после его накрыла волна эмоций. Младший омега разрыдался, прижимаясь к груди Сокджина, пока тот показал жестами дракону свалить. Чонгук поднялся на ноги и осмотрел наречённого грустным и извиняющимся взглядом, а после понурым щенком вышел из покоев. Омега младшего дракона это заметил, но решил проигнорировать. Он шмыгал носом и медленно втягивал спокойный аромат старшего, который был чуть смешан с незнакомым шлейфом альфы.       Они стояли в объятиях, пока истерика младшего омеги не утихла. После Сокджин усадил его на постель, поглаживая по спине, и стал ждать, когда тот выложит ему его историю. Тэхён, а именно так его звали, представился и рассказал ему обо всём, что пережил за последние сутки и вообще за всю свою нелёгкую жизнь. Он делился всем, открывая свои секреты. Например, о том, что его хотели отдать одному старому альфе из их деревни, чтобы хоть как-то пристроить его у кого-то. Ждали только его совершеннолетия, но дракон порушил планы. Или то, что родителей его забрала тяжёлая северная болезнь, когда мальчишке и десяти годков не было. Или то, что женщина, которая присматривала за ним, частенько любила хорошенько ударить омегу за малейшее непослушание ей. Поэтому Тэхён в её доме говорил мало, но чётко и по делу. Лишних звуков издавать не хотелось, ибо эта старая грымза могла вспомнить про него и придумать что-то изощрённое. Уж очень она любила поиздеваться над молоденьким омегой.       Тэхён и сам не понял, как рассказал всю свою жизнь незнакомцу, что источал такой домашний и успокаивающий запах, что младший омега сразу вспоминал о родительской нежности и любви в отчим доме. Уж больно этого не хватало наречённому Чонгука.       Первые несколько недель Тэхён держался ближе к Сокджину, стараясь не пересекаться с Чонгуком. Но это было практически невозможно, ведь дракон всегда ходил хвостом за омегами под предлогом защиты. Частично альфа и не лгал, но настоящая причина такого поведения была крайне проста - он хотел быть поближе к своему омеге, чтобы тот хотя бы немного привык к его присутствию.       Конечно, Тэхён сопротивлялся и частенько гнал прочь дракона. Да и не слушался его, ведь думал, что он всё прекрасно знал сам. Вот и сегодня Тэхён собрался на прогулку, зовя с собой Сокджина.       – Нет, милый, я не пойду, – улыбнулся старший омега, сидя на коленях своего дракона. – Сегодня я целиком и полностью нужен Намджуну, так что не смогу оставить его хотя бы на миг.        – Что-то не так? – обеспокоился Тэхён, глядя на альфу.        – Драконьи штучки, – усмехнулся Намджун, зарываясь носом в чужие длинные волосы, что так ароматно пахли сегодня.        – Не ходи гулять, – вмешался Чонгук. – Гроза будет.        – И откуда тебе это известно? – Тэхён обернулся на обеспокоенного дракона, что уже поднимался на ноги, дабы последовать за омегой.       Он прекрасно знал, что наречённый не собирался его слушать. Всё равно по-своему сделает. Это Чонгук уже усвоил, поэтому оставалось просто находиться близ него, чтобы помочь в случае провалов планов омеги.        – Я часть природы, а она часть меня.        – Я тоже часть природы, и моё нутро подсказывает, что грозы не будет.        – Как знаешь.       Но дракон всё равно последовал за наречённым, держась от него в нескольких шагах. Намджун и Сокджин сочувствующе проводили грозное дитя природы, что сейчас был похож на щенка, что вечно следовал за своим хозяином. И если быть честным, то Чонгук желал стать кем угодно, лишь бы иметь возможность каждый день видеть весёлую улыбку Тэхёна, его искрящиеся глаза, когда он рассматривал новые виды цветов, коих не видел доселе. Дракон стал бы кем угодно, лишь бы быть рядом. Другом, братом, щитом. На любовь он всё ещё уповал, но боялся отказа, поэтому не напирал. Ждал. И ходил хвостом за омегой.       Как Чонгук и говорил, разразилась гроза, застав дракона и наречённого на спуске к огромной поляне, где любил гулять Тэхён. Альфа поспешил спрятать омегу, усаживая его около дерева и накрывая голову своим крылом. Тэхён тихонько сжался в комочек, боясь даже пошевелиться. На севере не так часто идут грозы, но когда они приходили, омега прятался в самый дальний уголок дома, молясь Солнцу и Луне, чтобы грозная природа не коснулась его жилища.        – Молния нас не коснётся, – Чонгук прекрасно видел и слышал чужую дрожь, подсаживаясь ближе. – Если замёрз, то садись рядом. Ты ведь знаешь, что я тёплый.        – Знаю я, – буркнул в ответ омега, но подвинулся, оказываясь прижатым к горячей груди дракона.        – Со мной тебе нечего бояться, я всегда защищу тебя.        – Ты и правда так сильно меня любишь?        – Да.        – Но я ведь, – запнулся Тэхён, прикусывал губы. – Я ведь прогонял тебя.        – Это ничего. Главное, ты жив и здоров.        – Ты и правда слишком сильно любишь меня...        – Ты мой наречённый. Сама природа создала тебя специально для меня.        – Даже если бы я родился огром?        – Даже так, – улыбнулся Чонгук, утыкаясь носом в чужую макушку.       Не каждый день ему позволяли быть так близко к омеге, так что хотелось воспользоваться шансом и втянуть как можно больше его запаха.       Дождь в своём особом ритме стучал по листьям и крыльям дракона, создавая шум, что так сладко убаюкивал Тэхёна. Наречённый всеми силами сопротивлялся сну, но после сдался, когда Чонгук откинулся спиной на дерево и уложил омегу на свою грудь. Гроза обещала быть долгой.        – Нас не съедят волки? – сквозь сон пробурчал Тэхён, устраиваясь удобнее на горячей груди дракона.        – Ни за что. Я уничтожу их, если они посмеют нарушить твой сон.        – Это хорошо. Спасибо, Чонгук.       И так сладко и тепло стало на душе от этой простой благодарности, что альфа едва ли не завопил. Но он сдержался, ведь не хотел тревожить только спустившийся на омегу сон, что мягко забрал его в яркий, цветной мир его грёз и желаний. Дракон наблюдал за ним, едва ощутимо перебирая когтями его волосы. Эти несколько часов покоя Чонгук не забудет никогда.       Дождь закончился ближе к ночи, когда Тэхён всё ещё спал. Дракон аккуратно поднял его на руки и отнёс в пещеру, уложив спать и накрыв омегу тёплым покрывалом. Старших не было видно, значит, всё ещё развлекаются, что давало возможность побыть со спящим Тэхёном подольше. Альфа сам и не заметил, как сон одолел его, отправляя могучее существо в мир, где он счастлив и не одинок.       За всё время знакомства со своим наречённым Чонгук понял, что его омега очень любил прогулки. Тэхёну не сиделось на месте всё время, поэтому он ходил где-то в округе, изучая все тропинки, деревья, цветы и небольшую каменистую речушку. Воздух вокруг был наполнен ароматом свежести и нежных лепестков с сочными листьями, что были полны жизнью и влагой. Такого в северных краях не встретишь. Там даже краски природы скудные по сравнению с этим великолепием - синие, красные, жёлтые, оранжевые, фиолетовые. Такие яркие и насыщенные цвета, что хотелось рассматривать каждый цветок часами напролёт. Поэтому Тэхён так много и долго гулял. Чаще, конечно, он ходил с Сокджином, восхищаясь всеми красками природы и показывая их старшему, если тот упустил такую красоту.       Но иногда, как сейчас, Тэхён был с Чонгуком. Они много молчали в такие моменты. Омега не хотел говорить из вредности чаще всего, а альфа просто следовал за ним, осматривая территорию вокруг. Дракон хотел быть ближе к наречённому, но тот чаще фыркал и отворачивался, уходя вперёд и размышляя о настойчивости и лёгком упрямстве Чонгука. Весело было вот так подшучивать над ним, но больно было смотреть на грустные, тусклые, поникшие глаза. По своему обыкновению Чонгук на охоте вёл себя гордо, расправляя плечи и держа нос по ветру, но с Тэхёном он собирался в некий комочек, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы омега в очередной раз не прогнал его.       Тэхён и сам не мог понять, почему вёл себя таким образом. Возможно, всему причина была его собственная неуверенность в себе и завтрашнем дне, ведь он не мог точно знать, убьют его или нет. В конце концов, он теперь жил рядом с могущественными детьми природы. Кто же знал, что им может ударить в голову. Но эти мысли быстро покидали карамельную голову, когда омега видел Намджуна и Сокджина рядом. Милее пары Тэхён не видел отродясь. Они понимали друг друга практически с полуслова, и, если быть честным, омега очень завидовал им в этом плане. Он ужасно хотел понимать Чонгука и быть с ним хотя бы в дружеских отношениях, но получалось отнюдь отвратительно. Тэхён то отталкивал его, то сам прижимался ближе. Почему? Он и сам не знал.       Дракон из-за этого изводил себя, страдая в одиночестве. Он был рядом с омегой практически всё время, но толку от этого не было. Чонгук много нервничал, из-за чего часто кусал когти и пальцы.        – Что такое, братец? – за приготовлением ужина начал Намджун, видя состояние брата.        – Я не знаю, что мне делать. Я хочу обнять его, защитить от всех бед, скрыть от всего мира, но прекрасно понимаю, что так лишу его свободы. Да и время ему нужно, чтоб ко мне привыкнуть. Я слишком нетерпелив?        – Просто твоё сердце жаждет любви. Тяжело себя сдерживать в таком состоянии, но всё же нужно это сделать. Как ты и сказал, Тэхёну надо привыкнуть к тебе, – Намджун понимающе похлопал брата по плечу.        – Надо подождать, да?        – Да.        – А если и его у меня заберёт болезнь?        – Сокджин его вылечит. Он ведь знает травничество. Тебе не о чем беспокоиться. Тем более они оба с нами, под нашей защитой, так что ничего с ними не случиться.       Намджун ещё не знал, что очень пожалеет об этих словах буквально на следующий день.       После маленького неудачного похищения охотниками омег и сжигания непрошеных гостей драконьим пламенем Чонгук аккуратно унёс Тэхёна, когда тот уснул в его объятиях из-за испуга. Альфа нежно уложил наречённого и прилёг рядом с ним, сторожа его сон. Дракон внимательно наблюдал за спокойным дыханием омеги, убирая карамельные волосы с красивого лица и медленно расчёсывая мягкие, похожие на шёлк пряди пальцами. Он совершенно ясно понимал, что Тэхён действительно его тот самый, которого хочется защищать ото всех вокруг - прижать его к своей груди, чтобы слышал бешеный ритм сердца дракона; обхватить руками, но нежно, не причиняя боли; укрыть крыльями ото всех забот и невзгод, дабы это прекраснейшее создание не ведало печалей во веки. Дракон готов был на всё ради его улыбки и доброго взгляда, который частенько дарил омега Чонгуку. Хоть в лепёшку расшибиться со всей силы, если того искренне захочет и потребует его наречённый. Дракон сделает для него всё, что тот пожелает. Этот человек не ведал, какую власть он имел над этим чудищем.       Дни потянулись своей чередой, сменяя друг друга и принося разную погоду на Драконий Хребет. Так, в день смерти первого дракона, чей скелет образовал горы и убежище для его потомков, шёл ливень, под которым резвились омеги. Дождь был тёплый, мягкий, не слишком уж суровый и сильный, так что гулять под ним было приятным занятием. Тэхён и Сокджин носились по лужам и собирали чистые слёзы неба в ладони, чтобы утолить жажду от беготни. Меж кустов и деревьев, что распустили на тонких и изящных ветках прекрасные цветы, омеги играли в салочки, оставляя на себе запах бутонов.       Альфы внимательно наблюдали за своими наречёнными, чтобы те не грохнулись и, не приведи Первый Дракон, не поранились. Намджун любовался Сокджином, к которому уже нашел свой особый подход, а Чонгук за Тэхёном, которого он всё никак не мог понять.       Омега снова то был добр к нему и дарил нежность, то практически рычал на него в гневе и не позволял даже к себе подходить. Тэхён много шушукался с Сокджином в такие дни, поглядывая на потерянного дракона, совершенно не понимая, что вообще происходило. Но вид обиженного и мило надутого омеги компенсировал абсолютно всё.       В некоторые дни Чонгук не выдерживал своей внутренней злости на омегу, что снова его отталкивал. Последний такой раз, когда альфу отпихнули эти тонкие ручки, а голос прошептал что-то обидное, дракон зарычал, пугая своего наречённого. Тэхён ошалело метался взглядом по Чонгуку, желая предвидеть его следующее действие, но он совсем не ожидал, что тот обнимет его и прижмёт к себе, закрывая спину омеги своими крыльями.        – Не гони меня, – тихонько начал дракон, касаясь носом чужого уха и мягких карамельных волос. – Не отталкивай меня. Я не причиню боли. Если того пожелаешь, то можешь отдать её всю мне, чтобы не мучиться самому.        – Ты... Не говори глупостей, – голос задрожал от страха. – Ты ведь альфа, а значит сделаешь больно. Это в твоей власти.        – В моей, но разве я могу причинить боль тому, кому я хочу отдать свою жизнь? Мои сердце и душа в скором времени будут целиком и полностью принадлежать тебе, если ты позволишь мне остаться с тобой. Я сделаю тебя счастливым. Я не позволю кому-то касаться тебя или сделать больно. Я не потеряю тебя снова.        – Снова?        – Да, снова. Если хочешь, я расскажу.        – Пожалуйста, – пусть Тэхён и знал саму суть, но хотелось услышать всю историю от самого дракона.       И Чонгук тихо начал свой рассказ о былой жизни и омеге, которого он полюбил когда-то давно. Он говорил обо всём, ничего не скрывая или утаивая от того, в чьих прекрасных глазах он видел продолжение себя. Природа действительно постаралась, когда создавала этого омегу для дракона. И альфа клялся сам себе сохранить его жизнь во что бы то ни стало.       Где-то в середине рассказа, когда на землю опустилась тёплая ночь, Тэхён улёгся на грудь Чонгука, слушая его стук сердца и согреваясь его пламенем. В руках дракона действительно было уютно, тепло и безопасно. Ни капли не страшно, хотя рядом с ним было чудище, что с лёгкостью сжигало людей до серого пепла. Вся мощь драконьего тела была в руках Тэхёна, пусть он этого ещё и не осознал до конца. Не принял он мысль, какую власть имел над альфой, что уже закончил рассказ и аккуратно перебирал чужие мягкие пряди волос.        – Ты рокочешь? – вдруг спросил Тэхён, слегка поднимаясь с тёплой груди дракона.        – Что?        – Ну, урчишь. Такие звуки приятные. Особенно хорошо слышно как раз у тебя в груди.        – Ах, это. Это просто звуки, ложись обратно.       Не мог же дракон ему поведать, что это рокотание - зарождение огня в его груди, что сопровождалось характерными звуками. Так ведь и напугать можно было, а он только смог слегка приручить этого омегу.        – Но ты рокочешь. Это так мило, – захихикал омега, возвращаясь на грудь дракона и вновь прислушиваясь к тихому урчанию. – Прямо как кот, только больше и лучше.       И отчего-то Чонгук заулыбался так ярко и нежно, урча, как нарёк это Тэхён, ещё громче. Наречённый мягко провёл пальцами по плечам дракона, изучая так его кожу, что была увенчана глубокими шрамами. Омега надеялся, что когда-нибудь дракон поведает ему истории о каждом из них, а сейчас они медленно построят отношения на доверии и взаимопонимании, как это получилось у старших. С этими мыслями и улыбкой на лице Тэхён отправился в царство Морфея, согреваясь о тело альфы.       А сам Чонгук до самого рассвета прислушивался к мирному и тихому дыханию наречённого, оберегая его сон. Медленно, но верно дракон смог завоевать Тэхёна, что согласился принять сердце альфы только через три сезона, когда наступила весна в их сердцах и в природе вокруг.       А ещё через сезон уже четыре дракона летали около Драконьего хребта, уносясь к высоким облакам и громко смеясь от счастья.       Лето выдалось жарким. Дождей было мало, поэтому Намджун и Чонгук часто улетали в другие земли, пригоняя облака и принося ливни в их край. Могучие драконы заботились о своих территориях и людях, что жили на них. В благодарность они получали нескромные подношения в виде ягод, грибов, фруктов и даже цветов, что были выращены специально для покровителей.       Драконья семья не бедствовала, да и не могла. Природа бы не позволила в любом случае, ведь слишком уж она любила своё величайшее создание. Да и дух Первого Дракона оберегал их от невзгод. И как бы счастливо не жилось им, грусть всё равно пробиралась в душу.       Сокджин не спал вот уже который день, проводя ночи за наблюдением небосвода. Он много думал и сильно тосковал по дому, особенно по родителям и дорогому сердцу Чимину. Целый год прошёл с тех пор, как они виделись последний раз. Его младшенький остался без него, пусть и с Юнги, но омега не мог не переживать о нём. Слишком уж он любил Пака.       Намджун прекрасно видел это состояние своего омеги, да и ощущал внутренне его тоску по родному дому. Поэтому дракон размышлял над небольшим полётом в деревню своего наречённого. Такого никогда не случалось, но Намджун не мог держать своего омегу на привязи рядом с собой. Да и не за чем ему это было. Былые времена прошли, когда омеги частенько сбегали от драконов. Альфа был уверен, что Сокджин совсем не такой, да и любят они друг друга.       Именно поэтому дракон разбудил своего наречённого с утра пораньше, когда солнце едва ли коснулось верхушки Драконьего Хребта.        – Сокджин-и, просыпайся. Пора вставать, – тихо шептал Намджун, чуть треся любимого за плечо.        – Рано же ещё. Солнце ещё не проснулось, а ты просишь проснуться меня, – сонно бухтел Сокджин в грудь своего дракона. – Нечестно.        – Нам надо встать пораньше, а то прибудем поздно вечером в деревню.        – Какую деревню?        – В твою.        – Зачем нам туда?        – Ты ведь тоскуешь, вот я и решил слетать с тобой туда.        – Постой, – Сокджин мгновенно проснулся и вскочил на ноги. – Мы летим в мою деревню? Правда?        – Правда, – улыбнулся дракон, ловя наречённого в свои объятия.        – Спасибо, спасибо, спасибо!       Сокджин крепко обнял альфу и стал целовать, куда попадёт под тихий смех Намджуна. После небольшой радости они плотно позавтракали и отправились в путь. Сокджин уже уверенно летал на дальние расстояния, но дракон всё равно поглядывал на него на крайний случай.       Омега чувствовал необычайную свободу в небе, ведь лететь вот так над землёй было неким шансом позабыть все заботы и печали, коих у него было не так уж и много. Но сама суть нахождения в воздухе высоко над деревьями, полями, реками и озёрами привлекала своей безмятежностью и раздольем. Сокджин то подлетал выше, то камнем падал вниз, то пугал птиц, что спокойно летели по своим делам строгим клином, то спокойно парил, наслаждаясь гудящим воздухом вокруг. Омега с упоением видел тот мир, о котором мечтал так давно.       Намджун наглядеться на него не мог, ведь такая красота в чистом и первозданном виде досталась именно ему. Дракон уже не представлял своей жизни без своего нежного, умного, слегка упрямого наречённого. Альфа каждый день заботился о том, чтобы его омега был сыт, налюблен до алых щёк и восхвален выше Солнца и Луны. И если Сокджин счастлив, то и Намджун счастлив тоже. Большего и не надобно было.       Знакомые края появились перед глазами ближе к вечеру, когда солнце скрылось за надвигающимися облаками сладко-розового цвета. Сокджин заулыбался и прибавил скорости, желая поскорее встретиться с родными, по которым так много и долго тосковал. Намджун последовал за омегой, тормозя его только перед самой деревней.        – Надо спуститься на землю недалеко от деревни. Помнишь ту поляну, где я обернулся в первую нашу встречу?        – Конечно. Спустимся там?        – Да, там будет в самый раз.       Они приземлились аккурат на той самой поляне и побрели знакомой тропинкой к деревне. Сердце Сокджина застучало чаще в предвкушении встречи с родными, которых он так хотел обнять и рассказать им всё, что произошло за эти четыре сезона. Всё его нутро жаждало увидеть знакомые лица, поэтому омега не видел ничего вокруг. Только лишь тропинку, что вела его домой.       А вот Намджун чуял нечто неладное. Он внимательно всматривался в даль многочисленных стволов деревьев, замечая подозрительное движение.        – Джин-и.        – Да?        – Иди к родным, а я осмотрюсь. Что-то не нравится мне эта тишина.        – Здесь чужаки? Тогда я пойду с тобой.        – Я сам.        – Нет, не сам. Помнишь? Мы принадлежим друг другу, так что я иду с тобой.        – Упрямец, – усмехнулся Намджун, переплетая пальцы с Сокджином и идя впереди, прикрывая омегу собой.       Дракон оказался прав - на деревню собирались напасть. Да только не успели, ведь были сожжены до тла мощным потоком пламени. Намджун снова и костей не оставил от людей, что собирались причинить зло тем, кого любил его омега.       На крики сожжённых бандитов и столб яркого пламени слетелись практически все люди с деревни. Они глазам не могли поверить, ведь дракон, сам дракон защитил их, хотя по легендам он появлялся в их краях раз в сотню лет. А здесь стоит перед ними, красуясь своими чёрными крыльями, что переливались в свете огня. И только лишь Чимин заметил, что дракон был не один. Недалеко от него стоял знакомый омега, в чертах которого Пак разглядел названного брата.        – Сокджин!!! – закричал Чимин, бросаясь вперёд.       Старший омега улыбнулся и рванул навстречу младшему, заключая его в крепкие объятия. Оба мгновенно заревели из-за чувств внутри, что распирали их обоих. Они так давно не виделись, так скучали, так ждали этой встречи, что словами выразить не могли. Только обнимались крепко, да рыдали друг у друга на плечах. После к ним присоединились и родители Сокджина, что тоже пустили слёзы счастья от долгожданной встречи с чадом.       Наречённый омега провёл вечер с родными в своём доме, где угощался стряпнёй матушки и знакомил всех с Намджуном и той жизнью, которой он теперь жил. Говорил Сокджин много, радуясь тому, что он, наконец, вернулся домой. Тепло разливалось в груди, когда он видел родные лица родителей, что совсем не изменились за пролетевший год. Так радостно было от этого на душе, что, казалось, будто бы омега светился изнутри. Намджун посчитал его особенно красивым в этот момент, сцепляя руки в крепкий замочек.       Время отправляться на боковую настало совсем незаметно. Дракона оставили на лавке около печи, а Сокджин ушёл вместе с Чимином в свою комнатушку.        – Вы вовремя прибыли, – заулыбался Чимин, укладывая голову на чужое плечо после долгого вечера домашних посиделок. – У меня завтра... Завтра наша с Юнги свадьба.        – Поздравляю, Чимин. Жаль только, что я без подарка.        – Самый лучший подарок для меня - это то, что ты будешь завтра со мной, – хихикнул Чимин, обнимая брата и ложась с ним спать, как в былые времена.       Свадьба в деревне - это всегда грандиозный праздник, который затрагивает всех жителей от мала до велика. За несколько месяцев все помогают с постройкой нового дома, а в день пиршества накрывают большой стол, ставят заготовленные на такие случаи вкусности, одаривают молодых дарами, что пригодятся в хозяйстве. Омегу окружают старшие, советуя ему правила ведения быта в доме и всяким жизненным хитростям, которые помогут пронести любовь сквозь время. Альфу учат помогать мужу и оберегать его, охотиться, чинить что-то, но Юнги и без наставлений прекрасно знал, что да к чему.       Он ждал полдень, когда Солнце будет аккурат над деревней и состоится сама свадьба. Альфа слегка нервничал, ведь так сильно желал этого порядком несколько лет. Он полюбил Чимина незаметно для самого себя, проводя с ним много времени ещё будучи юнцом. Бегал за омегой неустанно, да советы у Сокджина клянчил, как Паку понравиться и что тот вообще любит. Старший смеялся с этого, но всегда помогал. А сейчас вон сидел с Чимином и помогал прихорашиваться, будучи уже занятым омегой. И не абы кем, а самим драконом.        – Хён, а семейная жизнь хорошая? – тихо спросил Чимин, пока Сокджин искусно заплетал его волосы, вставляя любимые цветы младшего.        – Очень хорошая. С мужем всегда спокойно, а если и тревожно, то он разделит все невзгоды с тобой, обнимая крепко так и шепча, что он рядом.        – Хороший тебе дракон достался.        – Самый лучший. И дракон, и муж. Юнги тоже надёжный. Я в нём уверен, ведь прекрасно видел, как он бегал за тобой.        – Я знаю, но... Боюсь слегка.        – Всё хорошо, Минни. Я с тобой.        – Спасибо, хён.       Ближе к полудню к ним зашёл отец Чимина, разглядывая своё дитя в чудесных белых одеяниях. Мужчина едва ли сдержал слёзы, ведь его чадо так прекрасно. Ему не верилось, что Чимин так быстро вырос, что вот уже замуж выходит.        – Отец, прошу, не плачьте, иначе я тоже заплачу, – шмыгнул носом Чимин, стараясь сдерживать слёзы.        – И вовсе я не плачу. Я счастлив за тебя, дитя моё, – мужчина оставил долгий поцелуй на лбу сына, после беря его под руку. – Пора.       Чимин выдохнул, а после последовал за отцом, что повёл его из родного дома через всю деревню. Люди бросали под ноги жениху лепестки цветов, желая счастья и любви в браке. Омега улыбался им и благодарил каждого, выискивая любимого альфу у обручального столба. Юнги нервно топтался на месте, теребя в руках кольцо, которое сам смастерил. На нём он выгравировал одно лишь слово: "Навеки". Такого его было желание остаться с омегой. Только так и никак иначе.       Чимин, уцепив взглядом Юнги, глядел только на него, уже не обращая внимания на остальных. Отец подвёл своё дитя к альфе, вручая его руку и жизнь Мину.        – Позаботься о нём. Люби и цени моего сына.        – Как никого другого в этой жизни, – улыбнулся Юнги, переводя взгляд на чудесного омегу, что стоял напротив него.       Старейшина начала читать речь о соединении двух сердец, но молодые толком и не слушали. Юнги неустанно глядел на Чимина, не веря, что тот выбрал его и вот сейчас их женят под высоким, ярким, летнем солнцем. Не верилось, что не зря он юнцом бегал за омегой, добиваясь его расположения. Не зря они проводили вечера вместе, тайно встречаясь за деревней и обнимаясь до глубокой ночи. Не зря Чимин когда-то доверился ему, практически сразу отдавая альфе своё сердце. Не зря омега верил, что Мин его суженый, его личный дракон, как он когда-то говорил.       После речи старейшины и перед поцелуем Юнги тихонько спросил ту заветную фразу, которую выгравировал на кольце.        – Навеки?        – Навеки.       Два сердца обрели своё счастье под ярким солнцем, что благословило их брак. Сокджин пустил несколько слёз, радуясь за друга всем сердцем. Намджун утешающе приобнял его, прижимая к себе. Пусть он и не знал этих людей достаточно хорошо, но он был счастлив за них.       Свадебный пир затянулся до глубокой ночи. Разожгли большой костёр, вокруг которого начали плясать под живую музыку. Юнги и Чимин станцевали первые, как главные виновники торжества. Следом за ними их родители, а после и остальные.        – Хочешь станцевать? – нагнувшись к омеге, спросил Намджун.       Он прекрасно замечал эти слегка завистливые взгляды Сокджина на тех, кто веселился и кружился вокруг костра.        – Да, но ты ведь не умеешь.        – Так ты можешь и один.        – Негоже занятому омеге танцевать одному.        – Тогда я просто рядом с тобой похожу, – посмеялся дракон, выводя своего омегу к костру и начиная пританцовывать с ним рядом.       Сокджин рассмеялся, но всё же пустился в неторопливый пляс, глаз не сводя со своего альфы.       Спать всё селение отправилось только лишь под утро, когда начала распускаться пышными цветами заря. Намджун с Сокджином остались в доме родителей омеги, ведь им необходимо было хорошенько набраться сил перед долгим полётом. Уже через несколько часов они должны будут покинуть этот край, возвращаясь домой.       Прощание далось им тяжко - ни родители, ни Чимин, ни сам Сокджин не хотели отпускать друг друга. Пусть Намджун и заверил их, что они будут прилетать чаще, но не хотелось оставлять родных. Сокджин долго-долго обнимал родителей и Чимина, пытаясь собрать остатки сил, чтобы отпустить их. Намджун не торопил его, как он смел бы. Это в первую их встречу он гнался за временем, а сейчас это не имело никого смысла.        – Мы обязательно скоро вернёмся, – шмыгнул Сокджин, вытирая слёзы.        – Будем вас ждать. Обоих, –прошептал отец омеги, не в силах сказать громче. – Теперь я знаю, что ты в надёжных и любящих руках.       Сокджин отпустил родных, цепляясь за руку Намджуна, что глубоко поклонился родителям и Чимину, высказывая таким образом уважение к ним. Дракон и наречённый медленно скрылись в листве кустов и деревьев, начиная путь домой. Они обязательно ещё не единожды вернуться в деревню.