Злая мачеха

Убедившись, что Синтия остаётся в надёжных руках, я засобиралась домой. Дражайшего супруга опасно надолго оставлять без присмотра, да там ещё Араминта должна приехать… Чармиан отпустила нас неохотно, со вздохом согласившись, что муж без присмотра – это стихийное бедствие. Мы договорились, что она напишет, как прошло представление Синтии, и на том откланялись. Доехали без проблем. Супруг встречал на крыльце, был трезв, тих и малость пришиблен. - Звезда моих очей, наконец-то я дождался… Дом без тебя – печальней склепа, мир без тебя подобен каменной пустыне… У нас гостья, - добавил он полушёпотом, опасливо поглядывая на окна. - Давно прибыла? - Третьего дня. Сама госпожа Ледяной Кракен! – голос мужа исполнился боязливого благоговения. Тут из дома, куда умчались кобылицы с обновками, послышался восторженный писк и щебет, перекрываемый грубоватым контральто. Я чмокнула супруга в щёку и попросила присмотреть за разгрузкой кареты, упомянув, что там и для него есть пара сувенирчиков, а сама зашла в дом. Араминта стояла у лестницы, а Бальбина и Амалия восторженно скакали вокруг, треща без умолку и умильно заглядывая в глаза. Я шагнула вперёд и откашлялась. - Ну что, госпожа адмирал, с прибытием! - Мама! – гаркнула Араминта и ринувшись навстречу, стиснула меня в объятиях. *** Лет этак шесть мы прожили без особых происшествий – если не считать детских проказ и долетающих из столицы новостей. Королева Корделия благополучно разрешилась мальчиком, которому дали имя Кельвин. Рейвен взялся проводить реформы, которые не всем пришлись по вкусу. Недобитые принцы крови в ответ занялись тем, что у них получалось лучше всего – плетением интриг, раздувая притухшие было огоньки мятежей. После очередного «родственного» восстания Рейвен психанул и заявил, что передаёт выбор наследования в руки Отца Богов. Так и раньше делали, но не в королевских семьях, поэтому аристократия охренела. А Рейвен ещё и добил, предложив провести испытание немедленно. Такого финта не ожидал никто из его уродственничков. Но блеск короны манил их, как свет лампы – ночных мотыльков. И вся свора королевской крови ринулась в столицу. Ох, как мне бы хотелось посмотреть на это живьём! Но пришлось довольствоваться рассказом очевидца – одного из папиных друзей. - Ритуал проводили на главной площади столицы, - повествовал дядюшка Эрадж, прихлёбывая глинтвейн. Сидели мы в библиотеке. Тут же шебуршали дети, возводя из старых гроссбухов крепость с башней. Я приглядывала вполглаза, но пока чудо архитектуры не грозило завалиться. - Не в храме? – удивился папа. – С чего вдруг? - Королевское распоряжение, - ухмыльнулся дядя Эрадж. – Чтобы простой народ тоже видел. Общественное мнение – великая вещь! - Ну, это разумно, - согласился папа. – Чтобы не смогли людям мозги заморочить… Значит, на площади развернули походный алтарь? - Истину глаголешь, сын мой. Народу было – как на ярмарке в урожайный год. Ну, в передних рядах, ясное дело – кто познатнее, а мы, народ простой, изощрялись, как могли, чтобы действо не пропустить. Кто на крыши лез, кто на фонари – там здоровые такие, на чугунных арках. Мы с помощником как раз на фонаре и стояли. Вся площадь – как на ладони, но вот ноги назавтра болели – не передать!.. - Старость не радость, - отозвался папа, подливая глинтвейн в кружки. – И как всё прошло? - Зрелищно, - дядя Эрадж фыркнул в бороду. – Алтарь развернули, всё как положено, меч Отца проявился. Корону на алтарь возложили, как главный приз. Ну и пошли кандидаты, как ювелировы байстрюки – помнишь? - Такое не забывается! – хохотнул папа, отставив в сторону кружку и подхватывая на колени Араминту, охладевшую к постройке. Я в этот момент раздумывала, кого в первую очередь ловить – Райдо или верхний фолиант? Фолиант был ближе, но Райдо – ценнее. - Конечно, здесь народу было побольше, - продолжил дядя Эрадж, послав Араминте умилённую улыбку. – Ишь ты, стрекоза… Да и разодеты покрасивше. А на деле… Один меч хвать – и давай вокруг алтаря прыгать, как дикарь вокруг костра… - Зацем? – Райдо высунулся из-за крепости, и я привлекла его к себе. Очень вовремя: башня опасно кренилась. - Руку обжёг. Ну, братец старого короля, из тех, что больше всего бузили… Сын его подошёл. Меч видит, а взять не может – и так, и сяк примеряется – а всё воздух хватает. Потом другой, младший подошёл. Этот берёт, а удержать не может – тяжело. Там разные кандидаты были. Кто-то и меч подымет, а корону не подцепить! Жрецы три раза народ к порядку призывали, кого-то там в каталажку отволокли, кто-то помидорами вздумал кидаться… Дядюшка Эрадж прокашлялся и сделал несколько глотков. Папа отобрал у Араминты чернильницу и переставил на другой край стола – от греха подальше. - А последним государь наш Рейвен подошёл. Меч сам ему в руку прыгнул, и корону он одним движением – шух! Как удочкой выловил! И все видели, вся площадь!.. И, словно в подтверждение его словам, на пол гроссбухнул сначала верхний фолиант, а затем, гулко шлёпаясь и шелестя страницами, расползлась вся остальная крепость.