Злая мачеха

Море искрилось под апрельским солнцем. Жаль, купаться ещё нельзя, вода холодная. А то я бы не устояла. И Рейвен, думаю, тоже. А так мы чинно брели вдоль берега, совсем как в юности, и болтали о пустяках. Сначала вспоминали совместные проказы, потом Рейвен рассказывал о своих свершениях и проектах… Но мне показалось, что его что-то гнетёт. - По-моему, - я остановилась и прихватила его величество за лацканы, - ты что-то хочешь спросить, но стесняешься! Рейвен вынужденно остановился и покачал головой. - Ничего-то от тебя не скроешь, Мари. Я действительно хотел просить вас об услуге, тебя и твоего отца… Но потом, ладно? Потом так потом. Я отпустила его куртку... И тут словно какая-то сила развернула мой взгляд и заставила внимательно всмотреться в искрящийся синий простор. Через волны, пока ещё небольшие, переваливалось бревно. А на обоих его концах танцевали и прыгали… В глазах потемнело. Я подхватила подол платья и сумасшедшим галопом рванула к причалу, где стояли рыбачьи лодки. Рейвен отстал от меня лишь на мгновение, а потом догнал, подхватил… Не знаю, что он сделал, но мы понеслись вдвое быстрее. Да, мы с ним в детстве тоже разок учинили подобное. Но мы вышли в плаванье летом! Мы были босые! И мы вывели наш корабль на середину залива, а не болтались в опасной близости от стоящей на приколе баржи-плоскодонки! Как мы добежали до причала, я не помню. Очнулась уже сидя в лодке и судорожно пытаясь расстегнуть застёжку на сапоге. Рейвен сунул обалдевшему владельцу золотой и спрыгнул ко мне. - Меня разуй, - приказал он, хватаясь за вёсла. Я торопливо стянула с него охотничьи ботфорты, потом разулась и сама. По уму, надо было снять и платье, но шнуровка на спине, а Рейвен нужнее на вёслах, поэтому я выдернула у него из-за пояса нож и безжалостно откромсала пышные юбки. Если придётся нырять, то за обоими детьми, а этот ворох тряпок, намокнув, утянет на дно с концами! Рейвен грёб так, что вёсла трещали, но всё равно не успел. Бревно стукнулось о борт баржи, и мои дети полетели в воду. Я сиганула вслед за ними. Студёная вода обожгла кожу, но мне было плевать на холод. Араминта отчаянно барахталась, но наполнившиеся водой сапожки неумолимо тянули её на дно. Я рвалась к ней сквозь толщу воды. Волосы Араминты расплылись облаком вокруг перепуганного личика, ротик открылся, и с губ потекли пузыри… И в этот момент я преодолела последние дюймы, что разделяли нас, подхватила своего глупого ребёнка и яростными гребками устремилась наверх. Вынырнули мы с Рейвеном одновременно. Он прижимал к себе обмякшего Райдо. К счастью, нас заметили с баржи, в воду полетели верёвки, нас вытянули наверх, укутали плащами, выдали по стакану чего-то горячительного… Детей откачали, растёрли. Араминту вытошнило, Райдо крупно дрожал и хлопал глазёнками. - Что ж вы за сыном-то не следите, папаша, - укорил Райвена пожилой матрос. – Ладно бы сам проказничал, а то и сестру за собой тянет. Пороть надо за такие штучки! Араминта распахнула на пол-лица перепуганные глазищи. - Мамочка! Мамочка! Райдо ни при чём! Это я придумала! Это я во всём виновата! Райдо меня остановить хоте-э-э-эл… - она затряслась в рыданиях. *** Рейвен проявил воистину королевскую находчивость и достал для меня рубашку, штаны и плащ. Моим-то платьем после сегодняшнего приключения только полы мыть. Штаны пришлось подвязывать верёвкой. Над рубашкой я зависла, прикидывая, что проще – обрезать рукава или подвернуть повыше. Всё-таки предыдущий хозяин сильно отличался от меня телосложением – плечи висели где-то у локтей. Ну, зато на груди сошлась! Сапоги наши родные, к счастью, никуда не делись, так и валялись в лодке вместе с лохмотьями юбки. Потом мы добрались до причала и вернули лодку хозяину. Дети зевали. Я пристроила своё бывшее платье какой-то рыбачке. Судя по тому, как зажглись у неё глаза, человека я реально осчастливила. Вот не хотелось мне тащить домой эти тряпки, слушать причитания Эммы… хотя этого товара на мою душу по-любому хватит. С полпути до дома пришлось взять умаявшихся детей на руки. Райдо заснул почти мгновенно, трогательно уронив кудрявую головку Рейвену на плечо. Араминта обняла меня за шею, пробормотала: «Мамочка, я больше никогда-никогда…» и отключилась, не договорив. Некоторое время мы шли молча, под тихое сопение детей. Потом Рейвен, бросив на меня нерешительный взгляд, одними губами спросил: - Мои? - Да. Твои. - Ты мне не сказала… - Сначала – папа не велел. А сегодня – просто не успела. Рейвен вздохнул. - Может, и к лучшему. Гадюшник у меня при дворе ещё тот… А теперь ещё и война… - Война? – я не удержала вскрика. Араминта вздрогнула у меня на руках, но не проснулась. - Тише, Мари, - Рейвен придвинулся ко мне вплотную. – Дойдём до дома, и я тебе всё расскажу. Я задолжал тебе, как минимум, откровенный разговор, - он невесело усмехнулся.