Злая мачеха

Почему-то все серьёзные разговоры в нашем доме велись не в папином кабинете, а в библиотеке. Может, потому что у папы царил перманентный бардак (в котором он, правда, отлично ориентировался), а может, папа просто не хотел допускать лишних людей в святая святых… Дети, вымотанные сомнительным приключением, давно сопели в четыре дырочки. А мы втроём сидели в библиотеке, прихлёбывая горячее вино с пряностями, и Рейвен просвещал нас с папой об изменениях во внешней политике. Оказалось, один из претендентов на престол, добежавший в поисках «защиты и справедливости» до соседнего королевства Солнефот, банально не успел на ту самую церемонию. Далековато оказалось через пол-страны переть. А Витурод, король Солнефота, сообразил, что потенциальный претендент на престол соседнего королевства – неплохое вложение, так-то. А поскольку оный претендент, принц Гвазиат, не проходил испытание, то и богами отвергнут не был… Короче, Солнефот в лице своего короля объявил, что поддерживает законного наследника престола, которого злые завистники не допустили на коронацию и бла-бла-бла. И Солнефот объявляет войну Передиону – нам, то есть, - и наглому узурпатору, беззаконному королю Рейвену. И бла-бла-бла, куда уж без этого. Поэтому вышеупомянутый и совершенно законный король Рейвен вынужден отбыть на войну, дабы с мечом в деснице доказать своё неотъемлемое право на корону и трон. А нас просит приютить его жену и сына, потому что в столице – потомственный гадючник, а в твердыне Отца моря, где, по официальной легенде, обретается королевская семья, слишком уж неподходящий климат для молодой женщины и шестилетнего мальчика. Папа, польщённый доверием, сразу же дал своё согласие, и обрадованный Рейвен умчался за своими. Даже вино не допил. А я осталась гадать о будущем и мучиться зарождающейся ревностью. *** Утром следующего дня, глядя на «счастливую соперницу», я мысленно костерила себя за все глупости, придуманные ночью. К кому тут ревновать, прости Господи? К этому перепуганному воробышку? Королева Корделия была младше меня на год, а казалось – на все десять. В целях конспирации она была одета пажом и выглядела тощим сироткой. Испуганные глазищи смотрели на Рейвена… а я вдруг задохнулась, ощутив её чувства. Единственный человек, которого она любила, которому доверяла, бросает её на чужих людей. Так надо, она знает, она не смеет возражать… но как же страшно, как холодно и одиноко! Господи, какая там ревность, какое соперничество… Я подошла к ней, накинула на сгорбленные худые плечики шаль… а потом обняла её, задрожавшую, притянула к себе. - Держись, сестрёнка. Это же наш Рейвен, он обязательно всех победит и вернётся, ты же знаешь, он всегда всех побеждает… Как ни странно, моё бессвязное бормотание успокоило Корделию и словно бы придало ей сил. Она выдохнула, выпрямилась, обняла меня в ответ. И так мы стояли под восхищённым, полным любви и благодарности, взглядом Рейвена. Торжественный момент разбили дети, вбежавшие в библиотеку. Они-то первые и заметили ещё одно действующее лицо, которое до этого стояло без звука, вцепившись в плащ Рейвена, и было совершенно под ним незаметно. - Привет, тебя как зовут, я Араминта, а это Райдо, мы близнецы, нам восемь лет, а тебе сколько лет, ты умеешь играть в прятки, ты любишь овсянку, а с молоком, а с фруктами, а горячий шоколад, это очень вкусно, пойдём, попробуешь! Эмма, это мальчик Кельвин, ему шесть лет, и он ещё не завтракал! Рейвен, удостоенный гневного взгляда суровой Эммы, покраснел и опустил глаза. Старушка упёрла руки в боки и отчеканила: - Я была о вас лучшего мнения, ваше величество. Детей голодом морить – это ни в какие ворота не лезет! - Мы ели хлеб и сыр, - попыталась вступиться Корделия, но её попытка разрулить ситуацию только подлила масла в огонь. - Хлеб и сыр пусть рыбак с собой берёт, а ребёнку нужна каша на молоке, фрукты, горячий бульон с мясом и овощами… А вам, ваше величество, красное вино нужно пить, вон вы какая бледненькая! И мясное желе для укрепления, и рыбку копчёную… А ты езжай на свою войну, бродяга, ой, то есть, отправляйтесь, ваше величество, куда вас долг зовёт, а за своих не бойтесь, убережём, откормим, приедете – не узнаете! Рейвен, расхохотавшись, подхватил Эмму на руки и закружил, не обращая внимания на протесты: - А ну, поставь меня на место, негодный мальчишка, у тебя жена есть, её на руках и таскай! Корделия уткнулась мне в плечо, сдерживая смех. Рейвен отпустил запыхавшуюся, зардевшуюся Эмму и подошёл к папе. - Простите уж, дядя Райдо, что втягиваю вас во всё это, просто… нет у меня никого роднее и ближе вашей семьи. Папа отвесил Рейвену символический подзатыльник, а потом поцеловал его в макушку и сотворил знак Отца богов. - Езжай, сынок. Делай, что должно, и будь, что будет! Твоих мы сбережём в любом случае.