Злая мачеха

С наступлением лета в мою голову всё чаще и чаще закрадывались мысли, что я давно не посещала пещеру. Определённо, надо бы сходить. Взять с собой детей – всех троих, Корделию… Возложить подношения на алтарь, попросить победы для Рейвена… Ладно, будем считать, что это божья воля. Я объявила семейству, что мы отправляемся на пикник, и я покажу им одно волшебное место. Дети пришли в восторг. Пока мы с Кори чинно шествовали вдоль берега, Араминта, Райдо и Кельвин с воплями носились вокруг нас, набивая карманы сокровищами – ракушками и разноцветной галькой. Между камнями цвели морянки, солнце припекало, как в тот день, когда мы с Рейвеном… Только сейчас небо было чистым-чистым, ни тучки, ни даже полупрозрачной пенки перистых облаков… - Мама, смотри, какой камушек! Как зайчик! Тётя Кори, смотри! - И правда, похож. Как будто лежит и ушки прижал… - Где, где зайчик? Райдо, покажи! Мама, а я огневик нашла! Чумазые, но гордые дети демонстрировали нам свои находки. Кельвин подобрал пустую раковину – с два его кулака, золотисто-розовую внутри и обросшую морскими уточками снаружи. - О, рапан, - оживилась Кори. - Да, мамочка! Совсем как папа тебе дарил, только она снаружи была красивенькая! - Заглянем потом на пирс, там за пару монет твою ракушку почистят и отшлифуют. Будет тоже красивенькая. - Нет, пусть так, - Корделия бережно приняла рапан в ладони. – Она морем пахнет… Буду смотреть и вспоминать… Я сглотнула. Не хотелось даже думать о расставании. Как я смотрела тогда на Рейвена, отпечатывая его образ в памяти, так теперь я вбирала в себя Кори и Кельвина. Какая там, к чёрту, ревность? Они стали мне родными за эти месяцы. Младшая сестрёнка и любимый племянник. А Рейвен… Надо смотреть правде в глаза. Рейвен уже никогда не будет моим. Просто потому что мы оба изменились, и он, и я. Он – король, муж и отец. Я… Я – это я. Я не откажусь от своего, но и чужого не попрошу. Я буду рада видеть Рейвена, буде он заглянет в наш городок, но сама ко двору не поеду. Не нужна мне слава фаворитки, и Кори нервы трепать не хочу. *** Чармиан, как и обещала, прислала подробное письмо. Синтия была представлена в свете, встречена благосклонно – даже излишне благосклонно, Чармиан замучилась гонять от нашей невинной детки пожилых развратников, которых девчонка наивно считала «милыми дедушками». Тем временем кочующий королевский двор подбирался к тамошним палестинам, и леди Чармиан сумела разжиться приглашением. Так что её ожидала куча хлопот - «наиприятнейших, дорогая Амариллис, ах, как жаль, что вас нет рядом, Синтия так соскучилась за матушкой и сестрицами…» Меня, к слову, тоже ожидала куча хлопот, поскольку я-то знала, куда именно держит путь будущий король со своим табором. Хорошо, что рядом Виверна и Араминта, будет проще удержать в узде кобылиц. *** Пришли очередные письма от Шиары. Я читала рассказы про уроки и забавные истории с подружками, и вспоминала, как мне вручили костлявое, смуглое, насмерть перепуганное дитё с чёрными кудрями до колен и синими раскосыми глазищами. К дитю прилагался мешок припасов для рукоделия и письмо от Араминты. В письме пояснялось, что дитё женского пола, ульфарского происхождения, десяти лет от роду, звать Шиара, по-нашему говорит плохо, но всё понимает. Умеет плести кружево (пряжа и инструмент прилагается). Личный, Араминты, трофей, с боем отобранный у работорговцев. Но ты же понимаешь, мамочка, на военном корабле ребёнку не место… Приручать ребёнка пришлось долго. Шиара была забита почти до невменяемости, чуть что – грохалась на колени и утыкалась лицом в пол. Амалия и Бальбина старались держаться от Шиары подальше, их пугало её странное поведение. Зато Синтия взяла её под крыло, за что я была ей искренне благодарна. Кое-как мы ульфарочку отогрели и привели в чувство. А потом выяснилось, что рукоделие, которое в неё вбивали плетью, Шиара ненавидит. Зато у неё умная голова, она любит математику и мечтает стать настоящим морским офицером – как сами понимаете, кто. *** В общем, жизнь вроде бы вошла в колею, муж не возникал, дети радовали, письма читались, наряды шились, я предвкушала – и ничто, казалось бы, ничто не предвещало беды… Когда тихий вечер вдруг взорвался топотом копыт, и во двор влетела взмыленная Бабочка. А с её спины прямо мне на руки рухнула зарёванная полуобморочная Синтия. - Матушка! Я потеряла невинность! И… - она длинно всхлипнула, давясь рыданиями, - и ту… ту… туфельку!