Певчие Птицы

«Здравствуй! Как давно я тебе я не писала!.. У нас, на Медвежьей Поляне, весна. Впервые за много месяцев! Я так давно видела цветы деревьев, что почти забыла, как они выглядят… У нас все хорошо. Папа все время на охоте, а Катя ушла учиться к ведунье. Она хочет стать целительницей, когда вырастет! Ну, а я сижу дома за старшую. Пирожок совсем не слушается меня! Да и вообще дел невпроворот. Папа таки решил не продавать Пирожка, так что весь палисадник на мне! Дядя Ефримов с соседней усадьбы завел пасеку, приходиться носить шляпу, а то пчел налетает… Твою шляпу. Помнишь, такая большая, плетеная, с цветочной лентой? Так что и камин вычистить, и трав набрать, и папины шкуры продать — все на мне. Чувствую себя слишком взрослой! Ты бы, наверное, обозвала меня Замарашкой опять, но ведь черные от копоти щечки вреда не приносят?.. Папа говорит, дурная идея — писать тебе, но я его не слушаю! Я уже совсем большая. Я уже почти в рост твоей лютни! Я, кстати, учусь играть на ней. Ну, я пока поднять ее не могу, но дядя Вазил принес мне ноты, буду учить! Он говорит, у меня талант, хотя до него мне о-о-очень далеко. Ну еще бы, ему хорошие три тыщи лет! Вырасту — буду играть на Медвежьей Поляне путникам и зарабатывать на поездку в столицу. Нет, я папу, конечно, не брошу, мне просто хочется мир посмотреть. Говорят, там есть целая академия, где музыке учат, у нее название такое, я даже произнести не могу… Ну да ладно, уже за полдень, пойду седлать Пирожка и поеду на ярмарку! Ведь сегодня первый день Праздника Весны! Уж очень хочу посмотреть на цветочные гирлянды… А еще там будет этот мальчик, Ваня. Не хочу я, чтобы Оля, змеюка, чмокала его в щечку за шатром! Я уже однажды видела, как она уговаривала его пойти искать птичьи гнезда на крышу усадьбы дяди Ефримова! А ведь я первая придумала!.. Ну что ж, всего-всего тебе, ибо пора мне бежать, а то папа потом ругать будет. Удачи тебе и с весной тебя. Люблю тебя сильно-сильно! Post Scriptum. Папа просил передать, что тоже очень тебя любит. Ты приезжай к нам когда-нибудь, а то он очень скучает, как и все мы…

С любовью, Твоя Аня»

***

Теплые солнечные зайчики игриво прыгали по дубовым подоконникам, попутно запутываясь в расписных кружевных занавесках, которые нежно трепал легкий весенний бриз. Запах влажной травы и цветов наполнил комнату, когда очередной порыв ветерка вместе с шорохом листвы ворвался в дом. Откуда-то издалека послышавшийся возглас триумфальный петуха подтвердил начало нового дня. Девочка, придремавшая у широкого стола с наваленными наверх мелочами и бумагами, сонно потерла глаза и смачно зевнула. Ее вчерашняя разборка мемуарных вещей явно затянулась, раз чуть ли не впервые она очнулась не у себя в кровати. Толстый серый кот, мурлыкая, терся о ноги своим нежным пушистым боком в попытках выклянчить завтрак в виде целой миски сметаны. Почесав зверька за ухом, юная особа встала и выпрямила спину. Суставы благоговейно затрещали, но в спине ощущалась легкая боль от ночи, проведенной в полусидячем положении на деревянном кресле. Девушка кинула взгляд на большие деревянные часы, висевшие над камином под оленьей головой. Почти пятый час утра, самая рань. Еще раз зевнув, она окинула взглядом скромный хаос на столе рядом. Стопки писем, пара тетрадей и книг, всякие мелочи: от шкатулки с сушеными бабочками до целой горсти медных украшений. Все это — дорогие сердцу побрякушки, оставшиеся от матери. Ее письма отцу, дневники, просто безделушки… Легкая улыбка заиграла на губах. Всякий раз, когда Анна предавалась воспоминаниям, она удивленно про себя отмечала, что и особых воспоминаний о матери у нее нет. Кроме пары ключевых особенностей… Во-первых, у нее были изящные руки с тонкими длинными пальцами — нежные, любящие, каких нет даже у барышень из дворцов. И она сказочно играла на арфе и лютне. К чему стоит добавить, что и пела она неописуемо красиво. Особенно колыбельные, которые долгими вечерами напевала, неторопливо расчесывая свои локоны. К слову, еще одна деталь — это ее волосы. Длинные, до самых пят, густые, цвета зрелой пшеницы. После рабочего дня в маминой косе было полным-полно цветочных лепестков, кедровых игл и тополиного или одуванчикового пуха. Ну и, конечно, ее шкаф — большой, платяной, где она держала свои любимые наряды. Шелковые, льняные, бархатные… Пара для работы по дому, пара для особых случаев. Она частенько держала в шкафу букеты сушеной пушицы и мяты, от чего все платья пропахли этими травами. Когда Аня была младше, играя в прятки, она почти всегда пряталась именно в мамин шкаф. В темноте она наслаждалась каждым вдохом аромата трав и прикосновениями ткани к коже. Увы, все знали ее любимую норку и очень быстро оттуда вытаскивали… Немного прибрав бардак на столе и задув все еще догорающие толстые свечи, она вышла на улицу. Очаровательное весеннее утро в землях Эльджуна, где почти весь год стоит хладная зима. И лишь на несколько недель в году этот стылый край наряжался в россыпи цветов и пышную зелень. И именно тогда местные люди устраивали себе маленький, скромный Праздник Весны. В Медвежьей Поляне, где всегда было много путников и свободных торговцев, происходило все действо. Над улочками распростирались гирлянды цветов и бумажных фонариков, которые ночью превращали это место в волшебную страну. Тут и там были прилавки местных жителей, груженные плодами ранней весны, будь то плоды огорода или сада, или даже дикого леса. Ну и, конечно, цветы. Бесконечное множество самых разнообразных цветов: гиацинты, нарциссы, тюльпаны, петуньи, розы, множество диких полевых и лесных цветов. Их радужные клумбы и корзины наполняли всю Поляну, погружая в атмосферу предстоящего Цветочного Фестиваля. А в ту самую ночь, самую теплую и светлую ночь в году, проходил Бал, когда молодые люди со всей округи после долгих месяцев работы на отдаленных усадьбах могли позволить себе общение со сверстниками и окунуться с головой в романтику. И, когда ночью зажигались бесчисленные фонарики по всей Поляне, в воздухе повисал теплый аромат любви. Это был, можно сказать, единственный самый верный шанс устроить свою личную жизнь и покинуть отчий дом. Да и кому не приятно прогулять всю ночь в лесу, в компании хорошенькой девушки или симпатичного парня? Задумчиво окинув взглядом палисадник, уже тонувший в радуге цветов, Анна нахмурила брови. Фестиваль уже завтра, а она и готовиться не начала! Что, кстати, напомнило ей одну неприятную деталь. Нерешенный вопрос: с кем же пойти на заветный бал. Хотя, если подумать, кандидатура была, и неплохая, но проблема была в конкуренции. Этим самым кандидатом был Иван, сын кузнеца. Высокий, стройный, белобрысый, кучерявый, с глазами зелеными, как лист клевера, солнцем расцелованный на обе щеки, и улыбкой, очаровательной донельзя. Когда он ловко звенел молотком в кузнице отца, со всей округи стекались юные особы, чтобы охать, ахать и воздыхать. Аня не была исключением из толпы. Ребятишки дружат чуть ли не с младенчества и естественно, что с самых малых лет у девочки щеки краснели рядом с этим юношей. Как и бравой половины всего подрастающего женского поколения всей округи. К слову, самой наглой из всех была та самая Оля, дочь предсказателя. Она всем бахвалилась, что в ее роду были эльфы и от того она такая умная, красивая и вообще вся такая недостойная этой черни. Бывало, подходит к Ване и, наматывая на палец прядь своих черных, как смоль, волос и морща нос-картошку, говорит «давай дружить». А Ваня, дурак, каких мало, понимал все это не так и дружил с ней просто так, без всякой задней мысли… к великому счастью прочих поклонниц. Так что завтра, на Балу, у него отбоя от подруг не будет. Хотя велик шанс, что Оля, шипя и плюясь, как змея, повесится ему на шею и не отцепится до самого утра. Ведь всем молодым нынче по тринадцатой зиме исполнилось… Но, несмотря на свой возраст, самый идеальный для того, чтобы влюбляться каждые пять минут, взрослой Аня себя не чувствовала и на малую толику. И пока ее подружки чирикали на лавочках, как очарователен Алексей, сын мясника, какая стерва эта Оля, какие милые те туфельки с ромашками, какой интригующий этот странствующий зэм-оракул и почему бы не сказать ему «привет», Анна толкала свои будни, не желая расставаться с порой детства. Она специально завела дружбу с младшенькими, чтобы вновь лазить на крыши за гнездами, играть в прятки в лесу и докучать отшельнику Вазилу свистульками под окном. Кстати говоря о. А почему бы не проведать старого дурака, пока делать нечего?.. Оценивающе поглядев в лесную гущу, Анна сделала вывод, что идея вполне себе неплохая. Тем более, сегодня с охоты вернется отец, так что на время с нее спадает бремя единственной жительницы целой усадьбы. Девушка тихо посвистела, и через минуту из-за дома, не торопясь, вышел постаревший конь. С красивой пегой шкурой, глазами цвета ореха и кожаным ремешком на шее, где золотыми буквами было заботливо вышито «Пирожок». Жеребец с любопытством поводил носом по воздуху, пытаясь унюхать угощение. Девушка почесала коня по холке и, пожертвовав ему одно яблоко, села верхом. Они сразу пустились рысью вглубь леса, потом галопом, пока оба не исчезли в клубе пыли из-под копыт лошади. Через полчаса путешествия через лес сквозь худощавые сосны показался небольшой холм, у подножья которого виднелись кое-какие джунские руины. А на самой вершине холмика стояла неказистая хижина, которую от остальных отличало разве что наличие каких-то непонятных проводов тут и там и странные железки в саду вместо цветов. Хотя более осведомленный человек мог сразу догадаться, что в доме обитает зэм. Вазил был странным, не сказать более, даже по меркам Восставших. Даже не считая, что он уже хорошую тысячу лет ходит по земле и за это время побывал почти везде, где только можно, будь то эльфийские дворцы, корабли гибберлингов или шатры диких орков. Бывало, он рассказывал о местах, о которых никто более не слышал. Но это легко было счесть его очередным «вдохновением», так как этого чудака от прочих зэм отличало не только наличие собственных рук и отсутствие маски на шрамированном лице, но и буйное воображение, полное посвящение себя искусству и абсолютно несвойственная зэм общая жизнерадостность. Казалось, он видел хорошее во всем. Постоянно улыбающийся и шутящий оптимист, пишущий собственную музыку, он считал себя гордым трубадуром-самоучкой. И, конечно, больше всего он любил свои маленькие любовные истории и рассказывал их с особой пылкостью. Помимо всего прочего, он был чутким собеседником, могущим вовремя отпустить остроумную шутку, деликатно съязвить или тактично поддержать собеседника личным примером. Чем он и прославился на округу как своеобразный «целитель сердец». Аню с Вазилом связывали особые отношения, так как он был другом ее матери. Проще говоря, он ее этакий «любимый дядюшка», ну, а она для него — больше капризная ученица и вредная соседская девчонка, кидающая камешки в окна по утрам. Верней, кидавшая. Ане ведь уже тринадцать зим, ей не велено вести себя как дитя, пусть и очень хочется. Пора стучаться в дверь с надписью «Взрослая Жизнь», и никто другой не мог так помочь с открытием этой двери, как чудаковатый зэм с окраины аллода. — Стоять, дружище. — Анна нежно потянула коня за гриву, останавливая его у подножья холма. Спрыгнув с коня, она подвязала его к молодой сосне. Стоило ей сделать пару шагов в сторону дома, как до ее ушей тут же донеслись жалобные воспевания хлипкой арфы и непонятное напевание. Стучаться она не стала, сразу вошла в дом. Знакомый запах машинного масла, горячего дерева и чернил ударил в ноздри, а пред глазами предстал такой же знакомый интерьер в лучших традициях этого Восставшего — куски технологий зэм вперемежку с предметами искусства эльфов и еще какими-то непонятными вещицами. Вся его хижина представляла собой этакую студию человека, пропутешествовавшего весь мир и натаскавшего отовсюду «сувениров» в неприличных количествах. Стоит ли упоминать также, что этот «гений» спал не в гробу, а в кровати стиля а-ля «любимый гибберлинг» и его любимой выпивкой был канийский эль?.. Немного углубившись в дом-обитель чудака, Аня таки наконец нашла того, кто не менее последнего часа по-садистски измывался над бедным инструментом. Вазил, склонившись над дубовым столом в углу своего «кабинета», заваленным бумагами и старыми перьями, брякал что-то невнятное на скулящей арфе. На его лице виднелось выражение абсолютного сосредоточения. Он время от времени прерывал свою «игру», чтобы гневно что-то черкнуть на клочке пергамента перед собой. — Бог мой, Вась, это ужасно, — подала голос вошедшая в комнату девушка, вставив во фразу нотку цинизма. — Ч-ш-ш-ш, — зэм, не оборачиваясь, поднял правую руку в жесте, — я почти нашел ее… — «Ее»? Кого на этот раз? — со смешком ответила девушка и направилась к другу, легко минуя раскиданные по полу мелочи и бумаги. — Ее. — Вазил медленно обернулся. Выражение его лица было непривычно серьезным, быть может оттого, что Аня редко заставала его за работой… В следующий момент он поднял свои медовые глаза и, словно увидев что-то, округлил их в изумлении. — Ноту! — Чего?.. — Аня с недоверием покосилась на друга, у которого был очередной приступ вдохновения. Развернувшись, он что-то опять черкнул на куске пергамента. — Ту самую! — Схватившись за арфу, он прошелся пальцами по струнам. На этот раз инструмент не жалостливо стонал, а запел, словно весенний ручей. Тихо под нос напевая, Восставший аккуратно водил пальцами по струнам, позволяя мелодии литься, словно воде. — От полного кошмара до шедевра всего одна нота? — осторожно прервала его Аня. Зэм немедленно остановился и, открыв глаза, уставился на гостью наигранно обиженным взглядом. Он наклонился поближе, состроив серьезную мину. — Это, — он сделал театральный жест рукой, обрисовывая важность происходящего, — искусство, душа моя. Тут одна нотка меняет всю симфонию. Я хотел колыбельную, Них меня подери, но арфа рыдала, и это сводило меня с ума; я заменил треклятую «си» на «фа», и теперь это прекраснейший романс из всех, что я слышал за три с половиной тысячи лет своей жизни! Ты это понимаешь?! На минуту повисла угрожающая тишина. Вазил и Аня какое-то время сверлили друг друга взглядами. — Эй, не кипятись, — Аня отвела от своего лица руку друга, — отлична мелодия в любом случае. Я всего-то хотела сказать: это какой талант надо иметь, чтобы так легко боль для ушей превратить в музыкальную сладость? Возмущенная мина немедленно спала, зэм выпрямился во весь рост, став почти на три головы выше девочки и, умилительно заулыбавшись, протянул: — Хо-хо, воистину такого талантища днем с огнем не сыскать. — Он жестом пригласил девушку сесть на широкую тахту у камина. — Удивительно, каким вещам можно обучиться у эльфийских менестрелей за двести с лишним лет жизни во дворце самих Ди Дазирэ. — Боги, как давно ты уже не спишь? — Девушка неловко покосилась на друга, который кинулся заваривать чай по поводу прихода гостьи, как всегда напевая под нос что-то невнятное. Странно то, что когда он много ночей не высыпался, он становился рассеянным, а настроение менялось по сто раз за день… Странная гиперактивность вместо усталости — должно быть, запасной блок питания в его железках дает такой результат, не иначе. — Очередная симфония станет венцом моего искусства! — весело прощебетал зэм. — О да, мое имя войдет в историю. Оды Вазила будут играть в эльфийских дворцах! — Вась! — немного обозленно крикнула девушка. — А?.. — Он глянул на нее удивленно. У Вазила была ужасная концентрация, и он вечно думал о чем угодно, но не о деле под рукой. Если, конечно, этим делом не являлось написание очередного шедевра — вот тогда его сосредоточенности позавидует даже самый гордый мыслитель. — Вот о чем я говорю! Не спишь ночами, потом даже меня не замечаешь, — кинула Аня, изобразив обиженную мину. — Сон для мертвеца — непозволительная роскошь! — саркастично отрезал зэм, протягивая девочке чашку чая. Божественный аромат чабреца с мятой был несравненен. Лучше, наверное, был только вкус чая. Может Вазил и ходячий полутруп, но боги свидетели — у него золотые хозяйские руки! Не зря на него зазираются даже деревенские бабы, как бы это странно ни звучало. — Ну, — он сел напротив, в удобное кресло, и уставился на девочку каким-то по-родительски заботливым взглядом, — говори, в честь чего визит с лучами солнца. — Эй, я что, не могу просто так проведать любимого соседа? — шутливо ответила Аня, отпивая горячего чая. Успокаивающее тепло растекалось по телу. Казалось, она уже лет сто нормально не отдыхала. Ну, на чаепитие времени не хватало хотя бы попросту потому, что, во-первых, не с кем, во-вторых, когда ты одна дома, то некогда. — Просто так? — зэм ухмыльнулся краем губ, затем умолк на пару мгновений, упирая взгляд своих янтарно-медовых глаз куда-то вдаль. — Я, конечно, не гениальный мыслитель, но прошу тебя, мы оба знаем, что тебя что-то привело, — он хитро приподнял бровь, встречаясь взглядом с гостьей напротив. — Ну-у… — она немного смущенно глянула в ответ. — И да, и нет. — Хо-хо, как интригующе, — на его лице расплылась широкая ухмылка, как у кота, предвкушающего трапезу на хозяйской колбасе, — но почему мне кажется, что тут замешаны коварные сердечные дела, хм? Еще сильней смутившись, она отвела взгляд в сторону. — В некотором роде, а что? Зэм звонко рассмеялся в ответ. — По ком звонят свадебные колокола на этот раз, душа моя? — сквозь усмешку выдал он, согнутым пальцем утирая выступившую слезу. — Да хватит тебе уже, — насупившись, отрезала Анна и уперлась в Восставшего взглядом ламии. — Ладно-ладно, прости. — Мужчина весьма равнодушно встретил гибельный взгляд девчушки и ответил на него не более чем все тем же заботливым взглядом родителя. — Дай угадаю: сын кузнеца? Молчание и раскрасневшиеся щеки девочки он принял как утвердительный ответ, на что понимающе покачал головой. — Эх вы, молодежь… — Он удобнее расплылся в своем стуле, на короткий миг прикрывая глаза, чтобы отдаться воспоминаниям. — Какая дивная царевна на этот раз будоражит твою память? — протянула девочка, решив сменить тему, когда заметила ностальгическое выражение друга. — Маргарита Ди Дазирэ, — ровно произнес он, не открывая глаз, — Летняя Усадьба, Великий Бал, Тенебра… лет эдак сто пятьдесят назад… — Наместница главенствующего Дома… — задумчиво выдала Анна. — О чем мне это говорит?.. — А? — он будто резко проснулся, затем одарил девочку удивленным взглядом. — Если ты намекаешь на то, что наш кратковременный бурный роман накануне Бала решил ее судьбу — то нет. Вряд ли. Ответом ему стал звонкий хохот подруги, немного смутивший и раздразнивший Восставшего. — Слушай! Это была моментная страсть, не более. К тому же, следующим утром прибыл мой корабль на тот конец Сарнаута. Аня, не переставая хохотать, выпалила: — Боги, ты, наверное, все перепробовал, а? — Касательно любовных дел? Да, вполне, — хитро ухмыльнулся зэм, вспомнив одну деталь. — Ну так, сын кузнеца. Как он? Аня немедленно заткнулась и уставилась на зэм немного потерянным взглядом. — Да ладно, все равно у меня нет шансов, — устало протянула она, выпивая остатки чая из кружки и звонко ставя ее на лавку рядом. — Кто сказал? — с откровенным удивлением возмутился Вазил. — Вот сейчас скажу тебе вещь. Я мир ездил-объездил как никто другой. Девиц повидал разных и скажу тебе вот что… — Э-э, я не раскрасавица, Вась… — смущенным взглядом она уставилась в пол у своих ног. — Не спорь, юная особа! Лихой вор дамских сердец в отставке в моем лице говорит, что ты, душа моя, та еще мордашка, — последнее слово зэм почти промурлыкал, чем еще сильнее смутил собеседницу. — А насчет дочери предсказателя… У нее на роду написано волочься сзади и пыль зависти глотать. — Я бы так не сказала. Оля, может, не принцесса, но у нее хоть духу есть… — хмуро отозвалась девушка. — Ха! Скромность украшает — слышала о таком? А стервозное поведение побереги для таких, как она. Поверь знающему человеку, у нее на лбу написано стать звездой какого-нибудь борделя, — задумчиво покачал головой мужчина, вкладывая в слова всю свою уверенность, чтобы убедить подругу в сказанном. Анна промолчала. В ее глазах сверкнула искра сомнения, но она старалась скрыть это. Конечно, он понимал, что не такие разговоры надо вести с взрослеющей дамой, но лучше раньше, чем никогда. В конце концов, именно так и вырастают дети с комплексами. Их убеждают, что они ничтожества и что даже и пытаться не стоит откусывать кусок вкуснее, и в итоге они даже не пытаются. А зря! Ибо надо кому-то дать фору тем жирдяям, взращенным на папиных денежках и их же авторитете. Бездарные сволочи, уверенные, что весь мир смиренно лежит у их ног… Но Анна была умной малой. И если другая разревется в ее ситуации, Аня сначала оценит положение в силу своего полудетского ума. Ведь Вазил знал ее мать, прямую и упорную женщину, ради которой когда-то глотки грызли поклонники, и среди которых какое-то время был сам Вазил. Теперь же он видит, как растет ее дочь. И чем дальше, тем более похожей на мать она становится. И даже учитывая тот факт, что у нее есть сестра-близнец, Катя, но та все-таки ушла в папу, в этого устойчивого и неторопливого медведя Светояра. …Где бы сейчас ни была Елена, Вазил абсолютно уверен, что как только Анне кокнет восемнадцать, она даст отсюда стрекача и найдет свою мать. Просто они слишком похожи. Девочка как уменьшенная копия Елены. И сразу ясно, пойдет она по ее стопам. Туда, наверх, к приближенным власти, сильным мира сего. Конечно, по традиции семейной жизнь ее потопчет, крылья обломает. Будет время, когда она, поджавши хвост, спрячется в самую глубокую нору, прочь от света и от людей. И видят боги, найдется тот, кого не испугает ее рык на руку, предлагающую помощь… Лучи солнца, забирающегося все выше и выше по небосклону, наконец проникли сквозь шторы занавешенного окна. Проводив взглядом ползущий по полу солнечный зайчик, решивший в конце понежиться на щеке Анны, Восставший глубоко вздохнул. — Ну, так как? Рискнешь? Аня какое-то время хмуро молчала, упираясь взглядом в сидящего напротив друга. — Давно пора бы. Этот ее ответ откровенно удивил мужчину. Он ожидал отговорок, сомнений, чего угодно, но не такого внезапного проявления энтузиазма. Остается надеяться, что это не чай на нее так повлиял… Вазил улыбнулся. — Тогда изволь сопроводить тебя на Медвежью Поляну, душенька.

***

— Меня тошнит от этого запаха, — Аня поморщилась. — Фу, какие приторные. Она уже минут пятнадцать дегустировала духи в скромной лавке приезжего эльфийского парфюмера. Большинство запахов для нее казались то слишком тошными, то слишком тусклыми, то слишком экзотичными, то слишком вульгарными… Вазил, все это время стоявший неподалеку, время от времени зевал и старался делать вид, что проявляет интерес к столь трудному занятию своей подопечной. — Не, ну, а это что? — она хмуро нюхнула парфюм с запястья. — «Поцелуй Трех Лун», мадам, — с режущим слух акцентом прощебетал эльф-парфюмер, — писк этого сезона. Экзотично, таинственно, очень любим гордыми дамами. Аня еще сильнее сморщилась. — Бордельный парфюм — точно не мое, — пробурчала она и поставила посеребренный хрустальный флакончик на прилавок. Почувствовав резкий приступ усталости, девочка потянула спину и немного размяла шею. — Кто бы мог подумать, что поход по лавкам приезжих купцов так изматывает, — она обратилась к Вазилу. Будучи на большую часть мертвецом, он почти никогда не чувствовал усталости и мог быть бодрым, даже вспахав целое поле без лошади. — Тяжелая работа — быть женщиной, — полным сарказма голосом протянул Вазил. Порой он любил тыкать Аню носом в ее возраст. Вроде как и не ребенок, но и девушкой назваться еще не может. А девчушка всегда реагировала смятенно — сама не знала, радоваться ли ей осени своего детства или нет. С одной стороны, все то, что было до этого табу, стало нормой. С другой — конец детской беспечности и непринужденности, но начало ответственности и поры, когда положиться можно только на себя. Они весь день провели, шляясь по округам места, где проводиться ярмарка. Народу было достаточно много — приехало немало свободных торговцев. Говаривали, в недалеком пространстве астрала завелась шайка пиратов, состоящая из целой кучи профессиональных убийц — бывшие военные, наемники, преступники… Торговцев тревожил этот слух, а также пропажа нескольких кораблей у берегов Эльджуна, поэтому они старались сбыть как можно больше товара с рук и спокойно разъехаться по домам до следующего сезона. К этому времени пиратов уже должны будут повязать власти, и жизнь вернется на круги своя. — Ну-с, дело близится к вечеру, — иронично протянул Вазил, хитро поглядывая на Аню. Она же, в свою очередь, сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Мгновенно появившееся практически беспричинное волнение отражалось на ее лице, и это забавляло Восставшего. Сам того не заметив, он еще шире заулыбался. — А может, не стоит?.. — осторожно произнесла Анна. — Сколько лет ты еще будешь сидеть в тени? — бодро ответил мужчина и потрепал светлые кудри девчонки. — Твой звездный шанс сегодня ночью, в конце концов. — Ну, я не уверена… — Она выглядела так, будто ее поведут на допрос: вся такая виноватая, напуганная. — В любом случае, у тебя нет выбора! — зэм пугающе еще сильней повеселел. — Что ты?.. Анна не успела закончить вопрос, так как причина веселья стояла перед ними и мило улыбалась. — Вазил, давно не виделись! Почему вы так редко заходите к нам? — очаровательный и мелодичный голос Ивана, казалось, перекрывал собой все прочие звуки мира. Восставший протянул руку парню, чтобы поздороваться рукопожатием. — Ну, дела, сам понимаешь. Но будь уверен, раньше или позже гайки в моей старой ноге полетят, и это станет поводом для долгого визита в вашу кузницу, — беспечно ответил зэм, будто совсем не замечая плачевного положения своей подруги. — О, Анна, — к несчастью девушки, парень ее заметил. — Тебя тоже давненько не было видно. Неужели сезон не выдался? — Я, э-э… — Она чувствовала, как в голове нарастает туман, а мысли будто не хотят проясняться. — Да… Сезон так себе. Нечего продавать… Великомученики святые, что за бред она несет?! — Не удивительно. Такое чувство, будто в этом году вообще всем не везет. Земля не дает всходы плодам, деревья и животные болеют, а руду для работы в кузнице вообще почти не найти. Одно спасение — свободные торговцы, — деловитым тоном ответил юноша. Он вел себя абсолютно непринужденно. Конечно, все знали, что Ваня недалекого ума, но даже он мог заметить столь очевидное девичье смущение в своем присутствии. Тем не менее… Вазил окинул взглядом обоих молодых людей. Затем, хитро ухмыльнувшись, подтолкнул девчушку вперед. — Кстати, Аня кое-что тебе сказать хотела. Это касается сегодняшнего Бала. — Вот как, — парень мило улыбнулся, — я слушаю. — Ну, я… — Анна с негодованием глянула на Вазила. Тот лишь моргнул одним глазом и, хлопнув ее по плечу, заявил: — Ну, не буду мешать вам. Пойду еще прогуляюсь к торговцу музыкальными инструментами, а заодно и даму себе присмотрю. Веселитесь, дети. С теми словами Восставший, весело что-то насвистывая, скрылся в толпе. — Так ты что-то сказать хотела, — обратился к девушке Иван, проводив взглядом удаляющегося зэм. — Я… Я хотела спросить. — Анну немного раздражала собственная рассеянность и явное непонимание со стороны этого юноши, тем не менее, ее голос почти с головой выдавал волнение. Боги, неужели он настолько недалек? — Да ладно, — он весело улыбнулся, — мы же друзья, говори, что тебя беспокоит. «Друзья»? Да, теперь понятно, почему Оля до сих пор его не охмурила — он просто вообще о девушках, как о девушках, не думает. Пару минут помолчав, Анна таки решила собрать в кулак всю волю и, преодолевая непосильное смущение, на одном дыхании выпалила: — Я просто хотела спросить, нет ли у тебя пары на Бал, и если нет, не хотел бы ты пойти со мной? Выпалив все предложение сразу, она не выдержала и зажмурилась. Ей казалось, она сказала самую страшную вещь нравящемуся ей мальчику, какую только можно придумать. На пару минут повисла тишина. Затем ее нарушил звонкий смех парня. Анна от удивления открыла глаза и посмотрела на него совсем непонимающим взглядом. — Ань, ты серьезно? — сквозь смех выговорил юноша. Эти его слова немного кольнули ее в спину. Но нарастающее чувство обиды было прервано его словами: — Ну конечно! Почему бы и нет? Анна округлила глаза в еще большем изумлении. — Стой, ты… Ты это серьезно? — Да, вполне! Тем более, так я отвяжусь от Ольки. Она, конечно, милая и все такое, но, по правде, я ее боюсь. Уж слишком она навязчивая, — парень мило и простодушно улыбнулся, небрежно почесав затылок. — Я… Я, как и все остальные, думала, что ты просто не понимаешь, э-э… намеков, — недоверчиво произнесла Аня. — Не понимаю намеков? Ань, я тебя умоляю. Нам всем сейчас по тринадцать-четырнадцать зим, в таком возрасте впору перестать смотреть на девочку-подругу как на просто подругу, понимаешь? — Ну, а тогда почему ты до сих пор без… пары? — На минуту отхлынувшее смущение стало возвращаться вместе с ощущением легкого жара в щеках. — Не знаю, — беспечно ответил парень. — Знаешь, как говорят, нужно найти «ту самую». Может, я просто банальный романтик, а может, и вправду Ванька-дурак, но есть что есть… А если честно… Угрожающий огонек в его глазах еще сильнее смутил несчастную Анну, и она уже было приготовилась услышать что-то ужасное. — А ты мне нравишься, — и мило улыбнулся. Великомученики свидетели! Такой божественной улыбкой одарен далеко не каждый. Совсем уже раскрасневшаяся Аня уперла взгляд в землю, пытаясь-таки понять, сон это или нет… — Что, правда? — Ну, да… — теперь она заметила и на его полных веснушек щеках легкую красноту. Внезапно, словно из-под земли, между ними встрял сам Вазил, но с золоченой лютней в одной руке, а другой рукой придерживая за талию грациозную канийку в синих шелках и золотой, как та лютня, косой. — Господа молодые голубчики, — наигранно пафосно пропел зэм, — желаю вам ночи, полной бабочек в животах и вообще всех этих молодежных влюбленских милостей, а я, то есть мы… Он немного небрежно потерся носом о щеку девушки-канийки, на что та очаровательно засмеялась. —…Мы удалимся, чтобы «подготовиться», так сказать, к празднованию Бала. В следующий миг Вазил со своими «трофеями» не спеша удалился в сторону большого шатра, где гости уже вовсю накрывали стол. Стоит ли говорить, что Восставшего туда привлекало наличие канийского эля?.. Развеянное таким уместным появлением Восставшего смущение на этот раз не спешило возвращаться. — Уже почти сумерки, — окидывая взглядом небо над головой, произнес юноша. — Как насчет порции орехов в меду? — нерасторопно бросила девушка. Возмущенное ворчание в желудке заставило ее сразу подумать о еде, а именно о деликатесе этого сезона. — А это мысль, — добродушно согласился Иван, — как раз кондитер Петр обещал первые порции бесплатно давать. Внезапно схватив девчонку за руку, Иван потащил ее в центр ярмарки, где уже собирались парочки и дети, чтобы подготовится к запуску тысячи бумажных фонариков в небо…

***

— Смотри, какие огромные! Радостный крик коротышки-сына кондитера, Петьки Младшего, звонко прозвенел над площадью. — Ух ты, сколько много! — радостно вздохнула Аня, устремляя взгляд туда, куда своими неловкими ручонками тыкал Петька. Как только солнце скрылось за краем аллода, в небо была запущена целая тысяча бумажных фонарей. Они были действительно довольно большие, размером, наверное, с маленького ребенка, но легко и плавно улетали вверх, гонимые ветром и теплым воздухом свечей внутри. Раскрашенные цветочными орнаментами и повязанные лентами, они один за другим огромным сияющим облаком улетали все дальше, а новые фонарики зажигались и устремлялись вверх, вслед за улетающими. — Пойдем и мы запустим один, — бодро предложил Иван, заметив восхищение в глазах Ани, неотрывно наблюдавшей за прекрасным зрелищем. Она безмолвно кивнула в знак согласия, и они отправились в сторону окраины ярмарки, где люди и запускали фонарики, оставив за спиной уютный шатер кондитера, заполненный запахами самых разных сладостей. — По одному на пару, — сухо сказал смотритель, подавая ребятам сложенный фонарь и свечку. Усевшись на поляне, где люди и приготавливали фонарики к полету, Анна и Иван ловко сконструировали свой собственный. Но ему чего-то явно не хватало… — У меня есть ленточка, — покопавшись в кармане, заявила девушка и показала юноше бархатную багровую ленту длинной в два локтя. — У меня тоже, — он достал из своего напоясного кармашка довольно скромную льняную ленту цвета ночного неба. Аня ухмыльнулась краем губ. Ленточку с собой носили те, кто был уверен, что будут с кем-то запускать фонарь ночью… Девушка, правда, по привычке прихватила одну из маминых лент, в принципе, ни на что не надеясь. Как иронично, что она ей все-таки понадобилась. Аккуратно завязав обе ленты в бант на раме фонаря, они зажгли свечу и, вместе с парой десятков остальных людей, запустили свой фонарик. Он нехотя поднимался вверх, затем его подхватил ночной бриз и он, сияя золотым светом свечи сквозь желтую бумагу, устремился к небу вместе с остальными фонарями. — Загадала желание? — не отрывая глаз от неба, подал голос Иван спустя пару минут молчания. — Ага, — ответила девушка, так же, как и он, неотрывно глядя на улетающие ввысь фонари. Они простояли так довольно долго, любуясь сиянием десятков сотен фонарей в небе. Когда последний фонарик был успешно запущен, конец этого мероприятия огласили радостные аплодисменты со всех сторон. Послышалась музыка со стороны главного большого шатра и голос глашатая: «Дамы и господа! Да начнется Бал!». — Позволишь?.. Иван протянул руку Ане, скромно глядя своими зелеными глазами. — Я вообще-то не танцую, — немного рассеянно ответила девушка, с сомнением глядя на его протянутую руку. Он лишь тихо рассмеялся в ответ. — Как и почти все остальные здесь, — он ухватил ее за руку и повел в сторону шатра, откуда доносились звуки веселья, — выясним на месте. Возле самого входа в большой шатер Аня остановилась, так как увидела краем глаза со стороны подходящего Вазила. — Ты иди, я сейчас приду, — предупредила она Ивана, пропуская его вперед. Парень одобрительно кивнул и скрылся внутри. — Вась? — она странно покосилась на друга. Ей показалось, что он был не в самой лучшей форме. В правой руке крепко держал практически пустую бутылку эля, он выглядел немного уставшим и потрепанным, не говоря уже о том, что его прическа выглядела ужасно, а из волос тут и там торчала пара соломинок. — Вот это я называю празднованием! — судя по голосу, завтра у кого-то будет страшное похмелье. — Вась, только не говори, что ты?.. — сказала она, хитро ухмыляясь и глядя на откровенно подпившего зэм. — В своем репертуаре? — он театрально взмахнул рукой с бутылкой. — О да! Я лет сто так не веселился, с тех пор, как отрывался в том публичном доме на Тенебре! — Боги мои, у тебя на утро голова не отвалится, — Аня слегка схмурилась, почуяв запах перегара, когда зэм подошел ближе. — Са-мо-о-чис-ти-тель-ные фильтры избавят меня от похмелья раньше, чем я бы хотел, — весело пробубнил Восставший, вышвыривая несчастную бутылку в темноту леса за своей спиной. — Эй, что за?.. — он удивленно вгляделся в темноту, тем привлекши внимание Анны. — Что? Что там такое? — девушка попыталась смотреть туда же, куда и зэм, игнорируя тот факт, что благодаря технологическим модификациям он лучше и дальше видел в темноте. То, что привлекло внимание зэм, она тоже заметила. Странные мерцающие огни в гуще леса двигались с необычной траекторией. — Может, это наши фонарики приземлились? — осторожно спросила она. — Не-а, — мужчина помотал головой, не оборачиваясь. — Смотри, как они двигаются… — Да брось, это всего лишь на всего… Факелы? — девушка вдруг осознала странность того свечения. — Какого демона?.. — Вот и я о том же. Что за дрянь там творится, когда вся округа Эльджуна сейчас дружно напивается на празднике? Смотри, их там не меньше… —…нескольких десятков, а то и больше, — закончила мысль Восставшего девушка. Они тревожно переглянулись. Свечение, как им показалось, подходило все ближе к Медвежьей Поляне. — Та-ак, — протянул зэм, делая пару неловких шагов назад, — не сочтите за грубость, мадам… — Эй! Девушка возмущенно возгласила, когда крепкая рука Восставшего сжала ее собственную. С силой он потащил ее в сторону, за толстое дерево, а в следующий миг в том месте, где они стояли только что, просвистело с десяток зажигательных стрел. Несколько лавок, шатров и деревьев немедленно объяло пламя. — Пираты! Немедленно послышались крики паники, люди кинулись врассыпную, а из гущи леса тем временем показались захватчики. Целая армия солдат, наемников и работорговцев. Изверги немедленно принялись уничтожать все на своем пути. Где-то со стороны послышались крики женщин, которых, одну за другой, утаскивали в темноту. Рядом с деревом, за которым скрывались Аня и Вазил, упал ребенок с торчащей из спины стрелой и распахнутыми от ужаса глазами. Схватив девчонку за руку, зэм повел ее прочь от проклятого места. — Эй! Ты что делаешь?! — возмущенно крикнула Анна и попыталась вырываться, но тиски зэм были слишком крепкими. — Мы не можем бросить всех этих людей! Мужчина немедленно остановился и уставился на нее каменным лицом и полностью трезвым взглядом. — Слушай сюда, — он гневно прошипел ей прямо в лицо, — они уже мертвы. Я знаю эту банду — Железный Череп. Они не оставляют за собой ничего живого или целого, никто не знает, что они делают с пленниками; говорят, их капитана панически боятся даже самые рьяные астралоплаватели. Так что если хочешь выжить, следуй за мной и помалкивай. Ясно? Анна пару секунд молчала, напуганно, смятенно глядя на друга. Она еще никогда не видела его таким… Он был зол, но, тем не менее, сохранял хладнокровие и чистый ум. Неужели это тот Вазил, которого она знает?.. — Л…Ладно, — промямлила она, сглотнув ком в горле. — Отлично, — он одобрительно кивнул и направился в сторону леса, жестом подзывая ее торопиться. Анне казалось, что они шли по лесу целую вечность. Ночь была непривычно яркой, все вокруг полыхало оранжевым светом — почти весь лес горел. Пираты атаковали не только Медвежью Поляну… они решили выпотрошить весь Эльджун. Тут есть всего по одному форпосту Лиги и Империи, где от силы по роте солдат — вырезать их этим бандитам ничего не стоит. Через какое-то время перед глазами Анны предстал тот самый холм. — Стой здесь и внимательно оглядывайся, — отдал приказ зэм, затем полез копошиться в груде листьев у одной из стен своего дома. — Ты думаешь, они и сюда явятся? Может, нам лучше спрятаться? Но мы не можем бросить тех людей на Медвежьей Поляне! — голос Анны дрожал и был обрывистым. Она чувствовала это противное чувство нарастающей паники, слыша, как из-за леса доносится эхо битвы. — Нет, — грозно ответил Вазил, поднимая тяжелую металлическую дверь погреба, которую и скрывала куча листвы. — Они обречены. А пираты не успокоятся, пока не вырежут, изнасилуют, ограбят и сожгут все на этом проклятом Эльджуне. В миниатюрном погребе лежали ящики с имперскими марками, укутанные в тряпки. Зэм принялся спешно распечатывать их. — Что это? — смятенно спросила девушка, заметив подозрительные контейнеры. — Когда-то я служил в Имперской Армии. Батальон 13. Самые передовые технологии, самое лучшее оружие. К несчастью, когда меня оттуда выгнали пинком, я почти ничего с собой не унес. Но пару безделушек все-таки прихватил… — одна из коробок со скрежетом открылась. В ней были разнообразные кинжалы с улучшенной формой для метания, ятаганы, специально искривленные, чтобы быстро обезглавливать врага, мечи с двойным лезвием и прочее. Внезапно зэм рывком кинул один из кинжалов в сторону Ани. Лезвие просвистело у самого ее уха, и, рефлекторно обернувшись, она заметила за собой тело орка-пирата с кинжалом, торчащим из головы. — Я же велел не спускать глаз с леса! — грозно выдал Вазил, гневно сверкнув глазами. — Ну извини! Ты меня чуть не убил! — ответила ему таким же возмущением Анна. — Я никогда не промахиваюсь, — ровно выдал он и подошел к девушке с охапкой оружия. Он дал ей выбрать более-менее удобное для ее маленьких рук. Она предпочла короткий меч и ничего более — учитывая, что она в жизни ничего, кроме кухонного ножа, в руках не держала. — А теперь слушай, — деловито произнес зэм, закидывая на плечи походную сумку и запирая дом. — Прежде чем мы пойдем, ты должна усвоить одно золотое правило. Анна утвердительно кивнула. Выбора у нее все равно не было… — Чтобы ни случилось, ты беспрекословно выполняешь мои приказы, поняла? Если я говорю тебе прятаться — ты прячешься, если я говорю тебе не атаковать — ты не атакуешь, если я тебе говорю бежать и оставить меня на верную смерть — ты бежишь. Все ясно? — Д… да, — Анна пыталась покрепче сжимать в руках меч, пока слушала речь зэм. Ей не очень нравилась перспектива бросать Вазила и спасаться самой… Она еще раз утвердительно кивнула. — Вот и умница. Вазил направился в лес и рукой подозвал Анну. — Куда мы идем? — как можно тише выдала девушка, едва поспевая за быстрым мужчиной. — Порт Такалик уже наверняка захвачен. Эти ублюдки позаботятся уничтожить любые коммуникаторы, отрезать людям путь к отступлению, — ответил Вазил, не оборачиваясь. Он присел у бревна старой сосны и рукой подал знак Анне сделать то же самое. Отсюда они наблюдали за пиратами, громящими Такалик неподалеку, а также небольшим патрулем чуть севернее. — И что же мы будем делать? — полушепотом спросила девушка, не отрывая глаз от врагов впереди. — Наш единственный шанс — это пересечь границу и скрыться в джунглях Асээ-Тэпх. — Тогда почему мы идем здесь? Не логичнее было бы идти мимо Медвежьей Поляны? — Нам не пройти напрямик, поэтому придется делать круг. Весь срединный Эльджун, где больше всего частных усадеб, просто кишмя кишит пиратами. А еще наш путь блокирует огонь. — У тебя недурные разведывательные навыки. Почему ты не упоминал о том, что служил в этом Батальоне? — Анна осторожно глянула в лицо своего друга. Его взгляд на миг затуманился. — Не люблю вспоминать дурное прошлое, — сухо отрезал Вазил, затем подался вперед, к кустам чуть поближе к врагу. Сняв с пояса один клинок, он быстро прицелился и запустил его. Через мгновение один из пиратов мертвым упал наземь с клинком, торчащим из основания шеи у левого плеча. Несколько патрульных покинули свои посты, чтобы проверить тело. — Идем, — Вазил дернул Аню за руку и, скрываясь впотьмах, повел ее мимо опустевшего места патрулей в противоположную часть леса. Там было много скал и лес был в основном диким, поэтому пиратов почти не было. Но чем дольше они шли, тем яснее Анне становилось — тут целая армия захватчиков. Наверняка не менее трех кораблей. Так скрываясь, Анна и Вазил шли какое-то время по лесу совсем недалеко от границы с Асээ-Тэпх, но путь туда им преграждали высокие, неприступные скалы. Через какое-то время они заметили оранжево-красное пятно внизу — там горела Медвежья Поляна. — Стой! — Анна внезапно вырвала руку и пустилась в ту сторону. Остановившись у края утеса, она обреченно смотрела вниз. — Неужели мы ничем не можем им помочь? — Мне жаль, Анна, — зэм подошел к ней и вновь взял за руку. — Но нам надо идти. Болезненно вздохнув, Анна согласилась, и они продолжили путь к заставе на границе снежных земель и джунглей. Но чтобы пройти к ней, им в любом случае пришлось бы идти мимо Поляны. Зэм очень этого не хотел и надеялся, что Анна проявит благоразумие… Осторожно минуя высокий частокол, окружавший территорию Медвежьей Поляны, они направлялись в сторону заставы, очертания которой уже были видны сквозь деревья. Но внезапно их путь преградил могучий орк-пират в огроменных латах. Громко взревев, он занес над головой булаву размером с ребенка и почти что смел этих двоих, но Вазил успел оттолкнуть Анну в сторону и заодно сам не попасть под удар. — Убью! — громко заорал орк, вновь замахиваясь оружием. Вазил ловко миновал очередной удар и заскочил на спину неповоротливому орку, дабы выкромсать мечом его шею. Анна только собралась схватиться за меч и пособить другу, как чьи-то грубые руки схватили ее за шиворот и больно вывернули руки за спиной. — Еще одни удирают! — скрежещущий голос резал слух Анны. Это был большой и неуклюжий зэм с ручищами сравни оркскими. — Пусти меня! — отчаянно протянула девчонка, но резкая боль в затылке вмиг помутила ее разум. Кто-то огрел ее чем-то очень тяжелым по голове. Вазил, краем глаза все это видя, быстро разобрался с орком, практически отрезав ему голову, ибо его шея не была защищена, но вызволить Анну не успел. Его родич, маниакально смеясь, уволок девчонку в сторону сердца Поляны и быстро скрылся в клубах дыма. Будто из ниоткуда выскочивший очередной орк замахнулся палицей по ногам зэм. Вазил быстро отреагировал, но удар все же зацепил его левую ногу — ту, которая и так не слишком крепкая. Собрав все силы, он обошел врага с фланга и прикончил так же, как и его предшественника. После чего зэм поспешил скрыться в тенях, так как следующая атака ему была бы не по силам. Немного отдышавшись и оценив урон своей механической ноге, он взобрался на холм над Поляной. Оттуда он видел, что Анну уволокли к остальным пленникам, в самое сердце этого ада. Там была целая толпа пиратов, вооруженных до зубов, и даже силами целого отряда их было бы не победить. Полный злобы и отчаяния, он был вынужден отступить. Хотя бы сейчас. Прихрамывая, он направился в сторону Асээ-Тэпх. В одиночку он здесь только погибнет и Анне ничем помочь не сможет.

***

Пульсирующая боль била в затылок, и Анна нехотя открыла глаза. Все плыло, но она разглядела очертания того места, где сейчас находилась. Отвратительная клетка, где она валялась на грязной земле, выстроенная из деревянных брусьев. Зелень над головой дала ей понять, что всех пленников и нажитую добычу они перевезли в лагерь у берегов Асээ-Тэпх. Повсюду стояли клетки, набитые несчастными пленниками, груды ящиков, бочек и сундуков, согнанные в загоны животные, пара высоких шатров где, как поняла Анна, обитали пираты. В середине лагеря стоял огромный костер, там же была и площадка, где потехи ради ублюдки убивали людей и животных. Обернувшись, она заметила за деревьями мелькающие очертания кораблей. Густые джунгли вокруг дали ей понять, что они находятся в той части Асээ, куда можно добраться только со стороны астрала. Заслышав какой-то шум, она попыталась вглядеться в сердце лагеря, так как ей вид заслоняли другие клетки и кучи контейнеров. Но, судя по всему, пираты вытащили какого-то ребенка из клетки и теперь измывались над ним у костра. Затем один из них, орчиха-пират, полоснула своим ятаганом по животу ребенка и толкнула его в яму с костром. Его полный боли и ужаса вопль так сильно резал уши, что Анна заложила их руками. Пираты так веселились весь день. В итоге половина пленников была убита, сожжена или скормлена зверям в вольерах. Вечер наступил быстрее, чем Ане думалось… Когда сумерки упали на лагерь, разум девушки стал быстро перебирать варианты спасения. За ее спиной находились как минимум три корабля, а так как место безлюдное, то на кораблях, скорее всего, нету стражи или самое большее — два пирата на одно судно. Ее клетка стоит у окраины лагеря, и она скрыта грудами добычи, наваленными рядом (возможно, поэтому ее не постигла судьба других пленников). А клетка сделана из полых деревянных брусьев — что-то напоминающее бамбук, плюс они скреплены не самой качественной самодельной веревкой. Если подождать еще чуть-чуть, найти острый камень и разрезать веревки или перерубить пару «прутьев» клетки, то можно убежать в лес, в темноту. Потом забраться на один из кораблей и угнать его! Хотя нет… Они заметят угнанный корабль и кинуться в погоню… Так что лучше спрятаться в лесу. Так она прождала пару часов. Когда костер стал затухать, а караульные, коих было два орка, эльф и собака, крепко спали каждый на своем посту, Анна принялась воплощать свой план в жизнь. К великому ее счастью, возле самой клетки лежал достаточно острый камень, чтобы им можно было что-либо разрезать, хорошенько постаравшись. Прокорпев над распиливанием выхода из клетки к свободе не менее получаса, Анна с легкостью вздохнула, когда наконец выбралась из плена. Затем, почти вплотную прижавшись к земле, скрываясь в высокой траве, она поползла прочь от этого места. Какое-то время она пробиралась сквозь заросли в полной темноте, и ее уже стала посещать надежда. Добравшись до леса, она попыталась выпрямиться во весь рост о уперлась во что-то большое, преградившее ей путь так внезапно, что она попятилась назад. — Так-так, что это у нас тут? Грубая хватка схватила девчонку за шиворот и с легкостью подняла над землей. В следующий миг перед лицом Ани предстало грозное изуродованное лицо крупного, почти немеханизированного зэм. Потертые кожаные доспехи, длинный плащ и огромная сабля на боку давали понять, что это не просто пират. Застыв от ужаса осознанного, Анна даже не пыталась вырываться. — Маленькая крыска решила убежать, хм? Ядовитый оскал зэм заставил Анну содрогнуться. Он выглядел достаточно грозно, чтобы понять — битва с ним для такой, как она, обречена на провал. Но инстинкт самосохранения ведь самый сильный в природе и, сама не зная зачем, Анна стала вырываться. К ее удивлению, ей удалось вывернуться из захвата матерого капитана и дать деру в лес. Но в следующий миг она была остановлена все той же самой крепкой хваткой негодяя. Как она ненавидела сейчас быстрые ноги народа зэм… — Куда это ты собралась, свинка? Даже не останешься на обед? — жуткий злодейский смех эхом отдавался в ночном лесу. Анна откровенно удивлялась, как другие пираты до сих пор не услышали их и не прибежали посмотреть, что тут творится. Далее грозный капитан взвалил свою добычу на плечо, зажав в такие крепкие тиски, что и не шевельнуться, и потащил на свой корабль, самый крупный и красивый из всех трех.

***

Когда ударный отряд достиг границы лагеря, уже была заря. Командор арбалетчиков отдал приказ занять позиции на холме. Все будет сделано чисто: снайперы и перекрестный огонь. Потерь среди гражданских-пленников быть не должно. Штурмовые воины заняли позицию ниже, готовясь нанести удар. Это был лишь один из нескольких лагерей на этом осколке Асээ-Тэпх, но возле каждого из них этим ранним утром атаку готовили целые отряды Лигийско-Имперских войск. Данная группировка пиратов будет разгромлена сегодня же, до того, как они успеют отреагировать. Вазил, сопровождавший командора данного отряда, присел рядом и окинул взглядом лагерь внизу. — Слабые укрепления. Они явно не ожидают, что кто-либо на них нападет, — деловитым тоном заявил зэм. — Так точно, — отозвался командор. — Часть бойцов под шумиху вызволит гражданских. Вы видите юную особу, о которой упоминали, среди пленных лиц? Зэм внимательней присмотрелся. Его острый взгляд задела пустая клетка с парой сломанных прутьев. Он догадался, чьих рук это дело. Но не мог понять, почему Анны нет ни в лесу, ни у астрального берега… Скорее всего, ее схватили. — Боюсь, что нет. Но видите вон тот корабль? На вид флагман. — На что вы намекаете, товарищ? — недоумевал командор. — Вы действуйте по плану: штурмуйте лагерь, как и задумывали. Я пойду проверю корабль.  — Товарищ, вы уверены, что это разумная идея? Возьмете одного солдата с собой? — Нет. Я предпочту действовать один, — Вазил жестом отдал честь боевому товарищу и поспешил вниз с холма к тому самому кораблю. — Итак, солдатушки-ребятушки, за мам своих и сыновей на извергов по-о-ошли! Под боевой клич командора солдаты ринулись вперед, наваливаясь на спящих повсюду пиратов. Снайперы обеспечили им прикрытие и предотвращали попытки пиратов сбежать. Вскоре послышался боевой горн, провозгласивший, что полномасштабная операция началась, и все лагеря на острове атакованы. Под шум битвы Вазил пробрался на корабль. К его удивлению, на нем не было матросов или просто караульных, будто пираты совсем не волнуются, что кто-либо угонит их корабль. Зэм неспешно прогуливался по судну, слушая эхо собственных шагов в тихом пространстве. На мгновение ему показалось, что он что-то слышал. Будто бы всхлип чей-то… Минуя главную батарею, реакторную и обзорную палубу, мужчина спустился в трюм. Густая темнота была очень непривычна после яркого дневного света. Ему вновь послышался странный звук, и на сей раз кто-то будто босыми ногами по металлическому полу пробежал. Не говоря ни слова, зэм ступил вперед. Его нога за что-то зацепилась, но он успел не споткнуться. Щелчком пальцев он зажег маленький огненный светоч, который тут же устремился вверх и повис над плечом мужчины. У ног Вазила лежал труп того, кто когда-то, возможно, был зэм. Судя по ошметкам одежды, это был капитан. Его искромсанное лицо было неузнаваемо, не говоря уже о том, что его кишки украшали весь пол, а брюхо было вспорото. Кто бы его ни изувечил, все произошло почти мгновенно, яростно, с невероятной силой. Вновь послышался тот звук. Вазил оставил труп и направился в сторону звука. Через пару шагов, в одном из темных углов, за кучей ящиков и прятался источник невнятных звуков. — Святые Великомученики… — выдохнул Вазил, увидев это. Это была Анна… Но и не совсем она. Вся ее одежда, особенно нижняя, изорвана, окровавлена, причем половина той крови была ее. В руках она сжимала капитанский клинок, весь в крови. Ее окровавленные волосы липли к лицу, на котором был запечатлен страх. Ее обезумевшие глаза слепо смотрели сквозь Вазила в пустоту… Неконтролируемая дрожь билась в ее теле. Не нужно быть особо смышленым, чтобы понять, что этот чокнутый капитан с ней сделал. Но как ей удалось его так изувечить?.. Вазил недоумевал. Он подошел ближе, присел и наклонился к Ане. Она все так же тряслась и, прижимая к себе меч, слепо пялилась в пустоту. — О, нет… Только не Он… Вазил подхватил бесчувственную девчушку и унес прочь с того корабля. В тот самый вечер, когда все пленники были освобождены, а пираты казнены или арестованы, казалось — кошмар позади. Аня сидела на кучах ящиков, на вершине холма, укутавшись в покрывало, и глядела в астрал на горизонте. Вазил мог лишь с сочувствием молча сидеть рядом. Не имело смысла ничего спрашивать — она молчала и вряд ли заговорит в ближайшем будущем. — Все кончено, — тихо подбодрил Вазил, пусть и понимал, что она, скорее всего, не слышит. — Я отвезу тебя в столицу, к себе домой. Все будет хорошо. Тебе помогут. Анна лишь на миг глянула на него. Но этого хватило Вазилу, чтобы искорка надежды загорелась в нем. Быть может, еще не все потеряно. А это происшествие… не более чем плохое воспоминание.