Разрыв шаблона

      Драко выбежал на улицу, в попытках все же разыскать мать и отца, убедиться, что они оба в порядке. Все, кто бился за Хогвартс, стояли здесь. Свежий ветер ласково обдувал его лицо, словно поглаживая по волосам, словно утешая. Малфой увидел великана Хагрида, державшего чье-то подозрительно знакомое тело в руках со скорбным выражением лица, и в очередной раз услышал усиленный магией холодный голос Темного Лорда: — Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира. Погиб. Единственный, кто мог вытащить его, Драко, и весь этот мир, из темноты, погиб. Ноги подкашивались. И тут случилось сразу несколько вещей. С отдалённой границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Люди Волдеморта закричали от неожиданности, ломая строй. Но главное, на что обратил внимание Драко – в руках Хагрида больше не было тела Поттера. Он мог видеть, как оно словно испарилось в воздухе, так как был не в силах отвести от него взгляда. Он увидел небольшой кусок поттеровского кроссовка и догадался, что он, должно быть, скрылся под своей Мантией. С души словно камень упал: оставался шанс, что он жив! Драко, выкрикивая имя Поттера, помчался за ним. Только бы не скрылся этот жалкий кроссовок, только бы не скрылся! Прорвавшись, наконец, за Поттером в Большой Зал, он скрылся в толпе, стараясь не пропустить ничего, что происходило в помещении. Со страхом он глядел на яростно крушащего все вокруг Лорда, он слышал, как его родители выкрикивали его имя, но не мог увидеть их, он наблюдал за неоконченными схватками. Драко стал свидетелем противостояния между Беллатрисой и Молли Уизли, что было весьма пугающим. Наконец, он увидел Поттера, сбросившего с себя Мантию. «Жив!» В зале стояла звенящая тишина. Волдеморт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу. — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я. Волдеморт зашипел, расширив красные глаза: — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер? — Никто, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… — Один из нас? — насмешливо повторил Волдеморт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора? — Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри. Оба они по-прежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. — Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву? — Случайность! — крикнул Волдеморт, однако всё ещё не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя! — Сегодня ты никого больше не убьёшь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей… — Однако не умер! — Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл? — Ты посмел… — Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку? — Что, опять любовь? — сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю? — Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке. — Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — сказал Волдеморт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием? Драко напряженно, но в то же время завороженно слушал то, о чем говорили Поттер и Темный Лорд. Никто и никогда не рассказывал ему про любовь раньше. — И то и другое, — сказал Гарри. Волдеморт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по замершему залу. — И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, лорду Волдеморту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились? — Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты. — Ты хочешь сказать, что он был слаб! — воскликнул Волдеморт. — Слишком слаб, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне! — Нет, он был просто умнее тебя, — ответил Гарри. — Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком. — Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора! — Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался. — Дамблдор мёртв! — Волдеморт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему невыносимую боль. — Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата. — Да, Дамблдор мёртв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой. — Это что ещё за ребяческие россказни? — спросил Волдеморт, однако по-прежнему не наносил удара и не сводил с лица Гарри своих красных глаз. — Северус Снейп служил не тебе, — сказал Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты видел когда-нибудь, как Снейп вызывает Патронуса? Волдеморт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку. — Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. Разве он не просил тебя пощадить её? — Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волдеморт. — Когда её не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его… — Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его. — Какая разница! — выкрикнул Волдеморт, до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа. О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы её настоящим хозяином стал Снейп! Но я опередил тебя, малыш, — я добрался до палочки раньше, чем ты успел ею завладеть. Я всё понял раньше тебя. Три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер! — Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл… — О чём это ты? — Это твой последний шанс, — сказал Гарри. — Всё, что тебе остаётся… Я видел, во что ты иначе превратишься… будь мужчиной… попытайся… попытайся раскаяться… — Ты посмел… — снова сказал Волдеморт. — Да, я посмел, — сказал Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл. Рука Волдеморта, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала. — Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором. — Он убил… — Ты слушаешь, что я говорю? Снейп не побеждал Дамблдора! Смерть Дамблдора была обговорена между ними! Дамблдор хотел умереть непобеждённым, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы всё получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял её у него! — Раз так, Поттер, Дамблдор всё равно что сам отдал мне палочку! — Голос Волдеморта дрожал от злобной радости. — Я похитил палочку из гробницы её последнего хозяина! Против его желания! Сила палочки принадлежит мне! — Нет, Реддл, она тебе не принадлежит. Обладать палочкой недостаточно! От того, что ты держишь её в руках и отдаешь ей приказы, она не становится по-настоящему твоей. Разве ты не слышал, что сказал тебе Олливандер? Палочка выбирает волшебника… Бузинная палочка ещё до смерти Дамблдора признала своего нового хозяина в человеке, который и не думал завладевать ею. Новый хозяин забрал палочку у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что он сделал, и самая опасная волшебная палочка на свете признала его власть над собой… Грудь Волдеморта тяжело вздымалась. — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой. Услышав свое имя, Драко задышал так часто, словно ему не хватало кислорода. Он был хозяином непобедимой палочки и даже не знал об этом? — Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем… Драко мелко задрожал, услышав последнюю фразу, брошенную Лордом. — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника, глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на неё. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки. Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волдеморта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Зелёная вспышка Волдеморта слилась со вспышкой Гарри, и Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волдеморт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри.       Лишь Драко был будто под парализующим заклятием. Все закончилось. Гарри Поттер сделал это. Он спас всю Британию, он спас всех. Он оправдал ожидания всего мира. Он доказал, что стал Избранным не просто так. Спас всех одним движением именно его, Драко Малфоя, палочки. Когда большинство народа, обнимавшего и чествующего Гарри Поттера, разошлось попрощаться с усопшими и праздновать победу, Малфой решил, что устал бояться и бороться с собой. Эта война выжала слишком много сил, чтобы воевать еще и внутри себя. Он поднялся на ноги и, словно не чувствуя их, подошел к Поттеру, удивленно поднявшему на него свой взгляд усталых зеленых очей. Драко прокашлялся и так тихо, словно надеялся, что Гарри не услышит его, произнес: - Поттер, я хотел извиниться перед тобой и поблагодарить. Брови брюнета удивленно поползли вверх. - Ты сделал для меня гораздо больше, чем когда-либо хотел сделать, герой. Спасибо тебе. Серые глаза Малфоя впились в зелёные поттеровские. Своим взглядом он хотел передать ему все, от того самого ощущения тепла, когда он, будучи еще годовалым ребенком, услышал его имя, до этого самого момента, когда он решился подойти к нему. Зрачки Гарри расширились, словно бы от проблеска узнавания, и Драко на секунду уловил в его глазах тот самый хулиганский огонек, который так заворожил его в детстве, когда мальчик был частым гостем в его снах. Гарри задорно улыбнулся, совсем как тогда, и по прошествии мгновения мир вокруг потерял свои краски, звуки и значимость. Ледяные губы Малфоя коснулись горящих Поттеровских, и едва Гарри ответил ему, все вокруг взорвалось воспоминаниями, кружащимися, словно в калейдоскопе. Два, казалось бы, столь разных сознания словно слились в единое, где чувства и мысли каждого из них смешались, кружась обрывками снов, видений, голосов и подсознательных мыслей, которые каждый из них так отчаянно скрывал, обрывками чувств и переживаний, скрытых в уголках душ каждого из них, ощущениями того, что оба, наконец, на своих местах. Драко ощущал собственную зависимость от Гарри сейчас так четко, словно наблюдал ее со стороны. А еще в эти секунды он ощущал нарастающий с каждый годом нездоровый интерес к себе со стороны Поттера. Он мог наблюдать и чувствовать, как менялись и стремительно набирали свою ошеломляющую силу чувства и ощущения Гарри после брошенной им «сектумсемпры», а его сожаление за то, что он совершил, казалось, можно было потрогать. Равно как и все слова и поступки самого Драко Малфоя вызывали такой осязаемый стыд, что становилось неудобно. Все, что оба так отчаянно не хотели признавать даже самим себе, сцепилось в утопическом танце, сплетаясь в причудливые узоры абсолютно сумасшедшей, но такой притягательной картины. В одну секунду все стало казаться таким правильным, словно и не было всех этих ужасов войны, словно не было всех лет вражды, словно не было всего, что так отчаянно губило каждого из них все эти годы. Драко облегченно улыбнулся: Поттер вспомнил все, включая детские сны, беседы, и все, чем жил и дышал когда-то сам Малфой! Слизеринец медленно оторвался от потрескавшихся губ брюнета и протянул ему руку: - Привет, я Драко. Давай дружить? Гарри весело улыбнулся и крепко пожал ее в ответ: - Привет, Драко. Я Гарри. Давай. Драко Малфой все же вернул себе своего темноволосого мальчика с задорной улыбкой. Теперь уже, он был уверен, навсегда. Все было хорошо.

"Ты был рожден, чтоб быть моим!" Я слишком долго в это верил А ты терпел, ты был иным, Ты мир вокруг шагами мерил Ты смог заставить улыбаться В тот миг, когда никто не мог, Ты научил меня влюбляться Тебя никто не превозмог В своем безумии ты прекрасен Бунтарь! Я восхищен тобой На все я для тебя согласен, Бросаюсь в омут с головой