По творчеству Тайгеты (основное "Изуна. Хроники лунной химе" и побочные.

*** Итачи позорно воет, обнимая брата, замершего, как обычно, болванчиком в палатке, оплакивая то ли брата, то ли себя... Подходит, со странной опаской, трогает этот живой памятник Учиха, еще теплый, и пульс бьется по кожей ровно и правильно, не костлявый, не слабый, но и не живой. Обнимает на пробу, брата бы не осмелился, тот бы вывернулся, или замер камнем, показывая, что еле терпит... этот - мягок и равнодушен, и можно представить, что они в детстве, что ему дозволено прикоснуться... первые слезы срываются незаметно, просто зрение расплывается. Вздрагивает, когда замечает, наконец, что руки Саске плавно поглаживают его по спине. Осознанно. Только вот, остановиться не получается. Особенно, когда тело брата смотрит такими старыми-старыми глазами, без отвращения даже. Просто - смотрит. - Я хотел, чтобы ты помнил, - выдавливает он сквозь рыдания, - меня. Наверное, Саске бы разъярился и был прав - звучало отвратительно. Этот Саске молча гладил его по спине. Этому было что ответить, столь же отвратительно жестокое, но в глазах тлела отстраненная жалость взрослого к ребенку, и он молчал. Почему-то было уютно. Итачи не помнил даже, как заснул. Проснулся в палатке Саске, все так же стиснув пустую оболочку. На одежде подсыхали еще следы слез. Мадара никогда не напоминал об этом случае, ни словом ни жестом. Итачи даже не был уверен, что ему не приснилось. *** Итачи признавал, что сорвался, самым позорным образом, и подбил глаз основателю, бывшему главе клана и просто легендарному шиноби, без чакры, кулаком. Тот, что странно, ответил тем же. Без чакры. С размаху, как в кабацкой драке. Лицо опухло, подбитый глаз непроизвольно слезился и видел плохо, а стиснутый в борцовских обьятиях Мадара... смеялся. - И зачем? - раздался хриплый от долгого неиспользования голос. Саске сидел на каком-то бревне, и равнодушно смотрел на... них. - Ты вернулся в свое тело, - ответил Итачи, пожав плечами и аккуратно расжал руки. Мадара почему-то хвату не противился, только смотрел с какой-то дикой болью, словно Итачи его на живую потрошил, вот прямо сейчас. А потом его глаза остекленели и пришел Саске. Кисаме был прав, решил Итачи, действительно, порой достаточно обьятий, чтобы свести конфликт на нет. Тот еще добавлял, что "особенно с твоей внешностью", и оно сработало и здесь, только не в традиционном понимании этого выражения. Мадара/Саске был просто растерян. Даже немного напуган. - Мы вернулись, если в твоей терминологии. Или - я вернулся. Зачем тебе это? - Ты должен быть в своем теле. - Оба - мои. Но, наверное, я понимаю. Прости, я не дам тебе убить меня сейчас. - Новый план? - оскалился Учиха, - Нет. Изуна вернулся, чего мне еще желать? - Саске пожал плечами, - пока я ей нужен, предпочту остаться здесь. Вечный мангёке ты получишь, не беспокойся. Тебе ведь нужны глаза именно этого тела. - Ты спокоен. А в этом теле, - Итачи легонько пнул основателя, - трясся, как принцесска. - Это тело... Саске, - вздохнул брат,- не способно волноваться по-настоящему ни о чем, кроме мангёке. Мне сейчас тяжело даже вспомнить, что настолько взволновало меня-Мадару, потому что сейчас я этого не способен осознать. Но ему было просто... жаль тебя? - Саске произнес это с какой-то полувопросительной интонацией, недоуменно вскинув брови и склонив небок голову, словно прислушиваясь. Потом уверенно кивнул, - Честно. - Но Изуна-химе тебе не безразлична? - Изуна... он был братом Мадары. Просочился сквозь реинкарнации и миры, чтобы быть рядом - разве достойно после такого его оставить? Кем я буду в собственных глазах? Тем более, ей безразлично в каком я теле, лишь бы принял ее. Как я могу не дать ей эту малость? Боюсь, и сам шинигами не поймет пренебрежения подобной преданностью. - Вернись, пожалуйста, в тело. Я хочу узнать, что же во мне достойно жалости основателя. Саске вновь пожал плечами и лег на землю. Буркнул: только не липни больше. Итачи предусмотрительно отошел в сторону от отплевывающегося основателя: - Прости, просто... хотел отвлечь. Ожидал шока, не более. - Мда... Больше так не делай. - Так - почему жаль-то? - Потому что ты глупый, запутавшийся ребенок, вообразивший себя творцом судеб. А потом смотришь круглыми глазами на самолично заваренную кашу, пытаешься понять, как так случилось и, что хуже, стремишься исправить теми же методами. Не эффективными. Что?! Итачи сначала опешил. Потом сосчитал до десяти, сдерживая стремление еще раз вмазать по наглой роже основателя, брата, какая разница! Потом ухмыльнулся пришедшей на ум идее: - Тогда научи. Совершенно круглые глаза старейшего Учихи были очень, очень приятной наградой. И да, Итачи без разницы. Итачи несет. В конце концов, если Изуна-химе была в прошлом... позапрошлом воплощении его братом, и тот ее учил с юности, то Итачи ему брат в не меньшей степени. И Изуна предупреждала, до пробуждения памяти, что дед отчаянно сопротивлялся поначалу. Ну, пусть поробует. В случае чего, Наруто, вроде как, на его стороне, а значит, и Хаширама. Итачи посмотрит, на сколько хватит терпения предка.