Продолжение балагана
4 сентября 2021 г., 11:08
Шикамару следит за всеми, на правах одноклассника команды 7, пусть Саске ему и не нравился никогда. К секретам клана его никто и не подпустит, и тот точно не знает, откуда взялись неучтенные Учиха, но слышит и собирает оговорки: замечает, что Наруто и Хаширама на каком-то запредельном уровне взаимопонимания, и способны действовать порой, буквально как один человек. Что Итачи Учиха вернулся в лагерь и тянется к довольно меланхоличному предку, явно претендуя на гораздо более личный уровень общения, чем должен бы быть у врага мира шиноби и Кланоубийцы, уничтожившего их общих родичей и даже пытается иногда им руководить, на что Мадара только хмыкает (Шикамару меньше бы удивился, будь наоборот, все же Мадара был главой клана, а Итачи - потомок, но видел, что именно Итачи жаждал общения, и как-то смущенно кружил вокруг предка, который это позволял), а Итачи не глуп и видит очень многое, причем даже не нуждаясь в анализе, как Шикамару, просто - глазами. Что Саске ведет себя откровенно странно, либо тренируясь, в основном, с Основателем, либо через силу запихивая в себя паек, либо, чаще всего, уставившись стеклянным взглядом в какую-то точку и ни на что не реагируя (Шикамару как-то подслушал, как Шодайме просил Мадару о спарринге два на два, и, стеклянноглазый Саске вдруг поднялся и пошел на выбранный полигон, под слегка осуждающим взглядом Хаширамы). И, что страннее, даже Наруто его из этого состояния выводить не пытается. Младшего Учиха просто уводят или уносят в палатку, Шикамару сам видел, как куклу какую-то.
Что Мадара даже не скрывает привязанности к Изуне Учиха и ведет себя как опекун, впрочем, чувства взаимны - химе за него явно готова врагов зубами грызть, если вдруг косо посмотрят на "дедушку". Что Изуна вдруг немного изменила свое обычное поведение на какое-то... более мужское, что ли? Немного. И что Кайо-сана это изрядно напрягает. Что Тобирама-сама упорно держится в лагере Учих, причем даже не с Грозой шиноби, а с его "внучкой". Шикамару не задает вопросов, не высказывает подозрений, просто - наблюдает.
***
Наруто не понимал, чего метаться с этими реинкарнациями: ну, вспомнил кое-что, ну два тела, вместо одного, пааадумаешь! Он бы и внимания не обратил, если бы Саске не спалился, рационализатор тоже, "если есть два тела, надо жить в самом удобном", ага, а тело Саске ему, видишь ли, "тесное" и "неудобное"... придурок. Итачи-сан, вон, места себе не находит, как эту куклу пустую вместо брата видит, а Мадара знай себе, радуется. И чего Саске боялся, спрашивается? Ну, прошлая жизнь, ну в отдельном теле, так в два тела можно и рамена больше съесть, и говорить и есть одновременно можно и тренироваться не с тенью, или клоном, а с телом, которое с одного удара не развеется. А память... а что память? Наруто постоянно клонов делает и развеивает и все с памятью, а клон-кунай или клон-сюрикен еще похлеще, хорошо хоть долго такие не существуют, а то рехнулся бы от осознания, что чувствует оружие. Или пацифистом бы стал. В общем, Наруто не боится, хоть и осознал глубину родства с Шодайме далеко не сразу, как-то оно незаметно вышло. И у него-Хаширамы была семья, и братья были, настоящие! А еще внуки, он помнит крошку-Цунаде (никогда бы не подумал, что бабуля была такой маленькой) и маленького мальчика, как там его... А Саске - мудак, во всех воплощениях, видимо: Кьюби он привел, а Мито - страдай! Хотя, он теперь понимает неприязнь Мадары (а теперь и Саске) к Хашираме (а теперь и Наруто), все-таки, мечом, да насквозь, больно должно быть. Он бы, наверное, тоже обиделся. Немного.***
Саске не сдается, да и Мадара, как ни странно, ничего подобного и не требует, но смиряется. В конце-концов, тот никогда не осудит, да и чувствуется, что так и есть, как он говорит. Все происходит постепенно и не страшно, просто порой трудно становится отличить, где чьи мысли и путаница раздражает неимоверно. Помогают спарринги, требующие четкой работы всех тел (Саске вспоминает Пути Пейна и ужасается: ему и в двух телах неудобно). Когда Саске первый раз проваливается и видит глазами Мадары, то преисполняется завистью: основатель полон жизнелюбия, он может как-то по-детски радоваться вкустной еде или новому дзютсу. Иногда Саске кажется, что, может быть, что-то не так с Саске, а не с Мадарой, ведь, в его окружении почему-то люди подозрительно часто применяли слово "радость". Саске чуть ли не впервые предполагает, что, возможно они не врали и даже не преувеличивали. Основателем ему было быть как-то странно, как под лекарствами, и тело - непривычное, и кайф какой-то постоянный. Память его-Мадары твердила, что все, наоборот, нормально и "хорошее настроение", якобы, достигается не только забористыми декоктами. Якобы, нормально, когда не болит где-то под ребрами, когда желудок не скручивает от несчастного блика, который просто напомнил тот вечер, как будто не всем требуется веская причина, чтобы пережить день и не сигануть без чакры с какого-нить валуна повыше. Саске смутно помнит, что в детстве Цели у него не было. Так, амбиции: заслужить похвалу отца, перегнать брата... А потом все стало красным и серым и Цель впереди, манящая освобождением, и существование от ночи до ночи, измеряемое приближением к Цели, но не годами - в году слишком много дней и ночей. Он просто делает шаг, и еще один, и еще... Сай однажды сказал, что Саске подошел бы Корень. Это не так: Саске не склонен что-то превозносить, только Цель, разве что, но где Цель, а где Коноха. Саске знает, что лишись он Цели, погиб бы в первой же стычке. Корень сам - сплошная Цель для его членов, только Цель Саске - другая и менять ее он не станет (причин много и не последняя - простое упрямство). Если Мадара говорит, что можно оставить это тело, то Саске... Нет, рано. Он должен получить мангёке, как приказал брат, и тогда... да. Тогда он будет свободен от долга. Наконец-то.***
Итачи привыкает определять, в каком из тел - брат. В каком - оба. Какое - пустует. Итачи не сложно, Итачи - мерзко. Он видит - многое, в том числе и то, что предпочел бы не понимать. Например, что брат сам, без понуждения, сбегает в тело Грозы шиноби, что Мадара в любом виде, гораздо более целостен и нормален чем Саске когда-либо после резни, да что там! Мадара, гребаный Основатель - похож, на его юного брата, когда тот еще приставал с тренировками и таскал ему данго, гораздо более похож, чем сам Саске. Итачи понимает, почему тело Саске бросают то и дело, укладывая его в уголок, а то и просто оставляя пялиться неживым взглядом в пустоту. Саске в нем не нравится. Итачи пробирает иррациональной жутью, как натыкается на опять где-нибудь забытую оболочку. Страшно и когда в знакомом теле находится Мадара, досадливо кривится, дергаясь, словно в узкой одежде: тесно, непривычно и руки тянутся одернуть все время. Итачи видит, что тому неуютно и не хочет предполагать даже, до какой степени. Мадара бормочет что-то неодобрительное о живых мертвецах, поражении мозга и какой-то агедонии, Итачи это осознанно не слушает. Мадара и Саске до боли похожи, до мелких привычек. Мадара, кем бы он ни был, плюхается рядом, до боли родной и инстинктивно понятный, такой же, как и Саске, весь истресканный, под лаком невозмутимости. - Я планировал убить тебя, - говорит Итачи, сам не зная зачем. - Я знаю, - ответил шиноби. - Что бы вышло, если бы это сделал? - Кто знает?.. - Мадара пожимает плечами. Ему, в общем-то все равно. Его держит Изуна, и только. Итачи понимает: Учихи не славились всепрощением или привязчивостью. На оба воплощения брата, дорогих людей можно по пальцам пересчитать. Живых - еще меньше. Не предаваший - один. Итачи уверен, что теперь, когда план Вечного Цукуеми не состоятелен, стоит Изуне исчезнуть, или, в свою очередь, отвернуться от великого деда, и Мадара даже сам горло под клинок подставит. С изрядным облегчением. В точности, как и его брат.
