Неоновая луна

Санс думает, что если и есть персона, которая без оправданий заслуживает хорошей взбучки, так это несомненно робот. Тот, кто возомнил, что может просто радостно отплясывать и быть тем, о ком Папирус когда-либо мечтал, и даже больше. Тот самый робот, который, несмотря на внешность и известность личности, был для Папируса ни кем иным, как милым, обаятельным и до смешного святым, с тех пор как они начали встречаться. Санс это ненавидит. И ненавидит Меттатона. Кажется, не имеет значения, сколько предупреждений, грубых взглядов или прямых угроз Санс бросает в его сторону — Меттатон продолжает возвращаться к Папирусу. Санс знает — он просто знает — что это только вопрос времени, когда МТТ облажается и покажет свое истинное лицо, и когда это произойдет, он будет готов защищать честь своего брата самым болезненным способом, который сможет предпринять. На взгляд Санса все просто происходит недостаточно быстро, что действительно бесит. Даже сейчас, когда он наблюдает, как Меттатон искренне улыбается брату, Санс чувствует, что его обычно бесстрастное отношение меняется. МТТ должен быть в правильном настроении, учитывая, что их свидание с Папирусом было почти испорчено из-за того, что Санс настаивал на том, чтобы наблюдать за ними. Хотя робот не так прост, Меттатон никогда не выглядит более чем слегка расстроенным, как будто пребывание с Папирусом стоит всех хлопот, которые он терпел в данном случае. Санс считает, что это всего лишь уловка, и никогда не отступает. Он поймает Меттатона — это только вопрос времени. …Верно? Он смотрит на Папируса, который выглядит даже счастливее, чем обычно. Его брат был на седьмом небе от счастья с тех пор, как они с Меттатоном сошлись, и это действительно единственная причина, по которой Санс не покончил с этим и не прибил МТТ. Он не позволит роботу причинить вред Папирусу, но и брату не причинит вреда. Вот почему он ждет, пристально наблюдая за Меттатоном. И даже начал смотреть эти нелепые телешоу, в которых снимается «примадонна», в поисках оправдания, чего угодно. Санс снова поворачивается к роботу, и то, как он смотрит на Папируса, заставляет Санса захотеть навредить. Меттатон такой… отвратительно преданный. Совершенно влюблённый. Они оба этим увлечены. Санс почти жалеет, что не остался дома. Непрошеная мысль приходит к Сансу и потрясает его до глубины души. «Почему он так не смотрит на меня?» Нет, нет, это совсем не так. Санс такого не хочет — он ненавидит Меттатона, который не подходит для младшего брата, который наверняка причинит ему боль, который… Который так потрясающе великолепен в лучах света настолько, что сердце Санса замирает на мгновение пока никто не смотрит. Он быстро оглядывается на Папируса, чувствуя себя ошеломленным этой внезапной мыслью, которая его преследует. Это ошибка. «Что в тебе есть такого, чего у меня нет?» Папирус — это его мир, и Санс сделает все, чтобы защитить своего брата. Мысль о том, что он действительно может завидовать брату, почти смехотворна. Но Сансу не смешно. — Санс, ты в порядке, дорогой? Меттатон так разговаривает со всеми, поэтому Санс знает, что в этом нет ничего особенного — Папирус получает все уникальные милые прозвища, но слова определенно не помогут нынешнему состоянию. Раздумывая некоторое время, чтобы собраться достаточно для ответа, но взгляд на МТТ заставляет его искать хоть что-нибудь для того, чтобы отвлечься. Он бормочет о плохом самочувствии и убегает так быстро, как позволяет ему гордость. У него есть ощущение, что их свидание будет прервано из-за его побега, но на этот раз это заставляет чувствовать себя виноватым, а не удовлетворенным. Санс не позволит никому причинить вред Папирусу, в том числе и себе самому. Но что ему теперь делать? Наконец, он смеется, безрадостно и глухо. «Я влип по самый копчик…»