Лепестки граната

      Он снова это делал. Пытался вылечить его. Душа хотела лишь помочь тому, к кому тянулось сердце.       Он вздрагивал от стука в голове, стирал пот с лица. Вспыхивал и снова затухал. Каждую несчастную минуту, помноженную на бесконечность, пока кипящая струя заполняла фарфоровое дно, скрывая горечь его покалеченной жизни. Но насколько могла что-то скрыть прозрачная вода?       А могла ли она утопить боль внутри? Или заполнить пустоту? Хотя бы чем-то материальным.       Джек верил. Надеялся на то, что это поможет хоть на секунду отвлечь Доктора от самоуничтожения.       Сухая трава липла к сосуду и расползалась по поверхности горячего отвара. Стенки гортани судорожно сжимались. По горлышку заварника незаметно скатилась капля. По щеке соскользнула слеза, растворяясь в душистой жидкости. Руки дрожали, разливая воду по столешнице, обжигая пальцы мужчины. Он, с трудом уняв дрожь, отклонил носик чайника.       Пока Доктор не видел, Джек не мог себя контролировать. Не мог быть сильным без него. И не мог дышать.       Тяжело сглотнув, не замечая жжения, он достал из шкафчика красную жестяную банку и открыл крышку с характерным хлопком. Слеза проскользнула между губами. Джек почувствовал её горечь. Она обожгла язык и покатилась вниз.       Глаза нещадно защипало, и он с силой их прикрыл, пытаясь угомонить своё дрожащее сердце.       На колеблющуюся поверхность мягко падали сухие алые лепестки граната. Они напоминали Джеку засохшую кровь, собранную по кусочкам и упрятанную в банке. Всю кровь, что удалось собрать там из той, что ему пролили.       Он снова задыхался. С третьей попытки прикрыв заварник крышкой, Джек попытался медленно вдохнуть пропитанный горьковатыми парами воздух. Смесь душистых чайных трав с терпким ароматом гранатового сока. Лёгкие обожгло, но, наверное, это то, что ему было нужно.       Тяжело опираясь о столешницу и наспех вытирая мокрые разводы, Джек напряжённо прислушивался к сторонним звукам. Он выработал эту привычку из-за параноидального страха, что с Доктором что-нибудь случится, пока он не смотрит. И хуже всего было то, что его опасения были не на пустом месте. В таком состоянии Доктор был опасен для себя.       Почти сразу же за дверью прогремел звук бьющегося стекла. Джек ахнул и бросился к выходу. Пульс вибрировал на шее. Дыхание сбилось. Он в ужасе метался от двери к двери, пока на полном ходу не влетел в ванную. Спиной к нему, сутулясь, сидел Доктор, одетый в свой привычный синий костюм. Казалось, он не снимал его с того дня. Босыми ногами он болтал в полунаполненной ванне. Вода звонко плескалась под его худыми пятками. Узкие плечи были напряжены. — Доктор, – осторожно позвал Джек, предварительно тихо постучав по дверному косяку, чтобы не напугать его своим внезапным появлением. Доктор обернулся спустя пять секунд. Пальцы крепче вцепились в бортик. — Джек. — Я слышал... – капитан невольно сглотнул, глядя куда-то в стену, – что-то разбилось? — Поэтому у тебя такой напуганный вид? – Доктор опасливо вскинул подбородок. Он выглядел до невозможности плачевно. Под глазами залегли глубокие тени. Привычно взлохмаченные волосы были спутаны из-за отсутствия ухода. Галстука не было, рубашка смята, а костюм сидел кое-как, полностью пропитанный влагой. — Что это было? – настойчиво произнёс Джек, осматривая комнату в поисках разбитого стекла. Всё казалось целым. — Джек, всё в порядке, иди, пожалуйста, – как-то слабо и тревожно произнёс тайм лорд, так что Харкнесс сразу почувствовал неладное. Он сделал шибкий шаг в его сторону. Видимо, его напор напугал Доктора, и он быстро отодвинулся.       Взгляд Джека почти сразу зацепил стекло, разбросанное по всему дну ванны. — Господи.... Доктор!! Какого чёрта?! – он поднял резкий, тяжёлый взгляд на напряженного друга. Взгляд не требующий возражений и пререкательства. – Объяснись, чёрт возьми!       Он не хотел повышать тон. Доктор невольно сжался. Он был так хрупок и беззащитен сейчас. Джек медленно покачал головой. Сердце беспощадно кололо. Только сейчас он заметил в глазах тайм лорда слёзы.       Он снова плакал. С того дня он подолгу сидел в ванной. Не принимал душ, ничего. Просто сидел на краю ванны, набирал воду и плакал. И сердце Джека болело за него. Он не знал, что делать.       Он просто позволял ему сидеть там, и приглядывал за ним. Он пытался, правда пытался, его утешить. Он каждый раз делал для него что-то приятное, но всегда они возвращались к началу. Он склонял его к разговору о чувствах, а Доктор просто плакал. Ни одного слова он так и не смог от него добиться. Он угасал у него на глазах. — Доктор... – мягко начал Джек, сглаживая свой прежний тон. Он ненавидел себя за то, что так остро среагировал. Кричать на Доктора – это было последнее, что Джек позволил бы себе сделать в его сторону. Крики не помогают никогда. Срываться – бессмысленно. Смотреть на кого срываешься – больно. Джек обессиленно опустился на колени перед ним. Вся ванная была залита водой, и пока он находился здесь, он успел промокнуть по меньшей мере наполовину. Костюм Доктора был влажным целиком, а с брюк обильно капала вода. Джек мягко вытянул его ноги из ванны, тщательно осматривая на предмет ранений. К его огромному облегчению они отсутствовали. — Я знаю, что ты ничего мне не скажешь. Но... – он горько вздохнул, мягко сжимая лодыжки спутника в своих влажных ладонях. – Но прошу... пожалуйста, не наноси себе вред...       Его глаза были пропитаны глубоким отчаянием, горечью... страхом. Он так боялся за него. Боже! Так сильно, что всё его тело сводило судорогой. — Ты прекрасный, – он дрожал изнутри, но изо всех сил старался подавить дрожь снаружи. Нельзя, чтобы Доктор видел, как он слаб. Иначе помощь окажется бесполезной.       Но ему стоило опустить взгляд. Он видел всё в его глазах. — Ты невероятный. Ты самый лучший из всех, – Джек тяжело качал головой. – Этот мир обречён без тебя.       Доктор смотрел на него влажными пустыми глазами. Руки капитана переместились на его ладони. Его тепло, даже жар передавался на его промокшее тело. Капли, не прекращая, стекали по лицу и волосам. Они дрожали на его ресницах. Он молчал. Совершенно застыл и никак не реагировал на слова. — Посмотри на меня, – Джек всеми силами пытался выдавить из себя хотя бы немного душевного света. Но он продолжал разрываться, рассыпаясь пеплом.– Я здесь благодаря тебе... — Я сломал тебе жизнь... – едва шевеля губами, наконец прохрипел Доктор, глядя сквозь Джека. Ему казалось, что он уже сгорел дотла, и его уже не спасти. Джек знал, что на это он ответит и как он ответит. Поэтому заранее определил свой следующий шаг. — Да, – истина. Это его ход. Говорить ему правду. – Я давно был бы мёртв. Я бы не терял людей. Я бы не страдал сейчас здесь из-за тебя.       Глаза Доктора недоумённо округлились. Он не ожидал такой внезапной откровенности от друга. Он попытался поскорее спрятать эмоции, но Джек расшифровал их мгновенно и мастерски. — Ты... мог бы остаться, – через силу пробормотал галлифреец, сжимая мокрую ткань на коленях. — И где бы мне было хуже? – голос Джека повысился на тон. — Со мной, – не задумываясь, слабо ответил Доктор. Он уже не мог говорить громко. Он просто шептал и хрипел. — Ты думаешь? – Джек тяжело встал с коленей. Вода ручьём стекала по брюкам. Взгляд продолжал прожигать повелителя времени. – Может быть... Но я предпочту исцелять тебя одного сотни лет, чем терять всех, кого я люблю, за столько же. — Я сломан, Джек, – Доктор тяжело опустил взгляд, крепко стискивая ладонь пальцами до побеления. – Я остался совсем один. — Я знаю. Но ты потерял их так давно, Доктор, – он не отрывал глаз от худых плеч и взлохмаченной макушки. – Сейчас ты тоскуешь только по Мастеру. Но он не тот, кто хотя бы немного заслуживает твоих слёз. — Ты ничего не знаешь... – Доктор неуклюже отвернулся к стене, будто пытаясь возвести незримую стену между ним и Джеком. Это был тот самый невербальный знак, что ему пора оставить его в покое. После этого Джек всегда уходил. Но не сегодня.       Доктор успел отчасти расслабленно опустить плечи, будучи уверенным, что теперь его бросят. — Ты прав, – спустя минуту произнёс Джек. По спине Доктора пробежала неуловимая дрожь. Он заложил ногу за ногу, заметно сжавшись. Ещё одна капля стекла по бледной голени, разбиваясь о плитку. – Я не знаю ничего про твою жизнь.       Джек не спеша опустился на бортик рядом с Доктором, не отрывая от него взгляда. В то время, как галлифреец прятал свой. — Не знаю, с кем ты дружил. Кто заставлял тебя улыбаться. Когда ты впервые увидел звезды и понял, что хочешь быть среди них. Когда ты впервые почувствовал любовь. Когда тебе впервые... – он на мгновение замер, кусая губы, – причинили боль...       Доктор неосознанно сильно сжал хрупкие ладони. Капли воды блестели в потускневших волосах. Сердца бессильно ухали в груди. — Я хотел бы быть там, – Джек сглотнул, за доли секунды подбирая нужные слова. Хотя он долго ждал этого разговора и ещё дольше набирался смелости его начать. – Я бы хотел поклясться тебе там, что никогда тебя не оставлю. Я бы хотел видеть все из твоих одиннадцати лиц. Каждый день.       Доктор неуверенно поднял на него помутненный взгляд. Эмоции были надёжно спрятаны за тёмными зрачками. — Я бы хотел оберегать тебя. Я бы хотел знать тебя всю жизнь. Но я не могу... – его голос невольно дрогнул, и Джек попытался быстрее замолчать, чтобы не выдать слабость, – я не могу стать тем, кем был для тебя Мастер. И похоже, как бы я ни старался, я не смогу вылечить тебя. Мои попытки ничего не значат.       Джек неосознанно покачал головой. Доктор разомкнул губы, слабо дыша, задыхаясь. Его сердца сжались, грудная клетка вибрировала. А по телу стремительно расползалась ядовитая горечь. — Я не тот, кто вытирал твои слезы и прижимал к себе. Меня никогда не было рядом, – Джек не смотрел ему в глаза. Он избегал контакта. Дальше он перешёл на умоляющий шёпот, пропитанный страхом, и он ещё долго отдавался эхом в голове Доктора: — Но я умоляю тебя. Умоляю тебя за всех, кого ты спас и кто любит тебя. Не делай этого.       Его голос сорвался. — Не уходи... – он громко всхлипнул. Он больше не мог держать себя в руках. Он грубо прижал ладонь к своей груди. – Это сердце любит тебя, – он ударяет себя. – Оно стучит ради тебя! И миллионы сердец Вселенной стучат, – Джек уверенно кивает, сглатывая, – благодаря тебе.       Губы Доктора заметно вздрагивают, но Джек не видит этого. Его взгляд замер на хрупкой кисти спутника, на чётко выступающих сухожилиях. На том, как они тряслись от холода. Эта же кисть потянулась к нему, но Джек упустил этот момент, затерявшись в своих мыслях и переживаниях. Пульс в голове заглушал все звуки. Доктор осторожно коснулся его ладони своей и неловко потянул к себе. Джек напрягся во внезапном замешательстве, но руку интуитивно расслабил, позволяя Доктору притянуть свою ладонь к груди. К двум горящим сердцам. Сердцам, к которым он так отчаянно тянулся. Губы его неосознанно приоткрылись. Он попытался вдохнуть воздух, но стенки гортани резко сократились, и он мог делать только прерывистые вдохи. В глазах загорелась внезапная нежность. Всем его существом овладело чувство преданности и жажды оберегать хрупкое существо перед ним.       Доктор был напряжён, голова низко опущена. Ресницы подрагивали. Тонкие пальцы слабо сжимали ладонь капитана, неторопливо скользя по коже. Внутри него происходили эмоциональные взрывы. Его переполняло так много чувств, что он не мог их распознать. Поэтому ему пришлось подчиниться телу.       Оно требовало прикосновений. И он сделал то, что оно подсказывало ему: он взял Джека за руку.       Ладонь капитана горела от нежных касаний повелителя времени. И всё это подогревалось тем, что это была та самая рука, на которую он пролил кипяток. Теперь боль ощущалась куда более остро, но он заставлял себя молчать и не подавать виду. Не хотел лишаться таких редкий прикосновений Доктора. — Ты обжёгся, – конечно он заметил. Джек поник. Тайм лорд ласково провёл большими пальцами по вспухшему участку кожи. Харкнесс невольно задержал дыхание. Доктор поспешно включил кран, и сверху их окатило холодной водой из душа. Они оба синхронно потянулись за выключателем. По комнате прокатились короткие сдерживаемые смешки.       Наконец справившись с вентилями, Доктор подставил ладонь Джека под прохладный поток воды. Тот с готовностью сдался, с нежностью наблюдая за его действиями. Правда почти мгновенно он невольно стиснул зубы.       Ему пришлось почти навалиться на Доктора, и теперь он обдавал теплым дыханием его шею, щекоча чувствительную, покрытую прозрачными каплями кожу. Но тайм лорд не обращал на это внимания, будто это было привычным ощущением для него. — От чего? – он повернул голову в сторону капитана, но в результате произнёс это ему на ухо. — Я заваривал чай, – выдохнул Джек, другой рукой опираясь о скользкий бортик позади спины Доктора. — Осторожнее надо быть, – прозвучало довольно снисходительно. Тайм лорд плавно выпустил его руку. Джек отклонился, сев к нему боком и устремив взгляд в потолок. Он находился на слишком сильных эмоциях, чтобы что-то ответить. Доктор продолжал на него проникновенно смотреть. Внезапно внутри него всё стало так спокойно и умиротворённо... Впервые за три дня.       Джек продолжал избегать зрительного контакта. Взглянув на него в последний раз, Доктор начал не спеша расстёгивать пуговицы насквозь мокрой рубашки и попутно снимал пиджак, отбрасывая его куда-то в угол ванной. Джек последовал его примеру, оставшись в одной футболке. Он встал с места и стянул с держателя пару полотенец. Доктор следил за ним задумчивым взглядом.       Джек заботливо накрыл его плечи полотенцем, потом принялся вытираться сам, под конец наспех встряхивая мокрые волосы. — Нужно переодеться и согреться, – он одарил Доктора неуверенной улыбкой. Между ними всё ещё чувствовалось напряжение от того непростого разговора. Доктор поднял грустный взгляд, но теперь он был подёрнут пеленой спокойствия. Закончив с волосами, он поднялся с места, коротко кивая.