Том 2: Пункт 1.5 Все тайное всегда становится явным (часть 2)
Дата: 15 июля
В машине тепло. Тепло, и Сюэ Мэн, отбросив за ненадобностью на заднее сиденье заботливо захваченную для него Мо Жанем куртку цвета хаки, произносит: —Так, окей, теперь-то я могу у тебя узнать, в чем дело? Произносит, пытаясь не глядя нащупать ремень безопасности. Привычка. Что-то естественное и очевидное еще с самого детства. Хотя он часто замечал, что многие пренебрегают и подобными вещами в вопросах собственной безопасности. Многие, но только не он. Многие, как, например, Мо Жань, сейчас сидящий за рулем. Мо Жань, который как раз в ответ на его вопрос утвердительно кивает с чуть заметной улыбкой на губах. Утвердительно кивает, настраивая зеркало заднего вида: — Можешь. А когда после пространного «можешь» не следует ровным счетом ничего, Сюэ Мэну приходится настоять на своем. Настоять на своем, между делом приводя спинку кресла пассажирского сиденья в полулежачее положение: — Ну давай уже, стендап-комик, не томи, выкладывай. И ему улыбается удача. Улыбается довольно быстро, неожиданно даже. Улыбается, стоит ему лишь внутренне настроить себя на длительную словесную баталию: — Мы едем забирать подарок для господина Вана. Словесную баталию, которой, по всей видимости, не суждено сегодня случиться. Не суждено, поэтому Сюэ Мэн преспокойно откидывается на кожаную спинку, расслабленно опуская затылок на подголовник. Откидывается, продолжая допытываться уже больше из-за банального человеческого любопытства, чем своей природной подозрительности: — Интересно, а поконкретней? — бросает вдогонку раздраженно-заботливо. — И пристегнись уже, придурок, бога ради. С твоими навыками вождения нам понадобится любая доступная защита. Бросает… Но уже в следующую секунду понимает… Понимает, когда слышит, как щелкает карабин чужого ремня безопасности. Понимает, когда машина трогается с места, а чужие губы приходят в движение. Понимает, что слишком уж рано позволил себе потерять бдительность. Непростительно рано. — Я купил ему кота.Телефонный звонок
Цзян Си: Сейчас, мой хороший. Подожди минутку. {Обращаясь к кому-то, по всей видимости прикрывая динамик рукой.} Мы закончили. Да! Все! У меня важный разговор! Завтра! Все завтра! {Возвращая все внимание собеседнику на том конце.} Что ты там хотел, прости? Повтори.
Мо Жань: Подарок господину Вану сделать.
Цзян Си: Цена вопроса?
Мо Жань: Нет. Нет-нет. Мне нужен совет.
Цзян Си: Ты меня пугаешь. Ну давай уже добивай, раз начал.
Мо Жань: Сюэ Мэн как-то говорил, что господин Ван давно хотел котенка…
Цзян Си: Пизда птичкам{глубокий обреченный вздох}. Допустим. Его светлую голову иногда посещала подобная мысль… Дальше.
Мо Жань: Вот… Я тут подумал, раз с дядей я пока не общаюсь, а Сюэ Мэн сто процентов проболтается… Я мог бы по данному вопросу проконсультироваться с…
Цзян Си: Короче, не юли. Вопрос-то в чем собственно? Ты еще не решил подарить ли Чуцину кота и позвонил разведать обстановку? Или же ты уже все для себя определил и конкретно спрашиваешь, какую породу брать?
Мо Жань: Скажем так, я точно не решил, но склоняюсь к этому варианту.
Цзян Си: Феноменально. У вас это, похоже, семейное… {Пауза.} Ну смотри, мой неопределившийся. Покупаешь канадского сфинкса, и все счастливы.
Мо Жань: Сфинкса? Фу. Вот о ком бы точно не подумал… Они же мерзкие.
Цзян Си: Зато практичные. Не забывай, твой брат — аллергик, в его случае лысая кошка — подарок судьбы. Сюэ Чжэнъюн в принципе обожает всяких уродцев. Ван Чуцин не будет весь ходить в волосах, а я не сойду с ума, снимая с его одежды эти мозолящие глаз тонкие ниточки. Сплошные плюсы.
— Так и знал, сука, что без него не обошлось, — Сюэ Мэн безапелляционно обрывает рассказ Мо Жаня на полуслове. — Черкану ему пару ласковых… Кто он такой?.. Кто он такой, чтобы, не посоветовавшись с моим отцом, принимать подобные решения? Обрывает, потому что уже не может слушать дальше. Не хочет. Обрывает и не без труда выуживает телефон из переднего кармана брюк. Выуживает, заходит в мессенджер, открывая чат с говорящим никнеймом абонента Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си. Заходит и начинает быстро-быстро печатать.Сюэ Мэн:
Ты кем себя возомнил? Какой еще канадский сфинкс? А ничего, что мой отец не в курсе? Это живое существо — ответственное решение! Если что-то пойдет не так, я тебе этого кота в жопу затолкаю.
Абонент Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си снова в сети.
Абонент Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си набирает сообщение.
И даже успевает получить ответ…Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си:
Во-первых, не стрессуй на пустом месте, так и до инсульта недалеко. Побереги нервишки.
Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си:
Во-вторых, Чжэнъюн в курсе.
Цзян {не пойти бы тебе нахуй} Си:
В-третьих, начни уже пить или курить успокаивающие травки какие-нибудь, не знаю… На йогу запишись. Медитируй по утрам. А то чем дальше в лес, тем меньше шанс встретить хорошего психоаналитика… Еще и глубокими морщинами к тридцати обзаведешься такими темпами. Тебе это надо?
Успевает получить ответ, как его отвлекают. Отвлекают самым неожиданным образом: — Кстати об этом… Я хотел тебе кое-что сказать… Неожиданным настолько, что альфа замирает, остекленевшими глазами, ловя фокус на мерцающем курсорчике поля ввода нового сообщения. Отвлекают серьезно, но с дрожащими нотками явного волнения в голосе. Отвлекают с каждым новым словом, все глубже вгоняя гвозди в гроб уверенности Сюэ Мэна о реальности происходящего: — У нас не было времени и возможности поднять эту тему, но я должен тебе сказать, чтобы ты знал… Я принимаю тебя любым. Я долго думал с того самого дня, как ворвался к тебе в квартиру, увидел тот злосчастный ингалятор и все остальное… Долго думал, читал матчасть. Мне просто нужно было переварить. Сюэ Мэна, непонимающе поворачивающего голову к внезапно разродившемуся столь неожиданной тирадой брату. Поворачивающего и хрипло уточняющего: — Ты уже где-то набраться успел? Может, я сяду за руль? Уточняющего, но даже себе и не представляющего, что самое страшное еще ждет его впереди. Ждет, когда Мо Жань снова соизволит открыть рот. Открыть рот, нервно облизнув пересохшие губы: — А теперь я, похоже, знаю, что на самом деле происходит. Ты ко всему прочему еще и влюблен в Цзян Си, да? Я давно подозревал, что между вами что-то не так… А в тот день, когда мы все собрались в загородном доме… Неразделенная любовь это всегда тяжело… Но здесь нет ничего страшного. Так бывает. Я даже тебя в какой-то степени понимаю. В свое время, ну, когда мы подростками были… Фантазировал, что когда-нибудь вырасту и стану, как он… Крутым, самодостаточным, сексуальным. Даже порноактеров альф специально похожих искал, чтобы… Сюэ Мэн стоически дослушивает до этого момента. Дослушивает, но здесь уже просто-напросто не выдерживает. Не выдерживает и, как раз замечая впереди въезд на парковку торгового центра, угрожающе-утробно рычит: — Останови. Звучит сторожно-уточняющее: — Что остановить? И Сюэ Мэн без каких бы то ни было угрызений совести срывается на крик: — Останови ебанную машину, блядь!Несколько минут спустя
— И как ты, позволь спросить, пришел к подобному умозаключению? Постукивая указательным пальцем по холодному пластиковому стаканчику из Старбакса, нарушает молчание Сюэ Мэн. Нарушает молчание, внимательно следя взглядом за американским бульдогом, изо всех сил тянущим низенького хозяина-омегу вперед по мокрому асфальту. Нарушая молчание, инициатором которого он сам несколько минут назад и стал. Нарушая молчание, позволяя Мо Жаню все же попробовать объясниться за свое более чем странное поведение. Мо Жаню, тщательно перемешивающему коктейльной трубочкой карамельный сироп со взбитыми сливками. Перемешивающему и пожимающему плечами: — Ты его все время пытаешься задирать, но ищешь его одобрения, сам того не признавая. Тебе до зубного скрежета важно его мнение… Ты вьешься вокруг него, как юла, стоит ему появиться в поле видимости. Даже сейчас ты просто не мог сдержаться и… — Вот сейчас заткнись. Сюэ Мэну на секунду, всего на миг, кажется, что он сейчас взорвется. Взорвется, оставив на стекле кофейни кровавое месиво из ошметков органов и сладких разводов непереваренного фраппучино на банановом молоке. Ему кажется, что он сейчас взорвемся… Но потом он глухо выдыхает и чувствует, как внутренний детонатор постепенно выходит из строя. Выходит из строя, позволяя продолжить говорить более чем уравновешенно. Спокойно даже: — Просто заткнись, лады? Да, признаюсь у нас с НИМ особые отношения, но это… Это не потому что я… Господи… Как тебе такое в голову-то пришло? Понижая голос почти до шепота, продолжает. Понижая голос, чтобы его мог слышать только замерший в шаге Мо Жань: — Я просто гей, ясно? Просто гей. Без примесей и третьих лиц. Блядь, — с ужасом понимая, что сейчас буквально первый раз в жизни признался об этом настолько открыто. — Сделаем вид, что последних минут в нашей жизни просто не было, ладно? Признался сам. Признался, как отрезал. Признался, даже не успев понять, как это произошло. Признался и вроде бы не ощутил никаких разительных изменений. Земля под ногами не разверзлась. Молния в макушку не ударила. Да и взгляд Мо Жаня нисколько не изменился. Мо Жаня, который спустя пару секунд лишь понимающе кивает, будто бы ничего важного и не произошло. Понимающе кивает, прикусывая цветную пластиковую трубочку задними зубами. — Хорошо. Да. Хорошо, — трубочку, мешающую его дикции, но не делающую ее совсем уж неразборчивой. — Но я не отказываюсь от своих слов. Я приму тебя любым.***
— Обнадеживающе… Стоп. Стоп-стоп. Ты что, правда, выбирал порноролики с актерами похожими на этого типа? То есть реально? Это была не фигура речи, чтобы меня поддержать? — А что такого? — Что такого? Серьезно? Ты совсем-совсем не видишь здесь никакой проблемы? — В упор не вижу. — Иди-ка от меня подальше, еще не хватало подцепить воздушно-капельным путем полное отсутствие вкуса. — Не завидуй, павлинчик. Ты тоже когда-нибудь познаешь радости плотских утех не в миссионерской позе. Когда-нибудь распушишь перышки и выпустишь свою сексуальную энергию… — Куда? — В мир. — Спасибо, обойдусь. — А зря… У тебя есть все предпосылки… — В лоб хочешь? — Нет. — Тогда оставь сомнительные комплименты при себе. И… Я еще ничего не говорил родителям… Держи рот на замке, пожалуйста. Я хочу сам. Не знаю как… Когда… Но сам. — Ладно. Не могу же я лишить тебя такого удовольствия…***
Когда-то в прошлом
Голоса из прошлого:
— Подкидыш!
— Папа говорит, что таких как ты берут в семьи, чтобы развлекать старших детей.
Мо Жаня раздражает… Раздражает эта роскошь. Раздражает эта напускная идеальность. Вылизанность даже. Здесь всегда чисто. Всегда вкусно пахнет. Всегда в вазах то тут, то там стоят свежие живые цветы. Живые цветы, которые выглядят так, словно бы тоже желают соответствовать общей картине безупречности.Голоса из прошлого:
— Приемным деткам сложнее адаптироваться, особенно деткам с психологическими проблемами.
— Отойди от меня, вдруг ты заразный!
— Псих!
Мо Жаня раздражает… Мо Жаню некомфортно. Он будто бы не вписывается. Не вписывается в своей растянутой пропахшей потом после последнего урока физкультуры футболке. Футболке, которую он, придя домой, не сменил и сразу же отправился на кухню. На кухню, где, кажется, даже остро заточенные ножи какой-то известной японской марки дороже, чем все то, что было у него в прошлом… В прошлом, которого его лишили… В прошлом, где он был не один.Голоса из прошлого:
— А это правда, что ты жил в детском доме? От тебя родители отказались, да? Я в фильме видел, как младенцев оставляют в коробках у дверей и убегают… С тобой тоже так было?
— Ходят слухи, что у него биологический папа — наркоман. Да-да, поэтому и он с приветом получился.
— А разве сумасшедших не держат в специальных клиниках?
В прошлом, где он чувствовал себя дома. Чувствовал себя рядом с папой… Да, они ютились в маленькой комнатушке. Но там был его дом. Крохотный, но его. Здесь же… Здесь все чужое… Он это знает, хоть его регулярно и пытаются убедить в обратном. Он это знает… Знает… И, заслышав шаги, стремительно выскакивает из-за стола. Выскакивает и уже было начинает двигаться к выходу, как в дверном проеме показывается господин Ван.Голоса из прошлого:
— Покажи-ка нам свои таблетки? Ты же регулярно их пьешь, да? А почему это мы не видели, как ты их принимаешь? Давай! Прямо сейчас! Давай! Мы хотим быть уверены, что мы в безопасности. Глотай! Глотай!
— Больной!
— Совсем эти богатенькие родители с ума посходили. Напридумали себе множество новых терминов и радуются. Ментальное здоровье ребенка… Расстройства какие-то… Лечат там еще что-то… И считают ведь эту всю откровенную дурь весомым аргументом для пропусков занятий. В наше время «проблемы с ментальным здоровьем» назывались просто — блажь, лень и нежелание учиться. Всыпать бы альфочке разок хорошенько, гаджеты отобрать и за учебники посадить. Шелковым станет. Все диагнозы как рукой снимет.
…Показывается господин Ван, уже успевший переодеться в домашний костюм и несущий в руках вазу с увядшими желтыми розами. — Ну чего ты так быстро убегаешь? — кивая на пустую тарелку, содержимое которой буквально пару минут назад было благополучно смыто Мо Жанем в унитаз, спрашивает опекун. — Вкусно было? Мо Жанем, которому и кусок в горло не лезет. Не лезет ли из-за побочного эффекта таблеток, нервов или вымораживающей идеальной атмосферы вокруг — итог один. Итог один, и частенько еда в последние несколько недель отправляется куда угодно — в мусоропровод, в туалет, но никак не в рот. — Нормально, — дежурно отвечает подросток, искренне надеясь, что его не решат спросить о том, что было у него сегодня основным блюдом, потому что этот тест он точно не пройдет. Не пройдет, ведь его мысли были заняты совсем другим. Не пройдет, поэтому подцепляет пальцами резной фарфоровый бортик измазанной остатками пищи тарелки: — Посуду за собой сейчас помою. Господин Ван аккуратно опускает вазу на столешницу рядом с кухонной раковиной. — Оставь, я сам, не нужно. Опускает и в своей обычной приветливо-ласковой манере продолжает: — Я просто подумал, что мы могли бы за обедом обсудить твой предстоящий день рождения. Вдруг у тебя есть какие-то особые пожелания или мысли о том, как бы ты отпраздновал этот день? Может быть, ты хочешь пригласить, кого-то из одноклассников, не знаю… У нас до выхода еще достаточно много времени, мы успеем…
Голоса из прошлого:
— Зачем они только второго взяли… Сюэ Цзымин-то их такой умничка. Спортом занимается, учится хорошо, золото, а не ребенок. И с папой своим одно лицо. А любит как… Прелесть же. Всегда я говорил, нужно воспитывать своих. Лучше бы завели себе еще малыша. Молодые же вроде. Еще рожать и рожать. Свои детки — это ведь родная плоть и кровь. А чужие?.. Кто знает, какая у них наследственность? Сейчас у ребенка с психикой проблемы, а завтра?.. Намучаются они с ним.
— Псих!
— Псих!
— Псих!
До выхода… Конечно… Как он мог забыть… Сегодня же, ко всему прочему, еще и четверг…***
Дата: 15 июля
Котенок оказывается крохотным. Меньше ладони. Оказывается сморщенным. И очень-очень теплым. Оказывается светло-серого цвета. Светло-серого цвета, при дневном свете отливающего легкой еле различимой голубизной. С шершавой по текстуре, напоминающей персик кожицей и детским пушком. С ушками-локаторами, несуразно торчащими в разные стороны. Котенок оказывается довольно милым. И совсем-совсем не мерзким. Скорее инопланетным. Инопланетным омежкой, смешно переливающимся с ноги на ногу. Инопланетным омежкой, при виде которого Мо Жань не может не улыбнуться. Не может не улыбнуться, а когда это чудо и вовсе попадает к нему в руки, думает лишь о том, чтобы ничего ему не повредить ненароком. Думает о том, как его можно было бы назвать. Думает, а не завести бы им с Чу Ваньнином еще и котенка… Думает и заодно посмеивается над Сюэ Мэном, то и дело переглядываясь с заводчиком в цветастой кепочке. С заводчиком, аккуратно раскладывающим все только что купленные Мо Жанем на скорую руку товары первой необходимости по неоновым фирменным пакетам. Посмеивается над Сюэ Мэном, который с самым невозмутимым выражением лица стоит чуть поодаль. Стоит, сложив на груди руки и изо всех сил стараясь игнорировать, раздирающих ему кроссовки трех лысых котят. Самозабвенно жующих некогда белые шнурки. Играющих коготками с эглетами. Над Сюэ Мэном, так и говорящим всем своим видом без слов: «Ну вы скоро там, нет? Сколько можно уже здесь торчать? Забираем это подобие бескрылой летучей мыши и дело с концом. Стартуем домой и забываем, как о страшном сне». Над Сюэ Мэном, которому Мо Жань просто не может отказать в безмолвной просьбе. Просто не может отказать в безмолвной просьбе, и как только появляется такая возможность, с радостью удовлетворяет ее.***
Когда-то в прошлом
(продолжение)
Звон бьющегося фарфора…
— ВЫХОДИТЬ?! СЕРЬЕЗНО?! А ПОЧЕМУ ВЫ СЫНОЧКУ-КРОВИНОЧКУ ПО ВРАЧАМ НЕ ТАСКАЕТЕ?! ПОЧЕМУ ТОЛЬКО Я ЗДЕСЬ УМАЛИШЕННЫЙ?! У НЕГО РАЗВЕ ВСЕ ХОРОШО?! ИЛИ ВЫ ЕГО ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ НЕ ПРОВЕРЯЛИ?!
— А-Жань, мы же это уже обсуждали… Если ты не хочешь ехать сегодня, то я могу перенести прием. Но нам нужно будет подъехать в другой день. Ты сам знаешь, как это важно.
Мо Жань собирает вещи. Ну как собирает… Скидывает в рюкзак первое, что попадается под руку.— А ЕСЛИ Я ВООБЩЕ БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ИГРАТЬ ПО ВАШИМ ПРАВИЛАМ?! А?! ЧТО?! ВЫБРОСИТЕ МЕНЯ НА УЛИЦУ?!
— Что ты такое говоришь…
— ХОТЯ ВЫ ЖЕ НЕ ПОЙДЕТЕ НА ЭТО. ВЫ ЖЕ ТАКАЯ ИДЕАЛЬНАЯ СЕМЬЯ. ОБРАЗЦОВАЯ ПРОСТО. ЧТО ЖЕ ЛЮДИ-ТО ПОДУМАЮТ…
Скидывает одежду с вешалок, гаджеты с зарядками… Стряхивает пыль с довольно долго простоявшего на рабочем столе брелка хаски. Брелка хаски — верный спутник во всех делах. Брелка хаски, который был с ним в самые тяжелые моменты. Скидывает первое, что попадается под руку… А потом…— А-Жань, что случилось? Что-то произошло? Я как-то обидел тебя? Ты можешь мне сказать, мы обсудим…
— А ЧТО ОБСУЖДАТЬ?! ЧТО МЕНЯ ОБЗЫВАЮТ ПСИХОМ?! ЧТО У ВАС РОТ НА ЗАМКЕ НЕ ДЕРЖИТСЯ И ВАМ ВСЕМ НАДО РАСТРЕПАТЬ, ЧТО ВЫ ПАПА-ГЕРОЙ ВОСПИТЫВАЕТЕ МАЛО ТОГО ЧТО НЕ СВОЕГО, ТАК ЕЩЕ И НЕ СОВСЕМ ЗДОРОВОГО РЕБЕНКА?!
— Тебя что обижают в школе? Почему?.. Почему ты ничего не?..
— А ЧТО БЫ ИЗМЕНИЛОСЬ? НАДО МНОЙ ПОСМЕЯЛИСЬ БЫ ЕЩЕ И ВЫ?
А потом опускается на пол. Опускается на пол, обнимая плотную ткань рюкзака. Обнимая и чувствуя, как по телу пробегает неприятная, липкая волна осознания…— Я только поставил в известность твоего директора и классного руководителя. Это было необходимо, потому что они взрослые люди и, если бы возникли какие-то проблемы…
— ДА НЕ. ВЫ ЖЕ ВСЕМ НАВЕРНЯКА ОБ ЭТОМ РАССКАЗЫВАЕТЕ! ВЫ И ДЯДЯ! ВЫ ЖЕ КРОМЕ ЭТОГО НИЧЕМ, СУДЯ ПО ВСЕМУ, ПОХВАСТАТЬСЯ НЕ МОЖЕТЕ! ЖДЕТЕ ОДОБРЕНИЯ?! ПОХВАЛЫ?! А ПОТОМ ВСЕ ЭТИ НАСЛУШИВАЮЩИЕСЯ ВАШИХ РОССКАЗНЕЙ УЧИТЕЛЯ ОБСУЖДАЮТ МЕНЯ ПРИ ВСЕМ КЛАССЕ!
Он сидит… Сидит и ждет. Терпеливо. Стиснув зубы. Сидит и ждет, потому что знает, что виноват.— А-Жань, давай говорить спокойно, хорошо? Конструктивно. Без оскорблений друг друга. Я очень хочу тебе помочь, но для этого я должен знать все, что произошло. Я очень хочу тебя услышать…
— ЧТОБЫ ВЫ И ЭТО КОМУ-НИБУДЬ РАССКАЗАЛИ?! НЕТ УЖ УВОЛЬТЕ! СПРОСИТЕ, ПОЧЕМУ МНЕ ДАЖЕ НЕКОГО ПРИГЛАСИТЬ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ?! ПОЧЕМУ У МЕНЯ НЕТ ДРУЗЕЙ?! МОЖЕТ БЫТЬ, ПОТОМУ ЧТО БЛАГОДАРЯ ВАМ ВЕСЬ МОЙ КЛАСС ТОЛЬКО И ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО Я МАЛО ТОГО, ЧТО ПРИЕМНЫЙ, ТАК ЕЩЕ И ПСИХ?! А Я НЕ ПСИХ! Я НЕ… Я…
Сидит и ждет, когда за ним придут. Сидит и ждет, прислушиваясь к каждому приближающемуся к двери шороху. Сидит и ждет, потому что уверен, что это лишь вопрос времени. Сидит и ждет… Знает. Знает, что бывает, когда переходишь черту… Знает, потому что от него будут отказываться далеко не в первый раз…— Конечно нет. Конечно ты не псих. А-Жань… Родной. Я клянусь тебе. Клянусь, что я не хотел ничего плохого, это стандартная процедура: родители и опекуны ставят администрацию учебного заведения в известность о состоянии здоровья ученика. Я же не знал. Я не знал, что что-то подобное может случиться. Я завтра же поеду в школу и буду разговаривать с руководством. Я обещаю тебе, я это так не оставлю… Но я должен понимать, что именно происход…
— МНЕ НЕ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ! ВАШИ ПОДАЧКИ! ВСЯ ВАША СЕМЕЙКА МНЕ НИКТО! НИ ВАШ МУЖ, НИ ВАШ СЫНОК! НИ ТЕМ БОЛЕЕ ВЫ!
— А-Жань, послушай. Все совсем не…
— ВЫ НИКОГДА МНЕ ЕГО НЕ ЗАМЕНИТЕ! НИКОГДА! И НЕ СМЕЙТЕ НАРУШАТЬ МОЕ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО!
Секунда.
Импульс.
Импульс желанный.
Толчок.
Нет, удар даже.
Двумя руками, открытыми ладонями в чужую грудь.
Остервенело.
Зло.
Со всей силы.
Так, что до потери равновесия.
Так, что при попытке оппонента удержаться на ногах, выставив инстинктивно руку… Выставив руку назад, чтобы упереться в столешницу и поймать баланс, раздается тихий хруст.
Тихий хруст лучезапястного сустава.
Лучезапястного сустава, принявшего на себя весь удар.
— НЕНАВИЖУ! КАК ЖЕ Я ВАС НЕНАВИЖУ! ЛУЧШЕ БЫ ВАС УБИЛИ. ЛУЧШЕ БЫ ВАС, А НЕ МОЕГО ПАПУ.
Тихий хруст лучезапястного сустава и болезненный выдох из побледневших губ.
Он никогда в жизни не позволял себе поднимать на кого-то из старших руку. Никогда. Он кричал. Мог в порыве ссоры стукнуть кулаком по столу. Мог что-то разбить… Испортить… Но толкнуть… Толкнуть взрослого… Толкнуть омегу… Специально… Хоть и в порыве гнева и истерики… Специально. Со всей силы. Сделать больно… Сделать больно и в моменте желать этого… Никогда… Никогда до настоящего момента.Голоса из прошлого…
Свой собственный: —Почему злодеи в сказках всегда похищают именно омег?
И такой далекий, но самый родной и самый любимый папин голос: — Потому что думают, что с представителем слабого статуса будет проще совладать. Злодеи всегда стараются выбирать себе жертву физически слабее, чем они сами.
— Это же подло…
Он бы никогда не сделал папе ничего плохого. Никогда бы не применил к нему физическую силу. Никогда. Его всегда хотелось только обнимать, оберегать, любить. Он никогда бы не сделал ему ничего плохого. Никогда…— Подло, конечно… И нужно помнить, что плохие люди существуют не только в сказках… К счастью, у меня есть такой бесстрашный принц, как ты.
— Да-да! Я никому-никому не дам тебя в обиду, пап! Никому!
— Ты мой защитник.
Мо Жань сидит и ждет… Сидит… Отсчитывает секунды, минуты, часы. Сидит и ждет, но единственное, зачем к нему вечером в комнату заходит дядя, — принести ужин… Принести ужин, рассказать какую-то забавную историю, случившуюся с ним на работе сегодня, пожелать приятного аппетита… И… Все… Больше ничего… Совсем… А когда уже за дядей с тихим скрипом закрывается дверь, Мо Жань задается лишь одним вопросом:«Неужели он еще ничего не знает?»***
Дата: 15 июля
— Мэн-эр, я перезвоню… — Хорошо, папуль. Мы постараемся побыстрее… Сюэ Мэн заканчивает разговор. Заканчивает, в дополнение смачно выругавшись на только что просигналившего им в спину очень уж нервного водителя. Водителя, который, судя по всему, не понимает, что от его непрекращающихся гудков они быстрее не поедут. Пробка не рассосется и машины уж точно не научатся летать. Сюэ Мэн заканчивает разговор, а в ушах Мо Жаня до сих пор стоит это его нежное «папуль». «Папуль», которые альфа множество раз слышал до этого. Слышал и уже вроде бы научился даже не замечать… Слышал, но почему-то сейчас оно снова царапает. Царапает куда сильнее, чем обычно. Царапает, словно коготок маленького сидящего на руках Сюэ Мэна котенка. Котенка сначала помещенного в переноску, но со временем перебравшегося на новое теплое место. Перебравшегося и, свернувшись калачиком, уснувшего в темно-синем пледе. Царапает, будто возвращает назад во времени. Возвращает туда, где маленький Мо Жань еще не смирился со своей утратой. Царапает неожиданно. Горько. Царапает, и Мо Жань даже не в состоянии объяснить самому себе, почему так происходит. Не в состоянии понять, что является первопричиной… Частое ли взаимодействие с опекунами в последнее время?.. Беременность ли Чу Ваньнина?.. Или это детское наивное желание, чтобы у него тоже была семья…? Своя семья…? Семья, в которую он бы мог пригласить любимого и сказать: «Познакомься, зомби, это мой папа. А это отец». Семья, какая есть у всех нормальных людей. У всех, он уверен, включая и Чу Ваньнина. Мо Жань крепче перехватывает руль. Крепче перехватывает руль, потому что чувствует, как пальцы начинают мелко-мелко подрагивать. Мо Жань крепче перехватывает руль и, не сводя взгляда с замершего перед ними серебряного бампера Mercedes-Benz, осторожно интересуется: — Он сильно тогда расстроился? Ну… что я проигнорировал его день рождения? В ответ Сюэ Мэн лишь непонимающе щурится. Непонимающе щурится, потому что точно не слышал предшествующих данному вопросу мыслей Мо Жаня. Мыслей Мо Жаня, логическую цепочку которых трудно восстановить даже самому альфе. Мыслей Мо Жаня, вспоминающего об отсутствии экстрасенсорных способностей у названного брата слишком поздно. Слишком поздно, чтобы успеть переформулировать ранее вылетевшую изо рта фразу. Сюэ Мэн непонимающе щурится, и, не получив больше никакой вводной информации, все же решает уточнить: — Папа? — и лишь после утвердительного кивка продолжает, пренебрежительно фыркнув. — А тебя это когда-то волновало? — Если я спрашиваю, значит сейчас волнует. А в следующую секунду Мо Жань уже жалеет. Жалеет, что вообще завел данную тему: — Скорее всего, расстроился. Но ты же знаешь, он не стал бы этого показывать всем вокруг. Я тогда спросил, черканул ли ты ему пару строк (о подарке даже речи не заводил). Он сказал: «Нет, наверное много других дел». Да и, собственно, все, — ведь Сюэ Мэна хлебом не корми, дай кому-нибудь почитать нотации. — Ну серьезно, занятой ты наш, от тебя кусок бы отвалился отправить смс? Элемент банальной вежливости, слышал про такое? Самому-то не стыдно? Можно и свое высокомерие иногда в жопу засовывать. «Ой, кто бы говорил, блядь…? Кто бы говорил, Сюэ Мэн!» — не озвучено. — Я реально забыл, — вслух. — А когда вспомнил, было уже неудобно даже. «Я что, виноват, что финальный этап ЭКО у нас был назначен именно на 24 число? Все утро провели в больнице, а после мы весь день просто спали…» — остается за кадром. Остается внутри черепной коробки. Остается невысказанным. Остается лишь оправданием. Сюэ Мэн беззлобно хмыкает: — Поэтому ты решил вообще ничего не делать? Типичный ты, ничего нового. — Я же пытаюсь исправить ситуацию, — кивая на сладко посапывающего котика в чужих руках. — Хоть как-то. — Плюсик тебе в карму, — задумчиво растягивая слова, отзывается Сюэ Мэн. — Как странно звучит… «Исправить»… Да не надо, собственно, ничего исправлять. Подарки делаются от чистого сердца, когда действительно хочется порадовать человека. Он и без всего этого и так тебя очень любит… — пауза вроде бы самая обычная, набрать воздуха посреди фразы, но… Но есть в ней что-то еще… Едва уловимое… Что-то, чего Мо Жань пока не может понять. — Любит, каким бы долбоебом ты себя регулярно ни выставлял. Что-то, чего Мо Жань пока не может понять, поэтому и не считает нужным тратить свое внимание на подобную незначительную мелочь. Не считает нужным тратить свое внимание, лишь дежурно парируя: — Любовь слишком сильное чувство, чтобы описывать им наши с ним отношения. — Для тебя, по ходу, да, — соглашается Сюэ Мэн будничным тоном, почесывая лысую кошачью головку между ушками. — Как профессор Чу вообще мог на тебя посмотреть, ума не приложу? У меня пазл не складывается. Возможно, я чего-то не понимаю… Но во всем этом есть, естественно, неоспоримый плюс. Наконец-то Ши Мэй оказался за бортом. Я все ждал, когда ты откроешь глаза, поймешь, что он тебя просто использует и ничем от так для тебя «ненавистных шлюх» не отличается… Просто действует исподтишка. Бах. Как взрыв. Как разорвавшаяся внутри головы граната. Осколочная граната, которую кто-то в шутку начинил кроваво-красной краской. Кроваво-красной краской, в следующую секунду уже заволакивающей все вокруг. Заволакивающей, будто разливающейся по сетчатке глаза. Покрывающей весь остальной мир алым маревом. Алым маревом, сквозь которое начинает звучать свой собственный голос. Звучать звеняще. Звучать вызывающе грубо: — Во-первых, не смей при мне оскорблять моего близкого друга. А во-вторых, ты, мой дорогой, родившийся с золотой ложкой в клюве, никогда не узнаешь, что такое жить не во дворце. И что такое быть мотивированным, умным, красивым, талантливым, но при этом не иметь средств должным образом реализоваться. Ши Мэй сочетает в себе все эти качества. Он просто умничка. У тебя вот охуенный starter pack в этой игре под названием «жизнь». Так что не осуждай того, чего не знаешь. Ши Мэй был добр ко мне. Меня никто не водил за нос. Не обманывал. Не манипулировал. Я помогал ему от чистого сердца. Как друг. А твой отец меня в этом очень поддержал… Потому что разглядел… Но Мо Жаня прерывают, не позволяя закончить. Прерывают довольно-таки сдержанно. Безмятежно даже… Бесит… Прерывают и от этого становится еще хуже. Как же бесит… — Интересная у тебя логика, однако. То есть были те, кто тебе лично нравился, а еще те, кого нужно было за то же, по сути, самое выводить на чистую воду… Может быть, просто не стоило изначально начинать делить людей? М? Как тебе идейка? Мой отец, кстати, сделал себя сам. Он никого не использовал для продвижения, чтобы потом вытереть ноги и пойти дальше, а налаживал крепкие долгоиграющие связи… Прерывают и прямо-таки хочется взять и голыми руками вырвать это мнимое спокойствие из чужой глотки. Хочется до безумия… Пальцы плотнее сжимаются на руле. Пальцы плотнее сжимаются на руле, а в голосе уже вовсю клокочет издевка: — Опустим, что у него довольно влиятельная семья, но одно то, что он приумножил имеющееся стократно, явно играет ему на руку. И быть может, конкретно он никого не использовал… Но вот… — Договаривай давай, раз начал. «Оу, мы уже не такие стабильные. Начинаем петушиться. Прекрасно. Так ты развязываешь мне руки». — Вот вряд ли омега-врач, родивший ребенка в двадцать один — двадцать два года (тем более почти четверть века назад) мог за довольно-таки короткий срок, имея на руках малолетнего сына и одновременно с этим заканчивая образование, достичь каких-то неведомых высот без посторонней помощи. — Ты на что это намекаешь, придурок? Вот оно… Вот… Еще немного… Еще чуть-чуть… — А на то, что, скорее всего, либо у твоего любимого папочки уже была довольно обеспеченная семья, что вряд ли, ведь мы о ней никогда не слышали, либо… Знаешь, я думаю, как было? Они же поженились после твоего рождения, да? Не наводит на мысли? Твой «любимый» папочка тот еще волк в овечьей шкуре. Он ж в свое время просто-напросто нашел себе супруга побогаче. Особо не хотел, видимо, заморачиваться там с саморазвитием, о котором нам, правда, сам вечно твердит. Пошел по пути меньшего сопротивления.Пришел на все готовенькое. И посмотри-ка, как складно. Не от нищеброда-то залетел. А целенаправленно нашел супруга побогаче и привязал к себе ребенком. Взял в оборот, так сказать. А что? Удобно. И рыбку съел и нахуй сел. Богатый, перспективный, не способный послать на все четыре стороны муж под боком, который еще и на работу приличную к своему родственнику пристроил. Се-ля-ви. Дядя еще, небось, все время до их свадьбы думал, стоит ли ему вообще соглашаться на столь сомнительную авантюру. Уверен, что он бы с легкостью нашел вариант получше. Да и, что греха таить, любой вариант был бы лучше… Но, как хороший человек, в итоге все же решил мужественно нести ответственность. Стандартная схема, в принципе. Не они первые, не они последние так живут. А ведь многое сходится, если подумать… Поэтому Господина Вана, кстати, и твои дедушки могут так недолюбливать. Были против, чтобы он их сына прибрал к рукам, а теперь вынуждены смириться, но неприязнь скрывать не удается. Теория, имеющая право на существование. И не отрицай. А знаешь еще что? Похоже, что твои родители когда-то переживали серьезный кризис отношений и твой папуля(я уверен, что он), чтобы сохранить столь выгодный брак, не придумал ничего лучше, чем завести еще одного ребенка. Отработанная схема, походу. Проверенная. Тебя родителям, видимо, уже не хватало в тот момент. Скучно было, может. Решили поэкспериментировать — взять чужого. А я их об этом не просил, между прочим. Нашли себе, видите ли, своеобразную игрушечку для поддержания брака. Своего для таких целей заводить муторно и долго, да и жалко, а чужого в самый раз. Все же факты налицо! Открой глаза и перестань жить в мире розовых поней, Сюэ Мэн! И только сейчас понимает… Только сейчас в этот момент понимает… Что буквально чуть не переходит на крик. Понимает, когда видит широко распахнутые глаза Сюэ Мэна. Глаза, которые приводят в чувство лучше любой самой сильной пощечины. Глаза Сюэ Мэна, которые как и некоторые другие черты достались ему от его слабостатусного родителя. Глаза, сейчас полные непонимания, испуга и жалости. Глаза застывшие. Немигающие. А следующие неестественно тихие для этого горделивого павлина слова, смешивающиеся с резким гудком позади стоящего автомобиля, и вовсе выбивают остатки почвы из-под ног: — Ты про моих родных говоришь, кретин. Наших… Про моего папу. Как у тебя язык поворачивается?.. Выбивают остатки почвы из-под ног, и Мо Жаню поспешно приходится отвернуться. Отвернуться, чтобы не показать своей слабости. Отвернуться, чтобы нажать на педаль газа и проехать несколько метров вперед. Отвернуться и буркнуть скорее забрызганным уличной грязью неоновым фарам машин, мерцающим сквозь лобовое стекло, чем Сюэ Мэну на пассажирском сидении: — А ты — про моего друга. Есть разница? Буркнуть и понять, что все совсем не так, как должно было быть… Что все иначе, чем он планировал изначально. Что они не должны были поругаться. Он не этого хотел, когда решил взять «на дело» Сюэ Мэна. Совсем наоборот. Он просто собирался провести с ним время. Просто провести время с братом один на один… Как они давно не собирались… Думал извиниться за тот инцидент в его квартире. Признать, что был не прав. Думал… И снова сорвался… Не должен был. Не должен был, но сорвался. И даже сам не понял, зачем. Завелся с пол-оборота и все испортил… Снова… Окончательно и бесповоротно… А то, что Сюэ Мэн произносит следом, лишь подтверждает его мысли: — Да, есть, — произносит с интонацией разочарованного, потерявшего всякую надежду вразумить оппонента человека. — Этот «друг» сначала доит тебя по полной, получает, что хочет, а потом полгода после не общается, потому что не видит необходимости. Почему-то это все замечают, кроме тебя. Все беспокоятся о тебе. А мой папа… Даже если все правда было так, как ты говоришь, пускай. Даже если и хуже, мы этого никогда не узнаем. Так зачем ты строишь все эти отвратительные теории? У тебя что, совсем-совсем нет к нему ни капли уважения? Уважения, которое хотя бы не позволяет отпускать в его сторону подобные мерзости. Уважения даже за одно то, что он… Что он тебя растил все эти годы. А после… После… Сюэ Мэн тяжело и невероятно устало выдыхает: — Пиздец. Выдыхает и, не позволяя Мо Жаню вставить и звука в свой монолог, продолжает. Продолжает с хриплой сочащейся из каждого нового слова грустью: — Знаешь, что самое страшное? Что мой папа бы тебя сразу простил, если бы услышал. Он бы простил. А я не могу. За что угодно, но не за это. Каждый раз, когда он тепло отзывается о тебе, спрашивает, переживает, я вспоминаю твои слова. Разные, ты многое себе позволял. Но тогда, в прошлом, все можно было списать на возраст и бушующие гормоны. Злость или неустойчивое психологическое состояние. Теперь же я буду регулярно думать, какой же ты неблагодарный гондон. И как я тебе помогал ездить покупать моему папе подарок, чтобы ты мог спокойненько откупиться. Откупиться, потому что искренностью здесь и не пахнет. Откупиться, потому что ты же мою семью… Моего папу, похоже, натурально ненавидишь. Откупиться и в случае чего не выглядеть совсем уж откровенным мудаком, если от отца тебе в будущем что-то потребуется. И если его ты хотя бы во что-то ставишь, то папу… — Сюэ Мэн… Мо Жаню все же удается вклиниться в кажущийся нескончаемым поток чужой речи. Осторожно вклиниться. Сбивчиво. Вклиниться, чтобы попытаться объясниться. Чтобы хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию: — Сюэ Мэн… Я не… Я перегнул. Я не должен был этого говорить. Я не знаю, что на меня нашло. Просто мне стало неприятно… И я… Я просто… Но тот будто и не слышит. Не слышит и продолжает ровно с того же самого места, где его прервали: — Да, ты не обязан его любить. Но он же на моей памяти никогда не делал тебе ничего плохого. Наоборот… И хорошо, да, я признаю, что поступил глупо, задев тебя. Я не думал, что все так получится. Комментарий про Ши Мэя был лишним и неуместным. Каюсь. Не от большого ума ляпнул. И ты имеешь полное право на меня злиться. Хотя даже я на тебя не злюсь. Не злюсь… Нет… Я в ужасе. В ужасе, потому что я ведь сказал вскользь, не подумав, про постороннего для меня человека. Человека, который в контексте моей лично жизни, да и твоей тоже, ты просто этого не понимаешь еще, не значит ровным счетом ничего. А ты начал лить грязь на… Причем это не слова, вырвавшиеся из тебя в аффекте. Это обдуманная мерзкая мысль. Как ты там сказал, «я приму тебя любым»? Я уже давно живу по этому принципу в отношении тебя, но иногда… Иногда ты говоришь такие вещи, что мне, откровенно говоря, становится страшно. Последняя попытка… Последняя попытка исправить хоть что-то… Последняя попытка вернуть все как было до: — Сюэ Мэн… Но и она терпит неминуемое поражение: — Просто довези нас уже живыми, ладно? Я не собираюсь продолжать эту тему. Дай мне переварить. Не хочу испортить моему папе очередной день нашим скандалом. Он очень ждал, когда мы снова сможем собраться «семьей». Он еще где-то в глубине души верит, что это возможно. Прошу… На один вечер… На один, блядь, вечер сделай, пожалуйста, вид, что тебе хотя бы не противно находиться с моими родителями за одним столом.***
Когда-то в прошлом
(продолжение)
Мо Жань сидит на кровати. Сидит на кровати, подтянув колени к груди. Сидит на кровати и, обхватив ноги поперек икр, вслушивается во внезапно прорезавший тишину второго этажа неестественно стальной пугающий даже голос господина Вана:— Я вам, кажется, уже все при встрече сказал. Мне все равно. Вы отказались поднимать этот вопрос со своими сотрудниками, когда я вас об этом попросил по-хорошему. Посчитали его недостаточно важным, быть может… Не знаю.
Голос господина Вана, который подросток бы и не узнал, если бы не был уверен, что дома, кроме них двоих, никого нет. Голос господина Вана, судя по всему, с кем-то оживленно разговаривающего по телефону. Разговаривающего и явно находящегося не в восторге от данного общения:— «Ваш ребенок, скорее всего, склонен преувеличивать. Детки с отклонениями, они такие… Не надо свято верить всему, что он говорит. Не делайте из мухи слона». Ваши слова? Ваши, я спрашиваю? Вы пытались настроить меня против моего же сына? Я вам уже свое мнение по этому поводу в кабинете высказал, нет? Какие ко мне тогда претензии? Думаете, мой гнев за пару часов сменился на милость?
Мо Жань никогда до этого момента не слышал и даже не думал, что голос омеги может быть таким… Без намека на мягкость. Без хриплых ноток низов, придающих особую мелодичность его звучанию. Что он может быть таким чужим… Полным искренней ненависти и презрения к собеседнику…— Да, хватит мне ухо жевать. Мне все равно, поймите. И перестаньте обрывать мне трубки, при всем уважении. У меня есть личное время и решать за вас проблемы в вашем учебном заведении я не намерен. Вы же не любите решать вопросы с папами, как я понял: «Мы ведь все принимаем слишком близко к сердцу». Так вот, если не хотите опять звонить моему мужу, а я для вас слишком впечатлительный собеседник, у вас всегда под рукой есть телефон моего официального юридического сильностатусного представителя, обсуждайте с ним все ваши дальнейшие действия, пожалуйста. Я вам повторяю, мне все равно, как вы будете это делать. Это только ваши проблемы. Уже не надо. А вы по-другому не понимаете. Супруга разубеждать я не собираюсь. У меня нет ни единой причины или желания выступать на вашей стороне. Так. Все. Мы ходим кругами. До свидания. А я с вами — да.
Пауза. Затяжная. Пауза, дающая понимание, что телефонный разговор завершен. Мо Жань плотнее прижимается спиной к стене. Прижимается и ждет. Ждет сам не знает, чего именно. Других звуков ли? Шагов? Криков птиц в вольерах? Ждет… Ждет и через, кажется, вечность снова слышит господина Вана. Слышит приглушеннее. Гораздо мягче. Привычнее. Но все же прохладнее, чем обычно. Прохладнее, как если бы голосовые связки еще не успели оттаять. Еще не пришли в норму до конца… Мо Жань слышит… Концентрируется на сказанном… И делает единственный логически верный вывод о том, что собеседник на другом конце линии сотовой связи точно сменился.— Если они будут тебе звонить, не церемонься. Да. Хотя скорее всего и не осмелятся. Но будь на готове, в случае чего. Он мне заявил, что даже если подобное имеет место быть, оно должно закалять характер. Блядь, прикинь, мы с тобой непрогрессивные, оказывается! Буллингом в современной школе лечат неуверенность в себе, нормально? «Вы видели на нем хоть одно физическое повреждение?» Сука, я думал ему в морду вопьюсь. Ебаные шовинисты… Ненавижу. Если я омега, то мои слова обязательно пустой звук? Зато сейчас резко переобулся в полете. «Мы все решим, мы со всем разберемся, проведем беседу, пожалуйста, поговорите с супругом, может быть он передумает…». Да не надо приезжать, что ты… Хоть кто-то из руководителей должен оставаться на рабочем месте… Да все нормально у меня с рукой. Ты же знаешь, какой я неуклюжий. Все углы мои. До свадьбы заживет. Ну перестань. Давай. Я позвоню еще… Я тобой не меньше.
И снова тишина. Тишина, в которой Мо Жань улавливает лишь тихий скрип секундной стрелки настенных часов. Тишина давящая. Гнетущая. Тишина… Вдруг нарушаемая еле-еле различимым стуком в дверь. Еле-еле различимым стуком в дверь, сопровождающимся тихим голосом: — А-Жань? А-Жань, можно? Я тебя не отвлекаю? Мо Жань мог ожидать чего угодно. Холода. Полного игнорирования. Приказа. Может быть даже крика. Всего того, что использовали другие люди на его памяти, если он позволял вести себя не так, как им было угодно. Он был уверен… Был уверен, что каким бы напускно-мягким человеком господин Ван не являлся, он поведет себя точно так же. Точно так же, как и предшествующие ему опекуны… Точно так же, потому что этот конфликт не похож на все предыдущие… И если во все предыдущие разы омеге удавалось сохранять «лицо», то в это раз все изменится… Мо Жань мог ожидать чего угодно. Но никак не спокойного тона с нотками тепла. Спокойного тона, словно и не было вчера никакого конфликта. Словно бы в воздухе между ними не висит напряжения. Он мог ожидать чего угодно… Поэтому в первые секунды даже теряется. Теряется, не найдя ничего лучше, чем просто-напросто кивнуть. Кивнуть и произнести неосознанное, хриплое: — Не отвлекаете. Произнести, а после… А после почувствовать, как любые другие слова застревают в горле. Застревают, будто бы даже царапают тонкими иглами гортань при любой попытке их озвучить. Застревают, потому что… Потому что Мо Жань замечает на правой руке вошедшего в комнату опекуна ортез. Ортез, поддерживающий лучезапястный сустав. Ортез темный. Со множеством фиксаторов и креплений. Ортез, на который господин Ван, отследив внимательный взгляд подростка, как бы невзначай натягивает ткань рукава домашней велюровой кофточки почти до самых пальцев. Натягивает, как бы невзначай… Но с явным желанием, по возможности, скрыть его от посторонних глаз. Скрыть, потому что, как и Мо Жань, прекрасно знает, кто виноват в том, что ему теперь приходится его носить. Знает и не хочет лишний раз акцентировать на этом внимание. Не хочет, потому что пришел сюда совсем по другой причине. Пришел сюда, кажется, с неохотой. Пришел сюда с явным нежеланием нарушать чужое личное пространство. С явным нежеланием, потому что знает, что может тем самым расстроить или потревожить, если выберет неправильный момент. Пришел сюда вынужденно. Пришел сюда, чтобы сказать несколько слов… Слов сдержанных. Серьезных. С четкими паузами. И к неподдельному внутреннему ужасу Мо Жаня, слишком уж искренних. Искренних настолько, что приписать им какую бы то ни было иную мотивацию не представляется возможным. Просто не за что зацепиться. Ни в речи, ни в тяжелом взгляде глубоких темных глаз. Просто не за что зацепиться и приходится поверить. Поверить, что сейчас… В эту конкретную минуту… В данной конкретной ситуации этот человек на его стороне. — Мо Жань. Я очень виноват перед тобой. Я признаю. Я даже и представить себе не мог, что все так обернется. Я хотел, как лучше. Но оказался не прав. Я только вернулся после встречи с директором… Всего я тебе рассказать не могу, да оно того и не стоит, однако, по итогам нашего с ним не самого теплого общения мы с Чжэнъюном приняли совместное решение на некоторое время пробно перевести тебя на домашнее обучение. Думаю, как минимум до конца этого года, а дальше посмотрим по факту. Нам кажется, что так будет лучше. Но мы не будем ничего предпринимать без твоего согласия. Поэтому я хочу спросить, устроит ли лично тебя подобный расклад событий? И… Если ты против, то мы постараемся придумать что-нибудь еще. Сейчас у нас не так много вариантов, так как почти апрель и учебный год подходит к кон… Поверить и принять предложение, еще даже не дослушав все доводы до конца: — Я согласен. Принять предложение и ощутить внезапный прилив радости, когда замечает, как губы омеги трогает легкая расслабленная улыбка: — Да? Хорошо. Тогда… — а затем сразу же после почувствовать сжирающее изнутри, раздирающее внутренности разочарование, стоит в воздухе замереть финальному аккорду. — Тогда я пойду. Это все. Не буду тебе мешать. «Тогда я пойду. Это все», обрушивающееся лавиной вины за все произошедшее. Лавиной вины, которая разбивает и уносит с собой хрупкие осколки секундной эйфории. Эйфории, когда буквально на мгновение показалось, что все позади. Что все снова будет нормально. Что все снова будет… Но не успевает Мо Жань уйти в себя… Не успевает опять начать прокручивать в голове события вчерашнего дня, как Господин Ван снова подает голос: — Я заберу посуду? Точно… Посуда… Как он мог забыть? Он же обещал принесшему завтрак дяде, что, как только закончит есть, спустится и все обязательно помоет, аккуратно расставив по местам. Обещал, но не сделал. Не сделал, а теперь стыдливо соглашается: — Да, пожалуйста, — повторяет тише. — Да. А потом вспоминает… Вспоминает, и, чуть не потеряв равновесие от резкой смены положения тела, подскакивает на ноги. Подскакивает на ноги и уже было подлетает к нагнувшемуся за подносом Господину Вану, борясь с диким приступом головокружения. Уже было подлетает и, как фанатик, повторяющий одно и тоже, словно заведенный, старается уговорить омегу принять свою помощь: — Давайте я. Не напрягайте руку. Давайте я. Но его останавливают. Останавливают ласково, хоть и довольно твердо: — Не надо, Мо Жань. Все хорошо. Его останавливают осторожным взмахом поврежденной руки. Останавливают и… Подросток сам не успевает понять, как ослушивается… Ослушивается, делая еще один решающий шаг вперед…Голоса из прошлого:
— Пап, я, когда вырасту, стану рыцарем. Буду бороться со злом и защищать всех-всех-всех.
— Ты будешь самым храбрым рыцарем, мой дорогой. Я тебя так люблю.
Господин Ван же… Господин Ван — не его папа. Никогда им не был и не будет. Мо Жань ему ничего не обещал. Он ему ничего не должен. Он его не выбирал. И ни за что бы не выбрал, если бы ему представилась такая возможность в прошлом… Он никого бы тогда не выбрал… Он бы не стал предавать папу по своей воле… Но раз уж так получилось… Остается только смириться. Мо Жань же даже не знает, можно ли хоть в чем-то доверять этому человеку… Не знает… Но сегодня… Сегодня ему все равно. На все и сразу. На все мысли, внутренние обещания самому себе, запреты… Сегодня… Сегодня он, не встречая особого сопротивления, утыкается носом Господину Вану в плечо. Утыкается и исступленно шепчет, глотая подступающие к горлу слезы: — Простите меня… Простите… Простите меня… Исступленно шепчет… Шепчет снова и снова. По замкнутому кругу, из которого, кажется, невозможно вырваться. Но так лишь кажется… Так лишь кажется до тех пор, пока Мо Жань не чувствует на затылке тепла чужой ладони. Пока не чувствует тепла чужой ладони, а потом… А потом просто глухо начинает рыдать…***
P. S.
Дата: 15 июля
💬 Переписка 💬
🕰️ 05.14 pm 🕰️
Сюэ Мэн: Ты вечером кого-нибудь ждешь?
Абонент Младшая палочка Twix снова в сети.
Абонент Младшая палочка Twix набирает сообщение…
Младшая палочка Twix: Дай угадаю.
Младшая палочка Twix: Тебе срочно понадобился сеанс психотерапии?
Младшая палочка Twix: Отвечая на твой вопрос…
Младшая палочка Twix: Нет, не жду;) Но сегодня я планировал устроить себе ночь встречи с так любезно подаренной мне бутылочкой «Armand De Brignac Brut». Если хочешь, то ты можешь к нам присоединиться).
Сюэ Мэн: А я вам не помешаю?
Младшая палочка Twix: Нисколько. Мы с радостью примем тебя в наши ряды. Как освободишься, подгребай. Без тебя не начнем;)
Сюэ Мэн: Что-то купить, может? С пустыми руками как-то неудобно…
Младшая палочка Twix: Смерть как хочу бургер. Большой, сочный. Из мраморной говядины. Сам себе заказать не могу, совесть не позволяет. Но если ты мне его привезешь, я просто не смогу отказаться и мне, скрепя сердце, все же придется его съесть.
Сюэ Мэн: Не продолжай. Я понял. Куплю тебе еще большую картошку и 0,8 колу с сахаром. Не все же тебе святым духом питаться.
Младшая палочка Twix: Меня так на модельные кастинги приглашать перестанут твоими стараниями🙈.
Сюэ Мэн: Плюс-сайз рынок еще никто не отменял.
Младшая палочка Twix: Мое РПП внимательно тебя слушает) Скажу по секрету, ты ему очень даже нравишься…
Сюэ Мэн: Сомнительный комплемент однако. Ладно, я буду примерно к десяти. Ждите меня с шампусиком и РПП.
Младшая палочка Twix: Знатная вечеринка намечается, не правда ли? 🤣
Сюэ Мэн: Самая лучшая;)
