Книги и меч

Погрузившись в свои мысли, он не слышал, как Ранбу что-то громко говорил гостью, но последнее Гоги услышал хорошо. — С каких пор я тебе обязан? Иди лучше, предъяви своим людям, которые без причин нападают на прохожих! — Захлопнув дверь, эндермен оперся о неё и испуганно посмотрел на Джорджа. Даже слов не надо было, чтобы оба поняли, что сейчас произошло и в какую передрягу они вмешались. Пока младший сидел у двери и, панически взявшись за голову, что-то бормотал, Дэвидсон опустил взгляд на пол, раздумывая. «Уйти я не могу. Если оставлю Ранбу одного, Бог знает, что он с собой сделает. Да и я в таком состоянии никуда не дойду, уж тем более в Киноко. Чёрт знает, есть за мной слежка или нет.» Потерев виски, брюнет поднял взгляд на спасителя и тихо ойкнул. Первый, подняв голову и шмыгнув носом, не спеша подошёл к гостю, пока второй начинал озвучивать свой план. — Я же могу остаться у тебя до утра? Потом сюда может прийти Гостбур, а я уйду. Меня друзья ждут в Киноко. — — Хорошо. Тогда я пойду пока чай сделаю, холодно, наверное. — сказал эндермен и пропал из виду, пока Джордж наблюдал за туманом, что не давал случайным прохожим в городе разглядеть что-либо.

***

После того, как дверь захлопнулась перед глазами Дрима, тот не на шутку разозлился, но сдерживался, чтобы не сорваться. «Кто и что уже успел натворить?! Мы только сегодня обсуждали планы на ближайший месяц, а тут убивают кого-то.» — подумал блондин, наступая в лужи и расплескивая воду ещё больше, пока гром зловеще бил на фоне. Что-то побудило парня остановиться и посмотреть вдаль. В подобном положении, со стороны, он выглядел угрожающе. Туман вокруг серой брони с фиолетовым блеском, белая маска с пугающей улыбкой и топор за спиной. Резко подняв взгляд, зеленоглазый широко раскрыл глаза, будто в страхе, и ни с того, ни с сего, побежал в сторону Киноко. Никто из СМП не мог напасть на ребят из Л’Менбурга, что означало одно: пострадал кто-то из скрытого королевства. — Только не это… Кто угодно, но не он! — выругался младший, пока бежал. В отличие от Гоги, он не запинался, ведь жизнь уже всему обучила. Поднявшись на гору, парень увидел, как свет в доме Ника горел, но другие постройки, как и библиотека, были пусты. В сердце что-то сжалось, хотелось кричать от страха, но не за свою жизнь, а за жизнь дорогого человека. — Какого чёрта… Я убью того, кто хоть пальцем его тронул. Тут даже Эрет не отделается. — прорычал Клейтон и, с гневной аурой, тяжелыми шагами направился обратно в замок, чтобы разобраться с бардаком.

***

Сапнап принимал у себя гостей, которыми на этот раз были Карл и Алекс. Все вместе они играли в Уно. — Ха! Держи, Квакити! Уно! — гордо сказал русый и бросил последнюю карту в кучу других, пока его противник, как настоящий актёр, изобразил печаль. — Кстати, где Джорджи? Он так и не вернулся из города. — сказал обеспокоенно, почти испуганно, выигравший, пока Ник почесал затылок, задумавшись. Квакити же продолжал сидеть и перемешивать карты для новой игры. Наступила неприятная тишина, только камин вместе с шуршанием карт были слышны, вперемешку с дождём, что в Киноко был мелким, как морось. — Может, мы…- — Нет, Карл, он уже достаточно взрослый. Я уверен, Гоги в порядке, не надо за ним идти. Вдруг с тобой что-то случится? — перебив, строго сказал демон, пока брюнет обиженно опустил голову. Карл очень волновался за своего друга, которого знал с самого детства. Он помнил, как помогал старшему выживать, несмотря на то, что он на два года старше и, по идее, должен был знать больше. Даже сейчас он думает, что его родители просто разрешили ему жить одному так рано. Но ему до сих пор никто не сказал, что они мертвы. — Как скажешь. Но его смерть на твоей совести. — — Хорошо. — — Amigos! Не надо горевать. Давайте лучше продолжим нашу игру в Уно. А то я не усну, если не обыграю Карла. — пожаловался Квакити, отвлекая своих друзей от плохих мыслей, приглашая вновь сесть на пол перед диваном и продолжить. Если честно, он даже был рад, что Гоги тут нет. Но не мог же мексиканец признаться вслух, это бы было слишком странно и обидно для других. Просто не любил он, когда из-за библиотекаря не мог проводить больше времени с Карлом и Ником. Он не желал ему зла, просто не понимал, как такой взрослый мужчина может не знать основ нашего мира.

***

Разгневанный блондин зашёл в зал, где перед Эретом стояла Паффи и отчитывалась. Посмотрев на обоих убийственным взглядом, он приподнял голову чуток выше и прищурил глаза. — Сами будете говорить, или мне начать задавать вопросы? — — Дрим, всё не…- —Молчи, Аластер. — —Но…- Взгляд, что был острее лезвия. Взгляд, что мог нанести больше урона, чем обидные слова. Именно таким создатель этого места одаривал всех, кто трепал ему нервы и раздражал больше, чем Томми. — Я встретила мальчика из Киноко. — призналась Паффи, защищая короля, который весь съежился от страха. Хоть это и был просто взгляд, но воспоминания об ошибках прошлого говорили за себя. — Какого? Их там трое. — — Брюнет в странной шляпке. Джордж. — Гневу Дрима не было предела. Хотелось всё метать и ломать. Они могли тронуть кого угодно, но только не Джорджа, который толком то и знать ничего не мог. Хотелось ударить кого-то, но также надо было оставаться сдержанным. — Слушай внимательно. И сейчас я не только к тебе обращаюсь, но ко всем, поэтому передай, как встретишь. Никто. Повторяю, никто не будет трогать Джорджа! Каждая рана, нанесенная вами, вернется к вам в десятикратном размере. Я, только я и никто больше не имеет права его трогать. Уяснили? — Испуганно закивав, девушка быстро убежала из зала, боясь получить ещё больше. В какой-то степени, это была и вина Дрима за то, что он заранее не предупредил о том, что есть кто-то в Киноко, кого нельзя трогать. Посмотрев на Эрета, виновник всего хаоса тихо ушел за девушкой, но затем завернул в другую сторону. Зарыв свою руку в волосы, блондин с взглядом, полным боли, остановился посреди коридора и задумался. «Я ничто. Я не смог сдержать одно обещание. Одно простое обещание.»

***

— Джоржи~ Где же ты? — спросил негромко мальчик с пушистыми, блондинистыми волосами и яркими зелёными глазами, пока его «жертва» сидела за ближайшим деревом и тихо хихикала в ладонь. Услышав смех, младший улыбнулся и тихо подкрался за спину друга, поднимая руки, чтобы пощекотать того за бок. Когда это произошло, брюнет испуганно вскрикнул, но после залился громким смехом, понимая, опасности нет. — Клэй! Клэйтон! Хватит! Я устал смеяться! — говорил он сквозь смех со слезами в уголках глаз.

***

«Он так давно не звал меня по имени. Так давно не улыбался, сияя ярче солнца.» Дрим тихо шмыгнул носом и вышел из замка медленным шагом, направляясь в сторону города. Города, который он так ненавидел и хотел уничтожить. Место, которому не было суждено существовать.

***

После игры в прятки, оба сидели в большом поле ромашек. Вроде бы, цветок-цветком, но было у них глубокое значение, которое Дрим не мог забыть: «символ детства и первой любви, невинности, скромности и искренности». Именно эти цветы ему напоминали Гоги. — Клэй? Могу ли я поделиться с тобой чем-то сокровенным? — спросил осторожно брюнет, пока плёл венок из ромашек, цвет которых был белый, как первый снег. Кивнув, младший продолжил слушать. — Когда я с тобой, я не чувствую себя так же, как с Карлом. Ты более… Особенный? — спросил Гоги. Не знал Дэвидсон, как выразить свои чувства, хоть он был старше и более начитанным. — Когда ты рядом, я хочу танцевать и петь. Я хочу познать мир, уйти в путешествие вместе с тобой. — Посмотрев на друга, кареглазый подвинулся ближе и осторожно положил венок тому на слегка кудрявые блондинистые волосы, пока маленькие тёплые ручки медленно спускались на щёки, тихонько тиская. — Давай убежим вместе. Сбежим и построим своё королевство. Мы будем королями с веночными коронами! Только ты и я! — сказал мечтательно Гоги ещё юному Дриму, который, немного покраснев, снял корону и положил на голову старшего. — Тогда я стану твоим рыцарем. Ты будешь моим королём, которого я буду вечно защищать. Я никогда не дам тебя в обиду. Клянусь, что буду любить и защищать всю жизнь. — говорил мальчик совершенно серьёзно, без глупых детских шуток, только решительный, честный взгляд. Вот только Гоги нашёл в этом что-то смешное и, тихо хихикнув, чмокнул лучшего друга в щёчку. — Тогда я клянусь любить тебя до конца своих дней, рыцарь мой. — Хоть и было детям по лет девять, но такое чувство, как любовь, они познали рано. Дрим до сих пор вспоминает этот день со слезами. Со слезами обиды и боли, но не на библиотекаря, а себя. Он ненавидел себя за тот день, когда любые эмоции вмиг пропали.

***

Горячие слезы, смешанные с дождем, стекали вниз и падали на холодную, каменную дорогу, оставляя лишь мокрый след после себя. «Это всё моя вина. Если бы я тогда был рядом…» Дождь утих, но не закончился. Напоминал он лёгкий душ, что только освежал. Облака стали расходиться.

***

Всё размыто, и слышно только голос. Голос, что зовёт издалека, так сладко и приятно. Дрим протянул руку вперёд, но не смог дотянуться. Он просто стоял на месте и смотрел на брюнета, что, протянув руки в небо, смеясь, звал любимого. — Смотри! Солнце садится. — сказал он и повернулся лицом к блондину, который хоть и улыбался, но в душе плакал. — Я знаю, красиво же? — — Возможно. Я же не вижу, его как ты. —

***

«Если бы я его не оставил одного.»

***

Громкий крик и стук тела о поверхность. Хотелось кричать вместе с ним, но ком застрял в горле, не позволяя и слова вымолвить. Только слезы текли от беспомощности.

***

«Тогда бы мы жили в нашем королевстве, с коронами из ромашек.» — это было последнее, о чём он подумал, перед тем, как вновь надеть маску, прислушавшись к тишине. Дождь утих совсем, а облака рассеялись, показывая тёмное, ночное небо, полное прекрасных звёзд.